Холодный порыв

Филлерная глава N°3 Если бы хоть кто-то сейчас прошел мимо двери в черную и спросил у Искры, что она делает, девушка непременно сгорела бы со стыда. Как? Ну как она смогла бы кому-то объяснить, что подслушивает, как там, за дверью, с её другом собираются делать всякие непотребства?! И не кто-нибудь, а сама хозяйка. Девушке и самой себе-то было стыдно в этом признаваться, но заставить себя уйти она не могла. Вдруг что-то случится? Вдруг действительно кому-то взбредет в голову наведаться в черную, несмотря на позднее время? Нет уж, лучше пусть ей будет стыдно. Искра поерзала и напряженно прислушалась к происходящему за дверью. Тихо. Лишь слабый, едва различимый за гудением машин, говор. По крайней мере никто не кричит. Это немного успокаивало. Больше всего девушка боялась, что Зурд воспримет происходящее как еще одно изнасилование и ему вновь будет плохо и больно. И хотя вряд ли госпожа станет его бить, она ведь все равно его принуждает... - Господи, да почему она пришла сюда именно сейчас?! Почему она вообще сюда пришла!? Неужели то, что о ней болтают, правда? Слухи о том, что госпожа Ромфея имеет любовников, иногда проскальзывали среди слуг и измененных, но никто не говорил об этом прямо и открыто. Супруги так хорошо ладили между собой, а Гаррота едва ли не боготворил свою жену, так что подобные сплетни казались скверной. Но чтобы эта потрясающая во всех отношениях женщина связывалась с измененными... Она порой брезговала приходить в белую кухню, так что ее появление в черной, в этом грязном и шумном месте, было событием просто немыслимыми, не говоря уже о том, чтобы совращать мальчишку-мутанта. Сидевшая прямо на полу девушка, обняла собственные колени и уткнулась в них носом. От понимания, что все, чем она может сейчас помочь, это сидеть как можно тише, не привлекая лишнего внимания и молиться, становилось зябко и зудяще тошно. Хотелось плакать. * * * Проводив Искру насмешливым взглядом, женщина еще раз оглядела так и не пошевелившегося Зурда. Она томно закусила пухлую губку и медленно расстегивая пряжки на дорогой, шитой золотом, накидке, обошла измененного, разглядывая его со всех сторон. - Не прикрывайся, я все равно уже увидела все, что хотела. - усмехнулась она. - Сколько тебе лет? - Пятнадцать, госпожа. - Отчеканил Зурд, стараясь не смотреть на то, как медленно раздевается женщина перед ним. - Молоденький какой. - Ей самой было наверное лет тридцать пять. Накидка с бряцаньем упала на пол, а её хозяйка осталась в длинной, облегающей соблазнительно-миниатюрное, стройное тело, тоге. Госпожа Ромфея протянула изящную, увешанную тяжелыми, золотыми браслетами и кольцами, руку и щекочуще провела кончиками пальцев по гладкой, поблескивающей коже на шее и груди измененного. С этой секунды все стало походить на тягучий и липкий сон-ловушку, выбраться из которой не так-то просто. Измененный физически почувствовал, как медленно но верно теряет контроль над ситуацией, передавая его в руки хищной Ромфее. -Знаешь, чего я от тебя хочу? - Да, госпожа.- От волнения голос у него немного сел. Догадаться было не сложно. - Хорошо. - Она медленно провела рукой вниз, считая кончиками пальцев кубики пресса. - Мне нравится, как мой муж натаскивает вас. Вы такие сильные и такие послушные. Зурд, вопреки её словам перехватил тонкое запястье, держа аккуратно, но крепко, не давая женщине спуститься к лобку. - Верно, госпожа Ромфея. Поэтому я вынужден отказать вам.- Он натянуто улыбнулся и отстранился. - О, почему же?