Повествование о том, как запедорасить начальника

Что-то определённо было не так, Хаз чувствовал это, ходил целый день сам не свой и всё смотрел по сторонам, пока ближе к полудню его не осенило – Эван не явился на работу. Его кабинет закрыт, да и самого мужчину Росс так ни разу и не встретил, так что это было вполне себе очевидно. Удивлять подобного рода новость, казалось, и не должна была, всё-таки Майерс находился не на той должности, которая предполагала бы нахождение на рабочем месте ежедневно, однако сколько Хаз здесь работал – блондин всегда присутствовал, следил чуть ли не за каждым вздохом персонала, дабы те как следует выполняли свои обязанности. Отсутствие начальника ставило в некий ступор, непонятно из-за чего заставляло чувствовать себя нервозно. В этот день нормально поработать ему так и не удалось: голова была забита всевозможного рода мыслями, начиная с «может что-то случилось?», и заканчивая «с другой стороны, у него, наверное, и личная жизнь имеется» – хотя об этом парень предпочитал не думать, вновь возвращаясь к воспоминаниям о их с Кэт диалогу, когда те обсуждали блондина. К облегчению шатена, Эван вернулся к работе на следующий же день, однако даже его присутствие ощущалось странно. С каждым днём он заходил к Хазу всё реже, с головой погружаясь в работу, практически не высовываясь в коридор и не заглядывая в другие помещения. Приходил раньше всех, уходил же – глубокой ночью. Казалось бы, Росс, как и многие другие, находившиеся под начальством этого изверга, должен был вздохнуть с облегчением, наслаждаясь тишиной и воцарившемся спокойствием, выполняя свои обязанности без дополнительного стресса, но тот чуть ли не каждой частичкой своего тела ощущал витавшую недосказанность, с каждым днём всё больше перерастающую в неловкость. Ему казалось, что он сделал что-то ужасное, даже мерзкое по отношению к Эвану, не заметив, хотя тот никаких признаков обиды не проявлял, держался спокойно и ровно, ни разу за все две недели не бросив на парня даже одного косого взгляда. В защиту собственной теории Хаз напомнил самому себе что лицо начальника вообще никогда не выражает что-либо, помимо отстранённости. Сидя в кухне секс-шопа, Хазл слушал дребезжащие и немного действующие на нервы звуки работающей кофемашинки, прерываемые, разве что, не менее раздражающей и совершенно дурацкой мелодией, доносившейся из торгового зала. Эван сидел сбоку от него, уставившись нечитаемым взглядом куда-то в сторону двери, о чем-то задумавшись, практически не подавая явных признаков жизни. Под глазами у того начали проглядывается синяки, хоть Майерс и пытался скрыть их тональником, да и сам он, в целом, выглядил белее обычного. – Ты ведь в курсе, что не можешь отлынивать от работы, даже с учётом того, что я перестал контролировать то, чем ты занимаешься? – ровным, абсолютно невозмутимым тоном произнёс Эван, вставая из-за стола и наконец наполняя свою чашку эспрессо, с явным наслаждением делая первый глоток. – Ты ведь в курсе, что твои клиенты теперь могут нормально пользоваться интернет-магазином только благодаря мне? – заметив на себе взгляд серых глаз, Хазл, с нескрываемой гордостью, продолжил, – К тому же, бóльшая часть покупок совершается именно с него. Это статистика. – Поразительно, – наигранно изумлённо и саркастично отвечает блондин, поспешно направляясь в сторону двери, – разве это не твои прямые обязанности? С коридора буквально на мгновение послышался весёлый смех коллег, после чего дверь закрылась, заглушая все звуки, доносящиеся извне. Нахмурившись и уткнувшись в собственную кружку, Хаз довольно ощутимо закусил нижнюю губу, борясь с распирающими его изнутри противоречивыми эмоциями. Как только тот устало прикрыл глаза и откинулся на мягкую спинку сиденья, почти тут же вздрогнул, услышав какой-то непривычный для Эвана, зная его невозмутимый характер, крик, разгоняющий засидевшийся персонал, под предлогом того, что их обед закончился ещё три минуты назад. Как-то нервно сглотнув и сжавшись, Росс продолжал слушать моментально воцарившуюся тишину, продолжая попивать ореховое молоко.

