А ну стоять, капитан Хатаке!

Какаши вернулся поздно ночью, уставший и изнуренный. Сакура не подала виду, что проснулась от дверного хлопка и звука когтей, радостно царапающих светлый ламинат. Вездесущий Клык уже был у порога, но на этот раз не встретил хозяина радостным лаем. Сакура сразу поняла: лицо Хатаке было темнее самой темной тучи. Мужчина пытался двигаться бесшумно, но усталость давила на плечи и ноги, отчего его походка была шаркающей, как у старика… Спустя пару минут в ванной зашумела вода. Она невольно зашевелилась под одеялом, вздохнув тяжело и устало. Адрес, на который выехал Хатаке, был тем самым зданием, где она жила с однокурсницами. Если бы она сегодня уехала к девочкам в общагу, то этим трупом могла оказаться и она. Крупная дрожь пробежала по открытым предплечьям, от шальной мысли будто в озноб кинуло и отчаянно захотелось, чтобы Клык обратно прыгнул ей в ноги. С ним Харуно чувствовала себя спокойнее, так, словно ее ноги успокаивающе гладил сам Какаши. От такой мысли Сакура смутилась: стоило только оказаться рядом с этим полицейским — и страх исчезал. Его твердый взгляд и сильные руки вселяли уверенность в то, что он в силах справиться со всем на свете. Но кажется, было такое, с чем не мог справиться даже он. И это пугало. Навязчивые мысли и тревоги невольно наполнили голову Харуно, вернуть спокойный сон было совершенно невыполнимой задачей… Неужели этот кошмар теперь с ней до конца жизни? Девушка не смогла сдержать еще один шумный вздох, с силой смежая веки. — Извини, что разбудил, Сакура, — проговорил взявшийся из ниоткуда Хатаке, присаживаясь на край кровати. — Хотел подойти сразу, но, сама понимаешь, к ночи я уже фрукт не первой свежести… Харуно поймала себя на мысли, что мужчина действительно так, как в ее воображении, легко гладил ее по ногам через одеяло. Она проморгалась, удостоверяясь в том, что это происходит на самом деле, и для верности даже щипнула себя за руку. Да, это был Какаши. — Ничего, не извиняйся, — Сакура улыбнулась ему в темноте, пусть он этого и не видел — Как все прошло? Ты жутко устал, наверное. Несмотря на прямой вопрос, Хатаке какое-то время просто молчал. Вероятно, раздумывал над тем, как много можно было ей рассказать и можно ли рассказывать вообще. Расчертившая потолок напополам полоска света от проезжающей машины будто расколола его силуэт надвое: четко выделив темные, мерцающие в темноте глаза, нахмуренный лоб и поджатые в сомнении губы. На мгновение девушке захотелось дотянуться ладонью до его лица и мягко расправить горькую складку на лбу, чтобы не хмурился… — Все, как всегда, Сакура, как всегда, — наконец вздохнул мужчина. — Никаких свидетелей, никаких зацепок, ничего полезного… Только труп, бесполезные бумажки и очередной глухарь. — Но, может быть, преступник остановится? — робко спросила девушка, привставая на локтях. — Может, это все случайность? — Может быть, — сказал Хатаке тоном, который собеседника должен был успокоить, а не соглашался с ним. Сакура поняла, что он не скажет правды. Может быть, так было правильнее? — Ложись лучше спать. Тебе нужно отдыхать, и еще… — на мгновение мужчина отвлекся на свои часы, сощурившись от брызнувшего в глаза света дисплея, неотрегулированного с дневной смены яркости. — Оставайся, пожалуйста, у меня до полного выздоровления, хорошо? — Но… — начала было Сакура. — Не напрягаешь, не думай, — предугадал ее слова Какаши, поднимая на девушку взгляд. — Мне так будет спокойнее, да и тебе безопаснее. Не подумай, что я запираю тебя в четырех стенах. Если ты очень хочешь уйти, я не вправе тебя удерживать. Харуно не могла разглядеть лицо мужчины полностью, но что-то подсказывало, что он очень надеялся на ее согласие. Может действительно ли стоит воспользоваться его гостеприимством еще немного? Что же такого он увидел на работе, что сейчас так настойчиво просит ее остаться? Наверное, не стоит даже спрашивать… — Хорошо, Какаши, — кивнула Сакура, дотянувшись-таки рукой до его ладони. Сейчас, видя его таким уставшим, спорить совершенно не хотелось. Мужчина замер в ответ на ее движение, вслушиваясь в тихий голос девушки. — Спасибо за все. Он ничего не ответил. Только нежно сжал ее ладонь в ответ.

