Побежденный

Недоеденный ужин так и остался лежать на столе, когда парни решили перебраться в комнату. Саске бы убрал эти упаковки, выбросил бы пустые, вымыл бы грязную посуду будучи по природе своей чистоплотным, но не решался нарушить уют, выстроенный этими пропахшими Наруто насквозь коробками. Прошедший разговор оставил после себя смутное чувство какого-то важного упущения, и поэтому Саске то и дело поглядывал на неожиданно задумчивого друга, который, однако, избегал смотреть Учихе в глаза. Или так ему только казалось? Хотя Саске нашёл и другую причину этой внезапной неловкости со стороны Узумаки. В комнате была только одна кровать. Но Учиха не видел в этом никакой проблемы. После стольких ночей, проведённых то на голой земле, то в тюремной камере или даже на камнях, для него и деревянные доски пола — неплохое спальное место. — Прости, — Наруто смущённо рассмеялся, потирая шею. — У меня как-то никто не ночует обычно… — Не стоит, усуратонкачи, — кривая улыбка исказила губы Саске — он не привык улыбаться. — Я на полу посплю. Наруто округлил глаза. — Что? Ты что, совсем сдурел? Я тебя к себе звал, чтобы ты вместо жёсткой земли на жестком полу спал что ли? Не неси чушь, даттебайо! — А что ты предлагаешь? — нахмурил он брови в ответ. — Как что? На одной кровати спать будем! Она, конечно, не двуспальная, но широкая. Мы вдвоём уместимся! — Не глупи, — пробормотал Саске. По правде говоря, чувствовал он себя до невозможности грязным от уличной пыли и грязи, и сейчас хотел только помыться, а после ему будет любой камень — перина. — Сам не глупи! У меня второго одеяла тоже нет, так что не спорь! Располагайся пока, а я тебе ванну наберу. А то душ одной рукой сложно будет принимать. Саске уже и забыл про руку, так как успел привыкнуть к ноющей боли. Цунаде сказала, что зудеть начнёт через неделю-две, а пока нужно потерпеть. И все-таки, эта странная забота Наруто приятно согревала холодную душу того, кто привык отвергать все, кроме ненависти и боли. И Саске все ещё считал, что не достоин другого. Его взгляд упал на тумбу, стоящую у кровати. Подойдя ближе, он понял, что привлекло его внимание. Фотография. Учиха осторожно взял в руки рамку, провёл большим пальцем по раздражённому лицу своего друга и неосознанно улыбнулся. Этот дурень был самым низким в их команде и все время злился из-за этого. Эта его нелепая злость забавляла Саске, и оттого ему постоянно хотелось дразнить Наруто. Сейчас он тоже с удовлетворением отметил про себя, что хоть друг и перерос Сакуру, но все равно остался немного ниже Учихи. Он так и не понял, сколько времени рассматривал потрепанную от времени фотографию, чудом сохранившуюся после разрушения деревни. Вообще-то он рассматривал только изображённого Узумаки на ней, хотя сам этого так и не осознал. Когда-то давно он разглядывал такое же фото, сидя у себя дома. Он изучил его вдоль и поперёк за все то время, пока ждал наступления ночи, а ему все равно было мало. Мало было не времени, проведённого вместе с фотографией, а времени, проведённого с людьми, отображенными на ней. До боли мало. Так, что кололо в груди. Его легкая улыбка превратилась в грустную. Палец вновь провёл по стеклянной поверхности рамы, очерчивая фигуру Наруто. Учиха жалел, что у него больше не осталось этой фотографии, жалел, что у него не осталось ничего от Итачи, кроме памяти о нем. И почему же Саске всегда так стремился порвать связи с теми, кого так… — Саске? — закончить мысль ему не дал голос вошедшего Наруто, от усталости ставший ещё более хриплым. — Там вода уже набралась, можешь пойти. Узумаки прошёл в комнату и только сейчас заметил, что Саске держит что-то в руках, а когда увидел, что именно, его губы поневоле растянулись в улыбке. Учиха поспешно, хотя и бережно, положил фотографию обратно на тумбу, вставая. Наруто никак все это не прокомментировал, по-видимому, не находя слов. Он просто улыбался детской и немного сонной улыбкой, следя радостными глазами за действиями друга. — Ложись спать, бака, — тихо сказал Саске, выходя из комнаты. — Не лягу! Я знаю тебя! На пол ляжешь ведь из чистого упрямства! А ты учти, если тебя не будет в кровати, то я тоже буду спать на полу! Рядом с открытым окном-ттебайо! Посмотрим, кто из нас упрямее! — придумал новый способ обставить вечного соперника Узумаки. Саске знал, что Наруто так и сделает. И это его злило. Тихо рыкнув от раздражения, он скрылся за дверью ванной. *** На то, чтобы помыться ушло больше времени, чем уходит обычно — не задействовать вторую руку было непривычно. Когда Саске, надев штаны, вошел обратно в комнату, Наруто, вопреки своим словам, уже спал, придвинувшись ближе к стене. Лежал он, немного сжавшись — видимо, ему привычнее было обнимать эту вторую подушку, которую он положил рядом — для Саске. Оставалось только вздохнуть. Саске не знал, уснул ли Узумаки случайно или же просто заранее знал, что победил в своем споре. Потому что он действительно победил. Снова. Погасив свет, Саске аккуратно приподнял одеяло, ложась рядом. Кровать и правда умещала двоих, только лежать для этого нужно было очень близко. Устроившись у самого края, чтобы не мешать, Учиха постарался уснуть. Однако, сон не шел. Во-первых, из-за неудобной позы, а, во-вторых, из-за странных мыслей, которые то и дело норовили залезть к нему в голову после их разговора. Помощь, защита, понимание без