А ну стоять, капитан Хатаке!

— А вот это действительно может стать проблемой… К ним приближалась галдящая группа студентов. Все бы ничего, но… это были однокурсники Харуно, прекрасно знавшие ее в лицо. Если их сейчас заметят вместе, о маскировке можно будет забыть! По какой такой причине молодой преподаватель и студентка кокетничают в кафе в свободное от занятий время? Чтобы не допустить катастрофы, Какаши придется действовать решительно. — Сакура, пережди это время в туалете, — быстро сказал он, подавая ей сумку. — Вставай медленно и непринужденно. — Не получится, — с отчаянием в голосе шепнула девушка. — Они уже заворачивают к кафе. Тебя тоже заметят!.. Нет, они ускорились! На принятие решения у опытного оперативника ушло меньше секунды. — Идём, — Подхватив девушку за руку, он уверенными движениями направился к туалету. — Хатаке-са-а-ан, — вздохнула Сакура, переходя обратно на фамилию от волнения. — Они идут прямо за нами. Не говоря ни слова, Какаши свернул и втолкнулся в пустую женскую кабинку. По инерции Сакура налетела прямо на Хатаке, запальчиво извинившись, прислушалась. К женскому туалету приближались девичьи голоса. — Кажется, они идут сюда, — запаниковала девушка, неловко упираясь руками в грудь Хатаке. — Они точно знают мою обувь… — Никто не будет смотреть под кабинкой. Но если тебе так важно, встань на ободок… — На унитаз вставать нельзя, — возразила неисправимо правильная девушка, указывая на табличку с правилами пользования. — Ох, Сакура. И больше ничего не говоря, мужчина легко приподнял Харуно за талию так, чтобы не было видно ее туфель. Какаши словно ничего не стоило сделать это: так непринужденно он себя вел. А вот для Сакуры это было настоящее испытание — горячие руки Хатаке казалось касались ее кожи напрямую. Тонкая ткань блузы вообще не спасала в этой ситуации. И словно ему все было мало, Какаши тихо произнес: — Закинь ноги за мою спину и приобними за плечи, пожалуйста. Подумав, что хуже уже точно не будет, Сакура повиновалась. Но она ошибалась… В такой двусмысленной позе Харуно чувствовала себя настолько неловко, как не чувствовала себя никогда. Прижимаясь к мужчине, она чувствовала его частое сердцебиение, терпкий запах одеколона, горячее дыхание на ее шее. То ли от адреналина, то ли из-за все нарастающей симпатии к Какаши, девушка начала чувствовать неконтролируемое возбуждение. Ей казалось, что ее кровь кипела, приливая то к щекам, то к ягодицам, то к паху. Боги, нормально вообще испытывать сексуальное желание к другому человеку в такой ситуации? Не знавшая ранее романтических отношений Сакура даже не догадывалась, что в головушке Хатаке крутятся мысли похуже. С Харуно в главной роли, конечно. Лицо мужчины было спокойным, и ей становилось легче. Хотя какая-то часть девичьей души хотела взволновать его до такой степени, что он не смог бы сохранить эту маску самообладания на лице. Но не сказать, что Какаши успешно скрывал свое смущение: его тело реагировало так, словно он был подростком, и «Какаши-младший» все никак не хотел опускаться. Мужчина пытался сосредоточиться на чем-то отстраненном, но постоянно ерзающая теплая Сакура разбивала вдребезги все его попытки отвлечься. Его руки словно сами по себе прижимали взволнованную девушку все крепче, и мужчина внезапно понял, что отпустить ее было бы такой утратой. Он уже еле держался от того, чтобы не исцеловать шею девушки вдоль и поперек, спускаясь все ниже, к соблазнительной выемке… Тысяча японских богов, дай Какаши сил! — Канао, слушай, тебе тоже показалось, что в женский туалет зашел мужчина? — произнес высокий девичий голос, заставляя застывшую парочку напрячься. — Да вообще уже стыд потеряли, — тихо отозвалась ее подруга, направляя руки под струю воды. — Даже до дома потерпеть не могут. — Мужчина кстати со спины был похож на нашего криминалиста, — тоже шепотом ответила ей Канао. — Прическа такая же, да и плечи. — Ты что, мужчин по плечам запоминаешь? — Ну, на широкой спине и полосы