***

В темном кабинете инспектора «Специального отдела» стояла вековая пыль. Клык чихал и просился на улицу. За окном шумели машины, в коридоре переговаривались редкие гости — мешающие работе элементы, которых Хатаке не мог просто «выгулять». В такой обстановке было трудно сосредоточиться, особенно в предобеденные часы, когда дверь его кабинета открывалась каждые пять минут. Все что-то хотели: отчет, разговор, ускорение экспертизы — как будто его дружба с Рин могла повлиять на химанализ тканей. Таких «срочных» он видел десятки — и осаживал стольких же. Он каждый день ходит на «службу», но… Кому он «служит»? Глубоко задумываться об этом Какаши перестал давным-давно. Помнил только, что видел в полиции заржавелый якорь, удерживающий скрипящий корабль государства. Теперь и трос, и якорь проедены ржавчиной — тонут вместе с ним. Мечтания о лучшем мире, не подкрепленные волей и действием, приводят к разбитым ожиданиям и… смертям близких людей. Поэтому, хватит, Какаши… Намечтался уже в свое время. Так почему Какаши должен «быть милосердным»? Да и признаться, даже сама мысль о том, что на месте убитых девушек могла оказаться Сакура, была ему противна, но при этом придавала мотивации и сил. Необъяснимый страх за, казалось бы, незнакомую студентку разжигал огонь там, где сердце уже привыкло к жестокости. По таким людям как он не пишут захватывающие детективы и не берут интервью ради громогласного репортажа про славные подвиги полиции. На официальных мероприятиях Какаши никогда не давали слова: не умел давать позитивных диагнозов больному обществу. Так было, пока не появилась она. Сакура Харуно. Живое доказательство того, что его работа приносит пользу, и что все не зря. Искрящиеся глаза, полные юности и надежд. Она была из тех, кто не сдаётся, не терпит несправедливости — идёт к свету и тянет других. Экран телефона замерцал, привлекая его внимание. Снимая блокировку, Какаши уже знал, что там будет: новые сводки, уведомления о перестановках ночных смен и внезапных дежурств, фотографии и сканы экспертиз… улыбающиеся смайлики и многочисленные сообщения от Харуно. Ну что ж. Благодаря последнему пункту, день только что стал чуточку лучше. Он даже выкроит время для короткого, но такого нужного телефонного звонка. Чтобы просто обсудить, что он хочет на ужин, увидеть смешную фотку спящего Клыка или улыбающуюся в кадре Сакуру, которая уже в который раз рассказывает про новое исследование Рин. И что самое удивительное, Какаши никогда не скидывал звонок. Сидел и слушал, удивляясь тому, насколько интересными и взвешенными были ее мысли. И эта обновленная рутина ему чем-то нравилась. Сам того не ожидая, мужчина подозрительно просто принял в своей жизни присутствие Сакуры, что жила всю последнюю неделю в его холостяцкой берлоге. Было приятно, так словно обладал особым авторитетом в ее глазах, давать советы по некоторым смежным областям и отвечать на ее каверзные вопросы, ответы на которые не даны ни в каких учебниках. Только думать самому, никогда до конца не зная правильного ответа. Как обычно и бывало в рабочей практике, в которой порой не существует ни белого, ни черного, а только серое — размытые донельзя границы норм и морали. Но как-то всегда получалось, что у Хатаке на любой вопрос было свое мнение с интересной перспективой. Хоть какие-то плюсы от того, чтобы быть старше. И не только Какаши менялся. Рин с Обито всё чаще заглядывали на огонек, превращая нелюдимую гостиную в уютное место с чаем, свежими кексами и яркими шутками. Даже Хатаке пару раз рассмеялся, чем шокировал Сакуру. Так непривычно — говорить по-домашнему, делиться воспоминаниями, просто быть рядом. Даже странно было, что живущие столь рядом близкие люди столь редко разговаривали до инцидента с Харуно. И кто их всех собрал вместе? Конечно, Харуно. И снова капитан чувствовал, как рад этим переменам — хоть и боялся себе в этом признаться. Она стала движущим эпицентром всех событий не только в его квартире, но и в жизни. Ее энергия приманивала самого Хатаке, вездесущего придурка Учиху и вечно занятую Рин. Женщина точно взяла Сакуру под крыло — то ли из-за потенциала, то ли из-за родства душ. Кто знает? Даже завидно было немного, как легко, словно тысячу лет друг друга знали, общались эти двое: дело в их женской солидарности, внезапной, такой крепкой дружбе или в едином увлечении трупами? Неясно. Ясно только одно: этому пришел конец. Сегодня, во вторник, спустя неделю после того происшествия Харуно твердо собиралась покинуть на своих двоих его квартиру, заодно закрыв свой больничный. Какаши предчувствовал, как опустеет квартира после ее ухода. Казалось, что она заберет с собой частичку и самого Хатаке, невольно привыкшего к ее