Повествование о том, как запедорасить начальника

Неделя началась, на удивление, положительно. После двух полноценных дней нытья – выходные были благополучно просраны – угрозы на своём рабочем месте в виде одной высокой фигуры обнаружено не было. Хаз не стал заморачиваться, размышляя о местоположении Эвана. Только вздохнул с облегчением и со спокойной душой приступил к работе, не вздрагивая от каждого скрипа или шороха, доносящихся из коридора, как было в первые рабочие дни. Шум системных блоков, часы, отсчитывающие секунды до окончания смены, редкие покашливания Майкла за соседним столом и еле слышная музыка, доносящаяся из торгового зала; всё это стало таким привычным, что Росс даже и не заметил, как перестал думать о чём либо, кроме разработки плана дальнейших публикаций, да усовершенствование кодов, для более удобной работы на сайте. Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и уже ближе к обеду следующего дня угрюмая рожа явилась, не одарив никого даже мимолётным взглядом, тут же скрываясь за дверью кабинета. Своё логово он покидал ровно пять раз, дабы сварить кофе, впрочем, быстро сообразив, что кофемашинка не является таким уж большим агрегатом, чтоб ту нельзя было конфисковать. Придя на работу, Эван полностью погрузился в ежемесячную инвентаризацию, почти не покидая кабинет и не впуская никого, кто мог бы отвлечь его от такой важной процедуры. С головой окунувшись в сличения фактических данных с данными бухгалтерского учёта, он и не заметил, как на город опустилась темень, а вокруг него образовались целые горы из папок. Глаза нещадно щипало, спина ныла, да и в целом, чувствовал он себя не лучшим образом. Немного размявшись, парень, подойдя к окну и прильнув лбом к прохладному стеклу, без интереса уставился на безлюдную улицу. Набросил на себя пальто, тут же нашарив в одном из его карманов полупустую пачку сигарет. Покинул здание, выходя на свежий воздух, и, не скрывая наслаждения, делая глубокий вдох. Накопившаяся за день усталость медленно отходила на второй план. Хазл считал шаги. Прислушивался к особо сильно хлопающей двери. Он вообще пристально следил за любым движением в коридоре, не желая лицом к лицу столкнуться с начальником. Понимание того, что рано или поздно они в любом случае пересекутся совершенно не предавало уверенности. Но Росс, как, пожалуй, и любой в подобной ситуации, старался оттянуть неприятный для него момент до последнего. К слову, ему действительно почти удалось проскочить к выходу незамеченным, но, увы, слово «почти» здесь играет далеко не второстепенную роль. Он с опаской ступил в торговый зал и, не увидев ни одной живой души, уже с облегчением выдохнул, неспешно направляясь к выходу. Однако как раз в тот момент, когда дверь отворилась, а Росс, ничего не подозревая и даже не смотря перед собой, сделал несколько шагов – нелепо врезался в, как обычно, превосходного и, наверняка, немыслимо дорого одетого мужчину. – Хаз? Но получатель проигнорировал входящее сообщение, нервно выдохнул, не ожидая увидеть перед собой хоть кого-то и поспешил отпрянуть от блондина. Сердце бешено колотилось, кажется, вот-вот готово выпрыгнуть из груди, и дело тут вовсе не в пережитом несколькими мгновениями назад испуге. Снова предприняв неудачную попытку побега, он оказался аккуратно прижат к витрине, однако от неожиданности данного действия всё равно выдавил из себя что-то нечленораздельное, со страхом глянув вверх, встречаясь с серыми глазами. Эван, кажется, что-то говорил, однако юноша не слушал, только завороженно наблюдал за переливающимися различными цветами, в свете неоновых вывесок, платиновыми волосами. Опомнившись, он уже хотел вырваться, скрыться от этого леденящего душу взгляда – но не мог. Ноги, как и всё тело, будто налились свинцом, а в горле встал отвратительный ком. В какой-то момент Россу даже стало казаться, что колени могут подкоситься в любой момент, и он просто рухнет, не в силах больше терпеть подобного. – Заткнись, пожалуйста. Я не хочу с тобой разговаривать, – Хаз набрался смелости и заглянул прямиком в лицо напротив, впервые за долгое время улавливая нотки смятения в чужих глазах. – Серьёзно, отъебись от меня. Собравшись с силами, он, почувствовав, что вновь может двигаться, слегка оттолкнул от себя парня, однако этого хватило, дабы Майерс отступил на пару шагов назад, всё ещё с изумлением глядя на Хаза, пока тот, борясь с подступающими, вновь наворачивающимися слезами, поспешно поправлял смявшуюся одежду и быстрыми