от ногтей смотрятся красивее, разве нет? Девушки рассмеялись, а Харуно, которая на данный момент цеплялась за спину Хатаке, поймала себя на странной мысли, что не прочь проверить это самостоятельно. — Хатаке-сан в кабинке с кем-то не стал бы прятаться, — сказала Ао. — У него холодный типаж, как из манги про застенчивых парней, раскрывается только с мужчинами. Второй голос Сакура узнала тоже. Он принадлежал лучшей подруге Канао Судзуки — Аманэ Ао. Они учились на одном потоке с Харуно, пусть и не общались слишком тесно. — Глупость ты сморозила! — возмутилась вторая. — Был бы лет на семь младше… — Опять про парней… — Ну извините, не всем быть как Сакура Харуно, — съязвила Канао, а слышавшей это Сакуре стало даже обидно. — Я не хочу остаться до конца жизни заучкой без парня. — Каждому свое, — нейтрально отозвалась Ао и перевела тему. — Пошли, парни уже ждут. А вот теперь стало не просто обидно, а жутко досадно…. Досадно, что ей нужно оставаться в кабинке под прикрытием, а не дать кое-кому хорошую пощечину. А вот она сейчас возьмет и впишет их в лист подозреваемых! А вот так! Полномочия имеются, между прочим… Харуно аж перекосило от злости, а руки сжали плечи мужчины сами по себе. Ведь в глубине души она понимала, что действительно до нынешнего времени все свои силы отдала обучению и личностному росту, оставшись без отношений. Ну и что? Она не особо и жалела об этом. Вот зато… — Ты самая красивая девушка для меня, Сакура, — внезапно тихо шепнул на ухо Хатаке. — Никого не слушай. В это мгновение Харуно была благодарна тому положению, в котором очутилась. Этот невозможный мужчина не мог видеть ее краснющего как помидор лицо, хотя резко подскочивший пульс наверняка выдавал ее с головой. Боги, он хоть понял, что сказал? Звучит как признание в любви, черт возьми! Они ещё какое-то время простояли, и убедившись, что в туалете никого нет, озираясь, вышли из здания кафе, не проронив ни слова. Оба были слишком смущены последними событиями, пускай Хатаке и удавалось скрывать истинные чувства лучше, чем взволнованной студентке. Ее сердце все ещё колотилось как бешеное. Все мысли насчет расследования выскочили из головы, и она сама того не заметив, немного сторонилась мужчину, обдумывая все свои мысли, что пришли к ней в голову, стоило ему коснуться ее. Сакура пришла к выводу, что это все из-за отсутствия мужского внимания ранее, и если она порефлексирует, то сможет позабыть ощущение его рук. Это не скажется на деле, точно! — Сегодня много всего произошло и… Эм… — неловко начал говорить Хатаке, пряча взгляд и не понимая, что сказать. Может поэтому он брякнул первое, что пришло в голову. — Хотел пригласить тебя… выпить в качестве извинения? Сакура с любопытством обернулась на мужчину, остановившись. Заприметив в ее глазах сомнение, Какаши понял, что ошибся с выбором: приглашать на свидание — это не с Ямато напиваться после работы. Она точно откажется. — Не думаю, что тебе стоит извиняться за это, — улыбнулась Харуно и с совершенно невинным лицом сказала. — Может быть мне даже понравилось, как ты меня облапал в кабинке, мм? Думаю, в баре будет тоже неплохо. Хатаке не успел поймать свою падающую от удивления челюсть. Только не говорите, что она не посчитала это сексуальным домогательством… Кажется, сейчас счет подколов ведет явно довольная как кошка Сакура. Эта девушка… — Пить в компании надежного взрослого не может быть плохим опытом, — усмехнулся Какаши, пытаясь вернуть самодовольный тон голоса. — Это хорошее место, тебе понравится. Мы уже кстати, недалеко. Они прошли еще немного, прежде чем оказаться перед светящейся в наступающих сумерках вывеске «Акатсуки», тускло освещающей непримечательный вход на цокольный этаж. Название показалось девушке странным, но Какаши объяснил все довольно легко: местные завсегдатаи уходят из бара только под утро, встречая едва зачинающуюся зарю. И когда все уже идут на работу в офис, гости бара только возвращаются домой с ночных смен. Место