присутствию, звонкому голосу и, что уж тут темнить, вкусной домашней еде. Кухня, полностью оборудованная новой техникой, как будто только и ждала свою хозяйку, что наконец-то смогла бы найти этому достойное применение. Даже полки по чистой случайности оказались такой высоты, что уступающая Какаши в росте на пару десятков сантиметров Сакура не испытывала особых трудностей, чтобы дотянуться до верхних шкафчиков. Судя по всему, девушке только дай возможность, и она превратит Хатаке в покорного пса, который так и будет ждать, пока его почешут за ушком. Клыка вот, чересчур довольного полученным женским вниманием, она почесывала постоянно, так что опыт уже имеется… Как бы то ни было, это будет их последний вечер вместе. И ради этого действительно стоит вернуться с работы пораньше. По крайней мере, умиротворенный больше обычного капитан нашел именно такое оправдание и благополучно закрыл дверь своего кабинета, изменяя параноидальной привычке перепроверить округу университета по камерам. Прошел мимо гудящих еще офисных кабинетов, попрощался на рецепшене и с чувством выполненного долга покинул участок. В этот раз Хатаке торопился, мчалвшись по вечернему шоссе. Удивительно… Но в этот раз он не хотел опаздывать. И действительно, невероятно теплая и домашняя Сакура встретила его на пороге вместе с псом, и на секунду Хатаке заколебался, кого из них поприветствовать первым. Но, казалось бы, его выбор был очевиден. — Сакура! Как дела? — улыбнулся Какаши, запоздало понимая, что не может сдержать улыбку при встрече с ней. — Так вкусно чем-то с кухни пахнет. — Ой, это сайра… — В томатном соусе? — чуть ли не расцвел Хатаке, вовремя останавливая себя от слишком уж очевидной довольной гримасы. — Да, откуда знаешь? — деланно удивилась Сакура. На самом деле она лукавила. Девушка специально спросила любимый рецепт Хатаке у Рин. И была просто уверена в том, что стоит приготовить это блюдо именно сегодня. — Этот запах ни с чем не спутаю, — в предвкушении сказал Какаши, торопливее обычного скидывая с себя плотную кожанку. — Холоднее стало, ты не замерзла тут? Давай поставлю котацу, согреешься. — Да я весь день двигаюсь или Клык меня греет, когда рядом лежит, — улыбнулась в ответ Сакура, поймав себя на мысли, что они и правда выглядят как женатая пара. Отчего-то эта мысль не показалась ей страшной, а наоборот, была приятна. — Мне его будет не хватать, когда вернусь в общагу. На секунду Какаши потянуло сказать, что ему будет жутко не хватать самой Сакуры. Но он вовремя сдержался, поджимая губы. Нечего пугать девочку чувствами взрослого мужика. — Тебя будет не хватать тоже, — чуть погодя вкрадчиво добавила она и отвела глаза. Однако за его реакцией следить не перестала. Они так естественно перешли на имена вместо фамилий, словно так оно и надо было. Совместный быт не тяготил, а наоборот, сблизил их. Внимание и забота были в каждой мелочи. И они оба это чувствовали, поддаваясь порыву отдавать, помогать, поддерживать, словно все это время только и делали, что искали друг друга. Такой резкий скачок в отношениях смущал обоих. Но не казался неправильным. Вот и сейчас мужчина стушевался так, словно вновь стал подростком. Угловато замер в узкой прихожей, сверху разглядывая незамысловатую прическу девушки и ее любопытное открытое личико. Возможно ли, что Сакура оказалась смелее самого Какаши? — Кхм, ну я всегда буду рад тебе, — все-таки ответил он, неловко пройдясь ладонью по ежику волос. — Что-то мне подсказывает, что в ближайшее время мы будем часто видеться и за пределами института. — И что же это такое? — с озорством подначивала его Сакура, обыденно направляясь в спальню за полотенцем для мужчины. — Что тебе подсказывает? — Ну-у, например, здесь живет Рин, — начал перечислять он, наблюдая за тем, как по-хозяйски Сакура распоряжается его шкафчиками. И признаться, он не был против. — А еще здесь живет Клык, который сильно к тебе привязался. О том, что привязался и сам Какаши, сказать вслух пока было страшно. — Все верно, капитан Хатаке, — довольно промурчала Харуно, с торжественным видом вручая мужчине полотенце. — Но ты, кажется, забыл главную причину? — И какую же? — с замершим сердцем поинтересовался он. Сакура долго смотрела на него, раздумывая над чем-то, и ее лицо приняло неподходящее для обстановки серьезное выражение. Ее ищущий зеленый взгляд взволнованно пробежался по его губам, опускаясь ниже, пока она вовсе не отвела глаза куда-то ему за спину. Она открыла рот для ответа, но отчего-то не стала ничего говорить, растягивая губы в скромной улыбке. — Неужели забыла? — мягко предположил Хатаке, уже заволновавшийся, вдруг сказал что-то не то. — А, да, кажется, — неловко завела руки на спину Сакура, и по