Девушка с фиалковыми глазами

Какого черта? — не скрывая убийственно железного тона ярости в голосе зашипел сенсей от шока. После чего он медленно поднял свой полный ярости взгляд на меня, и его глаза смягчились. — Харуми, объясни, — тихим шёпотом попросил он, на что в моих мыслях начинается самая настоящая каша. Я никому никогда не рассказывала об этом. Ни родителям, ни бабушке. Рассказать — значило сломаться. Открыться. Разорвать все то, что я с годами выстраивала вокруг себя. Но самое страшное то, что я готова сломаться. Готова открыться этому странному парню с необычными пепельными волосами. С чёрными как ночь глазами. И его алым глазом. Поэтому я сдаюсь. Однако школа — не самое лучшее место для таких откровений, что я отмечаю сенсею, на что тот понимающе кивает. — Тогда-а-а, за чашечкой чая или кофе? Я приглашаю, — слегка задумавшись спрашивает он.

***

Стоя перед дверью сенсея начинаю слегка нервничать. Конечно, он не может мне ничего сделать, но защитный рефлекс, заработанный моим прекрасным прошлым все же дает о себе знать. Изо всех сил пытаюсь откинуть ненужные тревожные мысли и все же нажимаю на уже знакомый дверной звонок, который откликается тремя мелодичными звуками, оповещающими хозяина дома о приходе гостя. Жду я недолго. Почти сразу же дверь открывается, откуда первым, что я вижу является серая макушка Какаши-сенсея. На его лице легкая улыбка. Хотя стоп, об этом я могу лишь догадываться, ведь даже дома его лицо скрывает чёрная медицинская маска. На нем домашние, уже чёрные, спортивные штаны с резинкой у лодыжек, дополняемые серой широкой футболкой без каких-либо надписей. Видимо, он успел переодеться после работы. На босых ногах сразу же замечаю остро выраженные костяшки, намекающие на выразительный скелет парня. Я столько лет рисую портреты и фигуры людей, что такие легко заметные для меня вещи стали уже нормой. Внутри себя радуюсь, что тоже решила переодеться в более-менее удобную одежду. Сменила школьную рубашку на любимую чёрную толстовку, а юбку — на широкие спортивные штаны того же цвета, дополнив все своими любимыми, уже слегка потертыми, белыми найками. — Здравствуй, проходи, — вежливо приглашает войти сенсей, после чего закрывает за мной дверь, а я остаюсь стоять у входа в нерешительности, невольно осматриваясь по сторонам. Сам дизайн квартиры сенсея очень похож на мой, однако поскольку я только недавно обустроилась, то выглядит она слегка пустоватой. У сенсея же, несмотря на светлый и довольно минималистичный стиль с двумя-тремя картинами на стенах, выглядит полностью обжитой. Деревянный паркет приятно дополняет бежеватые стены шероховатой текстуры. Всё-таки разувшись, прохожу на кухню, которая оказывается явным воплощением мечты. Моей мечты. Деревянные тумбочки гармонично дополняют небольшой кварцевый островок посередине комнаты, что, успела я подметить, должно быть стоит довольно дорого. Вид с витражных окон выходит на небольшой парк рядом с нашим зданием, а у них, почти в углу, стоит круглый, такой же деревянный столик с двумя стульями, скорее всего той же модели. Все выглядит настолько идеально, что я невольно застреваю у входа и просто смотрю. Сенсей видимо замечает мое восхищение и тихо интересуется: — Нравится? — Очень, — не скрывая, честно отвечаю я. Прохожу чуть дальше, и слышу следующее за собой шарканье о деревянный паркет босых ног. Сенсей проходит мимо меня к стоящему на одной из столешниц чайнику. — Чай или кофе? — задаёт повседневным голосом обычный вопрос. — Чай без ничего, пожалуйста, — отвечаю я, все еще продолжая рассматривать все вокруг себя и почему-то думаю о том, что и сама именно так бы и украсила свою квартиру. Проходит несколько минут комфортной тишины, пока заваривается чай, и вот уже мы сидим за круглым столом с двумя чашками зеленого чая. И угадайте какие чашки решил выбрать сенсей? С Атакой Титанов. Увидев знакомых персонажей, я сразу же прыснула, от чего сенсей с ноткой шутливой обиды