А ну стоять, капитан Хатаке!

Участок гудел словно растревоженный улей. Даже те сотрудники, которые не были напрямую задействованы в операции, с интересом вслушивались в приглушенный разговор из конференц-зала. В помещении царила напряжённая тишина, которую прерывали только доклады, скрип ручек и шелест страниц. Более сорока оперативников разных специализаций поочерёдно поднимались для устного отчёта. Никто не перебивал — даже при несогласии говорили сдержанно, в рамках установленной иерархии. Каждый вопрос звучал обтекаемо, почти как просьба. Но внимательный слушатель почувствовал бы за словами жёсткую проверку и холодный анализ каждого подразделения. Оперативники местного отдела словно сдавали выпускной экзамен, под пристальным взглядом старших из Токио и Киото. Заседание вел назначенный из Киото Такэси Мори. Рядом сидели профайлер Сайто-сан из Токио — знаменитый специалист по поведенческому анализу, и ветеран-криминалист Араки-сан из соседней префектуры. При упоминании Араки многие невольно кивали в знак уважения. — Следующим выступит специалист по кибербезопасности, лейтенант Учиха Итачи, — спокойно произнёс офицер, ответственный за ведение собрания. Итачи молча поднялся, принимая пульт в руки и поклонился. На его невозмутимом лице мелькнула тень волнения, но он быстро взял себя в руки. — Тогда я начну, — коротко сказал он, переключив слайд. — Анализ данных с видеокамер университета показал, что маршрут первой жертвы мог совпасть только с участниками спортивных клубов волейбола, баскетбола и книжного клуба. Зафиксирован лишь её маршрут до корпуса, в самом корпусе А2 камер нет. — Позвольте зачитать психологический портрет, — представился профайлер Сайто-сан. — По результатам бесед с окружением: Аой Сасаки, 21 год, образцовая студентка факультета прикладной психологии. Отличительный признак — жёлтый свитер и очки. На экране один за другим появлялись отрывки видеозаписей — фрагменты маршрута Аой в тот день. Ее действия внутри корпуса можно было предположить только со слов свидетелей. По словам подруг, Аой-сан, вернулась в комнату книжного клуба за забытым телефоном. — Позвольте спросить, камеры наблюдения отсутствовали в корпусе из-за опасности короткого замыкания, — спокойно уточнил Мори. — Эта ситуация длится уже около двух лет, по какой причине местные проверяющие органы не реагируют на нарушение пожарной безопасности? Повисла тишина. За прошедший час каждый местный отдел, присутствующий на заседании, получил вежливые замечания, за которыми читался жёсткий посыл. И больше всего доставалось спецотделу Хатаке: вольное отношение к субординации, отхождение от правил внутреннего распорядка и нестандартные методы ведения сыска привлекали много ненужного внимания. Итачи был взволнован, но не позволил ни единому мускулу на лице двинуться. Он чувствовал, что так будет. С того самого момента, как Какаши и Мори встретились сегодня утром, их противостояние было, кажется, предначертано самими небесами. — Позвольте, университет исходил из выделенного префектурой бюджета, затраты на видеокамеры были одобрены только в этом году, — медленно проговорил Хатаке. — Запрос был передан напрямую в центр и управление в Киото дало разрешение этой весной. Он говорил спокойно, почти монотонно. Но Итачи видел, как Какаши сдерживается. — Прошу заметить, что если запрос обрабатывался долго, значит на то были причины. Университет сотрудничает с МВД и Полицейской академией Токио, согласование проходило через несколько этапов, — вежливо ответил Мори. — Учиха-сан, прошу продолжайте. Что удалось выяснить по пути движения остальных двух жертв? Он не повысил голос. Не нарушил форм. Но то, как он оборвал Какаши, будто и не услышал его слов, было показательно. Всем присутствующим это тоже стало очевидным. Они избегали прямого зрительного контакта с капитаном спецотдела, будто опасаясь попасть меж двух огней. Только Араки-сан еле заметно кивнул Хатаке, мол: «не принимай близко к сердцу». Опытный криминалист слушал комментарии Мори с выражением усталой настороженности — видел