слов, непривычная для Саске забота, и, наконец, самоотверженность ради другого — все это подходило Наруто. Но мысль все еще казалась безумной. Он ведь так относился не только к Саске, он так относился ко всем. Этот парень, лишенный хотя бы простой человеческой доброты с детства, был полон ею настолько, что готов был дарить свою нереализованную любовь всему миру. Откуда в нем столько света? Учиха глядел на умиротворенное лицо друга, пытался понять и не мог. Загадка. Он не знал, когда все-таки уснул, но проснулся довольно скоро от беспокойного шевеления рядом. Наруто все еще спал, однако, кулак здоровой руки был сжат, а на больной слабо шевелились пальцы, тело было напряжено, уголки губ то и дело опускались, дышал он тяжело — вдохи и выдохи были прерывающимися и шипящими, кадык дергался, а зрачки Наруто метались под веками. Оказывается, кошмары не оставляют даже героев. Хотя, как можно было догадаться, им они и снятся чаще всего. А Саске даже не догадывался. Внутри у него что-то болезненно сжалось, когда он увидел, каким становится обычно такой уверенный в себе и улыбчивый парень ночью. Тьма не только поглощает его свет, но и выносит на поверхность все его страхи, о существовании которых никто никогда даже не подозревал. Может, поэтому он хотел жить один? Знал свои слабости и не хотел, чтобы их кто-то видел? Но почему он тогда позвал Саске? Неужели забыл? А успокаивать Учиха не умел. — Наруто? — позвал он, надеясь, что это его разбудит. Не разбудило. — С-сас-ске… — шипяще выдохнул спящий сквозь сжатые зубы. Учиха замер. Осознание было ужасающим, всепоглощающим. Он зажмурился, стараясь дышать ровно, успокоиться хотя бы самому. Неужели он сделал это с ним? — Наруто, — сдавленным голосом позвал Саске, дергая парня за плечо. — Проснись… Узумаки не проснулся, но придвинулся ближе, обхватывая его за талию и прижимая к себе очень крепко. Перепутал с подушкой? Пусть. Тёплая щека Наруто уперлась в голую грудь Саске, и, тяжело выдохнув ещё пару раз, он начал понемногу успокаиваться. Его перестала бить лихорадочная дрожь. Саске замер, сжимая зубы, но не отстраняясь. Он желал только одного — чтобы кошмар отступил. Пусть объятия для него были непривычными. Пусть он очень давно не чувствовал человеческого тепла. Пусть. Сейчас все это было неважно. Потому что он знал, каково это — видеть кошмары каждую ночь. Видеть, как твой собственный старший брат убивает всех тех, кого ты знал и любил, каждую ночь. И каждую ночь просыпаться в холодной пустоте, которая находила отражение и в его душе. Бояться. Ненавидеть. И, конечно же, чувствовать засасывающую боль. Каждую ночь. О да, он знал, каково это. И никогда бы не пожелал никому другому. Тем более — Наруто. И, пусть это звучало эгоистично, — он не хотел бы, чтобы Наруто возненавидел его теперь. Очень не хотел бы. — Я здесь… — прошептал он совершенно бездумно. — Я здесь, слышишь? Я вернулся… Дыхание Узумаки постепенно выровнялось, и железная хватка ослабла. Теперь он расслабленно обнимал Саске, но не отодвигался. Убедившись, что кошмар, наконец, перешел в обычный сон, Учиха, незаметно для себя, расслабился и сам, после чего тоже уснул. *** Наруто проснулся первым, но не открыл глаз, желая еще понежиться в приятном тепле. Он впервые за долгое время проспал до самого утра, а такие редкие мгновения всегда ценны. Придвинувшись ближе к чему-то, что излучало это уютное тепло и скорее всего являлось подушкой, нагретой собственным телом, он слегка потерся об него щекой. Но потом поморщился, поняв, что его тело снова начало творить странные вещи, поднимая с утра кое-что, находящееся ниже живота. При трении об это «что-то», к чему он прижимался, к его органу стали поступать приятные импульсы, а это было до того необычно, что Наруто тут же распахнул глаза… и наткнулся на черные провалы, которые непривычно поблескивали при солнечном свете, бьющем из окна. Как оказалось, этим «что-то» был Саске, к груди которого он прильнул щекой и об пах которого только что терся своим через тонкие шорты. Наруто почувствовал, как к лицу начала быстро приливать кровь, и он мгновенно отскочил к стене, разжимая эти странные, дарящие сладкую негу объятия. — И-извини! — неловко рассмеялся он, садясь в постели и слыша сквозь шум в ушах, как быстро стучит сердце. Саске ничего ему не ответил, только смотрел все тем же странным взглядом, из-за чего щеки Узумаки горели еще сильнее. Наруто сглотнул, выбираясь из кровати через изножье. Он чувствовал себя невыносимо неловко и виновато, потому что знал, что Саске вряд ли захочет теперь снова спать с ним на кровати. Но в таком случае он все равно собирался исполнить данное вчера обещание. — Саске, я… — начал было он, как его тут же прервали. — Давно тебе снятся кошмары? Этот вопрос застал Наруто врасплох, и он почувствовал, как с только что красных щек мгновенно отлила вся кровь. — Э-это… — только и смог пробормотать он, почесывая щеку и отчего-то теперь испытывая еще больший стыд, чем минуту назад. Как он узнал? Сегодня ведь Наруто не просыпался в холодном поту. Он не помнил, чтобы такое было. Или было, а он не заметил? Но как? И как вообще он мог забыть про свои кошмары, когда приглашал его к себе? Настолько был рад тому, что будет жить с Саске, что забыл о такой важной вещи? Не решаясь смотреть другу в глаза, он скрылся за дверью ванной, так и не сумев ответить на заданный вопрос.