какой-то причине задышала чаще. — Как вспомню, скажу, а пока иди в ванну, вода еще теплая. Хатаке повиновался, чувствуя, что нужно было дать ей время подумать. Может быть, она страшилась возвращаться в общагу? Или боялась, что не сможет нагнать пропущенный материал в вузе? В любом случае, весь оставшийся вечер Какаши не покидало чувство, что он сделал что-то не так. Они очень мило побеседовали, ужин был просто шикарный, а решение посмотреть после этого какой-нибудь фильм было верным. Под конец Сакура даже уснула, навалившись щекой на его плечо так доверчиво, словно он был ее братом, другом… А может даже и парнем? Хатаке ненароком приобнял девушку за плечо, а ее тонкая рука невольно упала ему на колено. Наступившая идиллия была настолько сладкой, что Какаши убил бы любого, кто бы сейчас нарушил этот момент. Хотелось посидеть с ней вот так еще немного. Еще немного полюбоваться ее спящим лицом и вообразить себе, что таковыми могут быть их отношения на самом деле. Но пускай Сакура и нравилась ему, у мужчины не было иллюзий по этому поводу. Не сказать, что для юной студентки уставший и заебанный полицеский был выгодной партией. Возможно, тогда в ее глазах он и прочитал взаимность, однако так не хотелось пускать и ее жизнь под откос. Так, как запустил свою Хатаке. На экране громко заверещала героиня, наивно думая, что крик спасет ее от огромного мужика с бензопилой. И в этот миг Какаши готов быть проклясть эту актрису на все ее будущие поколения: Сакура проснулась. Сонно похлопав глазами, она непонимающе уставилась на свою руку на мужском колене и тут же отпрянула, извиняясь. Ее смущение было настолько велико, что она заявила, что сейчас же соберется и уедет обратно в общагу. Пускай и уезжать Сакуре совсем не хотелось. — Позволь хотя бы подбросить тебя до кампуса тогда уж, — выдохнул Хатаке, наблюдая за активно собирающейся девушкой. Пусть вещей и было немного, но оказалось, что они раскиданы по всему его дому. Как будто Харуно жила здесь долгое время. — Может часть вещей оставишь? Когда в гости придешь, пусть будет во что домашнее переодеться… — Ой, ну что ты, если что, я просто снова свое принесу, — сказала она, но тут же покраснела, осознав, что такое говорит. — Н-ну то есть, не нужно волноваться за меня. — Еще как нужно. Темно уже, холодно, собаки бродячие ходят везде… — Ну про собак это перебор, конечно, — нервно рассмеялась девушка, не зная, куда деть свои руки. Она понимала, что если сейчас останется, то уже не сможет собраться с силами, чтобы уехать. — Учуяв запах Клыка, никто из них и не вздумает подойти. — И все же, я настаиваю, — мягко продолжил Какаши, уже пожалевший о своем решении отпустить девушку обратно в такое позднее время суток. Сакура стойко выдержала его взгляд, но все-таки сдалась. Иногда Хатаке казался упрямее барана и спорить с ним было совершенно бесполезно: он нашел бы тысячу и одну причину, чтобы переубедить ее. Но его внимание и забота были настолько приятны девушке, что хотелось согласиться на все что угодно… И она согласилась, не пожалев о своем решении даже тогда, когда оказалась в его машине, салон которой был окутан терпким дурманом одеколона Хатаке. Сакура уже не первый раз ловила себя на мысли, что ей нравится то, как пахнет этот мужчина. Он не был похож на ее сверстников, что иногда даже про базовую гигиену забывали. Наруто порой вот зубы забывал чистить, а еще жутко обожал чеснок и ел его в таких количествах, словно в их городе объявились вампиры. Но Какаши — другое дело. Притягательный одеколон, аккуратные ногти, уложенные воском волосы, педантично подогнанные под его фигуру костюмы… Да, оценивать человека по внешности может и некрасиво, но мужчина был настолько влекущим физически, что Харуно ловила себя на очень неприличных мыслях. Никогда не думала раньше, что в ее голове могут появляться такие извращенные сюжеты. Сколько всего интересного можно было бы придумать в хатаковской машине, история и вовсе умалчивает. Может это все влияние той книжки «Ича-Ича», которую Сакура взяла с его прикроватной тумбочки? Интересно, заметил ли Какаши? С этими мыслями девушка осторожно покосилась на него, гадая, что было у Хатаке на уме. И почему он совершенно не понимает намеков… — Что-то хотела спросить, Сакура? — он, конечно же, заметил ее взгляд. — Или может быть, вспомнила, что тогда забыла? — А? — Сакура не сразу вспомнила, о чем тогда «забыла», и мудро решила «забыть» вновь. — Нет, просто интересно узнать побольше про дело, что ты сейчас ведешь. Я понимаю, ты не можешь многого сказать, но я переживаю, что мои подруги могут пострадать… — Я понимаю твои опасения, однако, как ты уже сказала, я не могу поделиться всей информацией, — не отрывая глаз от