Повествование о том, как запедорасить начальника

Из-за непривычной обстановки, – слишком мягкая и удобная кровать смущала особенно сильно – проснувшись раньше обычного, Хазл, через силу вынырнул из-под тёплого одеяла, сладко потягиваясь, зевнул. Повернувшись, увидел всё ещё спящего владельца квартиры и, тихо, стараясь даже не дышать, дабы не разбудить блондина, направился на поиски ванной. Он наугад заглядывал в каждую комнату, пытаясь сообразить, где что находится, не понимая, зачем одному человеку понадобилось столько пространства. Обнаружив наконец то, что искал, он принял горячий душ, смывая с себя все остатки напоминания о вчерашнем вечере. Избавившись от неприятного запаха пота, парень спустился ладонями ниже, вдруг натыкаясь на что-то липкое и, в очередной раз смутившись, поспешил покинуть душевую кабину, вытираясь собственной футболкой. Кухню Росс, впрочем, отыскал почти моментально, так что не раздумывая, принялся готовить завтрак. Однако новым препятствием стало отсутствие в шкафчиках и даже холодильнике хоть чего-то съедобного, так что Хазл, кое-как сориентировавшись, нашёл всё необходимые ингредиенты хотя бы для кофе. Поставил турку на маленький огонь и сел напротив – уставившись на чуть колышущееся синее пламя. Все сумбурные события минувшего дня перемешались, сливаясь в одну картину. Он вспоминал, как ходил сам не свой весь прошлый рабочий день: не мог спокойно усидеть на месте больше получаса, постоянно выходил покурить и чаще обычного спускался к Кэт, сам не зная для чего. Он не сказал о приглашении на свидание ни ей, ни Юну – оба были бы не в восторге. Понимал, что, возможно, поступает не разумно, по-детски наивно, однако не мог совладать с трепещущим чувством где-то в районе груди; не мог перестать думать о Майерсе, представляя его рядом с собой. Как раз в тот момент, когда напиток вскипел в третий раз, а две дымящиеся и вкусно пахнущие кружки были поставлены на стол, в проходе показался Эван. Немного заспанный, с взлохмаченной шевелюрой, он до такой степени казался Хазу умилительным и по-домашнему тёплым, что хотелось затискать того в объятиях, покрывая лицо поцелуями. На лице у шатена вмиг расплылась улыбка и тот, немного смутившись, уже хотел было подойти к парню, украв свой, как он думал, по праву принадлежавший ему утренний поцелуй, однако фраза, невзначай брошенная Эваном остановила его, не дав сделать больше одного шага. – Ты ведь не надеешься на повышение зарплаты, или вроде того, да? – Эван ухмыльнулся, зевнул, пройдя вглубь помещения, под нечитаемым взглядом шатена. – Кофе? Майерс, не дождавшись ответа, обхватил горячую чашку руками, осушив ту почти на треть за один глоток и, довольно улыбнувшись, сел за стол, доставая телефон. Наблюдавшему за всей этой сценой Россу потребовалось несколько секунд, дабы переварить сказанное. Постоянно переводя взгляд то на Майерса, то вниз, он всё никак не мог понять, была ли это неудавшаяся шутка, или же Эван действительно являлся полнейшим кретином. – Тебе вызвать такси, или… ты сам? Мужчина, кажется, даже не заметил, как остался в кухне один. Шатен направился в спальню, где поспешно начал собирать вещи, злясь, скорее, на себя, пытаясь хоть как-то бороться с подступающими к глазам слезами, вытирая те рукавом кофты, не давая не одной из них скатится по щеке. Путаясь в одежде, пытаясь натянуть её на себя как можно быстрее, прямо на ходу, подбирая с пола упавшую куртку, он аккуратно, без шума, повернул замок входной двери и выскочил наружу. Не обращая внимания на холод, кажется, даже не чувствуя стоящего снаружи мороза. С каждым шагом ощущая тяжесть внутри, он направился в сторону ближайшего магазина, вытряхивая из карманов мизерные остатки денег, даже на секунду не задумавшись, как будет добираться домой. Хаз мечтал сейчас лишь о том, как бы побыстрее заглушить боль, утопив ту в алкоголе. Отыскав какую-то забегаловку, звякнул колокольчиком, висевшим над стеклянной дверью, уже с новой, самой дешёвой пачкой Pull deluxe Red. А выйдя на улицу, ощущая тяжесть бутылки во внутреннем кармане, дрожащими пальцами вытянул одну сигарету, не глядя кинул старую и уже пустую пачку, вероятно, мимо урны. Закурил. Затяжка не принесла должного эффекта, а потому он, без перерыва, сделал ещё, и ещё одну, чувствуя, как предательские слёзы всё-таки начинают течь по щекам, обжигая, из-за контраста температур. Он приглушал рвущиеся наружу всхлипы, затыкая те никотиновым дымом, не прекращая ни на секунду затягиваться, а потому, ближе к середине сигареты, голова пошла кругом и захотелось блевать. Возможно, дело было не только в некачественном табаке. От выпитого алкоголя некоторые воспоминания канули в лету, были затуманены, будто покрыты пеленой, однако чёткое осознание так и крутилось в голове: им воспользовались. Нагло, хоть и соблюдая формальности, воспользовались, будто вещью, даже не придав тому значения, что уж говорить о чувствах? И на что он только надеялся? Почему вдруг решил, что будет по-другому? Тлеющий окурок начал обжигать пальцы, так что его сменили на следующую, далеко не последнюю за это утро сигарету. С каждой минутой парень чувствовал себя только хуже, осознавая собственную никчёмность и глупость. Он продолжал стоять в переулке, коря себя за то, что повёлся на провокацию, пошёл на поводу собственных желаний и, ослеплённый, не послушал друзей, которые, все как один твердили, что Эван не тот, кого следует подпускать к себе настолько близко. Он хотел верить, хотел окунуться в чувства с головой, вновь ощутить близость человека, получить ответную ласку. Парень вытер лицо рукавом и не имея даже копейки, направился домой пешком, в тот момент даже не думая о том, что идти придётся чуть ли не через полгорода. Уже сидя на полу в своей комнате, Хазл вкушал горечь последствий, понимая, что вновь наступил на те же грабли, что и двумя годами ранее, отдавшись человеку, который не заслуживает даже доброго взгляда. Не хотелось даже заехать за шмотками, оставленными в офисе, осталось лишь желание сидеть дома, с головой закутаться в одеяло и рефлексировать, как подросток, испытавший первую настоящую любовь, непонимающий, что делать с этими чувствами дальше. Он на протяжении всего вечера и последующего дня игнорировал звонки, не желая видеть и слышать кого бы то ни было, заливая в себя мерзкий растворимый кофе и давясь дешёвым табаком, закончившимся уже к обеду.