- Она отняла свою руку и не дожидаясь, ответа, продолжила раздеваться, медленно снимая с себя украшения и бросая их на пол. Госпожа явно давала понять, что ней плевать на все доводы измененного и она получит то, что хочет. - Нам это запрещено. - Вам запрещено трахать служанок по углам, а я тебе приказываю!- Рассмеялась она. - Простите, но вы не можете мне приказывать. Я питомец господина Гарроты и слушаюсь только его. В ответ на это, она сняла с плеча застежку и верх тоги плавно съехал вниз, обнажая красивую, упругую грудь, не потерявшую форму даже после нескольких родов. - А я могу сказать Гарроте, что ты на меня пялился. И мы посмотрим, что он с тобой за это сделает.- Заговорщическим тоном, бросила она и поджала губы, увидев, что измененный зажмурился.- Как ребенок! Да брось! Неужели на меня так страшно смотреть? Она вновь завозилась с застежками и окончательно избавилась от остатков одежды. - Никто из тех, на кого я обращала свое внимание, еще не остался недоволен. - Госпожа Ромфея, придерживаясь за плечо измененного, забралась к нему в чан с начавшей остывать водой и попыталась положить его руки себе на талию. - Но как же ваш муж. - Зурд весь напрягся, не давая управлять собой.- Неправильно ему изменять. Он ведь любит вас. Она устало вздохнула. Её раздражал тот факт, что мальчишку приходится еще и уговаривать: - Любит. И я его. Но мой муж вбил себе в голову, что касаться меня греху подобно, а близость должна быть только ради детей, так что развлекаюсь я на стороне... - Она вновь положила ладони ему на грудь и стала медленно водить ими, бесстыдно лапая юношу, щекотно задевая пальцами твердеющие от постепенно нарастающего возбуждения соски. - Слушай, не разводи трагедию, я же не предлагаю тебе сбежать со мной на поверхность, не обещаю любовь до гроба, не требую каких-то обязательств или что-то такое. Просто приятно провести один вечер и все. Никто об этом не узнает. Зурд закусил губу и все же приоткрыл один глаз, с опаской глядя сверху вниз на женщину прямо перед собой. Взгляд у нее был медовый, обволакивающий, а сама она стояла так близко, что касалась его своей грудью, когда вдыхала. Измененный и сам понимал, что им просто хотят воспользоваться, его это давно уже не смущало. Честно говоря, он был бы даже не против. Слишком соблазнительна была эта женщина и слишком долго он не имел возможности прикоснуться даже к самому себе. Но последствия его откровенно пугали. Никто не смог бы угадать, что сделает с ним господин Гаррота, если узнает. - Соглашайся быстрее. Мне не хотелось бы начать тебя шантажировать благополучием твоей подруги или что-то такое. По-моему такие вещи портят веселье. - Она прижалась теснее и убрала с его лба прилипшие прядки волос. Зурд нахмурился, понимая, к чему клонит хозяйка дома. Это не было пустой угрозой, ведь именно она заведовала прислугой и действительно могла навредить Искре. Этим Ромфея ставила его в такое положение, чтобы он сам на все согласился, лишь бы с девушкой было все в порядке. Это, с его перерожденной из страха, почти маниакальной потребностью защищать, действовало куда лучше, чем личные угрозы и уговоры. Юноша наконец зашевелился. Он мягко отстранил от себя госпожу, держа её за плечи и предпринял последнюю попытку выкрутиться: - Но госпожа, я не смогу дать вам того, что вы хотите. Я плохой любовник. У меня совсем нет опыта и я совершенно не знаю, что делать с женщиной! - О, это совсем не проблема. Даже наоборот. Я подскажу тебе, что делать, просто следи за моим дыханием.