Верность

Бреда пристально уставился на своего соперника поверх бокала, ни на миг не переставая хлебать пиво. Этот рядовой долго не продержится, судя по остекленелым глазам и покрасневшим щекам. Если бы его друзья и девушка не раззадоривали его, он бы, несомненно, уже давно сдулся. С последними тремя бокалами он справился чистым усилием воли. Бреда проглотил пенный осадок и поставил бокал вверх дном на барную стойку. — Тебя дождаться? — сострил он. Рядовой закатил глаза, но уже начинал ослабевать. Он поставил бокал на стойку и глубоко вдохнул. Грубая ошибка. Это только уплотнит его раздутый живот, и следующий глоток будет труднее сделать. Им подали следующую порцию, и Бреда поднял тост за своего оппонента, заметив, как рядовой поджал губы от одного вида выпивки. Бреда многозначительно покосился на Хавока, сидящего на стуле рядом. — Рано ещё расплачиваться, — заупрямился тот. — Он пока не... Противник Бреды икнул и тут же выблевал всё, что поглотил за последние полчаса. О, и что за прекрасное зрелище это было. Каскады золотисто-жёлтой жидкости изо рта рядового, описав дугу, изверглись прямиком на его девушку. Она умчалась в направлении уборной с воплями омерзения, которых почти хватило на то, чтобы потревожить приятный гул в голове Бреды. Почти. Он не глядя протянул руку, и Хавок скорбно отдал ему его выигрыш. Затем Бреда принялся жизнерадостно поддразнивать друзей рядового, пока они один за другим протягивали ему деньги. — Благодарю, рад стараться. Спасибо, дружок. В следующий раз сыграем уже по-взрослому, а? Спасибо, хорошего вечера... — И как ты это делаешь? — содрогнулся Хавок. Он поднёс свой пивной бокал к губам, но, видимо, передумал и смущённо отодвинул его в сторону. Бреда засунул нехилую горку центов в карман. Подсчитать их он сможет позже, когда его голова прояснится настолько, чтобы уследить за цифрами. — Что именно? Пью или нахожу слабые желудки? — И то и другое, — рассмеялся Хавок. Он кивнул в направлении уходящих лузеров, которые помогали своему чемпиону пройти сквозь дверь. — Бедолага. По крайней мере, всё не так плохо, как когда мы познакомились. Помнишь? Из-за тебя меня тогда арестовали. Бреда хохотнул и заграбастал нетронутое пиво рядового. — Ну, если бы я знал, что ты был несовершеннолетним... — До дня рождения был месяц! Один! — Всё равно я не виноват. Ты сам начал вопить о том, что тебе надо было сделать поблажку, потому что ты впервые в жизни попробовал алкоголь, а я, бессердечный ублюдок, бросил вызов новичку. Мне оставалось только сидеть и ржать, пока копы волокли твою бухую задницу к двери. Хавок фыркнул и откопал свой кошелёк. — Ты настоящий друг, Бреда. Истинный. — Ты что, уже всё? — удивился Бреда, когда Хавок оплатил свой счёт. — Какого чёрта, Хавок? А что, если я отключусь на улице по дороге в отель? — У тебя пока даже язык не заплетается. К тому же мне завтра вставать рано. Мустанг поручил мне одну работку закончить. — Ах да, — внезапно заухмылялся Бреда. — Как дела на этом фронте? Итак, посмотрим, прошло пару месяцев... должно быть, он увёл у тебя уже пятерых подружек. Не считая психопатки Мелинды, конечно. — А вот и нет! — воскликнул Хавок и получил в ответ скептический взгляд. — То есть... ну, всего одну. И, думаю, можно ещё посчитать ту секретаршу, хотя формально я её на свидание не приглашал. — И ту девчонку из кафе. — Блин, — поморщился Хавок, — о ней я забыл... — Не понимаю, — покачал головой Бреда. — Как ты можешь работать на такого типа? Кроме того, с тех пор как он взял тебя на службу, ты увяз в таком количестве работы, что твоему бывшему посту и не снилось. — Честно, я не против работы, — признал Хавок. — По правде говоря, Восточный город мотивирует похлеще, чем пограничный патруль. Бреда недоверчиво пялился на него долгое мгновение, ожидая какого-то подвоха. Когда продолжения не последовало, он с громким стуком опустил свой бокал. — Так, кто ты такой и что сделал с Хавоком? Мустанг тебе мозги промыл, что ли? Хавок хохотнул и встал, надевая пальто. — Может, я просто наконец повзрослел. Знаешь, тебе бы подумать о переводе, чтобы мы снова могли вместе работать. Собутыльников нормальных тут фиг найдёшь. У Фьюри желудок как у школьника, а Хоукай не пьёт в принципе. — А как же твой драгоценный Огненный Алхимик? — А знаешь, без понятия, — выдал Хавок спустя мгновение. — Я думаю, он иногда заходит в бар... — Пусть так, я не переведусь, — решительно сказал Бреда. — Кому надо о переводе думать, так это тебе. И вообще, с каких пор ты стал вкалывать на работе? Разве не ты мне однажды сказал, что в армии только для того, чтобы рано уйти на покой и обзавестись женой и пятью детьми?.. — Ш-ш-ш! — зашипел Хавок, махая руками. — Я про детей тебе сказал по секрету! Такие планы только отпугивают женщин! — Только никудышных женщин. — Ты этого не знаешь! — Да ладно? — фыркнул Бреда. Он обернулся на стуле лицом к остальному бару. — Йоу, дамы! Как вам перспектива обзавестись пятью детьми с моим дружбаном Хавоком? — Бреда! — взвыл Хавок и нырнул под стойку, дабы избежать десятков женских глаз, уставившихся на его дрожащую фигуру. Некоторые просто улыбнулись и отвернулись к своим друзьям, решив, что это была шутка. Остальные покрылись румянцем или побледнели — зависело от характера — и перебрались за столики подальше от барной стойки. Бреда наклонил голову и ухмыльнулся в ответ на преданный взгляд Хавока. — Видишь, что я тебе говорил? Никудышные, все до одной. А я ведь только спросил о перспективах. Я же ни к чему их не обязывал. — Ну спасибо, Бреда, — буркнул Хавок. — Благодарю покорно, что возвёл вокруг меня силовое поле с надписью «Отвергните меня». Пойду-ка я домой, пока ты не сказал им, что я серийный убийца. — Да брось, я бы так с тобой не поступил! — крикнул Бреда уходящему другу в спину. Но вскоре после того, как захлопнулась дверь, ухмылка сползла с его лица. Может, не стоило так безжалостно подшучивать над Хавоком. Бедняга не виноват, что любое его взаимодействие с противоположным полом с треском проваливается. Но Бреда не смог удержаться от поддразниваний. Ему этого не хватало. Тусить с лучшим друганом, выпивая, болтая и смеясь вечерами напролёт перед очередной сменой. С кем ещё он мог так проводить время на их старом посту? Большинство солдат были либо зелёными новобранцами, либо ветеранами войны, заточёнными в ужасах прошлого. Бреда часто навещал родителей Хавока — как ради друга, так и для утоления собственного одиночества, — но у тех редко находилось свободное время: и без того забот было по горло с оравой подростков, которых надо воспитывать. Бреда нахмурился. Он-то ожидал, что пройдёт неделя-другая — и Хавок, вспомнив, почему ненавидел Мустанга, сбежит обратно домой. Но прошли уже месяцы, а Хавок и не собирался передумывать. Он, казалось, был