***

В дверях квартиры стояла женская миниатюрная фигура, на лице которой отобразилось негодование, вперемешку со злостью. Она недобро смотрела на Хаза, встретившего её на пороге, не соблюдая какие-либо формальности, стоя в пижаме и с опухшим, неумытым личиком, создавая вокруг себя траурную атмосферу. При виде друга в таком состоянии даже злиться не хотелось, так что девушка только сочувствующе вздохнула, проходя вглубь помещения. В руках дамы была причудливая стеклянная бутылка, заполненная алой жидкостью, а в сумке шуршали упаковки шоколадок. – Я согласен говорить, только если ты купила фундучное молоко и заказала мне лапшу, – осиплым голосом пробормотал парень, даже не глядя на гостью, сразу отправляясь в сторону спальни, которая, по совместительству, являлась ещё и гостиной. – Хазл Росс, прими во внимание, что для начала я бы хотела просто узнать, что произошло, перед тем, как выпрашивать у тебя подробности. И только после этого, может быть, если посчитаю причину игнорировать меня больше суток достаточно веской, я закажу еду, – Кэт протянула ему упаковку орехового молока. – Только не вжирай всё сразу. Белобрысый кретин не платит мне достаточно, чтоб я могла обеспечивать тебя им, – она протянула многозначительную паузу, усаживаясь на скрипучий диван и продолжила: – зато могу обеспечить этим. После этих слов Кэт поставила на небольшую тумбу бутылку вина, одной рукой стягивая с себя шарф и вместе с курткой закинула их куда-то на быльце, по-хозяйски устроившись. Через полчаса, когда бокалы уже заполнялись в третий раз, а Хазл с упоением поедал долгожданную лапшу, – это была его первая нормальная еда, после ресторана – с забитым ртом рассказывая о своей нелёгкой судьбе. Кэтти выслушивала друга с выраженым спокойствием, однако внутри всё кипело. Она злилась на тварь, именующую себя Эван Майерс, она злилась на парня, сидевшего напротив, она даже в какой-то степени злилась на себя за то, что во всех красках и подробностях не описала ему приходивших в их магазин девушек, заливающихся слезами и в истерике просивших Майерса подумать ещё раз, в то время, как сам виновник смотрел на них с каким-то отвращением и явной скукой, после чего просил охранника выпроводить дам за дверь. Подобное поведение в её глазах выглядело максимально мерзким, с какой-то стороны даже детским и она мысленно металась из крайности в крайность. Возвращаться на работу Россу не хотелось, он по крайней мере мысленно пытался оттянуть этот момент, но когда тебе двадцать шесть, мало кто будет спрашивать, чего ты хочешь, и такое понятие как «нужно», с каждым годом воспринимается всё более серьёзно. Особенно, когда дело касается работодателя и, буквально, вопросов выживания.