- Эти слова она практически прошептала в его бледные, приоткрытые губы, прежде чем поцеловать. Горячо и властно. Вызывая в юноше волны мурашек, рождающих желание. Он сдался. Ромфея больше не встретит сопротивления. Она чувствовала это и она собиралась бессовестно этим пользоваться. Зурда от происходящего немного потряхивало. Он едва ли смог бы поверить в реальность происходящего, если бы это не было так по-настоящему тактильно. В конце концов он осмелел, страсти и желания в юношеском теле взяли верх, затмевая рассудок и измененный решился попробовать то, что было ему всегда запрещено до этого- проявить инициативу. Он жадно прижал к себе горячее, обнаженное тело, оглаживая ладонями каждый соблазнительный изгиб, зарылся пятерней в тяжелые, каштановые волосы и аккуратно сжал их, беря власть поцелуя себе. Зурд склонился над ней, маленькой и хрупкой, как голодный зверь, впиваясь в чувственные губы. - А говоришь, плохой любовник и ничего не умеешь. - Томно усмехается женщина, разрывая поцелуй. - Ну может кроме этого. - Зурд улыбается чуть смущенно. Целоваться он правда умел и любил. * * * Когда привычное гудение заменявшее тишину, прорезал первый, томный стон, Искра поняла, что выдержать все это ей будет куда сложнее, чем казалось. Пока за дверью не было никаких посторонних шумов, девушка еще могла убедить себя, что Зурд сумел как-то отбрехаться и сбежал по тоннелям в казармы, а госпожа не выходит сразу, чтобы никто не подумал, что её отвергли. Но теперь, когда эти развратные, высокие стоны становились все несдержаннее, думать об этом не получалось. Хуже стало только тогда, когда ко всему этому непотребству добавился второй голос. Он был тише, ниже, но определенно был. Значит они там. Вместе. И закончится это не так скоро, как она надеялась. Девушка изо всех сил зажала уши руками и зажмурилась, чтобы не слушать и что куда ужаснее, не представлять, что там происходит и замерла. И хотя на деле все длилось не больше, получаса, казалось и правда прошла целая вечность, прежде чем дверь изнутри кто-то попытался открыть. Искра дернулась и подскочила. Сердце вновь зашлось бешенным ритмом, а дверь плавно открылась. Из-за нее, мягкой, покачивающейся походкой, выплыла бесконечно довольная госпожа Ромфея. - Не трясись так, девочка. Я его не съела. - Усмехнулась хозяйка и пошлым жестом облизнула уголок губ. Искру передернуло. Но она только сильнее опустила голову, чтобы госпожа не заметила отвращения на пунцовом лице. Женщина же лишь еще раз хмыкнула и ушла, ни походкой, ни взглядом, ни жестом больше не выдавая, чем занималась всего пару минут назад. Когда шаги стихли в конце коридора, девушка аккуратно заглянула в оставшиеся приоткрытым проем двери и тихо позвала: -Зурд... Я могу войти? - Да, заходи. - Голос у него был чуть хрипловатый и уставший. Искра еще сидя за дверью накрутила себя, напредставляла, что обнаружит друга разбитым и замученным, лежа на полу всего во всяких жидкостях или что-то такое, но Зурд вдруг оказался в неожиданно нормальном состоянии. Чистый, одетый, лишь немного влажные волосы слегка растрепанны и все. Он сидел за столом и собирал в миску рассыпанную крупу, которую до всего этого перебирала Искра. - Прости. Мы тут тебе немного испортили... - Ничего, я просто выкину... - Она аккуратно подсела рядом с ним и сняла с его плеча пару прилипших крупинок. - Зурд, с тобой все в порядке? - Да, не беспокойся. - С тихой улыбкой проговорил он, посмотрев взволнованной подруге в глаза. Взгляд у него был такой, умиротворенный, а каждый жест и движение гудели уверенной расслабленностью. Это его состояние было похоже на то, как когда он вернулся с арены с новым именем. Он понял для себя что-то важное. - Почему? - Воскликнула девушка. Она не понимала. Благостное состояние друга сбивало ее с толку и почему-то злило. - Что, почему? - Поинтересовался Зурд, ссыпая в миску последние крупинки и отставляя ее подальше. - Почему все в порядке?! Почему ты