дороги, нехотя протянул мужчина. — Могу только посоветовать не пускать знакомых девушек поздно на улицу, старайтесь ходить группами. Так намного безопаснее и сейчас, и на будущее. Если у тебя есть парень, то попроси его провожать тебя. Не думаю, что ему будет сложно. Ох, черт, Сакура чуть было не брякнула, что была бы не против, если бы ее провожал сам Какаши. Такими темпами она и встречаться ему может предложить… Никогда еще Харуно так не влекло к противоположному полу, как это было сейчас, с Какаши. — У меня нет парня, — изобразила кислую мину девушка. — Мне никто не нравится из однокурсников. — Тогда, может быть, нравится кто-то за пределами потока? В клубе или кружке? — И там тоже нет, иначе всю эту неделю больничного я безвылазно просидела бы в на крыше в оранжерее клуба ботаники, выращивала с сокурсниками женьшень или хризантемы. — выдохнула она, от волнения проглатывая окончания слов. — Но… он тоже из университета. Частично. — Частично? Это как? — мужчина даже на секунду от дороги отвлекся, бросив короткий взгляд в ее сторону. Сакура смущенно поглядывала на него в ответ. Она сама не могла поверить в то, что говорила о самом Какаши? — Ну, это не его основная работа, — с колотящимся сердцем выговорила девушка. — Он, как бы сказать, человек многих талантов. — Познакомишь нас? — сам не понимая зачем, спросил мужчина. Как он и предполагал, Харуно неловко замолчала. Черт возьми, получается она действительно говорила о нем? Хатаке остановил машину на парковке общежития и заглушил двигатель. Какое-то время они сидели молча, пока взволнованная пуще прежнего Сакура не повернулась к нему. Какаши посмотрел на нее в ответ. В полутьме ее глаза горели словно изумруды. По крайней мере, Хатаке видел только их. — Думаю, вы знакомы, — произнесла Сакура, облизнув губы. — И кто же он? — повинуясь странному наваждению, наклонился к ней Какаши. Девичий взгляд полыхнул дерзкой решимостью, словно она только и ждала этого вопроса. — Это… Начала было девушка, но ее остановил Хатаке, палец которого лег на ее губы в коротком останавливающем, почти интимном жесте. Девушка вспыхнула, в панике перебирая все возможные варианты. Но взгляд мужчины, обращенный за ее спину, был настолько серьезным, что Сакура невольно замерла, растеряв все игривое настроение. — Посиди в машине, — наконец тихо произнес он, настороженно вглядываясь в темноту окна, и быстро достал пистолет из бардачка. — Я кое-что проверю. — Какаши? — Просто сделай как я сказал, ладно? — Хатаке опустил не нее взволнованный взгляд. Сакура понимающе кивнула, и Какаши тут же вышел из машины, практически бесшумно прикрыв за собой дверь. Упустив из виду его высокую фигуру, девушка начала чувствовать необъяснимое волнение. Что это был за странный шум, будто бы что-то большое рухнуло на землю? Да еще и женский крик… Почему ей нельзя было пойти с ним? Что такого там заприметил Хатаке, что ее присутствие было нежелательно? Сколько вопросов… Еще и такой момент прервали. Черт, она же чуть было не призналась ему в чувствах! Хотя, итак было очевидно, что она говорила про Какаши… Но вот что думает сам мужчина об этом? Судя по его ответному взгляду, он был, по крайней мере, заинтересован. Смотрел на нее так, что сердце чуть не выпрыгнуло из груди от волнения. Из раздумий ее выдернули резкие крики и непонятный шум снаружи салона. Около стены общежития скользнула какая-то тень, вслед за ней выбежал запыхавшийся Какаши. Он был так взволнован, что поначалу Харуно подумала, что обозналась. Что должно было произойти, чтобы этот невозмутимый мужчина стал таким? Но тут, словно вспомнив о чем-то, Какаши повернулся в сторону машины и решительным шагом направился к ней. Резко распахнув дверь, он торопливо бухнулся на кресло, тут же хватая телефон. В сторону Сакуры он даже не смотрел, отчего девушка испугалась, что сделала что-то не так. — Ямато! Срочно сюда медиков и группу! — рявкнул в трубку мужчина. — В смысле, куда? Студенческий городок, первый корпус криминальной психологии и оперативной деятель… Понял где? Да… Да… Я его спугнул… — какое-то время Ямато что-то настойчиво говорил ему, но Какаши нетерпеливо прервал собеседника. — Третий труп, да. Что толку думать, жду через десять минут. Всё. Исполнять. Хатаке несдержанно надавил на кнопку сброса вызова и молча уставился в запотевшее окно. Сакура поняла, что случилось. Но совершенно не знала, как говорить с ним в таком взведенном состоянии. Ничего не сказав, он вышел из машины и снова исчез в темном переулке. Через несколько минут приехала еще одна полицейская машина и карета скорой помощи. Тесный дворик общежития засыпало множество людей, они торопливо несли носилки, так же торопливо убегали за темное здание. Туда, где