подобное уже десятки раз. Он работал под руководством Такэси в Киото уже не один год. Араки отлично понимал, почему этим двоим так трудно работать вместе. Какаши, добившийся признания, несмотря на отсутствие диплома элитного полицейского вуза, был бельмом на глазу для традиционно воспитанного Такэси. Строгие традиции семьи Мори обязывали сыновей поступать в элитный токийский университет, а потом и на пожизненную правовую службу. В его глазах, наверняка, только Итачи, с блеском окончивший элитный полицейский вуз и вышедший из гордой семьи госслужащих, был хорошим оперативником. Какаши же мог нарушать или обходить правила, если это было необходимо для ведения следствия. Мори же считал такие методы недопустимыми в системе, где порядок превыше всего. Учиха, тем временем, продолжал: — Мы не выявили взаимосвязь между корпусом А2, университетским парком и шестым общежитием криминальной психологии Мидзуноэ, где было совершено последнее убийство, — зачитал Итачи. — Но схожи обстоятельства преступления: записи с ближайших камер во время инцидентов были стёрты, места располагались вне видимости охраны. Время преступления подобрано так, что нет ни одного свидетеля. — Преступник не импульсивен, доказательств мотивов не найдено: жертвы не имели конфликтов ни в университете, ни дома. — Сайто-сан, привычный к выступлениям в Токийском управлении, говорил размеренно, словно комментируя статистику, а не убийство. — Благодарю за подробный доклад, Учиха-сан, Сайто-сан, — кивнул Мори, призывая к обсуждению. — Теперь первым выскажется Ямада-сан. Какаши чувствовал, что сейчас скажет что-то недопустимое и пожалеет об этом. В груди росло знакомое напряжение — будто он стоял на грани, как в самом начале своей работы в полиции. За последний час они прослушали только три доклада. Полная судебно-медицинская экспертиза по трём телам от Рин, отчёт с мест преступления Араки-сана и аналитический доклад Итачи, который не успел представить и трети из собранного им материала. Они не столько слушали информацию, сколько выслушивали мнение начальства — по очереди, по старшинству. Каждый высказывался осторожно, избегая прямоты. Мори, соблюдающий процессуальный процесс, проблемы в этом не видел. — Пока мы обсуждаем архивные сводки, на единственного выжившего может быть совершено повторное нападение, — не выдержал Хатаке. — Прошу зафиксировать: речь идет о риске потери ключевого свидетеля. — Простите, Хатаке-сан, — холодно улыбнулся Мори. — Согласно протоколу, Ваше мнение будет учтено после докладов приглашённых аналитиков. Мы не отклоняемся от графика. — Прошу зафиксировать, — повторил Какаши уже спокойнее. — В случае утраты контакта с пострадавшей, ответственность ляжет на руководство совещания. Ямато бросил быстрый тревожный взгляд, но промолчал. Мори не изменился в лице. — В таком случае, с вашего позволения, мы вынуждены покинуть заседание для проведения согласованного допроса в больнице. Показания поступили час назад, — поднялся с места Хатаке с застывшей полу-улыбкой. — Извините за неудобства. Обито поднялся следом, Ямато собрал бумаги аккуратнее обычного, сделал поклон и шагнул к двери. Итачи задержался дольше, оценивая обстановку и реакцию оперативников. Когда Какаши уже коснулся дверной ручки, его остановил спокойный голос Мори: — Хатаке-сан, в случае, если вы покинете совещание до его завершения, я буду вынужден зафиксировать это как временное отстранение с формулировкой: «по состоянию здоровья». — Прошу прощения? — Какаши развернулся. Тишина в помещении стала удушающе густой. — Ваши нестандартные методы вызывают обеспокоенность в центральном управлении, — мягко пояснил Мори. — До нас дошли сведения о включении в следственную группу гражданского лица. С учётом прежних заслуг, это не было внесено в резолюцию, однако, полагаю, вам стоит воспользоваться возможностью взять отпуск… Во избежание дальнейших вопросов. — Это официальное обвинение?.. — Какаши чуть подался вперёд. — В несанкционированной передаче данных?.. Я правильно понимаю? — Я не комментирую действия, нарушающие