очень популярно у местного отдела полиции, сотрудники которого зачастую приходят сюда по гражданке, чтобы расслабиться в хорошей компании. С такой выматывающей работой даже сон и отдых не помогают столь хорошо, как хотелось бы. И трудяги, практически все как один, плетутся опрокинуть пару стаканчиков в «Акатсуки», чтобы облегчить душу. Слушающая мужчину во все уши Сакура и не заметила, как была полностью поглощена его голосом и магией незнакомого места. Темно-вишнёвые стены, приглушённое освещение, деревянные перегородки между столиками создавали ощущение уюта и приватности. Интерьер тяготел к минимализму: гладкие лакированные столешницы, узкие полки с изысканным сакэ, бутылками виски и редких ликёров, расставленными как музейные экспонаты. Пол приглушённо поскрипывал натуральным деревом, в воздухе витал лёгкий аромат сандала — сухой, едва уловимый. За стойкой, освещённой мягким направленным светом, двигался бармен — молчаливый, но внимательный, одетый в чёрное кимоно. Гости здесь говорили негромко, почти шёпотом. Сдержанные улыбки, мягкие кивки. Никто не выкрикивал громких тостов — сакэ пили неторопливо, будто внимая каждой капле. На фоне приглушенно играл мягкий джаз. Мелодия была похожа на тень дождя — лёгкая, ускользающая, как вечерний аромат цветущей сакуры. Каждая нота будто растворялась в бокалах и взглядах. Сакура никогда не была в таких элитных, изысканных местах. Она чувствовала неловкость, ее ладони потели и она совершенно не знала, куда деть свой взгляд. Ей казалось, что она совершенно не подходила этому месту, обстановке и самому… Какаши. Харуно выбрала слабоалкогольный коктейль, по рекомендации Хатаке, так как пробовала выпивку всего пару раз. Ей принесли высокий бокал с янтарной жидкостью и тонкой долькой юдзу на краю. Лёд приятно звякнул, когда она взяла изящный бокал в руки, потянувшись за трубочкой. Освежающий, терпко-сладкий вкус обволакивал рот, оставляя слегка горьковатое цитрусовое послевкусие. — Пей маленькими глотками, чтобы не захмелеть слишком быстро, — наставнически проговорил Какаши, сделав глоток холодной колы. На слегка запотевшем стекле стакана остались его отпечатки пальцев. — И просто расслабься. Возьми еще закуски, мы так и не успели ничего поесть в том кафе… Посидим немного и поедем домой. После нескольких глотков, Сакура действительно почувствовала себя более расслабленно. Тихая компания Какаши делала вечер поистине особенным. Может быть поэтому она не могла отвести от мужчины взгляда. Его обычно напряженное лицо казалось сейчас расположенным к диалогу настолько, что какой вопрос ни задай, он будет отвечен. И когда истории о работе, общих знакомых, учебе в университете исчерпали себя, отчего-то Сакуре захотелось рискнуть. — Какаши, скажи честно, кто я для тебя? Хатаке не смутился вопросом, но в его внимательном взгляде промелькнуло столько эмоций, что стало боязно услышать ответ. Мужчина задумчиво отпил немного воды из холодного стакана, а Сакура смутилась, поймав себя на нелепой мысли, что наблюдать за ним сейчас — почти интимно. Будто её взгляд касался не кожи, а чего-то глубже. Девушка тут же отвела глаза, сожалея о своём вопросе и неуместных мыслях посреди серьёзного расследования. Мысли о деле, о человеке, который всё ещё где-то рядом, отрезвляли получше холодной воды, вылитой зашиворот… Преступник всё ещё где-то рядом — и она, одна из ответственных за продвижение дела лиц, теперь позволяет себе влюбляться в инспектора полиции? Что же насчет Какаши, то он никогда не заводил длительных отношений: специфика его работы не позволяла уделять дому больше смысла, чем просто ночлегу или месту отдыха. Только с появлением в его жизни Сакуры, его квартира стала наполняться иным значением. Да и вещами девушки тоже, что уж тут таить. И если отвечать честно, мужчина пока и сам не понимал, как изменится его жизнь, если он подпустит к себе кого-то настолько близко, что уже будет бояться потерять его. Этот страх, живший глубоко внутри