шагами, чуть ли не убегая, направился прочь от магазина. В голове всё перемешалось, просто какая-то каша, ничего более. Эван не знал, что чувствует сейчас, не знал, что чувствовал в тот момент, когда увидел разочарование и обиду в полюбившихся глазах. А может, просто не понимал. Может, не хотел понимать. За то короткое время, что они действительно знали друг друга, он так до конца и не осознал, какие чувства испытывает к этому всегда немного сонному, особенно взлохмаченному по вечерам недоразумению. Было бы глупо отрицать, что Росс совсем не привлекал его, был не интересен. В какой-то момент Майерс понял, что ещё никогда прежде не ощущал себя настолько мерзко, настолько зависимым от кого-то другого, настолько одиноким. Особенно, когда придя в пустую квартиру, больше не чувствовал даже лёгких ноток запаха, оставшихся от побывавшего здесь Хаза. Этого не должно было произойти. Он должен был трахнуть этого паренька и навсегда выкинуть из головы, как делал это много раз до этого. Мысли о Россе не давали ему сосредоточиться ни на чём другом, отвлекали, преследовали круглыми сутками. Он должен был избавиться от них раз и навсегда, но всё пошло не так. Стало лишь хуже. Теперь перед глазами стояла совершенно другая картина: оголённое тело, и это чёртово выражение лица на пике наслаждения. Он хотел увидеть это вновь. Хотел поцеловать, прикоснутся. Просто хотел его. Кажется, впервые в жизни Эван почувствовал себя мудаком. Прикрыв глаза и запустив руки в блондинистые волосы, мужчина глянул вверх, на удивление для себя, отмечая чистоту ночного неба и разглядывая хорошо видневшиеся, время от времени мерцающие звёзды. Провёл ладонями по лицу, спускаясь на шею и, обхватив ту полностью – замер, в каком-то оцепенении рассматривая собственное, без чётких очертаний, отражение в витрине. Он и не замечал до этого, какие же холодные у него ладони. Вновь достал из кармана пачку сигарет, и, закурив, вошёл в секс-шоп, наперекор собственному и крайне строгому правилу – не курить в помещении. Хотя, его уже ничего не удивляло. За последние несколько недель чуть ли не вся жизнь перевернулась с ног на голову, всё в его глазах исказилось и он больше не мог жить так, как до этого. Всё вокруг него поменялось. Эвану это не нравилось.

***

Он был в панике. Майерс понятия не имел, что нужно делать в сложившейся и такой нестандартной для него ситуации. Он несколько дней ломал себе голову, пытался придумать хоть что-то, что помогло бы ему вернуть прежнее отношение к себе со стороны Хаза. Данная проблема по своей абсурдности уже начала переходить все границы, так что её нужно было решать в ближайшее время. Работники, будто почувствовав настрой начальника, начали безнаказанно отлынивать от работы, а в своё рабочее время творили невесть что, пытаясь хоть как-то развлечь себя в отсутствии клиентов. У Эвана действительно не хватало ни времени ни сил, а потому он закрывал глаза на все их выходки, тем самым подстрекая их с каждым днём всё больше своевольничать. «Объясниться. Наверное, стоит объясниться», – день и ночь крутилось в голове, но Майерс, за всю свою жизнь не потакавший чужим желаниям без выгоды для себя и не шедший на поводу у кого бы то ни было, продолжал сидеть в кабинете, обкладываясь документами. Перечитывал их по нескольку раз, делая копии каждого и оставляя на них какие-то заметки, недовольно хмурясь. По крайней мере это было достойное оправдание перед самим собой, почему он всё ещё здесь, а не в помещении напротив. Уже, кажется, в шестой раз пробегая глазами по строчкам: «на основании протокола сертификационных испытаний…», он резко, с характерным шлепком, припечатывает несчастную бумагу к столу и, пройдясь по кабинету взад-вперёд ещё несколько раз, всё же покидает своё укрытие. – Привет, Росс, – формальное обращение к парню почему-то показалось блондину неплохой идеей. – Мы можем кое-что обсудить? – Говори, – равнодушно и немного резко отрезал тот, даже не удосужившись оторвать свой взор от монитора. – В более… укромной обстановке. На секунду Хазу показалось, что он даже подавился от такой наглости подобного предложения. Юноша несколько раз моргнул, нахмурился, и, ещё раз хорошенько проанализировав сказанное, медленно развернулся к Эвану всем корпусом, с удивлением обнаружив, что тот до сих пор стоял здесь. По мнению Росса, он должен был уйти. Давно. Или, по крайней мере, прямо сейчас. А ещё лучше – и вовсе не приходить. И почему он всё ещё на написал заявление об увольнении? – Ты