внутренний регламент. Только последствия. Мы ведь с Вами — за прозрачность, Хатаке-сан? Голос Мори оставался вежливым, почти заботливым. В комнате повисло гнетущее молчание — казалось, все думали об одном. Университет требовал конфиденциальности, префектура — молчания перед прессой. Но слухи уже расползались, и даже среди опытных сотрудников появилась тревога: прочная связь между отделами начала трещать. Ямада-сан, начальник отдела полиции Мидзуноэ, поднялся, чтобы погасить нарастающее напряжение: — Мы передадим спецотделу распечатки с сегодняшнего заседания. Учитывая специфику их работы, участие в выездных мероприятиях логично. Не стоит терять оперативность, Мори-сан. — Прекрасная мысль, Ямада-сан, — почти безэмоционально отозвался Мори, пролистав список. — Для выезда в больницу назначаются: клинический психолог Ишида-сан и аналитик Учиха-сан. Остальной состав может продолжить текущие дела в участке. Казалось, это решение лишь усугубило напряжение… После небольшой паузы, слово взял Сайто-сан. Его голос звучал спокойно и выверено, он начал говорить тогда, когда это было позволено по этикету. — Думаю, всё справедливо. Мы ничего не теряем, если часть сотрудников сейчас отправится на выезд, — произнёс он, бросив короткий взгляд на Какаши. — Мы, старшие, привыкли держать всё под контролем. Но порой стоит отступить на шаг — и позволить молодым показать, на что они способны. У каждого своё время, не так ли? Он говорил без нажима, но достаточно громко, чтобы его услышали все. В зале кто-то едва заметно кивнул. Сайто снова откинулся на спинку кресла, не добавив больше ни слова — как человек, который сказал ровно столько, сколько нужно. Такэси Мори чуть заметно склонил голову. В его взгляде на секунду мелькнуло что-то неуловимое — словно он и сам на мгновение вспомнил, каким был в начале пути. Через секунду он уже говорил с прежней выверенной интонацией: — В таком случае… чтобы сохранить преемственность, считаю разумным, чтобы выезд координировал Хатаке-сан. Надеюсь, это не станет препятствием для соблюдения процедуры, — он бросил короткий взгляд в сторону капитана спецотдела. Фраза была идеальной. Не оправдание — только формулировка, подходящая для протокола. Какаши кивнул. Спецотдел в полном составе покинул помещение. — Это что было вообще? — возмутился Обито, как только перешагнул порог кабинета. — Чтобы назначить оперативника в обход руководителя отдела — надо иметь фамилию Мори. — И династию родни на ключевых постах, — пробормотал Ямато, с долей горькой иронии. — Не имеет значения, всё по протоколу, — перебил напарника Какаши. — Не будем терять больше времени. Обито промолчал. И так было ясно: спецотдел Хатаке — как камешек в ботинке — маленький, почти незаметный, но с каждым шагом причиняющий всё больше неудобства… Теперь им просто не позволят ошибаться.

***

— Меня зовут Аяма Юкино. — Чудесное цветочное имя, Юкино-сан, — вежливо представившись, поклонился Ишида. — Меня назвали в честь… цветка ириса, так как это любимый цветок моей матери. — Сколько Вам лет? — Девятнадцать, второй курс айти и защиты информации. — Посещаете клуб при университете? — Да, состою в клубе каллиграфии. — Расскажите, пожалуйста… Ишида-сан был мастером своего дела. То, как он разговаривал с девушкой, вызывало невольное чувство уважения. Психолог начинал с простых вопросов, постепенно углубляясь в события того дня таким образом, что необходимая информация была как бы между делом. Итачи тщательно вел запись разговора, аккуратно транскрибируя важные показания и ставил пометки в бланке. Для него этот допрос не отличался от допроса преступника — в выуживании необходимого из человека не было никакой разницы. Психологи использовали схожие методы, и Учиха оставался беспристрастным. Только Какаши был на нервах, бездумно рисуя каракули на краях рабочего блокнота. Он совершенно не мог сосредоточиться на словах девушки — безжизненное лицо Аяме было пугающе похоже на лицо Сакуры в тот день. Мужчина не мог отогнать мысль об этой схожести, как не мог перестать думать о самой