него еще со смерти родителей, всегда останавливал, не давал укрепляться его чувствам настолько, чтобы полюбить. Но с Харуно заглушить эмоции отчего-то все никак не выходило. — Ты человек, о котором я думаю чаще, чем должен, — прямо ответил он. — Мы узнали друг о друге так много за этот месяц, и, похоже, так к этому привыкли, что наша встреча теперь кажется мне провидением судьбы. Харуно почувствовала себя так спокойно, что не смогла сдержать облегченный вздох. Строгое прежде лицо капитана сейчас казалось таким родным, что девушка целую минуту молча изучала его, обдумывая его монолог. Как он всегда подбирает нужные слова? — Ты… так много сделал для меня, и я всегда буду благодарна тебе, Какаши, — голос Сакуры звучал тихо, но уверенно. — Во многом благодаря тебе, Рин и Обито, я пытаюсь преодолеть свой страх… темных переулков и одиноких улиц после того случая. Спасибо тебе, правда. Мне бы хотелось быть рядом даже после того… как это дело закончится. Какаши, протянувший ей первым тогда руку помощи и отдавший свою теплую куртку, стал настолько особенным человеком, что девушка боялась спутать одержимость, восхищение — с чем-то более глубоким. Так захотелось сказать что-нибудь еще, но рабочий телефон Хатаке предательски завибрировал. Капитан мгновенно изменился в лице, сухо отвечая на звонок. Он говорил негромко и недолго. Но секундное напряжение уже сделало своё дело: романтика как будто запнулась, замерла. Девушка почувствовала себя лишней, мешающей не только делу, но и Какаши, начальнику специального отдела, на секундочку. — Новые материалы по делу? — участливо спросила Сакура, как только мужчина завершил звонок. — Да, пришли результаты судебно-медицинской экспертизы последней жертвы. — Как-то поздновато, нет? — сказала девушка, припоминая из лекций стандартный срок получения СМЭ в 1–3 дня. — Были проблемы с лабораторией? — Опять спешишь с выводами, — прервал ее капитан. — В организме предыдущей жертвы обнаружен яд, поэтому третье тело отправляли на токсикологию. Нам повезло, что Рин так быстро управилась. — Звучит логично. — Поговорим об этом завтра, — мягко закрыл тему Хатаке. — А пока, может закажем десерт? Рекомендую моти с мороженым, отлично освежает и обновляет вкус… Моти оказался мягким, снаружи чуть прохладным, с нежным топпингом из мороженого матча, которая таяла почти так же быстро, как та напряжённость, что висела между ними минуту назад. Атмосфера вновь стала привычно дружелюбной, на тонкой грани игривости. Какое-то время они просто болтали ни о чем, поддавшись медлительной мелодии тихой, нежной песни. Мысль, пришедшая в голову им обоим одновременно, была настолько логичной и правильной, что никто не удивился, когда ее произнесли вслух. — Потанцуем, Сакура? — мягким жестом протянул ей руку Хатаке. — Я не возражаю, — слегка зардевшись, приняла мужскую ладонь девушка, приподнимаясь с места. Взволнованной Харуно казалось, на них все смотрят. Тёмный деревянный пол еле слышно поскрипывал от их шагов. Тусклый свет бумажных ламп по краям сцены нежно очерчивал их робкие силуэты. Когда они остановились друг напротив друга, Сакура впервые ощутила, насколько он выше. Хотелось бы быть чуть наряднее… но Какаши смотрел на неё так, будто она — совершенство. Хатаке приблизился мягко, и как только его рука оказалась на ее талии, весь мир вокруг перестал существовать. Сакура кротко положила свою руку ему на плечо и они едва-едва, будто стыдясь, сомкнули ладони. Капитан был так же близко, как в кабинке, но ощущение было иным. Ненавязчивое тепло растекалось по всему телу, она ощущала его мерное сердцебиение, если прижималась чуть сильнее. Вот бы этот момент продолжался вечность… Но мелодия кончилась, плавно подводя черту их импровизированному медленному танцу. Словно очнувшись ото сна, они остановились, все еще держась за руки и не находили слов. Хатаке оплатил счет, и они, не сговариваясь, прошли вместе на парковку. После небольшой прогулки дышать стало немного