абсолютно доволен тем, как всё сложилось, и любые жалобы из него приходилось клещами вытаскивать. Какого лешего Хавок здесь остался? Понятное дело, что работа в Восточном городе под началом государственного алхимика — гарантированный способ продвинуться по службе, вот только Хавоку на такое плевать. Он — безнадёжный романтик с задатками семьянина. Форма солдата для него — лишь средство для достижения цели, а не образ жизни. И почему Мустанг так заморочился, чтобы завербовать Хавока? Бреда мог откровенно сказать, что его друга не назовёшь блестящим солдатом. Стрелять умеет — да и, собственно, всё. А государственные алхимики на простых смертных времени не тратят. Что-то тут было не так, и Бреда не собирался уходить без ответа. А если он не найдёт оного до конца отпуска, то просто схватит своего друга за шиворот и потащит обратно домой. И пусть Мустанг только попробует его остановить. — Сами доберётесь до отеля, лейтенант? — спросил его бармен. — Вы немало выпили. — Да, да, — пробормотал Бреда и сполз со стула. Он предупредительно ухватился за барную стойку, чтобы точно не потерять равновесие, и громко рыгнул. — Я буду в норме. Сомневаюсь, что у меня даже похмелье завтра будет... Бармен многозначительно откашлялся. Бреда непонимающе на него уставился, а потом вспомнил, на каких условиях ему разрешили устроить соревнование по выпивке. Он вздохнул, выловил свой выигрыш из кармана и вложил значительное количество монеток в ладонь бармена. Тот кивнул и с широкой улыбкой спрятал деньги себе в карман. — Большое спасибо, лейтенант. Никогда не видел, чтобы кто-то так пил и не пьянел. — Пф, это ещё ничего, — похвалился Бреда. — К тому времени, как вернусь на свой пост, заработаю так половину своего жалования. — Что ж, не стесняйтесь устраивать свои соревнования здесь! — крикнул ему вслед бармен, когда он поковылял к двери. — Моя жена любит по магазинам гулять, так что лишняя копейка не помешает. *** Предсказание Бреды о том, что к утру у него не будет похмелья, оказалось полностью и в корне... неверным. Он застонал, когда его пронзительным звоном прямиком в ухо разбудил телефон, и схватился за раскалывающуюся голову. Пожалуй, он всё-таки сбился со счёта с этими бокалами. По крайней мере, ему сегодня никуда не нужно спешить. У него отпуск, чёрт побери! Он может остаться в этой кровати и проспать хоть весь день, и этому ничто не помешает. Ничто, кроме телефона, конечно. Бреда слепо протянул руку и нащупал провод, затем резко выдернул его из розетки, и всё стихло. Он удовлетворённо хмыкнул и перевернулся на бок. Так намного лучше. Кто бы там ни звонил, ему придётся подождать, пока Бреда не проспится. Десять минут спустя кто-то постучал в дверь. — Прошу прощения, мистер Бреда? Вы там? — Нет! — Сэр, у меня для вас сообщение, — настаивала женщина. — Вам пытались дозвониться, но телефон в вашей комнате отключен... — И не просто так, — буркнул Бреда себе под нос. — Если сообщение от Хавока, передайте ему, пусть идёт в ж... — Сэр, пожалуйста! — возмутилась женщина. — Тут семьи живут! И вообще, сообщение от подполковника по имени Рой Мустанг. Бреда вскинул голову и очень быстро об этом пожалел. — Вы сказали «Мустанг»? — Да, сэр. Бреда положил голову обратно с тяжёлым вздохом, жалея, что такого проигнорировать не получится. Когда старший по званию офицер призывает нижестоящего солдата, тому никак не отвертеться. И всегда есть возможность, что это что-то официальное. Например, может, синские войска пересекли пустыню, вторглись в Аместрис, и армия теперь призывает всех, кто способен держать в руках оружие, чтобы отбросить их назад. Хотя Бреда был уверен, что о таком бы услышал. Медленно и болезненно он скатился с кровати и, шатаясь, пересёк комнату. Когда он открыл дверь, за ней никого не оказалось, что привело его в минутное недоумение. Однако женщина быстро прибежала обратно, делая вид, что и не пыталась уйти, и протянула ему листок бумаги. — Мистер Мустанг потребовал, чтобы вы явились к нему в командный центр. Сегодня, если это возможно. Бреда почесал затылок. В голову не шла ни одна причина, по которой Мустанг мог бы с ним связаться. Ему даже имя Бреды знать не положено. — Он не сказал, зачем хочет меня видеть? — Боюсь, что нет. Он попросил меня записать указания, если вы спросите дорогу. — Ладно, полагаю, проигнорировать его не выйдет, — пробормотал Бреда, выхватывая у неё из рук бумажку. Не обращая внимания на оскорблённый взгляд женщины в ответ на его грубость, он хлопнул дверью ей в лицо и принялся приводить себя в более-менее божеский вид. Бреда не потрудился взять с собой форму, а его гражданская одежда тянула в лучшем случае на троечку, но и так сойдёт. Он оделся, сделал что мог со своими волосами и покинул комнату, направляясь в первую очередь в столовую. Еда творила чудеса с его редкими похмельями, а Мустанг прекрасно может подождать, пока он перекусит. Когда Бреда покончил с едой, время клонилось к полудню, и он вызвал себе такси. Всю дорогу он провёл, глубоко задумавшись, но к тому времени, как они припарковались у Восточного Командного Центра, Бреда ни на шаг не приблизился к разгадке, почему Мустанг хотел его видеть. Придётся спрашивать у него самого. Бреда вылез из такси, изучая взглядом крепость, о которой столько слышал, но вживую никогда не видел. На пути внутрь он прошёл мимо многих солдат, останавливаясь только, чтобы спросить дорогу у секретарей. Те отвечали, замирая от имени Мустанга, что привело Бреду в ещё более паршивое настроение. Он блуждал по штабу, пока не нашёл нужный офис, и завалился туда, жалея, что не проигнорировал призыв. — О... вы лейтенант Бреда? Бреда замер, когда увидел за столом в углу сержанта по локти в бумажной работе. Неуклюже приспособленная за очками повязка на глазу выдавала его личность из рассказов Хавока. Фьюри привстал и доброжелательно улыбнулся. — Извините, но подполковника сейчас нет. Он ушёл на обед. — Правда? — не огорчился Бреда, разворачиваясь, чтобы уйти. — Тогда, думаю, поймаю его в другой раз. — Он скоро вернётся! — окликнул его Фьюри. — Вы можете здесь подождать... Бреда его проигнорировал и потянул дверь на себя, чуть не столкнувшись с кем-то по ту сторону. Он подавил желание скривиться, когда обнаружил стоящего перед ним Мустанга, который всё ещё протягивал руку к дверной ручке. Он окинул взглядом Бреду с ног до головы. — Лейтенант Бреда? — Да, это я. — Бреда упёр руки в бока. Мустанг кивнул и прошёл мимо него в направлении внутреннего офиса, жестом приглашая следовать за ним. — Фьюри, позаботься, чтобы нас не побеспокоили. — Да, сэр. Бреда в предвкушении прошёл за Мустангом во внутренний офис. Он не ожидал такого рода закрытого заседания и на мгновение подумал, что дело действительно может оказаться серьёзным. Однако эту идею