***

Хазл уже какое-то время крутился возле того самого дивана, с которого Майерс недавно прогнал весь скопившийся на нём персонал, в нерешительности поглядывая на дверь, ведущую в кабинет начальника, теребя в руках ткань висевшей на нём кофты, нервничая. Он как будто вновь вернулся на несколько месяцев назад, когда только устраивался на эту работу. Стоял здесь же, чувствуя этот впитавшийся в ткань дивана запах кофе и ощущал, как быстро колотится сердце, только при виде этой таблички, с выгравированными инициалами владельца на ней. Набравшись смелости, Хаз всё же постучал, после, услышав положительный ответ, медленно отворил дверь, в который раз за последние несколько минут вытирая о джинсы вспотевшие ладони. – Эв, слушай, – тот только на секунду окинул его хмурым взглядом, продолжая потягивать сделанный им недавно напиток и листая что-то в телефоне, – если я сделал что-то, что хоть как-то задело тебя, прости. Может… – О чём ты говоришь? – Не знаю, ты просто… – парень растерялся, почувствовав повисшее в кабинете напряжение. – Ты тогда отказался говорить со мной, но, раз я уже свободен, и ты, как вижу, тоже, может…– он только на секунду опустил взгляд вниз, набираясь решимости, – ты всё же согласишься? С неуверенной улыбкой, Хаз, немного нагло, сел напротив Майерса, и, уставившись на того, улыбнулся ещё шире, всё-таки чувствуя как лёгкий румянец коснулся щёк. – Я совершенно ничего о тебе не знаю, и твёрдо намерен исправить сложившееся недоразумение. Я в курсе, что ты, читаешь Достоевского и, видимо, у нас похожие вкусы в музыке, так что мы… – Пойдём, – со вздохом ответил мужчина и, встав, потянулся за своим пальто. – Куда? – Мы в центре, здесь множество облюбленных мною мест. Хазл полностью потерял ход событий и, кажется, даже не понимал, куда его так стремительно потащили руки, одного лишь взгляда на которые, ему хватало, дабы поплыть окончательно. Выпирающие венки так и манили, хотелось провести по ним пальцами. Встряхнув головой и будто пробудившись, Росс всё же смог собраться и связать несколько слов в предложение. – М-мы? То есть, кафе?… или… – Куда хочешь, – отозвался Эван и слегка улыбнулся, еле приподнимая уголки губ, однако Хазл мог бы прямо тут поклясться всем имеющимся, что это – самое прекрасное что он когда-либо видел, по крайней мере за эти рабочие недели.

***

В кафе, видимо, из-за времени суток, народу было совсем немного: всего-то несколько дорого одетых школьниц, зашедших за кофе и чизкейком после учебного дня, да пара студентов, работающих с конспектами и принесёнными ноутбуками. На фоне играла лёгкая музыка, бариста до блеска оттирал небольшого размера белые чашечки, а две официантки присели где-то в углу, разговаривая и морально готовясь к вечернему потоку людей. На фоне играла еле слышная музыка, а в воздухе витал запах кофе и чего-то сладкого. Хаз, сидя напротив Эвана и время от времени попивая ганпаудер, с нескрываемым любопытством слушал поток мыслей блондина, поглаживая устроившуюся на коленях и довольно мурчащую кошку, которая нашла в этом небольшого размера, а от того уютном заведении свой дом. – И всё же, несмотря на то, что жанр романа довольно трудно поддаётся определению, я больше склоняюсь к чистейшей трагедии, – Эван лёгким движением руки смахнул со лба пару прядей, после чего продолжил, глядя Россу прямо в глаза, будто ища подтверждение своих слов. – И всё же можно подумать, что всё это время и вовсе сводилось к детективу. Шатену нравилось вот так вот сидеть, разглядывая лицо Эвана, подмечать незамеченные им ранее детали. На работе тот казался немногословен, часто перебивал, непонятно только, то ли ему было откровенно неинтересно выслушивать своих подчинённых, и тем самым он старался максимально сократить диалог, то ли просто переживал из-за лишней траты времени. Сейчас же, мужчина, хоть нотки некой холодности и в какой-то степени предвзятости остались как в его тоне, так и в выражении лица, внимательно выслушивал Хаза, если тот подавал голос, а когда говорил сам – казался более открытым и общительным, чем обычно. – Да, но с другой стороны, трагедия не должна разворачиваться перед читателем в сценарном воплощении. Я как-то читал работу Вячеслава Иванова, и по его мнению, роман Достоевского отличается от трагедии ещё и тем, что вместо нескольких простых линий одного действия, мы имеем только потенциальную трагедию, которую будто разглядываем под лупой и находим в ней отпечатление и повторение одного и того же трагического принципа, которому подчинён весь роман, в целом. Кроме того, античная трагедия должна была разрешаться катарсисом. Эван как-то удивлённо вскинул брови и, отпив немного из чашки, протянув небольшую паузу, возразил: – Хочешь сказать, что после прочтения, ты не чувствовал себя так, будто тебя выпотрошили? – Да, но ведь дело катарсиса в своеобразном очищении. – Похожее явление, однако, можно наблюдать во многих произведениях Достоевского, чья, назовём её, "трагическая муза", всегда приводит к очищению через некие мучения. Хаз поджал губы и, пытаясь скрыть расплывшуюся на лице улыбку, отпил немного из собственной чашки, однако это так и не скрылось от Майерса, который ни на секунду не отводил взгляд от шатена. – Что? Отрицательно покачав головой и вновь посмотрев на блондина, Росс, положив голову на сомкнутые в замок руки, вновь легко улыбнулся, думая о чём-то своём. Время пролетело незаметно, казалось, они провели за столиком не больше часа, однако взглянув за окно, можно было наблюдать потемневшие улицы и зажжённые фонари, что немало удивило парней, не планировавших засиживаться допоздна. Хазл прощался с Эваном как-то нехотя, в глубине души надеясь на продолжение вечера, однако блондин лишь вызвал такси ему до дома, не обращая внимание на протесты Росса со стороны. Впервые за долгое время тот возвращался в свою тесную и неприветливую квартиру с приподнятым настроением, так и не зайдя по дороге в излюбленный магазин с дешёвой выпивкой.

***

– Даже не верится, что тебя наконец-то трахнули! – вскрикнул Юн, даже подскочив на месте и накинулся на бедного, подавившегося пивом, Хазла. Шатен только уставился на приятеля, уже празднующего, то ли собственную, то ли победу друга, пританцовывая на месте и даже схватил телефон, со словами: – Это нужно отметить. Гуляем за мой счёт! Быстро набирая что-то на клавиатуре, он даже не заметил, как Хазл начал еле заметно качать головой, протестуя, а потом, до конца осознав абсурдность ситуации, и вовсе вырвал у Юна телефон, не давая тому сделать, как он потом посмотрел, просто огромный заказ. – С чего ты вообще взял? – Ты выглядишь счастливо. А по-настоящему счастливо можно выглядит только после хорошего секса. Иногда мировидение этого парня немного забавляло, и в тоже время пугало, особенно малознакомых людей. Хаза тоже изначально ставили в тупик некоторые фразы, невзначай брошенные юношей, когда те, будучи ещё студентами, познакомились в компании общих знакомых. Хотя если посмотреть, с того времени мало что изменилось. – Знаешь, – шатен немного помолчал, подбирая нужные слова, – Эван, он…не так уж и плох? А ещё он вовсе не угрюмый…разве что временами. А ещё… – А ещё он гетеро, Хаз. – Это здесь не при чём! На этих ловах Юн только скептически взглянул на парня, однако ничего не сказал, лишь как-то неоднозначно вздохнул. Он не хотел быть вновь инициатором плохих отношений Хаза, вспоминая, как свёл друга с Тео, и чем всё в последствии закончилось для первого. Он знал Эвана намного дольше шатена, знал, как сильно тот может задеть парня, в силу своих совершенно непонятных для многих принципов и предрассудков, отравляющих жизни окружающих. Хазл, однако, выглядел счастливым. Он был рад находить себя приятным собеседником для Эвана, да и просто думать о нём, даже не заметив, как прежде строгий начальник вдруг стал симпатичным молодым человеком в его глазах. По мнению Росса – всё складывалось как нельзя лучше, по мнению Юна – всё было просто ужасно. Слепая влюблённость ещё никогда не приносила ничего хорошего, заставляя закрывать глаза на отвратительный характер, раздражающие привычки, ревность, контроль со стороны партнёра – всё то, из-за чего раньше, как казалось, ты, не раздумывая, разошёлся бы с этим человеком. В подобной ситуации ничего не может быть хуже терпения и оправдания, вроде: «дальше будет лучше». Рано или поздно это доходит до точки невозврата и, наконец опомнившись, когда с глаз сойдёт пелена, мешающая разглядеть человека, стоящего перед тобой, живущего совсем рядом, возможно, даже носящего такое же, как и у тебя, кольцо на безымянном пальце – будет поздно. Они оба это понимали, оба не раз обсуждали такого рода отношения, не раз сталкиваясь с подобным лично, однако часовые разговоры за чем-нибудь крепким всё равно не уберегли. Юн подпёр рукой щёку, глядя на друга и совершенно не слушая его разглагольствования и доказательства в пользу Майерса, как хорошего человека. «Он не тот, кто тебе нужен», – крутилось в голове, однако за весь вечер так и не было озвучено.