Но ты лишь плод моего воображения

Научись любить себя прежде чем любить других. Пустота образовалась в душе молодого писателя. Продолжать писать не было абсолютно никакой мотивации. Злополучная девятая глава так и не была закончена. Хоть читатели и высоко оценили работу Фильченкова, ему все казалось, что последние главы написаны недостаточно хорошо. Однако переписывать их желания было еще меньше, чем писать новые. Все чаще Роман стал с тоской размышлять о своей прошлой жизни в деревне. И так, вспоминая старый деревянный домик, юноша снова сидел за столом глядя на лист бумаги потерянным, бессмысленным взглядом. За окном уж давно сияла луна. Единственным освещением в комнате была настольная лампа, что светила на письменный стол. Карандаш будто сам вырисовывал аккуратные линии. Вскоре мысли о прошлом перепутались с мыслями о настоящем. Странная грусть овладела Ромой уже давно. Черная лоза тернистыми ветвями сдавливала душу писателя. Скребла на сердце. И где-то там же распускался темный цветок, что вскоре должен был превратиться в плод полного отчаяния. Прежде позитивный и жизнерадостный юноша всего за пару месяцев стал угрюмым и мрачным. Тяжело уронив голову на руки, Фильченков закрыл уставшие глаза. Соленая капелька медленно стекла по бледной щеке. Ночной город за окном все так же гудит, как и всегда. Но обессиливший Рома не воспринимает этих уличных звуков. Все эти разнообразные колебания воздуха смешались в его сознании в бессмысленный шорох, но даже он воспринимался так тихо, что казалось, это течет кровь в его увядающем теле. Капля падает с щеки и маленькое влажное пятнышко остается на листе бумаги. А сам лист теперь падает в мусорное ведро. За последнее время ни один рисунок так и не был закончен. И всего два из них не отправились в ведро в виде бесформенного комка. Так и проходил день за днем. На ноутбуке постепенно начал собираться тонкий слой серой пыли. Молодой писатель так и не притронулся к нему и к своему так и не законченному рассказу. Он теперь часами просто сидел в своем кресле, бессмысленно уставившись прямо перед собой и не замечая, как идет время. Тоска полностью сломила юношу. На щеках не высыхали немые слезы. — Зачем я вообще полез в романтику? Отчаянно упрекал он сам себя. Но ответа на этот вопрос так он и не смог найти. Близился вечер. Солнце садилось за высокие здания города и постепенно зажигались его огни. О, как прекрасен был бы этот красочный закат в отдаленном от зданий и машин месте! В родной деревне! Роман взял все свои оставшиеся силы в кулак и встал с кресла. Решено! Он возвращается в деревню, к своей прошлой жизни! В сердце его загорается последняя надежда на избавление от своих печальных мыслей. Фильченков силой отгоняет от себя мечты о главном герое своего рассказа и пропускает воспоминания о деревне. Там он пробыл все свое детство и был счастлив! А значит и теперь будет счастлив, верно? Может, хоть родные места смогут оторвать его от фантазий и вернуть в реальный мир? Сколько времени прошло с того момента? Час? Два? Десять? Но наконец таки юноша услышал фразу, которой так долго ждал: — Тогда мы пойдем! Уже поздно. Он сразу очнулся и поднял радостный взгляд на мать, которая уже прощалась с тетей Кэтрин. Наконец-то они вернутся домой! Молодой шатен уже предчувствовал, как он вернется в родной домик, поднимется на второй этаж, откроет окно и будет сидеть на кровати, укутавшись в одеяло, и смотреть на звезды. Он так размечтался, что забыл обо всем. Но его привел в чувства грозный упрек матери. — Рома, попрощайся с тетей! Явно недовольный тем, что его вырвали из удовлетворительных мыслей, Роман взглянул на тетку с величайшей ненавистью. Та смотрела на него в ответ с фальшивой улыбкой. Как же противно было видеть все эти складки на ее лице. И еще эта огромная родинка на щеке. Юноша еле смог выдавить из себя простое — Пока. И поспешил отвести взгляд от толстушки. Мать была крайне недовольна холодностью сына и хорошенько отчитала его, когда они наконец покинули эту ослепительно белую квартиру. Наконец она успокоилась и вызвала такси. Такси приехало на удивление нескоро. Рома первым запрыгнул в нее. Он был так счастлив, что скоро вернется домой в деревню, что даже не зажал нос, почуяв жуткий запах бензина в машине. И вот водитель завел машину и нажал на газ. На улице было уже темно. Горели фонари, окна и вывески. От изобилия огней запестрило в глазах. Снова на пути высокие дома, шумные дороги. Как же все это надоедает! Вот наконец впереди лес. Но через него проходило широкое шоссе с кучей проезжающих по ней машин, что портило всю лесную атмосфера. В окне, через которое предвкушающе смотрел Рома, отражалось его лицо. Но вдруг резкий поворот заставил его оторваться от созерцания самого себя. Машина вдруг стала жутко вилять. — Что-то сломалось? Озабочено спросила мать водителя. Тот невнятным и не слишком уверенным голосом уверил, что все нормально. Однако было ясно, что это не так. — Остановитесь пожалуйста! — Зачем? Этот вопрос звучал так, будто человек, произнесший его, был в крайнем недоумении. Машина тем временем чуть не врезалась в проезжающий мимо грузовик. Тут страх охватил обоих пассажиров. Таксист резко нажал на газ и понесся вперед, чудом не задевая едущие впереди машины. Мужчина за рулем явно был не в себе. Рома в ужасе схватился за переднее сидение. Холод пробежал по его телу. Такси неслось прямо на встречную полосу, прочь с дороги. — Да остановитесь же вы! Завопила мать в панике пытаясь ухватиться за руль. Казалось, что время замедлилось. Рядом пролетали другие машины. И вдруг резкий и сильных толчок. Кто-то врезался в такси сзади. Машину откинуло вперед. Неконтролируемая, она двинулась прочь с дороги. Мать закричала и Рома подхватил ее крик. И вот, прямо перед ними дерево. Такси врезается прямо в него. Юношу с силой кидает вперед, головой прямо в переднее сиденье. В глазах тут же потемнело и он отключился.