сейчас находился Хатаке. Луна не показывалась из-за туч все это время. Стало поистине жутко. Словно девушка оказалась в темной-темной пещере, откуда нет выхода. Сакура не хотела никуда идти. Ей стало так страшно, что она не могла двинуться с места, обхватив плечи дрожащими руками. Что, если это была ее знакомая или близкая подруга? Если нет, то это все равно чья-то жизнь, оборвавшаяся на расстоянии нескольких сотен метров от нее. Харуно казалось, что в мире не осталось ничего, кроме этой дороги, тускло освещенной старым фонарем, и мигающих красным и синим машин, вокруг которых копошились люди. Застигнутая врасплох нахлынувшими эмоциями и воспоминаниями о подворотне, Сакура невольно погрузилась в меланхоличное состояние транса. Она настолько сосредоточилась на своих мыслях и чувствах, что уже не замечала ничего вокруг. Ей хотелось оказаться в любом другом месте, но не здесь. Страх парализовал тело настолько, что она боялась даже пошевелиться: а вдруг убийца все еще здесь? Вдруг он увидел, что девушка заметила его?.. Почему она вечно притягивает к себе неприятности? А ведь, если бы она пошла пешком, то на месте той несчастной девушки могла быть и она сама. А Сакура иногда довольно-таки поздно возвращалась с занятий и клубов, и тогда могло… От этой мысли ее передернуло. Харуно очнулась, только когда к ней кто-то притронулся. Она непроизвольно вздрогнула, отнимая руку, и испуганно обернулась. Это, конечно же, был Какаши, лицо которого тут же приняло виноватое выражение. — Прости, Сакура, что омрачил такой чудесный вечер, — тихо сказал он, неловко убирая руку. — Ты точно намерена вернуться в общежитие? Здесь небезопасно. — Нет, я больше не могу оттягивать неизбежное. Я просто буду осторожна… — без тени улыбки ответила девушка. Она страшилась того, что ей придется идти к зданию, где только что кого-то убили. — Очень… жаль, — с некоторой запинкой произнес мужчина и помрачнел в лице. — Может быть, пока ты сидела в машине, заметила что-нибудь? — Перед тем, как ты выбежал, кто-то пробежал… Вроде бы. — Ты запомнила, как он выглядел? — тут же открыл рабочий блокнот мужчина. — Было темно, а он был в капюшоне, кажется, — неуверенно протянула Сакура. — Он? — Ну, фигура мужская. Плечи узкие, но все равно мужские, — кивнула она. — Больше ничего не помню… Я краем глаза заметила только, а когда подняла взгляд, там уже стоял ты. — Понятно. А… — на секунду замялся мужчина, но все же спросил. — Ты не знаешь случаем, какие клубы работают по вторникам? Может у кого-то скоро соревнования? — Любители сёги обожают засиживаться допоздна по вторникам, и кажется, скоро в начале октября соревнование команд вузов префектуры по айкидо и карате, если ничего не путаю. Они наверное часто тренируются в спортзале общежития по вечерам, — проговорила девушка, от волнения язык заплетался. — А что? Так ничего и не записав, Хатаке задумчиво закрыл блокнот. Спустя мгновение он повернулся к ней с неизменной теплой улыбкой. — Ничего такого. Ты, наверное, устала, — ушел от ответа мужчина. — Давай я провожу тебя до общежития. Сейчас неспокойно. Что-то в его тоне задело Сакуру. Его опекающий тембр, словно Какаши разговаривал с маленьким испуганным ребенком. Девушка тут же перестала дрожать, удивленная тем, насколько легко, оказывается, можно ее напугать. Когда это она стала трусихой? Разве ее не должны переполнять злость и ненависть? Где ее жажда справедливости, которая была характерна для Харуно даже в опасные моменты? Больше чем ее собственная кончина, ее пугал неожиданный конец близких ей людей. Перед глазами сама собой всплыла жизнерадостная, яркая улыбка Ино, ее смеющиеся глаза и глупые шуточки, знакомые с детсада... Как бы избито это ни звучало, а Сакуре есть что и кого защищать. — Если есть что-то, чем я могу помочь тебе в расследовании, ты можешь на меня рассчитывать, — уверенно произнесла она, глядя прямо в глаза Какаши. Несмотря на свой страх, теперь, когда могут быть замешаны те, кем она дорожит, решимость девушки перевесила тяжелые сомнения. — Я не могу оставить это безнаказанным. На мгновение Какаши потерял дар речи. Взгляд Харуно напоминал взгляд самого мужчины в самом начале службы, когда он намеревался спасти всех и вся. Решительность всегда притягивает взгляд. А Сакура была смелой девушкой, и каждый раз она осознанно брала на себя ответственность за свои слова. — Спасибо, — кивнул Какаши и впервые за последние полчаса спокойно выдохнул. — Ты всегда говоришь то, что я хотел бы услышать, как бы странно это ни звучало, — на этот раз его улыбка была настоящей. — Я провожу тебя. В тот миг Сакуре показалось, что она нащупала еще одну сторону этого загадочного, сложного мужчины. И она была… заинтригована.