такой спокойный!? Слишком! - А почему я должен нервничать? - Она же... Она же тебя заставила. Против воли. И если господин Гаррота узнает, тебе конец. И кто-нибудь мог войти! - На глаза Искры навернулись те слезы, что она сдерживала все это время, приправленные злостью на саму себя за то, что она похоже зря так нервничала все это время. - Но ведь все уже случилось. - Зурд хотел было протянуть руку и стереть с лица подруги соленые капельки, но она отшатнулась. От его пальцев пахло ей. Госпожой Ромфеей. Их страстью. - Да, но ничего не закончилось! А ты такой спокойный, будто хорошо поел и выспался. Она ведь тебя просто использовала! - Я знаю. - Кивнул измененный, убирая руку. - Но я ведь для этого и создан. Чтобы мной пользовались. Разве нет? Так что все в порядке. Тем более, не могу сказать, что такой способ использования мне не понравился. Хотя с ней я этого повторять, если честно, не хочу, она... - - Договорить существо не успело. В голове у Искры будто что-то щелкнуло и она почти закричала, хватая друга за плечи: - Зурд, ну как ты не понимаешь! Она же тебя изнасиловала!  - - Выкрикнула девушка и тут же зажала рот обеими руками, в ужасе глядя на друга. Она же не хотела! Не хотела чтоб он так об произошедшем думал, молилась об этом, а теперь сама же заставляет его это понять. Но измененный даже не бровью не повел. - Вовсе нет. Мы просто договорились и все. Она не хотела питаться моей беспомощностью, ей не нужны были ни моя боль, ни страдания. Она лишь хотела разделить с кем-то свою собственную.- Сказав это, Зурд замолчал. Ему вдруг перехотелось объяснять все им пережитое и понятное. Это было только для него и мутант не захотел этим делиться. -Зурд... Прости.- Она увидела, как в глазах друга что-то потухло и будто откатилось волной. - Я не хотела! Я просто сбита с толку! Я так волновалась все это время! Думала найду тут тебя всего разбитого! Накрутила себя! А ты сидишь тут такой и светишься, как начищенная монета! И все в порядке! - Ну прости, что не соответствую ожиданиям.- Тихо произнес измененный. Теперь он имел полное право обидеться и даже обиделся. Совсем немного. Он знал, что на самом деле подруга ругается от волнения, а не потому что хотела видеть его боль, но слушать такое было неприятно. - Прости... - Вновь проскулила девушка и бросилась другу на шею, прижимая его к себе, но все же стараясь не вдыхать.- Я такая идиотка. Я просто сидела там и молилась, чтоб все было в порядке, а теперь сама все порчу. Они какое-то время молчали. - Ты серьезно все это время сидела там, под дверью? - Он аккуратно обнял её за плечи. Совсем не так, как как делал это с госпожой и про себя усмехнулся этому различию. - Угу... Не знала, что ты можешь издавать такие... звуки. - Она ткнулась носом ему в плечо и смущенно заворчала. - Почему вы оба такие громкие? Я боялась, что весь дом перебудите! - Не знаю. Как-то так вышло. - О том, что Ромфея не просто позволила, но и потребовала не сдерживать голоса, говорить он тоже не стал. Это был один из тех, если подумать, незначительных моментов, которые его очень волновали и казались важными, но если скажешь об этом вслух, это окажется нелепостью. - Будьте потише в следующий раз. - Она наконец отпустила его, почти физически ощущая, что друга что-то переполняет, но он запер это в себе и еще не скоро сможет открыться, из-за того, что она на него накричала. - Следующего раза не будет.- Улыбнулся измененный. - Она сказала, что это всего на один вечер. Любовник в доме ей не нужен, а сейчас она просто искала кого-то из-за настроения. Так что, если все мы дружно просто обо всем забудем, то ничего плохого не случится. - Ты поэтому такой спокойный, да? - Девушка встала и ненадолго отошла в свой закуток, в котором хранила травы. - Ну да, и поэтому тоже. - Ладно. Тогда вот, пожуй. - Она протянула ему несколько небольших сушеных ягод. - Что, так изо рта пахнет?