легче. Их чувства друг к другу стали очевидными. Но, что с этим делать, было совершенно неясно, волнительно думать и представлять… — Какое-то время мы не сможем видеться, извини, — слегка хрипловатым голосом произнес мужчина, протягивая ей мотоциклетный шлем. — Не думаю, что вернусь домой в ближайшие дни. Начальство организует совместную следственную группу, и нужно подписать просто кучу бумажек, про совещания вообще молчу… — Не извиняйся, — принимая шлем, грустно улыбнулась Сакура. — Думаю, это будет хорошим шансом поглубже изучить материалы дела. Да и осенний семестр скоро начнется… — Будем звонить друг другу, — ответил он. — Не успеешь заскучать, обещаю. Но экскурсию в отдел тоже придется отложить, сейчас не до того… — Поняла, — кивнула девушка, и, словно ища что-то, оглянулась. — А зачем надевать шлем в машину? Хатаке ничего не ответил. Просто шагнул в сторону и, почти лениво, облокотился на стоящий рядом мотоцикл. Матово-чёрный корпус с серебристыми линиями казался вырезанным из ночи. На баке и боковых панелях — каллиграфично вытянутые силуэты волков, вплетённые в пышные цветы белого лотоса. Контрастное, графичное изображение не выглядело брутальной агрессией. Не просто рисунок, а символ внутреннего манифеста, обнажающего душу. — Дикий волк и лотос, да? — с восхищением рассматривала корпус Сакура. — Иллюстрация так искусно проработана, рисовали на заказ? — Рин — человек многих талантов. Она хорошо знает, что для меня важно. В каком-то смысле — лучше, чем я сам, — кивнул Хатаке. — Запрыгивай давай. Сакура прикусила губу, подавляя неожиданное волнение. Не из ревности — скорее, из неуверенности: в собственном месте рядом с человеком, которому одиночество подходит, как идеально подогнанный костюм. Но пересилила себя — она знала, что глупо ревновать к Рин. Она кивнула и взялась за ремешок шлема. — Ну, тогда вези. Но, предупреждаю: если улечу — будешь виноват. Хатаке подался вперёд, запуская двигатель. Тихое, хищное урчание эхом прокатилось по парковке. Капитан бросил через плечо: — Тогда просто держись крепче. Сакура не без помощи Какаши застегнула шлем и села за спину капитана, от волнения прикусив губу. Сегодня было слишком много близости — и ещё чуть-чуть, и она перестанет справляться с собственными чувствами. — Поехали, — тихо произнёс Какаши, заводя двигатель. Мотоцикл глухо зарычал, будто животное, готовящееся к прыжку — спокойно, выжидая удобного момента. Они тронулись. Поначалу Сакура смотрела только в спину Хатаке, боясь упасть. Но уже спустя несколько минут, она смело глазела по сторонам, доверившись спокойному вождению капитана. Ночную трассу освещали только редкие фонари. Слева и справа рябили багряно-жёлтые пятна кленовых листьев. Асфальт, неон, темнота улиц — всё пролетало мимо, превращаясь в ритмичные вспышки света и теней. Сначала она пыталась вслушиваться в звуки, думать… но всё быстро стихло. Осталась только дорога. Его теплая спина. И дыхание, которого она не слышала — но чувствовала. Через десять минут они остановились около маленького парка, у старого храмового комплекса. Священные тории, в мраке ночи были едва видимы, утопали в густой зелени. Заинтригованная Сакура последовала за мужчиной, поднимаясь по старым, влажным каменным ступеням, поросшим мхом. — Куда мы пришли? — полюбопытствовала она, осматривая площадку около небольшого синтоистского храма. Святилище было чистым, но, по всей видимости, не очень популярным. Немногочисленные дощечки с молитвами выглядели одиноко, а в ящике для пожертвований лежала всего пара монеток. — Это… была традиция одной семьи, — издалека начал Какаши. — В детстве я часто приходил сюда с родителями — к богу плодородия и удачи этих земель. Я всегда удивлялся, почему родители никогда не писали на табличках «богатство» или «слава». Только повзрослев… Я понял, как важно молиться о том, чтобы оставаться человеком. Даже если — а особенно если, — оказываешься один. Голос мужчины практически не менялся во время