***

— Никаких гребаных зацепок! — раздосадовано рыкнул Обито, сотрясая столешницу ударом кулака. — Трупы есть, аж целых три, мать его, а зацепок по этому уроду нет! Ни. Одной. Зацепки! — Успокойся, Обито, — сдержанно вставил Какаши, рассматривая карту вузовских общежитий и сверяясь со списком факультетов. — Мы что-нибудь придумаем. — Да пока мы придумаем «что-нибудь», нас опять вызовут на очередной труп! — взорвался Учиха, остервенело тыкая пальцем на университетский городок, будто хотел продырявить в тонкой бумаге дыру. А указывал он туда, где располагался факультет криминальной психологии. Хатаке недовольно зыркнул на напарника, но промолчал, упрямо поджимая губы. Он никогда не поддавался секундным эмоциям, и именно это его качество обеспечивало раскрытие спецотделом самых жутких, холодящих нутро дел. За годы службы его перестала удивлять человеческая жестокость. Какаши смиренно принимал ее как должное, чего не мог сделать его друг. Слишком много еще было человечного в Обито, сердце которого отогревала Рин, вселяла надежду на что-то хорошее, любовью излечивала его редкие эмоциональные выгорания. Хатаке же выгорел давно. И точно не был похож на феникса, готового возродиться вновь. — Надо действовать прямо сейчас, — продолжал настаивать Обито, раскрыв папку с досье на студентов. — И уже с завтрашнего дня раскрываться, официально и нудно допрашивая всех вузовских с твоего потока. Тянуть дальше просто некуда. Эта идея с маскировкой изначально была неэффективной, я же говорил тебе. А так, даже если мы сейчас его спугнем и он временно заляжет на дно, вычислить его по смене поведения будет логичнее. Будем отталкиваться от реакции и мы точно что-то найдем, а если повезет, то и кого-то. Эй! — он возмущенно замахал руками перед лицом напарника, сидящего со стеклянным взглядом. — Бакакаши, ты вообще слушаешь меня? Ты в курсе, что Сакура-чан прямо в эту минуту находится в этом гребаном общежитии? Тебе что, наплевать?! — Да заткнись ты! — резко отбивая руку друга, вскочил со своего места капитан. Его глаза горели едва сдерживаемой яростью и раздражением. — Думаешь, я сам не знаю, в каком положении теперь оказалась Харуно? Думаешь, я не волнуюсь за нее? Ты вообще в своем уме, Обито?! Учиха аж побледнел. Никак не ожидал, что трудно пробиваемый на эмоции Хатаке серьезно заведется с пары неосторожных слов. Нет, все же, пары десятков… — Вот и правильно, — устало выдохнул Какаши. И уже более спокойно добавил, вновь занимая свое место. — Прикуси свой язык и прижми задницу хоть на мгновение. Ты и сам понимаешь, что я не могу раскрывать свою настоящую личность. Пока не могу. Нам нужно другое решение, и ты уже сам догадываешься… какое. — Капитан, а вы уверены, что использовать Харуно-сан будет верным решением? — отозвался Ямато, просматривая записи с камер. Пока он не заговорил, нельзя было догадаться, что он сидел рядом с ними. — Не слишком ли большой риск? Ей придется быть не только в роли основного информанта, но и человека, которому нужно выспрашивать все, привлекая к себе внимание. Лишнее… внимание. Сакура, конечно, способная девочка, блестящая третьегодка с факультета психологии, ее вполне можно включить в дело как временного стажера. Но если что-то пойдет не так, вы будете винить себя всю оставшуюся жизнь. Хатаке какое-то время молчал, задумчиво похрустывая костяшками, выгибал длинные пальцы то так, то этак, решаясь на то, на что в нормальных обстоятельствах никогда бы не решился. Но вспоминая выражение глаз Сакуры, горящих решимостью и желанием помочь всем, чем только сможет, он все больше убеждался в правильности решения. Никто кроме Харуно не сможет выполнить это задание, и никому, кроме нее, Хатаке выполнение этой миссии не доверит. Возможные опасности для нее будут нивелированы, если мужчина постоянно будет приглядывать за ней или даже приставит охрану под прикрытием. Если он будет рядом… С ней ничего не может случиться плохого. А значит… — Да, Ямато, я уверен, — коротко кивнул Какаши, собирая руки в замок, и обратился к ранее не участвовавшему в разговоре сотруднику. Тот молчал не просто так. — И да, Итачи-сан, я знаю, что вы не примете мое решение о включении Сакуры в дело, но я гарантирую ее безопасность на время этого задания. Под мою личную ответственность. Учиха задумчиво перебирал папки с бумагами. Несмотря на видимую невозмутимость, глаза выдавали его: как мелкая рябь пробегает по поверхности воды от вездесущих водомерок, так и в его взгляде мрачно плескалось сомнение. Вера в правильность решений даже такого опытного начальника отдела, как Хатаке, могла пошатнуться, когда на кону стояла жизнь человека, судьба которого