Бреда сбросил со счетов, когда Мустанг сел за стол и вытащил из выдвижного ящичка шахматную доску. — Присаживайтесь, лейтенант. Я подумал, почему бы нам не насладиться игрой в шахматы? Хавок говорит, вы поклонник стратегических игр. — Шахматы, — скептически ответил Бреда. — Вы за этим меня позвали, подполковник? С трудом верится. Мустанг нисколько не удивился и не вышел из себя. Только улыбнулся и принялся расставлять фигуры. — Полагаю, нет смысла тянуть. Дело в том, что я хотел бы обсудить возможность вашего перевода в Восточный город под моё командование. Бреда сумел ограничить проявление шока приподнятой бровью. И про себя проклял Хавока. Он не сомневался, что каким-то боком его друг в этом замешан. — Ясно, — произнёс он в конце концов. — А игра — это только способ сделать меня более восприимчивым к вашим словам. — Именно. Бреда окинул подполковника ещё одним оценивающим взглядом, а затем уселся напротив него. От вызовов он отказываться не привык, а Мустанг, по правде говоря, его заинтриговал. Ради Хавока он даст этому подполковнику шанс. Очень, очень маленький шанс. Как только он закончил приготовления, Мустанг развернул доску белыми фигурами к Бреде. Он поразмыслил над этим, гадая, почему Мустанг разрешал ему ходить первым: просто вежливость, или он настолько уверен в себе? В любом случае, Бреде это не понравилось. Какой идиот добровольно откажется от возможности сделать первый ход? Несколько минут Бреда изучал доску, позволяя тишине затянуться. Мустанг не подавал никаких признаков нетерпения, за что Бреда ему мысленно поаплодировал. Он наклонился вперёд и сдвинул первую пешку. — Вас Хавок надоумил меня завербовать? — И да, и нет. — Мустанг походил своей пешкой. Итак, битва началась. — Я действительно сейчас вербую подчинённых из разных экспертных областей, но о вас знаю только со слов Хавока. Он часто вас упоминает и, очевидно, тоскует по работе с вами. — И это ваша главная забота? — переспросил Бреда, не трудясь скрыть своё недоверие. — Благополучие ваших подчинённых? Бреда побил первую чёрную пешку, и тёмные глаза подполковника сверкнули настоящей злостью. Однако это выражение сошло с него через мгновение, когда Мустанг снова опустил взгляд на доску. Он нанёс ответный удар: ввёл в игру коня и взял белую пешку. — Собственно говоря, да. Хотя я понимаю, что по некоторым моим действиям так не скажешь. — Вот только не надо мне тут, — парировал Бреда. — Из того, что Хавок мне рассказывал, вы так же жадны до власти, как и остальные. Мустанг замер. — Что именно Хавок вам рассказал? — Ничего такого, — поднял взгляд Бреда, передвигая очередную фигуру. — А что? Скрываете что-то, Мустанг? Лицо подполковника было каменной маской. Бреда поджал губы, когда не смог расшифровать этот покер-фейс. — Глаза на доску, Огненный. Так почему я? Мы никогда не встречались раньше, не говоря уже о совместной работе. Вы ничего обо мне не знаете. Мустанг постучал пальцем по краю доски, очевидно, думая. Но вместо того, чтобы напасть на одну из фигур Бреды, он решил организовать свои в более подходящую формацию. — То же самое можно было сказать и о Хавоке, когда я только его завербовал. Разумеется, он знает вас гораздо лучше, чем я, так что тут я опираюсь на его суждение. Ну, и на мнение ваших текущих начальников. — Вы говорили с моим начальством? — притворно разозлился Бреда. На самом деле, он этого ожидал. Фиговый из Мустанга вышел бы стратег, если бы он предложил ему место, не раздобыв всю необходимую информацию. — Они о вас только хорошее говорили, — слегка улыбнулся Мустанг, давая Бреде понять, что никого он тут не одурачил. — Вы ценный солдат и превосходный стратег, а таких государству мало не бывает. Любой командир будет счастлив иметь вас под своим началом. — Но вы думаете, что у вас преимущество, потому что у вас уже есть Хавок, — медленно ухмыльнулся Бреда. — Вы уверены, что этого будет достаточно, чтобы меня переманить? Мустанг беспечно пожал плечами, и его глаза заблестели от вызова. — Будем надеяться. Ваш ход. Все пешки уже были в игре, и Бреде расклад нравился. Было ясно, что Мустанг часто играл в шахматы и всесторонне понимал игру. Но также стало очевидно, что он играл только с определённым кругом людей. Подполковник ходил гладко, будто отточил свою стратегию на практике много раз и был уверен в своей победе. С учётом этого Бреда решил проверить, как Мустанг отреагирует на неожиданность. Он ввёл в игру ферзя — рискованный ход в начале партии. Мустанг приподнял брови, и ему понадобилось некоторое время, чтобы решить, как на это реагировать. — Так какая мне выгода в переводе? — откровенно поинтересовался Бреда. — Чтобы вы знали, я вполне доволен тем, где и на кого работаю. — И это ваш выбор, — признал Мустанг. Он собрался было подвинуть своего короля в безопасное место, но передумал и вместо этого взял ладью Бреды. — Однако эта возможность не будет открыта вечно. Я рассчитываю на то, что вы примете решение к концу вашего отпуска. — А не рановато ли? — Нерешительные солдаты мне не нужны. Уверен, вы уже осведомлены о выгодах перевода. Восточный город — лучшее место, чтобы вас заметили высшие чины, чтобы продвинуться по службе... — А может, мне плевать на такие выгоды, — перебил его Бреда, застав Мустанга врасплох. — О... Что, не ожидали такого, а? Не могу назвать себя таким уж карьеристом. — Тогда почему бы вам не сказать мне, что для вас важно? — настаивал Мустанг. — Для начала, мои друзья, — вспылил Бреда. — Что на это скажете, Мустанг? Что если мне не нравится, как вы обращаетесь с моим другом? Что если я думаю, что нам обоим, мне и Хавоку, лучше покинуть Восточный город и вернуться на старый пост? Шах. Мустанг встревоженно опустил глаза на доску и поторопился укрепить позицию своего короля. — Что именно говорил Хавок о том, как я с ним обращаюсь? — потребовал ответа он. Бреда походил слоном, взяв чёрного ферзя, и одарил своего противника испепеляющим взглядом. — Он не жалуется, если вы об этом спрашиваете. И это бесит меня больше всего. Я был бы в ярости, если бы мой начальник так меня не уважал. — О чём вы говорите? — Я говорю о девчонке, с которой он встречался на прошлой неделе! — сорвался Бреда. — И о девушке до неё, и о той, что была ещё раньше! У Хавока и так безнадёга с отношениями, а тут ещё вы вмешиваетесь и всё портите. Думаете, я стану работать на того, кого не волнуют определённые границы? — И вас сдерживает такой пустяк? — недоверчиво уставился на него Мустанг. — Сомневаюсь, что для Хавока это пустяк, — парировал Бреда. — Мы вообще-то о моём лучшем друге говорим! — Я не подговариваю их его бросать, — кисло сказал Мустанг, когда потерял второго коня. Игра теперь шла гораздо быстрее, мчась к скорому и неумолимому завершению. — Отговаривать их вы тоже не спешите, — отрезал