монолога, но Сакура чувствовала, как тяжело дались ему эти слова. Она могла только представить эту тяжесть многотонной двери, закрытой тысячью печатей — сколько бы ни прошло времени, открывать ее все так же страшно… Хатаке натянуто улыбнулся и развернулся к храму. По традиции бросив в пустой ящик пять йен, сложил ладони в молитве. Он прикрыл глаза и не двигался, словно проверял, отзовётся ли божество, будет ли ответ небес — слушал эхо внутри себя. Сакура лишь в общих чертах знала трагичную историю капитана. Когда Обито обмолвился об этом, он был непривычно немногословен, словно и это была его личная трагедия. Мать, ушедшая при загадочных обстоятельствах, и отец-полицейский, погибший при исполнении Одно Харуно знала точно — он, слишком быстро очерствевший и избравший путь оперативника из чувства долга, всеми силами пытался сохранить в себе веру — и человека, верящего в справедливость. Ничего не говоря, девушка встала рядом с ним. Повторяя его движение, бросила монетку и прикрыла глаза, вознося молитву. Какое-то время они стояли в тишине, думая каждый о своем, но удивительным образом, они думали об одном и том же. — Милостивая богиня, — прошептала Сакура. — Я молюсь, чтобы души девушек обрели покой. Я хочу справедливого суда для человека, свершившего эти злодеяния. И я хочу, чтобы Какаши больше никогда не был одинок. Она не видела его лица, но была уверена, что мужчина тихо улыбнулся. Ответа богов не последовало. Но в эту ночь он был им и не нужен.

***

- Они позвали кого?! Воскликнул Обито и остановился посреди коридора. Проходящие мимо сотрудницы бухгалтерии испуганно зашептались, а сотрудники соседних кабинетов с интересом вытянули шеи. - Говори тише, идиот, - шикнул на напарника Какаши и успокоил всех присутствующих пустой дежурной улыбкой. - Такэси Мори - уважаемый киотский следователь, которого пригласили для курирования этого дела и объединенной следственной группы. - Это понятно, а без учебника сказать можешь? - съязвил Учиха, ногой открывая дверь в кабинет спецотдела, за что тут же получил по шее. - Ай! За что?! Начальник не должен распускать руки! - Если не перестанешь вопить, поставлю твоим начальником Такэси-сана. Лицо Учихи стало таким кислым, словно он съел лимон целиком. Наблюдавший за этим действом Итачи издал сдавленный смешок - вопли Обито донеслись даже до их кабинета, последнего в западном крыле. - Только не к этому старику, смерти моей хочешь... - продолжал ныть Обито. - Меня бесит, что они вызвали какого-то большого начальника, чтобы помыкать им из Киото и получать сладкие отчеты об успешном продвижении дела каждый день. Поставили бы Какаши и все. Теперь скривилось лицо Хатаке. Итачи, однако, смеяться не стал. - Ты считаешь меня настолько самоуверенным, чтобы возглавить группу после месяца безрезультатных поисков преступника? - невесело усмехнулся капитан, занимая свое рабочее место. - Если мы не покажем результаты на следующей неделе, дело начнет набирать ненужную огласку. Тянуть больше некуда, приготовьтесь ночевать в офисе эту неделю. - Да-да, - буркнул себе под нос Обито, плюхнувшись в кресло. Вопреки собранному Хатаке, старший оперативный следователь Учиха Обито развалился на стуле так, словно готовился поспать часок-другой. - Не расслабляйся, - не отрывая взгляда от ноутбука, произнес Какаши. - Дождемся Ямато и идем на общее собрание. Такэси-сан уже должен пройти пропускной пункт. - Может, как всегда опоздаем немного? - сонно протянул Обито, внутренне предчувствуя жесткий разбор полетов от небезызвестного киотского оперативника. Мори славился железной дисциплиной и четкой иерархией - в спецотделе Какаши не было практически ни того, ни другого. Хатаке уже набрал в грудь воздуха для едкого ответа, как вдруг дверь кабинета распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся взволнованный Ямато: - Мы не опоздали! - сглатывая вязкую слюну, воскликнул мужчина, сотрясая в воздухе светящимся смартфоном. - Четвертая жертва... выжила!