- Смутился измененный, беря темно-красные шарики. - Ну да. Есть немного. Ты вообще весь ей пропах, если честно.- Она отвела взгляд и спрятала руки за спину. - Вкус, честно говоря, тоже становится не очень.- Усмехнулся Зурд, имея ввиду привкус чужой смазки во рту и тоже встал. - Ладно, я наверное пойду, а то утром Саранча опять будет скакать на мне, пытаясь разбудить и станет упрекать в разврате. - Ну, в этот раз это будет по крайней мере оправдывано.- Неловко хмыкнула девушка. - Да ну тебя.- С усталой улыбкой отмахнулся измененный и попрощавшись, ушел. Это был первый раз, за все время их знакомства, когда они распрощались в настолько натянутом и неясном настроении, при том, что даже не ссорились. Зурд знал, что это исправить уже никак и никогда не выйдет. Они это просто замнут. Измененный вдруг понял, что не только не хочет вдаваться в подробности этой своей связи, но ему и просто лень объяснять все свои чувства, размышления и изменения по этому поводу, которые он переживал на протяжении последних лет. А еще он больше не хотел видеть в глазах Искры жалости, как тогда, с книжкой по анатомии, да и сейчас тоже. Чувствовать себя беспомощной жертвой ему не нравилось так же сильно, как и быть ей. Но измененный ведь больше не слаб. Он способен себя защитить. Так или иначе. Но ведь если подумать, то Искра права, госпожа Ромфея, эта маленькая, хрупкая женщина, которую он с легкостью мог бы убить просто сильнее сжав объятия, и правда можно сказать, изнасиловала его. Только иначе, по-женски. Заключая измененного в ловушку его положения. Но ведь он все равно мог уйти. Не отбиваясь, не вырываясь, даже не убегая, но он сдался добровольно, а это уже другое. Между ними действительно получилось что-то вроде соглашения. Никто никому не вредит и оба молчат о случившемся. А вообще Зурд никогда не боялся женщин, поэтому и не увидел в поведении госпожи угрозы. Он в принципе не воспринимал противоположный пол как что-то для себя опасное. Даже наоборот. Женщины ему нравились и всегда ассоциировались с чем-то хорошим и теплым, несмотря на то, что собственная мать его бросила. Она ведь ничего ему и не обещала, не говорила, что любит, а значит и не предавала. Ведь верно? Он решил так, когда понял, что и сам бы избавился от собственного ребенка, если бы тогда оказалось, что он способен родить. Это было бы слишком для него. А потому винить собственных родителей больше не мог. Да и сам секс как таковой его тоже никогда не пугал. Просто сегодня юноша осознал, что ему не обязательно любить, чтобы было хорошо. Достаточно желания и внимательности. А то он, если честно, ожидал, что это будет не многим лучше мастурбации. Просто монотонное действие, чтобы немного расслабиться и все. Он это переждет и все закончится. А оказалось, что Зурд и понятия не имел, что именно простые прикосновения к некоторым местам на собственном теле, могут вызывать на столько яркие эмоции. От этого открытия становилось чуточку легче, ведь несмотря на то, что он давно перестал бояться, что кто-то насильно им овладеет, причиняя унизительную физическую боль. Страх влюбиться, вот так же страшно, все еще был с ним. Вручить свое сердце тому, кто в итоге будет медленно и мучительно, по капле, выдавливать из него жизнь. Зурд не хотел вновь пережить весь этот ужас собственной беспомощности и безграничной, болезненной, уничтожающей власти над собственной душой и телом. Ему хотелось быть открытым, хотелось