Бреда без капли жалости. — Я не знаю, зачем вы притащили Хавока сюда, но он заслуживает лучшего, чем... Мустанг поднял свою оставшуюся ладью и опрокинул ферзя Бреды с громким стуком. — Так вот кем вы меня считаете? Эгоистом, использующим своих подчинённых, чтобы потешить самолюбие? — Говорю как вижу. Шах и мат. Мустанг откинулся на спинку кресла, скрестил руки и принялся сверлить взглядом доску, будто пытаясь понять, где он ошибся, чтобы отмотать игру назад и исправить это. — В своё оправдание скажу вот что. Я простой человек, а потому не идеален. То, как я веду себя с девушками Хавока, не отражает всю мою сущность. — Я бы сказал, это отражает порядочную её часть, — мрачно заключил Бреда и встал на ноги. — Я пойду. Не надейтесь что-либо от меня снова услышать. — Не буду, — ответил Мустанг, не особо достойно принимая поражение. — Но прошу вас подумать вот о чём: если я такой ужасный человек, почему же Хавок всё ещё здесь, в Восточном городе? — Тайна века для меня, — буркнул Бреда. — Вы, похоже, стараетесь его защищать. На пути к выходу Бреда остановился, ухватившись за дверную ручку. — У вас есть братья, Мустанг? — Нет, — ответил Мустанг мгновение спустя. — Много сестёр, но ни одного брата. — И у меня нет, — тихо произнёс Бреда, оглянувшись. — Но у меня есть друг, который мне брат во всём, кроме крови. Не то чтобы я хотел его защищать, скорее, я должен его защищать, потому как бывает, что по собственной глупости он сам себя защитить не в состоянии. Вот только сомневаюсь, что такой, как вы, сможет это понять. Он дёрнул дверь на себя и вышел, так перепугав сержанта, что у того разлетелись все бумаги. И только когда Бреда потянул дверь, чтобы закрыть её за собой, он расслышал негромкий ответ Мустанга: — Ошибаетесь. Уж это я могу понять очень хорошо... *** Остаток отпуска Бреды прошёл очень даже приятно. Это, конечно, если не считать невероятного количества времени, потраченного на споры с Хавоком, как только тот проведал о том, зачем Мустанг вызывал Бреду в офис. То, что началось как обоснованная дискуссия, подкреплённая логичными аргументами с обеих сторон, скатилось до чего-то больше похожего на детскую склоку к тому времени, как подкрался последний вечер отпуска Бреды. — Переводись назад! — Переводись сюда! — Переводись назад! — Переводись сюда! — Чтоб тебя, Хавок! — взвыл Бреда, воздев руки к небу. — Может, вытащишь уже голову из жопы? — Только после тебя! — парировал Хавок, чуть не врезавшись в фонарный столб, так как был занят тем, что прожигал друга взглядом. Бреда издал звук отвращения и устремился вперёд, игнорируя раздражённое фырканье позади. Они свернули за угол и остановились напротив забитого паба с лишённым всякого воображения названием «Логово пса». Бреда подозревал, что в этом крылся какой-то каламбур, потому как паб располагался всего в паре кварталов от штаб-квартиры и обслуживал в основном солдат. — Это здесь? — Ага, — коротко кивнул Хавок. — Но мы немного припозднились. Они, наверное, уже там. — Давай просто поскорее с этим покончим, — пробормотал Бреда, засовывая руки в карманы. — Поверить не могу, что ты вытащил меня на свидание вслепую... — Ну, а что ещё мне было делать? — запротестовал Хавок. Они пересекли улицу. — Она сказала, что сходит со мной на свидание, только если я приведу друга для её подруги! У Фьюри не вышло прийти, так что выбор был между тобой и Мустангом. — Ладно, я тебя понял, — вздохнул Бреда. — Но сильно не обнадёживайся. Из того, что ты мне сказал, похоже, что твоя девушка гораздо больше заинтересована в том, чтобы найти кого-то своей подруге, чем себе. — ...Уже слишком поздно поменяться местами, да? — хмуро уточнил Хавок. — Да, — хохотнул Бреда и хлопнул Хавока по плечу. — Не дуйся, всё будет хорошо. Хавок потянул на себя дверь, и оба втиснулись внутрь. Со всех сторон их окружили голоса и смех, и Бреда втянул в себя знакомый запах спирта и людей. Пабы уже давно были для него прибежищем, местом, где все объединялись с общей целью расслабиться и не делать совершенно ничего продуктивного. Они с Хавоком пробрались через толпу к барной стойке, где заказали выпивку и устроились поудобнее. — Итак, как выглядит эта твоя Ребекка? — поинтересовался Бреда. — И о её подруге ты мне тоже ничего не рассказал. — Ребекка потрясающая, — ответил Хавок, явно наслаждаясь образом в своей голове. — Кудрявые волосы, шумная, грудастая. А вот о подруге своей ничего мне не говорила. — Да блин, так не честно, — проворчал Бреда. — Откуда мне знать, что она не очередная психопатка Мелинда? — Вот ты где, Жан! Две бледные руки обвились вокруг шеи Хавока, заставляя того подавиться и закашляться. Темноволосая женщина заглянула через его плечо со сверкающей ухмылкой. — О, прости, дорогой! Не хотела тебя напугать. — Ты и не напугала, — возразил Хавок. — Я глотнул неправильно, вот и всё! — Коне-е-ечно, — рассмеялась Ребекка и плюхнулась на один из барных стульев. Она оценивающе окинула взглядом Бреду. — М-м-м, неплохо. Выглядит достаточно крепким, чтобы управиться с Ризой. — С Ризой? — повторил Бреда. В это же время Хавок заглянул Ребекке за спину и издал странный звук, будто поперхнулся. Бреда не понял почему. Подруга Ребекки не была прям настолько красивой. Длинная юбка, невзрачная кофточка, которая ничего интересного взгляду не открывала, светлые волосы, собранные сзади в аккуратный несексуальный пучок. Эта женщина выглядела так, будто ей было наплевать, какое впечатление она производила, особенно учитывая, что она вытаращилась на Хавока, а не на него. — Хавок? — Хоукай! — ахнул Хавок. — Хоукай? — переспросил Бреда. Уж это имя он из рассказов Хавока узнал. — Ой, да ради Бога, — не выдержала Ребекка. — Пришли на свиданку — так хоть называйте девушку по имени! Мужчины... — Хавок, надо поговорить, — отрывисто сказал Бреда и потащил того в сторону, оставив несколько купюр на стойке. — А вы, дамы, закажите себе что-нибудь. — Обязательно! — отозвалась Ребекка. Как только они вышли за пределы слышимости, Бреда раздражённо повернулся к другу. — Серьёзно, Хоукай? Та самая Хоукай Мустанга? Не кто-нибудь, а Хоукай, Хавок! — Я не знал, что это будет она! — оправдывался Хавок. — Я даже не знал, что они с Ребеккой знакомы! Это случайно вышло. Бреда вздохнул и почесал затылок. — Ладно, думаю, в этом ничего страшного нет. Это просто свидание. — Ты бы так не говорил, если бы слышал, что Мустанг пообещал сделать с Фьюри, если тот даже криво на неё посмотрит! — То есть я сейчас должен дрожать от страха перед типом, который запугивал мелкого очкастого ботаника? Ну уж нет, у меня храбрости побольше будет. — Йу-ху, мальчики! — позвала Ребекка, махая им рукой. — Мы тут ждём, чтобы вы нам незабываемый вечер устроили! Бреда похлопал разнервничавшегося Хавока по плечу. — Забей, братан. Сомневаюсь, что