Харуно. Чувства той, что стала ему близка, он неосознанно переносил на девушку в больничной палате номер шесть. Несвоевременные для ситуации эмоции: жалость и злость душили его. — Позвольте спросить, в среду двадцать третьего сентября вы также возвращались с клуба каллиграфии как делаете это обычно? — мягко поинтересовался Ишида. — В каком примерно часу это было? — Было около половины восьмого вечера, — тихо ответила Аяме. — Мы немного задержались, так как готовили плакат к осеннему фестивалю. — Вы возвращались вместе с друзьями? — Нет, я шла одна. Мне еще нужно было зайти за распечатками семинара в класс, я вспомнила, что забыла их в столе. — Вы встретили кого-то по пути в аудиторию? Итачи замер, кажется психолог хочет подвести свидетеля к важному заявлению. То, как ненавязчиво Ишида восстанавливал события — было удивительно. — Да… это показалось мне странным, — пробормотала Аяме, словно вновь перебирая в памяти детали. — В кабинете преподавателей, где обычно свет всегда включён, горел только один компьютер — в полной темноте. Кивнув сам себе Итачи записал: «в помещении не было света: хотя сотрудники, которые задерживаются на работе, по технике безопасности всегда оставляют свет включенным и проверяют аппаратуру». — Может кто-то задержался по работе? — уточнил психолог. — Что в этом было странного? — На парне была форма студента. Я отчетливо разглядела эмблему школы под его кофтой. — Было ли видно его лицо? — У меня не очень хорошее зрение, но я отчетливо видела, как в темноте блестели его очки — словно он смотрел прямо на меня. В блокноте Учихи появилась лаконичная пометка: «Кабинет в темноте. Рабочий день окончен. Студент за чужим компьютером». — Вы не пытались привлечь его внимание? — Нет, я испугалась и сразу пошла к директору, — мотнула головой девушка. — А парень в кабинете был так занят, что не увидел меня, наверное. Я не уверена… — Вы узнали этого человека? — Нет. Какаши и Итачи коротко переглянулись: им пришла в голову одна мысль — выяснить, за компьютером какого сотрудника сидел неизвестный. — Юкино-сан, при возможности, Вы можете показать место, где сидел тот человек? — учтиво поинтересовался Учиха, привлекая внимание девушки мягкой улыбкой. — Не могли бы Вы примерно описать, как выглядел стол или компьютер? — Думаю, да. Я прохожу мимо того кабинета каждый день, — нерешительно подняла голову Аяме. — Стол находится прямо напротив двери, этот компьютер единственный черного цвета. — Спасибо за содействие, — перехватил инициативу Ишида. — А теперь, можете вспомнить, что Вы тогда сообщили директору? Девушка нервно закусила губу, складывая руки в замок. — Я сразу всё рассказала… Но если бы не Рэн-чан, мне было бы намного страшнее. Она подтвердила мои слова. — Рэн? Позвольте, уточнить, одна из преподавателей? — Нет, она — моя однокурсница. Она чудесная! — ненадолго просияла Аяме. — Мы встретились в коридоре и она сразу сказала, что надо идти к директору. А потом проводила меня до станции — «на всякий случай». Кажется, следствие подходило к той части, о которой пострадавшей было вспоминать больнее всего. Для Хатаке это было очевидным — слишком знакомой была неловкая улыбка человека, который собирается сознаться в своем чувстве страха и отчаяния. Будто это преступление — чувствовать негативные эмоции, выплескивать боль на других людей в обществе, где принято только улыбаться. Какаши заметно напрягся, пальцы на ручке вздрогнули. Он хотел прервать разговор, но Ишида опередил его взглядом — тот оставался спокоен, как всегда. Это был их негласный сигнал: «ещё рано». — Не могли бы Вы рассказать, что происходило потом? — Простите, я помню все довольно смутно. Будто в тумане. Заметив замешательство девушки, Ишида тактично предложил, делая долгие паузы: — Прошу Вас, не торопитесь. Можете начать с описания вашего маршрута. — От станции до дома я иду по небольшому парку на берегу канала для сброса воды. На одной стороне парк, а на другом берегу — ходят поезда, — Аяме, слегка стесняясь, подняла руки параллельно, пытаясь изобразить водоканал. Лица