быть с кем-то близким и до дрожи хотелось любить. Он ведь все же помнил, как хорошо это было и каким счастливым он себя чувствовал. Глупо, но сердце свое действительно хотелось вручить, как самый ценный дар, который у него только был. Однажды. Когда он переборет и этот свой страх, как когда-то справился с боязнью внимания взрослых мужчин. А сейчас у него будет хотя-бы физическая близость, более приятная, чем драки и дружеские объятия. А что касается самой госпожи Ромфеи, кажется с её изменами было не все так просто. Все же хорошо, что Искра не дала ему рассказать всего. Ей о своей хозяйке такого знать совсем не нужно. Погруженный во все эти невысказанные подруге размышления, Зурд добрел до конца тоннеля, а когда выбрался в душевую, не сразу заметил, что был там не один. Рог и Саранча, караулившие своего загулявшего товарища, схватили измененного под руки и уволоча в самый дальний угол, прижали к стене. - Так. Ты. Герой любовник! Ты где шатался? Ты мог хотя бы сегодня не сваливать на пол ночи? Тебя, между прочим, искали, а нам пришлось отмазывать.- Громким, недовольным шепотом ругался Саранча. Рог молчал, но смотрел так же укоризненно. Однако гляделки длились недолго. Здоровяк вдруг сощурился и принюхался. - Да кому я посреди ночи нужен-то вдруг оказался? - Протянул Зурд, косясь на рукастого товарища. Нехорошо будет, если он что-то поймет. Никому не скажет конечно, но знать лишнего ему точно не стоит. - Копису. - Фыркнул Саранча. - И не посреди ночи. Он приходил вечером, но ты же свалил почти сразу, как мы вернулись с поверхности. - Ладно, ладно, я понял. Мало меня за отлучки били, а ты молодец. Спасибо. - Последнее измененный сказал вполне искренне, так что Саранча немного успокоился. - Бес ты лупоглазый. - Ага. Так а чего господин тренер приходил-то? Сомневаюсь, что ему лично я нужен был.- Зурд немного отодвинулся от все более заметно принюхивающегося Рога - Ты лично вообще никому не нужен. - Беззлобно бросил Саранча. - А через день у нас распределение по хозяевам, смена расписания и другие тренировки. Все будет индивидуально, так что он был твоим отсутствием очень недоволен, и ты можешь готовить жопу. - Погоди. А чего так рано? У нас же еще две недели до этого должно было быть.- Удивился мутант. - А я знаю что-ли? Ты такие вопросы задаешь, будто первый день тут. Сам же в курсе, что нам один хрен никто ничего не рассказывает. Тем более Копис. Сказал что меняют дату и на том спасибо. Саранча был прав. Здесь, если ты хотел хоть немного понимать происходящее, а не быть простым болванчиком, нужно было самому выяснять всю информацию, а это с каждым годом становилось все сложнее. Их будто и тут тренировали, с каждым разом все увеличивая сложность добычи необходимых знаний. Измененные даже не знали кому и кем приходится родственником сам их тренер, Копис. По имени было ясно, что он часть семьи, но кто именно, было неизвестно. - Ладно, тогда начну готовить жопу. - Усмехается Зурд и внезапно отворачивает вентиль. Из душевой лейки тут же вырываются потоки едва теплой воды, заставляя подобравшегося совсем близко Рога отстраниться.- Ой! - Эй, ты че? Пьяный что-ли? - Нет конечно. Просто хочу быть во всеоружии. - Как-то неестественно смеется Зурд, брызгая в Саранчу и не спешит вылезать из под душа. - Принеси лучше полотенце, а с Кописом я разберусь, не волнуйся. - Идиот. - Фыркнул товарищ, прежде чем уйти. Он ненавидел отмазывать Зурда, но приходилось это делать именно ему, как наиболее болтливому. Рог же, прекрасно понимая, зачем Зурд включил воду, скрестил теперь все четыре руки на груди, смотрит уже прищурившись, явно ожидая пояснений, пока Саранча ушел. - