А ну стоять, капитан Хатаке!

В кабинете повисла тишина. Все, даже Араки, смотрели на Какаши, который фактически подписался на увольнение с позором. Сотрудники, не знающие деталей, подумают, что звезда самодурного капитана наконец закатилась. Были и те, кому личность Хатаке была неприятна: кто-то недолюбливал его за тяжёлый, неподатливый характер, другие ещё помнили провал его отца. Если Мори прямо сейчас запустит проверку против капитана, Какаши ничто не спасёт. После такого заявления никто не сможет встать на его сторону без серьезных последствий для себя Все в комнате это понимали. Какаши осознавал свое положение лучше всех, но чувствовал, что отступать и прятаться он больше не мог. Итачи, молча сидевший у дальней стены, наконец поднял взгляд. Он был готов к такому повороту с того момента, как Обито начал пропадать из отдела — разумеется, в компании Хатаке. Врать Обито никогда не умел. Если они здесь — значит, у них есть план. Интуиция подсказывала Учиха — сейчас время просто последовать за Какаши. Довериться и поверить в него — так, как сам капитан всегда доверял им. Сейчас нужно было решить: полноценно занять место своего начальника или остаться в его тени. Итачи усмехнулся про себя — он уже давно всё решил. Голос его был ровным, почти холодным: — Позвольте высказаться, Мори-сан. — Говорите, — безэмоционально отозвался Такэси, словно всё уже решил. — Но это не повлияет на финальное решение. — Не вызывает сомнений, что в этом деле поведение и профессиональная этика Хатаке-сана недопустимы. Игнорирование внутренних распоряжений должно рассматриваться по всей строгости закона… Обито удивлённо обернулся на Итачи, и в его взгляде сквозили непонимание и злость. Хатаке никак не отреагировал. Даже не обернулся. Словно это не его подводит под статью бывший подчинённый. Только Мори был доволен происходящим. Он чувствовал, что не ошибся в строгом и правильном характере Итачи. Хотя и не ожидал, что тот так быстро выберет карьеру. Пирамидка доверия вот-вот должна была рухнуть. Итачи был последним кирпичиком, который удерживал Какаши от позорного конца. Пары предложений было бы достаточно, чтобы похоронить карьеру того, кто уже стал персоной нон-грата. — И все же я подаю ходатайство, — продолжил Учиха, не меняя тона. — Считаю назначение Хатаке в качестве временного охранника обоснованным. Никто не ожидал этих слов. В кабинете повисла короткая, плотная пауза. Такэси смотрел на Итачи без тени удовлетворения. Сайто нахмурился, а Араки впервые оторвался от окна. Только Какаши не изменился в лице, словно знал, что так и будет. Сайто не выдержал первым и заговорил, его голос прозвучал твёрдо, с оттенком раздражения: — Уточните на каком основании, Итачи-сан? Сайто пролистывал досье Какаши, скользя глазами по пунктам нарушений. Всё это лежало прямо перед ним — доказательства неудач капитана. Список не нужно было озвучивать вслух — все присутствующие были в курсе. — Кроме прочего… Его эмоциональная вовлечённость в отношении свидетеля повышает риск, — Кендзи одним точным движением поправил очки, бросая взгляд на Какаши. — В силу этого целесообразно признать его нестабильным сотрудником. — Хатаке-сан эмоционально вовлечен, — согласился Итачи. — И именно это делает его лучшим кандидатом. Благодаря решимости капитан зашёл в этом деле так далеко, как не смог бы никто из нас. Разве это не стоит признания? — Пока все, что мы видим — это жертвы и покушения на убийство… — справедливо заметил Сайто. — И ни единой стройной гипотезы о личности преступника. Тут уже не выдержал Обито, встревая в разговор старших офицеров. — Пока вы застряли в бумагах и отчётах… и придумываете «уловки» для преступника, который действует нестандартно, — глухо начал он, — Какаши единственный видит, что происходит на самом деле! Он ищет зацепки, проверяет каждую деталь и рискует ради свидетеля… Тяжело дыша, еле контролируя себя, Обито обвел глазами коллег. Он знал, что лишь озвучил то, что было у всех на душе. Проговорил правду, что все так боялись признать: — Он делает то, на что никто другой не осмелился. Разве не заслуга Хатаке, который, наплевав на себя, отвоевал эти крупицы доказательств, что мы знаем? Пока вы… — он замолчал, на секунду слова застряли в горле. — …ужинали дома с семьями, он… Хатаке спокойно, но уверенно тронул друга за рукав. Одного взгляда было достаточно, чтобы Обито сжал челюсть, проглотив справедливый гнев. После слов Обито стало ясно: сейчас деятельность Какаши нельзя оценивать обычными мерками. Перед следственной группой стояло беспрецедентное дело, где киберпреступления переплетались с реальными убийствами и попытками устранить ключевых свидетелей. Формальные методы расследования здесь бессильны, а быстрые, неординарные решения капитана — единственная надежда собрать доказательную базу и предотвратить новые жертвы. Конфликт между сторонами был обоснован: поэтому Мори не вмешивался, выслушивая каждого. Араки так же молчал, но взгляд его блуждал по документам и лицам — было видно, что он обдумывает каждый нюанс. — Я могу признать, что вклад Хатаке-сана в это дело неоценим, — более спокойно произнес Сайто. — Но… как сотрудник он скомпрометирован. Позволить ему находиться рядом со свидетелем — это слишком рискованно. — Все мы скомпрометированы. Но Какаши-сан — тот, кто пойдёт до конца. Кто-нибудь из присутствующих готов рискнуть своим благополучием ради этого дела? Голос Араки неожиданно разрезал тишину кабинета. Мори слегка наклонил голову в сторону подчинённого, показывая, что ценит и рассмотрит его слова. — Вернуть его в дело — вопреки всему звучит логично и… правильно. Для него расследование — не просто строчки в отчете. Эмпатия и решимость… разве это не качества настоящего полицейского? Араки тяжело выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Усталость отражалась в каждом движении: — И потом… даже если мы формально отстраним Хатаке, разве это его остановит? — он едва заметно усмехнулся. — Куда разумнее держать ситуацию под контролем. В крайнем случае — всегда можно вмешаться. Теперь, когда все высказались, взгляды были устремлены на Такэси. Можно было сколь угодно приводить аргументы за и против, но окончательное решение было за начальником следственной группы. Казалось, Мори — приверженец правил и законов, всё с самого начала решил для себя насчет Хатаке. Он не питал к нему ненависти, но и не мог понять, почему такие люди, как капитан, так успешны в следствии. Все эти полтора месяца совместной работы он пытался подчинить Какаши системе, выпуская одну меру ограничения за другой, но… ничего не подействовало. Казалось, даже потеряв остатки влияния и ресурсов, капитан Хатаке не остановится… Такэси был вынужден признать, что работа с специальным отделом изменила его. Чужие эмоции и надежды — он отчетливо видел это в глазах мужчины, который пришел к нему ни молить, ни извиняться, даже не угрожать… а просто сказать, что он будет продолжать. Во власти Мори — сломать это желание одним словом. Однако, Такэси больше не мог закрывать уши: непреодолимую решимость Хатаке просто невозможно было игнорировать. Бесполезно было отрицать: их судьбы были уже предрешены. Какаши должен спасать, Мори — должен разрешить… Его роль в этом деле — быть проводником дозволения, что решит судьбу многих людей. Опытный оперативник неожиданно осознал, что не может остановить это дело — так же, как регламент не способен сдержать ситуацию, для которой он не был написан. Мори сделал пометку в документах и лишь после этого заговорил: — Благодарю всем, кто высказал свое мнение. Какаши держал взгляд на Мори, так спокойно, словно мог знать заранее, что он скажет. — Хатаке-сан, вам временно разрешено принять участие в операции. Можете получить оружие. Мори перевел взгляд на Итачи, и в его тоне больше не было покровительства. — Участие в операции только под вашим контролем, Учиха-сан. Любая самодеятельность — докладываете напрямую Сайто-сану. — Так точно, Мори-сан, — лейтенант сухо поклонился. Итачи задержал взгляд на Какаши. Возможность попасть в токийское управление полиции осталась для него упущенной, но мужчина не жалел о своём решении. Есть люди, которых нельзя предавать. — Разрешите приступить к подготовке, — проговорил Хатаке, не размениваясь на слова. Мори кивнул, и спецотдел потихоньку покинул кабинет. Даже перед лицом угроз увольнения или дисциплинарных мер капитан оставался для команды опорой, которой можно доверять. — Эх, молодость, — Араки устало зевнул и протянул бумаги коллегам, возвращаясь к рутинной работе. — Поможем ребятам: подготовим бумаги и план поддержки. — Хатаке-сан любит добавлять нам работы, — проворчал вполголоса Сайто. — Никогда к этому не привыкну… Мори ничего не ответил, но про себя тихо улыбнулся. И пожелал Какаши удачи.

***

Окно хижины слегка заледенело: первый морозец уже тронул лесные просторы, а ночью похолодало настолько, что Обито несколько раз подкидывал дрова в печь. Но холодно не только на улице. Учиха стал другим. Он был молчалив, выражение его лица было непривычно угрюмым, а все вопросы касательно Рин он игнорировал. Холодно… Сакура задумчиво коснулась подушечками пальцев холодного окна и, оставив след на стекле, убрала руку. Она чувствовала себя защищенной, но совершенно беспомощной. Обито старался не показывать ей своего волнения, но раз за разом его рука непроизвольно ложилась на кобуру пистолета. С тех пор, как они приехали сюда, девушка ни разу не видела его спящим. От прежнего болтливого и беззаботного Учихи осталась только напряженная маска обеспокоенности. Сакура невольно ловила себя на мысли, что мужчина пережил что-то ужасное и теперь скрывает нечто важное. Она не знала, как продвигается расследование. Не знала, успешно ли оно. Не знала, что случилось с Какаши, Рин и остальными. Это незнание мучило, заставляя строить самые невозможные версии. Теперь, когда она покинула резиденцию Учиха, осознала, что такое настоящая изоляция. Тишина, холод, пустота… Она только сейчас поняла, как много сделал для нее Итачи. И как мало она смогла ему сказать… Но, что изменилось, раз даже охраняемый особняк перестал быть безопасным местом? Харуно устало прижалась виском к стеклу, игнорируя кольнувший кожу холод. За окном снег шел так сильно, что земля стала белой как молоко. Фонарь на крыльце тоскливо очертил кружочек тусклого света. Все следы давно замело… Чья-то тень вступила под свет фонаря, уверенно шагая ко входу. Снежные хлопья ложились на волосы, куртку, шарф и ресницы… Он спокойно рассеивал их плечом, не оборачиваясь, словно снег был частью его маршрута. Сакура встрепенулась: это место строго охранялось, как кто-то мог проникнуть внутрь? Неужели это… Харуно соскочила с места, намереваясь сообщить Обито, как входная дверь открылась. И вместе с ноябрьским холодком в коридор зашел… снежный человек? Она не могла поверить глазам. — Какаши? — Здравствуй, Сакура, — его голос был ровным, почти холодным. Хатаке закрыл дверь, проходя внутрь, и девушка наконец могла рассмотреть его. Незнакомая тёмная куртка, плотно застёгнутый воротник, тяжелые ботинки, словно он собирался в поход. Каждое движение было размеренным, без лишней эмоции, и именно это странное спокойствие давало Сакуре ощущение, что она видит его впервые за месяц. Настоящие чувства Какаши могли выдать только чуть подрагивающие пальцы, но девушка так разволновалась, что не замечала этого. Она замерла, не в силах отвести взгляда от мужчины. Неужели его снова включили в дело, и всё будет как прежде? Они… они не виделись так давно! Целый месяц пролетел… Как же она скучала! Девушка так много всего хотела сказать. Чувствовала, как начинает пощипывать глаза. Но не могла сказать ни слова. Она еще никогда не видела его лицо таким… Пустым? Он поставил сумку и медленно снял перчатки, не поднимая взгляда. Каждый его жест был контролируемым — как будто он боролся с желанием сделать шаг ближе. Когда Какаши шагнул в ее сторону, девушка не смогла сдержать вздох. Обрадовавшись, Сакура подумала, что он собирается обнять ее. Или даже!.. Но он просто прошел мимо, буднично повесил куртку и шарф… и направился на второй этаж. Внезапно Харуно будто оставили все силы, и она так и стояла там, не двигаясь с места. Она столько… столько раз представляла их встречу! Она представляла все, что угодно, но не это. Может еще не поздно подбежать к нему и... И что? Она уже пыталась один раз его остановить. Он ушел тогда, уйдет и сейчас... Руки задрожали, и она обняла себя за плечи, чтобы хоть как-то унять дрожь. Выходит, в ту дождливую ночь Какаши был серьезен, верно? Всё кончено. И он здесь только ради дела, а не ради неё… Не ради неё... Сердце словно пропустило удар. Стало так больно, что не продохнуть. Грудную клетку сперло с такой силой, словно девушка оказалась в железных тисках. Хотелось разбить что-нибудь, но она продолжала бессильно стоять на месте. Сакура задержала дыхание, поднимая подбородок — не хотела, чтобы слезы позорно потекли по щекам. Не хотела разрыдаться прямо посередине коридора как полная дура… Не поняла с первого раза, да? Держи второй... Ей словно дали пощечину: сильную и болезненную. Его безразличие ударило сильнее любых слов. Между ними больше ничего нет. Усмехнувшись, девушка побрела в общую залу. Тело ее не слушалось, но ей было все равно. Скрипнула лестничная половица. Кто-то тяжело выдохнул воздух будто боялся, что его услышат, и двинулся на второй этаж.