окружавших ее сотрудников оставались такими же беспристрастными. — Это тот самый бетонный канал, в который… как говорят, иногда падают пьяные студенты после матчей? — уточнил Итачи, не поднимая глаз от карты. — Да, там еще крутые уступы такие… Не думала, что в будучи в трезвом уме тоже туда упаду, — неловко попыталась пошутить, будто по привычке Аяме, но осеклась. — Мне никогда не забыть этого… ощущения. Вода в канале наверняка была ледяной. Холод и ужас, пробирающей до костей, — опыт, который даже врагу испытать не пожелаешь. В таких каналах течение — быстрое, темное. Хватит и пары секунд, чтобы захлебнуться. Какаши заметил, как девушка ненадолго отвела взгляд, словно боясь признаться в чем-то. — Я шла по середине дороги, а потом резко оказалась в воде. Я сама не поняла, как… Помню только будто меня кто-то толкнул. Было уже темно, и я не разглядела толком. — Что-нибудь еще вспоминается? Может парфюм, особенности голоса или походки? — В том месте стоял странный запах, — сказала Аяме, нахмурившись. — Как будто от канализации… или что-то ещё хуже. Получив утвердительный кивок Какаши, Ишида-сан медленно поднялся со стула и сотрудники, пожелав девушке скорейшего выздоровления, вышли из палаты. Возвращались в участок в полной тишине. Каждый из них обдумывал услышанное, готовясь к следующему этапу — выезду на место происшествия. Криминалист, скорее всего, уже работал на оцепленной территории. Это поистине чудо — что девушку удалось спасти. Обычно такие истории позитивно не заканчиваются. Уже в участке Итачи просматривал фотографии района. Его мысли были холодны и точны — типичный канал, типичные ограждения. Но кое-что цепляло: «Во многих местах заграждения целы, но есть участки, где они повреждены или отсутствуют. Просто совпадение? Или план?» Он записал это. Но одну мысль — ту, что жертва могла остаться в живых не по воле случая — он решил пока не оформлять словами. Не хотел бросаться выводами раньше времени. И судя по напряженному лицу, капитан думал о том же. Возможно, это ключевой поворот в их расследовании. Но вполне возможно, что это — всего лишь ещё один тупик.

***

— Я точно завалю промежуточные! Харуно поняла задумчивый, слегка смешливый взгляд на унывающую Рику. Ямашита, её соседка по этажу, обычно с лёгкостью собирала на себе внимание. Но сегодня её восклицание пропустили мимо ушей — всем было не до того. Типичное утро в общажной столовой — успеть съесть хоть что-то до пар и дожить до обеда. Пластиковые подносы, запах тофу и морской капусты, приглушённый гул разговоров — привычная атмосфера и присутствие подруг успокаивали, не давали обострившейся паранойе Сакуры разыграться. — Если ты и дальше будешь сидеть в столовке вместо подготовки, то да — завалишь, — усмехнулась Наоми с факультета IT. — И это говорит человек, который в случае чего, просто может посмотреть заранее бланки с вопросами, да, айтишный гений? Рика показательно отвернулась. Лёгкая на подъём, шумная, она даже сейчас жевала моти, театрально надувая щеки. — Ну-ну, девочки, давайте не будем ссориться, — примирительно улыбнулась Минами. — Мы же отлично ладили эти три года. И неважно, кто с аналитики, с IT или с психологии, верно? Мы здесь все — семья. Минами Такахаши с нейробиологии сидела чуть поодаль, спина прямая, движения аккуратные — её любили за спокойствие, и именно она чаще всего улаживала конфликты. — Такахаши-сан слегка преувеличивает, — фыркнула Наоми. — Но ссориться с вами из-за мелочей я точно не хочу. — Правильно! Забудем про учебу! — воссияла Рика и словно хищная кошка, обернулась к молчащей все это время Сакуре. — Сакура-ча-а-а-ан, а тебе кто-нибудь нравится? От знакомой интонации Харуно аж передернуло: обычно после того, как ее так звал Наруто, за этим всегда следовали какие-то проблемы. И она не ошиблась: как теперь уйти из-под пытливых взглядом подруг незамеченной — дело проблематичное. — Ну, не то чтобы прям нравился, — ушла от ответа она. — У меня нет особо времени на это… — Так всё-таки кто-то нравится? — Глаза Ямашиты странно блеснули. — А давай пригласим