Мустанг заявится сюда по мою душу, так что давай расслабимся и потусим. Хавок не выглядел полностью убеждённым, но всё равно уселся на стул рядом с Ребеккой и скованно представил друг другу Хоукай и Бреду. Они пожали руки и обменялись любезностями, в то время как у Хавока с Ребеккой завязался разговор. Ребекка закинула ногу на ногу и подалась вперёд, уложив подбородок на переплетённые пальцы. Эта поза могла бы сойти за флирт, если бы Бреде не казалось, будто она хотела сожрать Хавока. Хоукай прохладно заказала безалкогольный напиток и посмотрела на Бреду, будто ждала от него комментария по этому поводу. Бреда просто взял своё пиво и промолчал. Ему было по барабану, пила она или нет, но ему показалось любопытным то, что она вся подобралась, ожидая негативной реакции. Кое-что другое привлекло его внимание, и он скользнул глазами туда, где разрез на юбке Хоукай открывал взгляду кобуру, пристёгнутую к её бедру. Хоукай приподняла бровь, и у Бреды не возникло трудностей с расшифровкой выражения на её лице: «Пистолет не для красоты. Не заставляй меня его использовать». Бреда вздохнул и поставил назад своё пиво. — Так. Очевидно, мы оба не заинтересованы в свидании. Но мы можем по крайней мере побеседовать как нормальные люди вместо того, чтобы щетиниться друг на друга? Хоукай удивлённо приоткрыла рот. — Вот так сразу, прямым текстом? — Никогда не понимал, в чём прикол свиданий, — признался Бреда. — Одна ложь за другой. Все женщины, с которыми я встречался, говорили, что я им нравился, но по их действиям было очевидно, что они собирались под шумок превратить меня в чёртова идеального джентльмена. Хоукай задумчиво на него посмотрела. — Имеете в виду, они пытались заставить вас похудеть. — Прямым текстом, а? — Бреда одарил её испепеляющим взглядом. — Я говорил ему похудеть! — насмешливо вклинился Хавок. — Выбраться на улицу и побегать, например. А то его интимная жизнь под ударом. — Это что, преступление — любить еду больше, чем женщин? — возмутился Бреда, стукнув кулаком по стойке. — Может, я и не в лучшей форме, но по крайней мере в армрестлинге тебя могу победить, щепка! — Ну, а я лучше стреляю! — А в соревновании по выпивке ты у меня под столом валяться будешь! Ребекка, наблюдавшая за этими пререканиями, перебила: — А вы двое, часом, не родственники? — Чёрта с два, с чего ты взяла? — одновременно заявили Хавок с Бредой и тупо уставились друг на друга. И тут, к удивлению Бреды, Хоукай рассмеялась. Он-то из всех Хавоковых рассказов заключил, что чувство юмора у неё отсутствовало напрочь. — Простите, — хихикнула Хоукай. — Просто вы напомнили мне двух других моих знакомых, которых часто принимают за братьев. Наверное, это из-за того, как вы ссоритесь, но не по-настоящему. — Ух, — простонал Хавок, — имеешь в виду этих двоих? Хоукай, если я когда-либо стану похож на Хьюза, умоляю, пристрели меня. — Я немного не догоняю, — сказал Ребекке Бреда. — Не ты один, — кивнула та. — Кто больше выпьет! Их отвлекли бурные крики подбадривания с противоположной стороны стойки, где собралась большая и шумная компания. Бреда оценивающе взглянул на двух мужчин в центре внимания. Один был горой мускулов и обладал самой кустистой бородой из всех, виденных Бредой. Он шумно похвалялся кругу своих болельщиков. Его противник казался карликом по сравнению с ним, но, с другой стороны, не трудился тратить силы на пустые оскорбления. Будто ему нечего было доказывать. — Вот тот костлявый победит, — сразу же заявил Бреда. — Да у него ни единого шанса против этого гиганта! — запротивился Хавок. — Он бы такого малявку сожрал и не подавился! — Хочешь поставить на него? — А как же! — Мы правда должны на это смотреть? — вымученно спросила Хоукай, когда их группа переместилась поближе. — Это так... по-ребячески. — Тебя никто не заставляет участвовать, — щебетнула Ребекка. Она схватила Хавока за руку и потащила вперёд. — Ты можешь хоть на секунду расслабиться, Риза? Не будь такой занудой! Бреда хлопнул Хоукай по плечу, игнорируя то, как она напряглась от этого фамильярного жеста. — Дайте угадаю. Советовать вам расслабиться — это как советовать мне похудеть? Хоукай скривилась и отвела взгляд. Среди шума, сопровождавшего начало соревнования, расслышать её ответ было почти невозможно. — Я бы так не сказала. Просто моё определение слова «расслабиться» не включает в себя выпивку или свидания вслепую. Я бы предпочла остаться дома. — Но вы сейчас здесь, — заметил Бреда. — Так что нет смысла плакаться. Для меня такие моменты — единственное время, которое я могу провести с близкими мне людьми, так что... Полагаю, мне не понять, почему вы предпочли бы быть где-то в другом месте. Не с чужими же людьми вы здесь. Ну, не считая меня, конечно. Поначалу Хоукай не отвечала, но в её глазах можно было заметить некую тоску, когда она смотрела, как Хавок с Ребеккой энергично поддерживали пьющих. Тощий парень всё ещё держался крепко, как скала, а вот его раскрасневшийся противник с блестящими глазами уже пошатывался. — Как у вас всё просто, — тихо произнесла Хоукай. — Хотите сказать, просто плыть по течению и наслаждаться нашей компанией в этот вечер — невыполнимая задача? Потому что, правда, это всё, чего я от вас прошу. Она по-прежнему не выглядела убеждённой, и Бреда продолжил: — Если я напьюсь и стану вести себя как скотина, можете снести мне башку. Договорились? И — о, чудо! — Хоукай снова рассмеялась и немного расслабилась. Она даже снизошла до того, чтобы вместе с ними понаблюдать за соревнованием. Даже по Брединым стандартам оно продолжалось довольно долго. Более крупный из двух мужчин, как Бреда и предсказывал, вскоре загнулся. Костлявый победитель разрешил своим болельщикам водрузить себя на их плечи, однако тут же стал умолять опустить его обратно, чтобы умчаться в уборную с позеленевшим лицом. Бреда довольно пересчитывал свой выигрыш от пари с Хавоком под громкие жалобы последнего о том, как он обанкротится такими темпами, что вскоре переросло в оживлённый рассказ о Хавоковой ночи, проведённой за решёткой после первого и последнего соревнования с Бредой. Ребекка тоже поделилась своими историями, и они даже уговорили Хоукай рассказать о том, как сержант Фьюри впервые попробовал пиво за две недели до своего двадцать первого дня рождения, после чего они все ржали до потери дыхания. Это был самый весёлый вечер в жизни Бреды после перевода Хавока, и он поймал себя на том, что едва мог вспомнить, почему вообще собрался уезжать. Он не хотел, чтобы это заканчивалось... В какой-то момент, пока Хоукай о чём-то беседовала с Ребеккой, Хавок наклонился к Бреде, по-идиотски ухмыляясь, и заявил: — Я в шоке, что ты ещё жив. — Чего это? Хавок дёрнул подбородком. — Позади тебя, на семь часов. Мустанг зашёл сюда минут двадцать назад и последние десять смотрит на тебя волком. Думаю, он только сейчас понял, что у нас тут двойное свидание. Бреда оглянулся. Как Хавок и сказал, подполковник стоял, подпирая спиной дальнюю стену, и потягивал своё пиво. На первый взгляд он казался расслабленным, непринуждённо флиртуя с одной из секретарш штаба. Но его внимание время от времени устремлялось за её плечо, к другой женщине — которая сидела прямо рядом с Бредой. Хавок хихикнул, достаточно навеселе, чтобы скорее позабавиться, чем встревожиться от присутствия Мустанга. — Вау, он и правда выглядит так, будто ревнует. Это что-то новенькое. — С чего бы ему ревновать? — лукаво хмыкнул Бреда. — Они не встречаются, ты сам так сказал. Так что всё по-честному. Под предлогом, будто он наклонился ближе, чтобы спросить Хоукай, не хочет ли она ещё выпить, Бреда позволил себе опустить руку на её поясницу. Довольно невинный жест, но издалека он мог быть неверно истолкован, будто Бреда шептал ей на ухо всякую милую чепуху. Именно это и произошло. Бреда почти что слышал, как Мустанг скрипнул зубами, и почти что видел, как в его глазах вспыхнул огонь. Даже секретарша заметила и обернулась, чтобы понять, на что тот так уставился. Она откинула свои волосы, обиженно что-то сказала и стала выглядеть ещё более раздосадованной, когда Мустанг едва к ней прислушался. Ах, как сладка месть. За Хавока, разумеется. — Скажите, Хоукай, — повысил голос Бреда, — вы когда-нибудь были на востоке, на нашем с Хавоком старом посту? Это милое местечко. Вам надо приехать с ним, когда у него будет очередной отпуск и он отправится навестить дом. — Думаю, это возможно, — ответила Хоукай мгновение спустя, не замечая дёрнувшейся брови своего начальника. — Я нечасто покидаю Восточный город, и мне бы хотелось встретиться с семьёй Хавока. — Я вас познакомлю, — предложил Бреда. — Его родители — замечательные люди. Но предупреждаю: они те ещё сводники. Отвечаю, и пяти минут не пройдёт, как они станут знакомить вас с каждым порядочным мужчиной в городке. Хоукай явно не была в восторге от такой перспективы. — О... правда... — Не беспокойтесь, — игриво толкнул её локтем Бреда, — я вас защищу. Или вы можете сказать им, что встречаетесь со мной. Это должно их приструнить... Это стало последней каплей. Мустанг отставил в сторону своё пиво очень бережно, будто боролся с желанием разбить бокал о стену, и принялся пробираться к ним сквозь толпу. Манёвры среди сборища народа заняли у него некоторое время, в течение которого Хоукай и Ребекка удалились в уборную. Хавок предпринял попытку сбежать, но Бреда схватил его за воротник и удержал на месте, спокойно приподняв кружку, приветствуя Мустанга. — Пришли проводить меня, Огненный? — Вроде того, — процедил Мустанг сквозь зубы. — Хавок упомянул, что вы двое будете сегодня тут, и я хотел предоставить вам ещё один шанс пересмотреть моё предложение. Хавок заметно съёжился под опасным взглядом, которым окинул его Мустанг. — Если бы я знал, что вы пошли на свидание с моей подчинённой... — Кажется, это как раз то, что вы, алхимики, зовёте Равноценным Обменом, — прохладно ответил Бреда. — Вы забрали моего друга, так что я... — Лучше не заканчивай это предложение, — посоветовал Хавок, когда Мустанг сначала побледнел, а затем покраснел от злости. — Значит, так это работает, лейтенант Бреда? — спросил Мустанг. — У вас хватило наглости читать мне лекции об использовании других людей, а затем вы разворачиваетесь и вытворяете вот это!.. — Может, теперь вы поймёте, как Хавок чувствует себя каждый чёртов день! — Эй! — До вас, кажется, не доходит, что уважение — штука обоюдная, — сорвался Бреда, тыкая Мустанга пальцем в грудь. — И если хотите добиться моего, то придётся постараться получше! — Мне не нужно твоё уважение, — огрызнулся Мустанг. — Как и твоё благословение на то, чтобы оставить Хавока под моим началом! — Если ты хоть на секунду подумаешь, что я позволю тебе вытирать ноги об моего лучшего друга!.. — Прекратите, вы оба! — взмолился Хавок и встал между ними. — Слушайте, я не хочу, чтобы вы из-за этого подрались! — Что ж, очень жаль, потому что всё к этому идёт! — зарычал Бреда, отталкивая его. — Я тебе морду начищу хоть сейчас, Огненный! — Взаимно! — прокричал Мустанг. — Готов потратить две секунды своего дня, чтобы надрать тебе зад! — Кто больше выпьет! Они оборвали свои тирады на полуслове, когда люди стали толпиться ближе, кучкуясь, чтобы всем было видно. Бреда недоуменно наблюдал за тем, как передавались из рук в руки деньги. Несколько голосов крикнуло, чтобы им принесли пива. — Какого хрена?.. — Да вы издеваетесь, — застонал Мустанг и провёл рукой по лицу. Он обернулся к толпе, уперев руки в бока. — Так, тот, кто сейчас это сказал, напрашивается на трибунал! Мы не собираемся быть для вас пьяным развлечением! — Секундочку. — Шестерёнки у Бреды в голове завертелись. Он подошёл к стойке, где их уже ожидала первая порция. — Может, это и неплохая идея. — Ты о чём? — резко спросил Мустанг. Бреда тяжело плюхнулся на стул, постучав костяшками пальцев по стойке. — Я о реванше, Мустанг. Победитель получает всё. Если я выиграю, Хавок переводится обратно на наш старый пост. — Эй! — Хавок издал негодующий звук. — Я на такое не подписывался!.. Мустанг скрестил руки на груди. — У меня нет причин участвовать в этой сделке. — О, вообще-то есть, — продолжил Бреда. — Потому что, если по какой-то дикой случайности ты победишь... я переведусь под твоё командование к концу месяца. Ты же этого хочешь, а? В глазах Мустанга блеснул интерес, и он перевёл взгляд на ждущую их янтарную жидкость. В какой-то момент Бреда и правда думал, что он уйдёт, но алхимик занял место напротив него под одобрительные возгласы народа. — Мама тебя не просто так учила не играть с огнём, — самоуверенно заявил он. — Делайте ставки, делайте ваши ставки! — Это будет офигенно! Вали его, Огненный! — Что происходит? — раздался крик Хоукай. Она протиснулась к ним сквозь толпу и теперь переводила взгляд с Бреды на Мустанга и обратно в чистом недоумении. — Сэр, чем вы, по-вашему, занимаетесь? — Тем, чем вы хотели, чтобы я занялся, — жизнерадостно заявил Мустанг. — Я вербую! — О-о-о, намечается веселье! — воскликнула Ребекка. — Да начинайте уже! — заорал кто-то сзади, и остальные солдаты согласно зашумели. Бреда с удовольствием заметил, что на его стороне стойки столпилось больше людей, чем у Мустанга. Он, конечно, нехило так рисковал, но Бреда счёл, что оно того стоило. Он никогда не проигрывал в состязании по выпивке и уж точно не собирался проигрывать сейчас. Особенно такому, как Мустанг. — Участники, берите свои кружки! — выкрикнул спонтанный судья. — Начали! Мустанг и Бреда синхронно подняли свои бокалы и принялись пить. У завсегдатаев от восторга сорвало крышу, и они стали стучать по столам и топать. Бармен уже наливал следующие порции и внимательно следил за ними, скорее всего, тоже поставив деньги. Бреда был удивлён, что Мустанг и не думал от него отставать. Подполковник поглощал пиво, как воду, из чего можно было предположить, что он привык к чему-то покрепче. Чтобы захмелеть, пары кружек ему будет маловато. Если он и схлопнется, то не от алкоголя, а от объёма, который способен вместить его желудок. А уж в этом аспекте Бреда его превосходил. С первой порцией они покончили почти одновременно. Перед ними поставили ещё две переполненные кружки, и Бреда взял одну из них. — Не надорвись, Огненный, — небрежно подколол он. — Ты не знаешь, с кем связался. — А ты, думаешь, знаешь? — усмехнулся Мустанг, поднимая свою кружку к губам. Следующие несколько бокалов Бреда осушил немного медленнее, но по-прежнему в приемлемом темпе. Всё зависит от выносливости, напоминал он себе, пока они поглощали порцию за порцией. Вскоре начали окупаться некоторые ставки, так как они с Мустангом уже выпили больше, чем предсказывалось сначала. Ощущение было приятное, и Бреда не на шутку взбодрился. Или, может, всему виной был алкоголь. — Это просто смешно, — пробормотала Хоукай, как только Хавок закончил объяснять ситуацию. — Что вы пытаетесь этим доказать? Кто из вас больший идиот? — Ну, это мы и без того знаем, — фыркнул Бреда. — Ещё по одной! — Такими темпами мы тут на всю ночь застряли, — вздохнул Хавок. Мустанг и Бреда в который раз принялись за свои напитки. Оба прожигали друг друга взглядами поверх бокалов, призывая противника сдаться. Бреда первым бухнул пустой кружкой по столу и какое-то время пытался вспомнить, что он собирался сказать. — Если эт пможж... если это поможет вытащить тебя из этого чёртова города. Мустанг откашлялся и вытер рот рукой. — Правда думаешь, что я это допущу? Хавок для меня слишком полезен. — Этщщё почему? Потому что он приводит тебе женщин? — Эй, ничего подобного! — возмутился Хавок. — Ну, почти. Мне даже не нравилась та последняя девчонка... — Заткнись, Хавок, — рыкнул Мустанг. Дрожащим пальцем он указал на Бреду. — Шо бы ты не сказал, этот не передумает. Я длжн побить его в его же щёртовой игре, чтобы он послушал. Я его р-раскусил! — Чёт ты уже как-то невнятно говоришь, Мустанг. Подполковник только головой помотал и, крепко сжав губы, потянулся дрожащей рукой к очередной кружке. Его самодовольное выражение лица почти полностью сменилось упрямым, и он не мог скрыть, как становился всё краснее с каждой минутой. Уже недолго осталось. К несчастью, то же можно было и о Бреде сказать. Картинка у него перед глазами расплывалась по краям, а в голове поселился гул, свидетельствующий о том, что он вот-вот пересечёт грань между «в самый раз» и «перебор». Пришло время ускориться. Надо выпить как можно больше, пока алкоголь его не вырубил. Это случилось сразу же после девятой порции. Пустой бокал выскользнул из руки Мустанга и разбился о пол. Подполковник, широко распахнув глаза, схватился одной рукой за живот, а другую прижал ко рту. — Вот щёрт, — простонал он, скрутившись. — О, нет. Вот блин, только не... — Принесите кто-то ведро! — С-сё нрмально, Мустанг, — подбодрил его Бреда. — Не сдерживайся. Признаю, ты прдержлся дольше, щ-щем я ож-жидал... — Ещ-щё... не всё, — пропыхтел Мустанг. Он судорожно сглотнул и выпрямился. — Я тебя победю. Прост... одну с-секунду... — Ага, но я так прсто не с-сдамся, — ответил Бреда и махнул бармену, переполошившись, когда перевернул пустые бокалы на стойке. Вот теперь его совсем развезло. Возможно, у него остались считанные секунды. Бреда откинул голову и с рекордной скоростью заглотил две кружки, пока Мустанг пытался его догнать. Ещё больше денег стало передаваться из рук в руки, и Бреда с тревогой заметил, что люди потихоньку перемещались на сторону Мустанга. — Притормозите, вы оба! — забеспокоилась Хоукай. — А то загремите в больницу! Чёрта с два он остановится, когда победа так близко! Вот, взгляните, Мустанг уже начал пошатываться! Или это Бреду шатало? Всё вокруг него слилось в единую массу цветов и шума, так что трудно было сказать наверняка. Бреда икнул и вытер рот рукавом, тупо моргая на очередные два бокала, поставленные перед ними, и пытаясь найти в себе силы потянуться к ним. Его живот был так набит, что, казалось, вот-вот лопнет. Но если ему было так хреново, значит, и Мустангу не лучше! Надо просто продержаться ещё немного. Ещё одну кружку... Мустанг схватил ближайший к нему бокал и быстро выпил, а затем проглотил и порцию Бреды. Он жахнул кружкой по стойке и посмотрел на него покрасневшими, но решительными глазами. — Тебя дождаться? — Бреда? Эй, ты как? Глаза Бреды закатились, и он повалился вперёд, потеряв сознание ещё до того, как ударился лбом о барную стойку. *** Когда Бреда очнулся, он не почувствовал вообще ни капли благодарности за койку, на которой лежал, потому что она была ужасно неудобной и совершенно не облегчала адского похмелья. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так паршиво. Голова раскалывалась даже от тиканья часов на стене. Он со стоном скрутился в позу эмбриона и, сощурившись, огляделся. Его поприветствовала маленькая больничная палата, оснащённая двумя койками и парой шкафчиков с лекарствами, и если эту конкретную комнату Бреда не узнал, то концепт по крайней мере был ему знаком. Это было похоже на комнату отдыха в главном медпункте — место, где пациенты, не требующие срочной госпитализации, могли оправиться от всякого разного, начиная растяжением и заканчивая болью в животе. За окном небо начинало окрашиваться в цвета рассвета, являя взгляду плац командного центра. Логично. Штаб был гораздо ближе квартиры Хавока или отеля. Бреда очень осторожно приподнялся, чувствуя, как к горлу противно подступает тошнота. Какого чёрта он натворил, чтобы довести себя до такого состояния? Обычно он не позволял себе перебарщивать с алкоголем. Бреда попытался вспомнить предыдущий вечер. Он пошёл на свидание с Хавоком, где познакомился с Хоукай. Потом появился Мустанг, а после... О. Вот дерьмо. Бреда быстро оглянулся на вторую койку, но та была не занята. Пару секунд спустя он понял почему, так как расслышал слабые звуки рвотных позывов из уборной. Звуки скоро стихли до слабой одышки, и свет, пробивавшийся сквозь щель под дверью, исчез, когда щёлкнул выключатель. В проёме появился бледный и нетвёрдо стоящий на ногах Мустанг, который тяжело прислонился к стене. — Моя очередь? Мустанг слабо кивнул и с несчастным стоном рухнул на вторую койку. Бреда и рад бы был насладиться зрелищем, если бы ему самому не было так хреново. Он, шатаясь, добрался до туалета и приступил к опустошению своего желудка в унитаз. Несколько раз. Как только он закончил, почувствовал себя намного лучше, пусть и на пару фунтов легче, и заполз обратно на свою койку. Оба солдата молчали несколько минут, заточённые во взаимных страданиях. — Я и правда проиграл, да? — буркнул Бреда. — С небольшим отрывом, — хрипло подтвердил Мустанг. — Я ничего не помню после того, как ты отключился, так что, похоже, я отстал на считанные секунды. Если бы тебя не вырубило тогда... — И это должно меня утешить? — пробормотал Бреда. — Поверить не могу, что позволил такому дрыщу продержаться дольше меня. Хавок никогда не даст мне этого забыть. В качестве ответа Мустанг весело фыркнул. Бреда тяжело вздохнул и уставился на пол, принимая поражение. — Когда вернусь домой, договорюсь с начальством о переводе. Мустанг поднял голову. — Ты... ты выполнишь условия сделки? — За кого вы меня принимаете? — возмутился Бреда. — И не то чтобы меня удерживало что-то важное на старом посту. Придётся смириться. Но... вы таки задолжали мне объяснение. Почему вы на самом деле хотите, чтобы я на вас работал? — Я же уже говорил... — Я вам не верю. Нормальный человек не станет напиваться до полусмерти, чтобы завербовать кого-то только потому, что этот кто-то — друг его подчинённого. Я уже говорил, уважение — штука обоюдная. Так почему бы вам не сказать правду, Мустанг? На некоторое время воцарилась тишина. Пару раз Мустанг открывал рот, будто собираясь что-то сказать, но тут же его закрывал и неуверенно отводил взгляд. Затем он очень медленно переместился на край кровати и уселся, опёршись руками по обе стороны от себя. — Вы правы. Вы заслуживаете знать, на кого будете работать. Но уясните одну вещь, лейтенант Бреда. Я доверяю вам только потому, что Хавок вам доверяет. Бреда приподнялся на локтях, поражённый тем, как предельно посерьёзнел Мустанг. И следа не осталось от того мудака, который уводил девушек и сваливал работу на своих подчинённых. В предрассветных сумерках он выглядел вдвое старше своего возраста и гораздо мудрее, чем Бреда когда-либо сможет стать. — Вы уже знаете, какое имя дало мне государство, — понурив голову, тихо сказал Мустанг. — Но только некоторым избранным дано по-настоящему понять, что значит этот титул. Я армейский пёс. Не я решаю, кого погубит мой огонь, а фюрер. И годы назад я совершил ошибку, позволив использовать себя как марионетку. Как... оружие. — Вы говорите об Ишваре. Я слыхал истории, и если хоть часть из них правдивы... — Все истории правдивы. Может, я и не сжигал младенцев в колыбелях, но никто старше четырёх лет не был от меня застрахован. — Чёрт, — выдохнул Бреда. Во время конфликта он служил на границе, и его отряду было поручено задерживать беглых ишварцев и помещать их в лагеря для интернированных. Бреда помнил женщин с наполовину сожжёнными лицами и рыдающих детей в лохмотьях и с ожогами третьей степени. Тогда это его ужаснуло. Пистолет по крайней мере убивает людей быстро и чисто, не причиняя лишних страданий. — Хотел бы я сказать, что у меня не было другого выбора, — продолжил Мустанг мёртвым голосом. — Да, мне отдали приказ, но я мог сбежать или просто категорически отказаться, чтобы меня в итоге расстреляли. Ничто из этого тогда не пришло мне в голову. Я просто сделал, как мне сказали. И когда всё закончилось, я поклялся найти способ добиться того, чтобы такого никогда больше не повторилось. Добиться того, чтобы ни один солдат не чувствовал, будто перед ним выбор: стать монстром или трупом. — И как вы собираетесь такое провернуть? — скептически поинтересовался Бреда. — Одному человеку многого не сделать, если он не фюрер или... — Нет никакого «или». Если я хочу защитить всех в этой стране и предотвратить такой же геноцид, как в Ишваре, то передо мной только один путь. Бреда вытаращился на мужчину перед собой, до глубины души потрясённый этим заявлением, которое можно было легко счесть за измену. Мустанг наблюдал за ним, ожидая какой-то реакции на эту шокирующую новость. Но а как вообще прикажете реагировать? Одно это заявление содержало столько переменных и столько опасности. Мустанг мог планировать что угодно, от медленного подъёма к вершине до революции или даже убийства. Зависело от того, каким он был человеком. А для ответа на этот вопрос, понял Бреда, достаточно было глянуть на Хавока. Его дружбан не стал бы бездумно якшаться с предателями. Если бы он почуял хоть намёк на то, что Мустанг планировал что-то недобросовестное, — слинял бы, не раздумывая. — Так почему вы завербовали Хавока? — ровно спросил Бреда. — И меня? Как мы-то поможем в достижении этой цели? — Сам по себе король бессилен, — объяснил Мустанг. — Но дай ему армию в подчинение — и он горы свернёт. Я изменю эту страну, начиная с верхушки, и для этого мне нужны подчинённые, которые тоже верят в то будущее, которое я вижу. Оба, и Хавок, и Фьюри, в курсе о моей цели, однако, прежде чем им её открыть, я полностью убедился в их поддержке. Что касается вас... Мустанг пожал плечами и слегка усмехнулся. — Скажем так, вы мне виделись эдаким слабым местом. Если бы стоял выбор между моей жизнью и вашей, Хавок сдал бы меня без колебаний. Я не могу себе позволить закрыть на такое глаза, иначе мои враги могут воспользоваться этим и сцапать вас. Можете называть это упреждающим ударом. — А вы всё предусмотрели, не так ли? — Не всё, — сказал Мустанг, и в его словах слышалось опасение. — Я не ожидал, что вы будете так противиться. И понятия не имею, что вы предпримете в следующие минуты. Кто знает, вдруг вы пойдёте прямиком к фюреру и шепнёте ему на ушко о моих планах. Так что же вы решите, лейтенант Бреда? Что ж, не без иронии подумалось Бреде, сам пришёл за ответами. И, похоже, таки их получил. Несколько минут он просто лежал, переваривая всё, что сказал ему Мустанг. Солнце вскоре полностью взошло и осветило комнату. Стоило признать, что Бреде тяжеловато было взглянуть за пределы своего первоначального мнения о Мустанге, но он не был таким уж дураком, чтобы цепляться за свои предубеждения, когда правда смотрела ему в лицо. Мустанг, конечно, поступил по-идиотски, вот так вот раскрыв все свои секреты, но Бреда не мог не восхититься его исключительной прямолинейностью. В итоге это и помогло ему принять окончательное решение. — Фюрер, значит. Мустанг кивнул. Всего один раз. Бреда безнадёжно хохотнул и перевернулся, устраиваясь на кровати поудобнее, чтобы проспаться после похмелья. — Да поможет нам Бог. — Это значит?.. — Да, — буркнул Бреда и закрыл глаза. — Вы заслужили второй шанс заполучить моё уважение. Используйте его с умом. Сзади послышался глубокий облегчённый вздох, и Бреда мог поклясться, что его новый начальник улыбнулся. — Так и сделаю. О, и насчёт лейтенанта Хоукай... — Расслабьтесь, она не в моём вкусе. Но, Боже, вы бы видели тогда своё лицо. Тот ещё собственник, а? — Я притворюсь, что этого не слышал. — Ещё и отрицает. Стыдоба.