кое-что, но значила для Итачи. Сакура была ему как младшая сестра, присматривающая с детства за Наруто и Саске, этими двумя балбесами. И если с ней хоть что-нибудь случится… Нет. Если бы был другой путь, Какаши предложил бы его, не раздумывая. Именно с таким человеком, заботящимся о людях и товарищах, был знаком Учиха все эти годы службы. Итачи выдержанно перевел взгляд на капитана, замершего в ожидании ответа: — Успех этой миссии зависит от всех нас, капитан. И мы приложим все наши силы, чтобы обеспечить безопасность Сакуры, как ключевого элемента этой операции. Документацию можете оставить на меня, только… С Харуно-сан придется говорить вам самим. Хатаке выдержал пристальный взгляд подчиненного, прочитав в нем намного больше мыслей, чем озвучил сам Итачи, и кивнул. Обито фыркнул, поджимая искусанные губы, но промолчал, понимая, что пойти против начальства в этот раз у него все равно не получится. Ямато вздохнул, но таки открыл файл с планированием операции на тусклом мониторе. Конечно же, бюрократическими тонкостями и заморочками по включению в расследование молодого не аттестованного криминалиста, пускай и подающего надежды, придется заниматься ему, на пару с помрачневшим Итачи. Какаши явно будет не до заполнения мелких бумажек и предписаний. Его мир, итак большей частью замкнутый на работе, теперь схлопнется на службе еще сильнее — личное перемешается с официальным. Волнение за ставшего близким человека включится в его рабочую рутину, отчего служебная рутина перестает быть привычными буднями. Слишком много будет на кону, если что-то пойдет не так. Обито, изгрызший все ногти, искренне не понимал, как в подобных условиях вообще можно оставаться таким расслабленным, даже умиротворенным, как Хатаке. Невозможно было успокоить тревожное биение сердца, стучащие в висках страшные мысли, подкрепляемые показательными фото-отчетами с мест преступлений. Мужчина досадливо цыкнул. — Хатаке, смотри у меня! Если хоть что-то пойдет не по нашему плану, я тут же исключу Сакуру из этого расследования, — Обито сердито фыркнул. — И мне плевать, с кем мне придется для этого спорить: с тобой, с главным или с самим Богом, но с головы Харуно и волосок не должен упасть. Усек? Супермен ты, блядь, с понтами... — Обито! — шикнул на него Ямато. — Хоть немного следи за своим языком! — Мне поебать, — отмахнулся мужчина, откидываясь на спинку стула. — Я не собираюсь молчать в тряпочку и, тем более, жертвовать здоровьем дорогих мне людей. Только вот этот… — он тыкнул пальцем на Какаши. — Пытается выставить себя всемогущим героем, который и дело раскрыть сможет, и безопасность гражданских обеспечить. Фантазер, черт возьми… Неужели жизнь ничему не учит? На какое-то время он замолчал, взволнованно похрустывая пальцами, но, понимая, что перегнул палку, наконец буркнул, отводя взгляд: — Я не хочу вновь видеть тебя таким разбитым, как тогда, на первом году службы, Какаши. Не хочу знать, чем это может закончиться на этот раз. Лучше бы ты… Не привязывался к этой девочке сильно. Да ты и сам все прекрасно понимаешь… Обито потускнел. На лбу пролегла несвойственная ему горькая складка. Атмосфера в офисе помрачнела вслед за ним, и казалось, даже в кабинете стало темнее, словно солнце зашло за облака, оставляя потерянных смертных без своего света. — Обито… — медленно начал Хатаке, поворачиваясь к нему. — Спасибо за волнение. Я правда это ценю… Но, мне кажется, что… — он бегло глянул на засветившийся от долгожданного уведомления экран смартфона и тепло улыбнулся. — Мне кажется, что уже поздно поворачивать назад. Учиха ничего не ответил, делая вид, что погрузился в работу, но на душе у обоих стало немного легче. Напряжение последней недели после третьего убийства, взорвавшееся в их перепалке, медленно сходило на приемлемый уровень, на котором эти двое и привыкли договариваться. Дело было за малым — стать незаметной тенью Сакуры. Невидимым сторожем, оберегающим ее не только на правах неравнодушного знакомого, а может даже друга, но и руководителя операции. Отчего-то Какаши был уверен, что девушка без сомнения вступит на тот неясный пока, скользкий путь, что Хатаке выбрал за нее. Именно в этот раз что-то настойчиво подсказывало его сердцу поступить именно так. Строить счастливый исход при таком раскладе проблематично. Результат неясен, многие данные неизвестны и давать четкие обещания — невозможно. Единственное, что Хатаке пообещал себе в тот момент, зарываясь в подготовку к операции, это то, что Сакура не должна пострадать ни при каких условиях. Он даже дьяволу к ней прикоснуться не позволит. А уж смертному идиоту, возомнившему себя вершителем человеческих судеб, — тем более…