его, Сакура-чан, на двойное свидание? И других парней позовем тоже. Вчетвером веселее! Наоми бросила на подругу странный взгляд, пока печатала что-то, почти не глядя на экран. Строгая чёлка, очки в тонкой оправе — в ней чувствовалась сдержанная серьёзность семпая. И ироничная реплика была точно в ее духе: — А ты в курсе, что такие свидания бесполезны? — С чего это? Ты даже не попробовала! — Ходит такая история в Мидзуноэ, — загадочно поправила очки Наоми. — Что девушку, которая сходит на двойное свидание, ждет несчастье. Она погибнет неожиданным образом и не сможет найти упокоения в другом мире… На мгновение стало тихо. Но Рика рассмеялась: — Вроде взрослая, ахахахаха! А верит в такое! Ой не могу! Сакура улыбнулась, но слова про «несчастье» почему-то зацепили её. Обычно она просто слушала такие истории как развлечение, но сейчас взгляд её стал внимательнее. — Не думаю, что страшилкам стоит доверять, — демократично вмешалась Минами. — Можно просто прогуляться всем вместе, а потом уж как пойдет? — Согласна, с весенней церемонии мы так никуда и не ходили, — согласилась Харуно. — Ура! Даже Сакура-чан с нами! — воскликнула Рика, но осеклась: на них сразу обернулись все присутствующие в столовой ребята. — Мм, в смысле, иногда отвлечься от учебы тоже важно. Возьмем отгул с подработок и как сходим в парк аттракционов! — Я как раз придерживала смену в кафе для такого случая, — кивнула Минами. — А ты, Сакура-сан? — Я тоже смогу взять отгул в аптеке. Думаю, проблем не будет, — и слегка помедлив, добавила. — И все-таки странно, такие легенды просто так не появляются, нет? — Внезапная конспирология от Сакуры-чан! — рассмеялась Рика. — И все же, Наоми, ты можешь рассказать поподробнее? — Ну слухов много разных ходит, — уклончиво начала Фудзимура. — Сама понимаешь, из-за последних событий, все на нервах, невольно хочется найти что-то похожее в прошлом. Может, хотят найти объяснение какое-то. — Так это реальные истории? — В Мидзуноэ много всего двадцать лет назад происходило, — пожала плечами девушка, начиная терять интерес, но попыталась вспомнить. — Это как та история про 'эннкоу' в девяностых — когда якудза следили за студентками прямо из кафе… — Откуда ты всё это знаешь? — Рика больше не смеялась: к чужой трагедии она никогда не относилась легкомысленно. — Папа работает в старом архиве при библиотеке. Говорит, там такие досье — хоть сценарии пиши. Если вам обеим так интересно, можем сходить вместе. — Когда он работает? — уточнила Сакура, открывая ежедневник. — По понедельникам и средам, можем выбраться после лекций. Харуно поймала себя на мысли, что задавала соседке вопросы не просто из любопытства, а с целью получить детали. Это… пугало. Неужели она действительно начнет подозревать каждого? — А давай! Может что-то и для дипломной работы подыщу. — А так это для диплома, — спокойно сказала Минами. — А то было немного, если честно, похоже на допрос. Такахаши кротко улыбнулась. А Сакура уже в который раз удивилась проницательности подруги, не понимая, почему та выбрала не дознание, а нейробиологию. — Госпожа Харуно-сан, — подтянулась Рика, делая умоляющий вид. — Пожалуйста, не сдавайте нас в полицию! Девчонки рассмеялись, только Сакура немного покраснела. Она была рада, что Рика все неосознанно свела в шутку — не хотелось потерять подруг, они были действительно хорошими людьми. — О, тебе кто-то написал! — вновь оживилась Ямашита. — Не говорите мне, что это тот самый, который «вроде как нравится»? Конечно же, неловкая реакция Харуно выдала ее с головой — она уже неделю ждала весточку от Какаши. По словам Рин, он был настолько сильно занят, что не возвращался домой с того первого совещания с новым боссом. Нохара сетовала на то, что и Обито пропадает дольше обычного, возвращается домой один раз в три дня: голодный, вымотанный, мокрый и весь в грязи, будто в речном иле ползал. Поэтому девушка волновалась за Хатаке. Сакура автоматически потянулась к телефону, но когда увидела текст, мир вокруг словно… исчез. «Я знаю, что ты работаешь с полицией, Харуно-сан»…