издеваешься? – Хаз отвернулся. – Я никуда с тобой не пойду. – Даже в соседнее помещение? – в голосе будто звучала нота мольбы. А может, Хазлу просто показалось. Сделав над собой усилие и заодно несколько глубоких вдохов, дабы успокоиться, он всё же поднялся, ещё раз бросил усталый взгляд на начальника и послушно поплёлся за ним, отставая на несколько шагов. Оказавшись в светлом кабинете Майерса, шатен устало завалился в кресло, откидывая голову назад, будто проделанный им путь состоял из десятка километров, хотя, по ощущениям, он мог бы сказать и о сотне. Хаз прикрыл глаза, стараясь отогнать неуместные воспоминания. Как ни крути, они остались только вдвоём. А кабинет запирался на ключ. Хазла тошнило от самого себя как никогда до этого. – Я сделал тебе латте, – Эван протянул ему чашку с дымящимся и вкусно пахнущим кофе, которую Хазл принял не раздумывая, как-то на автомате, отчего немного опешил, однако услышав последние слова, не смог бы даже из гордости отказать себе в подобном удовольствии: – на ореховом. Майерс молча сел напротив Росса, пока тот, не поднимая глаз, делал первый глоток обжигающей горло жидкости, чувствуя, как напряжение в теле спадает. Он никогда бы не подумал, что сможет продаться за чашку хоть и безумно вкусного, но всё же просто кофе. Впрочем, его уже ничего не удивляло. Само его пребывание здесь уже казалось чем-то невероятным, за гранью. – Спасибо… Так о чём ты хоте… – Я облажался, – выпалил громче, чем того следовало, Эван, даже наклонившись всем корпусом вперёд, будто боясь, что его не услышат, и такие смущающие и непривычные для него слова придётся повторить ещё раз. Вмиг всё стихло. Даже город, кажется, затаил дыхание, не осмеливаясь нарушить тишину. Гудение моторов автомобилей, редкие крики и смех проходящих людей, неразборчивый бубнёж снизу – всё стихло, остался лишь звук биения сердца, отдающийся в ушах. Сделав глубокий вдох, Эван продолжил: – Я знаю, почему ты злишься. Знаю, что в твоих глазах выгляжу мудаком. Но при всём этом, понимаю, почему так поступил, – он вновь перевёл дух, смолкая буквально на мгновение, прежде чем продолжить, глядя прямиком в пару расширившихся от удивления глаз. – В последние недели я постоянно думаю о тебе. Знаешь, я надеялся выкинуть тебя из головы, но не получается. Я… понял, что… не знаю, как сказать. Он запнулся, не имея ни малейшего представления о том, что следует говорить дальше. Однако ощущение недосказанности не отпускало. Где-то на задворках сознания он понимал, что этого чертовски мало, он должен был, возможно, даже обязан сказать что-то ещё. Не поменявшийся взгляд Хазла говорило ровно о том же. – Я не пытаюсь строить отношения, обычно мне хватает разового секса, но с тобой этого не произошло. Я бы хотел… – Ещё раз? – это выражение лица, с которым парень произнёс данные слова, кажется, Эван теперь никогда не забудет. Было в нём что-то, от чего даже холодок по спине прошёлся. – Нет, не хотел… в смысле, хотел бы… блять, – кажется, Майерс даже смутился, но сразу же отвернулся, пряча лицо, и тише, чем прежде, произнёс следующее: – Я больше не буду лезть к тебе, тащить в кровать и всё в этом духе. Я бы хотел всё исправить, но раз ты думаешь, что будет лучше, если мы просто забудем об этом, то не стану больше тебя волновать. Росс только сильнее впился в кружку, опуская взгляд вниз, судорожно шаря глазами по полу, не понимая, что ищет. За тот короткий промежуток времени, пока Эван говорил, в горле совсем пересохло, однако парень даже не решался пошевелиться, чувствуя себя настолько беззащитно, насколько это вообще возможно. На самом деле он хотел, чтоб та ночь повторилась. Неоднократно. Желал овладеть этим блондином целиком и полностью. Действительно нуждался в этом, чувствуя некую пустоту где-то в груди, ощущая, как сердце разрывается на кусочки. Он безумно хотел поцеловать его, обнять, а ещё… ненавидел себя за это. Не передать словами, как сильно он ненавидел себя за то, что в очередной раз делает себе больно, в очередной раз готов пойти на поводу, в очередной раз чувствует невероятно сильную влюблённость. Он уже был готов влепить пощёчину, развернуться, и больше никогда не возвращаться в этот магазин, сказать пару ласковых, послать его, куда подальше, но всё, что тогда слетело с губ, это: – Окей. Я тебя услышал. Он встал и, не медля ни секунды, направился к выходу. Тихо прикрывая за собой дверь, он изо всех сил сдерживал слёзы, непонятно от чего градом полившиеся из вмиг покрасневших глаз.