возмутился. — Не говори, что не любишь Микасу, — спрашивает он с тоном очевидности. — Извините, но Леви бесспорно побеждает, — парирую я, от чего в глазах сенсея пляшут веселые чертики от предстоящего дружеского спора. — Пятнадцатилетняя разница не смущает? — дразнит он. — Нисколько, — с преданной любовью к капитану отвечаю, на что мужчина в ответ лишь хмыкает, видимо решив не отвечать. Мы еще некоторое время обсуждаем уже общую для нас тему любимых аниме и манги, когда я замечаю, что в то время как моя чашка уже во второй раз наполняется вкусным светло-зеленым напитком, чашка сенсея не опустошается. И тогда до меня доходит, что он еще ни разу не снимал маску, от чего мне стало любопытно, и я осторожно поинтересовалась. — Вы не собираетесь пить? — на что в ответ получаю молчание, и замечаю в глазах сенсея замешательство. Догадываюсь, что скорее всего он решает снимать ее или нет, и вообще стоит ли мне отвечать на такой, по всей видимости, личный вопрос. Через минуту или больше тяжелого молчания сенсей тихо вздыхает, что-то решив у себя в голове, медленно поддевает маску длинными пальцами, красоту которых я не могу не заметить, и так же медленно стягивает ее с лица, от чего я слегка опешила. Вместо представленного мною обезображенного лица или уродливого, по мнению сенсея, шрама, мне открываются красивые губы розоватого оттенка, которые чуть дёргаются вверх в ухмылке, но это скорее от какой-то неуверенности в своих действиях, потому что глаза сенсея смотрят с неким испугом или недоверием. Под нижней губой красуется аккуратная родинка, которая сразу же привлекает все мое внимание, являясь некой изюминкой на безумно ровной и светлой коже. Я молчу. Честно, в этот момент я не знала, что сказать. Что делать. Передо мной открылось совершенно обычное лицо. Точнее нет. Не обычное, а как раз-таки очень красивое лицо, которым я восхитилась в качестве, сразу подмечу, художника. Кроме перекрытого карими линзами глаза. Задумываюсь о причине, по которой сенсею приходится прятать своё лицо под маской все время, когда он начинает: — Я… — прошептал сенсей, сделав паузу, еще раз обдумывая свои слова, прежде чем продолжить, — родился со слабыми признаками аутизма и с детства привык носить маску при людях. Это… успокаивает, — признаётся он, делая небольшую паузу в конце. — Без неё часто впадаю в панику, хотя сейчас с возрастом стало намного легче. Привычка, — усмехается он, и на этот раз я могу это точно понять, смотря на его губы. У меня в душе словно отлегло. Потеплело. Какаши-сенсей поделился со мной чем-то личным, и от этого почему-то так легко. Теперь начинаю понимать причину его постоянной носки маски. — Тогда вам лучше ее одеть обратно, или я могу отвернуться, — судорожно пытаюсь придумать, как бы ему выпить чай в моем присутствии, на что слышу от него добрый смешок. — Сейчас все в порядке. Я спокоен, — признаётся он действительно спокойным басом, серьезно посмотрев мне в глаза, и я поверила. — Вы уверены? — уточняю я, и, получив утвердительный кивок, успокаиваюсь и продолжаю пить горячий напиток, но уже не одна, а в вместе с сенсеем. Я решаю, что раз сенсей доверил мне столь личную вещь, то и мне не стоит скрывать свою. И я, собравшись с духом, рассказываю. Рассказываю о своих глазах. О детстве в деревне, где меня считали ведьмой. Как все мое тело постепенно стало превращаться в холст со шрамами. Как рисую, чтобы отвлечься от постоянных кошмаров. Почему-то на глаза даже ни одна слезинка не наворачивается. Пока я рассказываю, сенсей не вставляет ни единого слова, лишь внимательно слушает. Когда я заканчиваю свой монолог, сенсей молча встаёт со стола и выходит из кухни, от чего мое тело застывает в шоке. Он вышел. Ему должно быть противно узнать о моих шрамах и глупых заскоков насчёт глаз. С горечью усмехаюсь. То тепло, которое я ощущала пару минут назад словно, покрылось льдом, с треском разлетевшись на тысячи осколков. Я ожидала что угодно. Любой реакции. Но не это.