A Curious Magic | Удивительная магия

      Стайлз не совсем был уверен, что Питер имел в виду, когда сказал что они скоро увидятся (скоро для оборотня? Так они легко доживают до ста лет! Как скоро это скоро?), но через два дня Хейл объявился к обеду, принеся с собой настоящий пир китайской кухни.       - Я не был уверен, что тебе нравится, - говорит Питер, когда Стайлз открыл дверь, и был потрясен количеством пакетов в руке Питера. Оборотень вопросительно выгибает бровь, когда Стайлз ничего не говорит и просто смотрит на него с приоткрытым ртом. - Могу я войти?       - Да! - отзывается Стайлз встряхиваясь, и отступая в сторону. - Да, входи.       Стайлз закрывает дверь за Питером, и отводит его в столовую, которая располагается слева от холла. Ну, технически это столовая, хотя обеденный стол завален старыми книгами и безделушками, которые Стайлз собирает в своих путешествиях. Если вещи не чувствительны ко времени, то они оказываются на этом обеденном столе, и Стилински добирается до них, когда у него есть время.       Стайлз хмыкает, отодвигая стопку журналов дальше по столу, расчищая немного места для пакетов Питера.       - Никогда не думал, что скажу это, но мне нравится твой хаос, - произносит Питер, оглядывая комнату. Неоновый горшечный эпипремнум, взбирающийся на стену рядом с дверью, весело подпрыгивает рядом с плечом Питера, пытаясь похлопать его своими листьями.       - Да, ты действительно похож на одержимо организованного типа, - усмехается Стайлз. Он уходит через дальний дверной проем на кухню, и появляется мгновение спустя с тарелками, вилками и пивом (Питер выглядит как любитель пива, нет?). - Прежде чем ты осудишь меня за мою вилку, да, я могу использовать палочки для еды, но я не использую их для риса.       - Никакого приговора, - невинно говорит Питер.       - А ты полон дерьма, Питер Хейл.       Питер смеется, вновь демонстрируя морщинки в уголках глаз. Судя по впечатлениям от рассказов, которые Стайлз слышал от различных людей в их сверхъестественном сообществе, Хейл относительно хорошо известен и довольно опасен. Стайлзу интересно, сколько людей могут дразнить его.       И, да, Питер реально принес все это. Похоже, он скупил все меню Мандаринской Кухни. Стайлз кладет себе на тарелку немного чоу-мейн, кунжутную курицу и монгольскую говядину, отпихивая Каллисту, когда она пытается украсть кусочек курицы. Но она просто перепрыгивает через его руку, хватает яичный рулет, и убегает, самодовольно запрыгивая на верхушку стопки книг, где, как она знает, он не будет ее преследовать.       - Засранка, - качает головой Стайлз.       Кошка в ответ спокойно ест яичный рулет.       Питер смотрит на Каллисту, сузив глаза.       - Вы издеваетесь надо мной. У нее что, теперь розовые глаза?       Стайлз поднимает взгляд и, конечно же, глаза Каллисты сверкают яркой фуксией.       - Ага, похоже на то, - подтверждает Стайлз. - Она не обычная домашняя кошка.       - Она твой фамильяр? - спрашивает Питер.       Стайлз удивлен.       - Ты что, читал о ведьмах? - он медленно расплывается в улыбке.       - Может быть, - неопределенно отвечает Питер. Он наклоняется вперед, стараясь не испачкать рукава в креветочно-манговом соусе. - Я говорил тебе, ты увлекателен, Стайлз.       Стайлз чувствует, как предательский румянец заливает его щеки.       - Большинство людей сказали бы, что странный, - бубнит Стайлз.       - Мм, нет, - Питер, откидывается на спинку стула и качает головой. - Нет, они ошибаются. И наверняка завидуют.       - Оу, - Стайлз вспыхивает еще больше, и пытается перевести тему: - Эм, да, она мой фамильяр. Однако у нее немного больше магии, чем у обычного фамильяра. - Каллиста урчит со своего насеста, начисто вылизывая лапы. - Я спас ее из того места, что по сути являлось теневым бизнесом разведения магических животных.       - Теневой бизнес разведения магических животных? - переспросил Питер.       - Они пытались разводить магических животных, добиваясь получить потомство с более сильной магией, думая, что смогут продавать их как декоративных фамильяров, - кривится Стайлз.       - Фамильяры... так не работают, верно?       - Именно, - кивает Стайлз. - Меня тянуло к Каллисте всю дорогу до Чикаго, и... я как бы, буквально, сорвал крышу с их бизнеса, когда обнаружил условия того места, в котором животные жили.       - О?       - Ага… возможно, местные копы решили, что это был взрыв газа, - хмыкает Стайлз, прежде чем сделать глоток из бутылки. Рука Питера дергается, как будто ему не терпится схватить телефон и проверить информацию. - В любом случае, да, она немного более магически-пропитанный фамильяр.       - Что означает разный цвет глаз? - интересуется Питер.       - Зависит от обстоятельств. Обычно это как-то связано с тем, в какое измерение она смотрит.       Палочки Питера застывают на полпути ко рту.       - Прости, ты сказал, что она может видеть другие измерения?       - Ага, - Стайлз ухмыляется видя шок Питера. - Конечно, существуют бесконечные измерения, но есть несколько, которые немного пересекаются с нашими. Некоторые существа могут проходить между ними, некоторые существуют в том же пространстве, что и мы, но на несколько другой длине волн, поэтому мы никогда не видим друг друга и никогда по-настоящему не соприкасаемся. Иногда она наблюдает за ними.       - Ты просто сливаешь на меня один из эпизодов “Звездных врат”, и думаешь, что я этого не замечу? - подозрительно косится на него Питер.       Стайлз хохочет.       - Нет, я серьезно, но они на удивление довольно точно это описали, - говорит он. - Иногда, у Каллисты есть и другие причины на смену цвета глаз, но я понятия не имею об остальных.       Стилински ожидает увидеть тревогу на лице Питера, как бывает у большинства людей, когда они узнают о вещах выходящих за рамки обыденности, но Питер… выглядит очарованным. Стайлз слегка краснеет, запихивая в рот кусочек кунжутной курицы, чтобы не ляпнуть что-нибудь неловкое. Питер просто наблюдает за ним.       Когда Стайлз заканчивает есть, он пытается сменить тему. Снова.       - Ну, мы так много говорим обо мне... - начинает он. - Как насчет тебя, что важно в твоей жизни?       Питер наклоняет голову вбок, глядя проницательно прямо в глаза Стайлза, прежде чем сказать:       - Потому что ты очень интересный. - Стайлз не знает, что на это ответить, но, к счастью, ему это не нужно, так как Хейл продолжает: - Я юрист, но ты ведь не об этом спрашиваешь, не так ли? - Он замолкает, энергично крутя палочку в пальцах. - История. Мне нравится погружаться в сверхъестественную историю, что вплетается в фон мировой истории, которую большая часть мира принимает как факт.       - О, например? - Стайлз заинтригованно наклоняется вперед. Он кое-что знает о сверхъестественной истории, но трудно найти истину среди мифологии, особенно если вид существ вымер или особенно скрытный.       Питер заговорщицки ухмыляется, поддаваясь вперед:       - Угадай, какой Папа Римский был вампиром.       У Стайлза отвисает челюсть.       - Нет!       - Да, - хмыкает Питер, выглядя при этом победителем.       - Есть около двухсот Пап!       - Мм, больше, - поправляет Питер, отправляя лапшу в рот.       - Он есть в списке сексуально активных Пап в Википедии? - уточняет Стайлз.       Питер не поддается:       - Хм, может быть.       - О мой бог, ты действительно не собираешься просто сказать мне? - восклицает Стайлз.       - Проведи небольшое исследование и мы вернемся к этому, - Питер ведет себя как самоуверенный засранец. - Но я скажу тебе кое-что другое: к примеру, Королева Виктория была наполовину драконом.       - Заткнись, она не могла быть драконом! - восхищается Стайлз.       - Была, - улыбается Питер. - Очевидно, они не хотели чтобы об этом знали.       - Ты должен преподавать сверхъестественную историю, - заверяет его Стайлз. - Я уверен, что ты знаешь много интересных фактов.       Питер пожимает плечами.       - Не думаю, что существует большая потребность в секретном классе для сверхъестественных существ по тайной истории.       - Ты никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Наверняка, есть много таких людей, как мы, которые были бы заинтересованы.       - Сомневаюсь, что найдется много людей, подобных тебе, - прямо и без ужимок произносит Питер.       Многие люди, которые говорили Стилински нечто подобное, были полны насмешек или раздражения. Но Питер смотрит на него с чем-то подозрительно похожим на восхищение.       Стайлз улыбается, стараясь не обращать внимания на жар, охватившей все его лицо.       - Знаешь, сомневаюсь, что в мире найдется много людей, подобных Питеру Хейлу.       - Ну, это очевидно, - спокойно отзывается Питер, выглядя при этом слишком довольным.       Стайлз закатывает глаза, но улыбается, доедая последний кусочек курицы. Он задумчиво жует, наблюдая за тем, как Питер пытается защитить свою тарелку от Каллисты, которая вышла на охоту за его медово-ореховыми креветками. В последнюю секунду кошка уклонилась от его блокирующей попытки и убежала с куском миндальной курицы, запрыгивая обратно на стопку книг. Стайлз фыркает. Он узнал в первую же неделю проживания с ней, что она умная штучка и без проблем притворяется ради желаемой еды: заставляя сначала думать, что она охотится за картошкой, а мгновение спустя, она уже убегает со стейком в зубах.       Питер сверкает синими бета-глазами на Каллисту, слегка обнажая оскаленные клыки. Каллиста равнодушно жует курицу.       - Эй, Питер, что ты делаешь завтра вечером? - решается Стайлз.       Глаза Питера возвращают свой привычный голубой цвет. Он совсем не выглядит смущенным из-за того, что спорит с кошкой.       - Наверное, посмотрю повтор “Дедвуда”. А что?       - Мне нужен… наблюдатель, в основном, - Стайлз пытается звучать непринужденно. - Заинтересован?       Питер загорается, усмехаясь:       - Абсолютно.       - В самом деле? Ты даже не знаешь, о чем я, - фыркает Стайлз.       - Мне все равно. - Питер пожимает плечами.       В животе Стайлза поднимается странное тепло. Он прочищает горло и произносит:       - Хорошо, эм, как насчет семи часов?       - Я приду, - обещает Питер.       Они еще немного болтают пока едят, в основном обмениваясь сплетнями о жителях Бикон Хиллз менее доброжелательно расположенных к ним, прежде чем Питер вздыхает и говорит, что ему пора идти, сославшись на ранний подъем на работу. Стилински пытается заставить его взять немного еды, но Питер отказывается, говоря, что он готов поспорить, что Стайлз постоянно забывает кормить себя. У Стайлза на самом деле нет аргументов против этого, поскольку Питер невероятно прав.       Питер долго смотрит на него перед уходом, и на мгновение Стайлз почти уверен, что мужчина собирается поцеловать его, но тот поднимает руку, проводя костяшками пальцев по щеке Стайлза, прежде чем пробормотать:       - Увидимся завтра вечером.       С этими словами оборотень поворачивается, пересекает крыльцо, спускается по ступенькам и идет по мощеной дорожке через дикий и заросший двор. Питер больше не ходит по стайлзовому двору скованно, будто он готов к опасности в любой момент. Он даже не дергается, когда виноградные лозы обвивающие железную арку, скользят по его плечам, волосам и ушам - даже игриво подергивая одно из них, - пока проходит мимо них.       Стайлз не понимает, что у него на лице глупая улыбочка, пока он не закрывает за Питером дверь. Он оборачивается и видит Каллисту сидящую позади него, глаза цвета фуксии устремлены прямо на него.       - Не суди меня, барышня, - говорит он, указывая на нее пальцем. Она просто продолжает смотреть. - Негодница.       Стайлз не выдумывал, когда сказал что ему нужен наблюдатель. Астральная проекция всегда была для него слабым местом. Он не уверен почему, но ему всегда трудно давались как поддержание своей проекции, так и расстояние, на которое он может “переместить” себя. Он стал лучше справляться с этим на местных окрестностях, и теперь неуклонно двигался дальше, с удобством прокладывая себе путь на Средний Запад. Он хочет попробовать продвинуться еще дальше, в Кентукки, и было бы полезно иметь кого-нибудь рядом, на всякий случай.       Стайлз хочет лечь спать пораньше этой ночью, зная, что если он собирается заниматься астральной проекцией, которая отнимает очень много энергии, ему действительно нужен отдых. Но он продолжает проигрывать в голове ощущение от прикосновений Питера, и бабочки в его животе сходят с ума, пока он не зарывается лицом в подушку со стоном.        В конце концов ему приходится принять немного снотворного, похожего на то, что он приготовил для Коры, и, наконец, засыпает, чувствуя как Каллиста свернулась калачиком у его бедер.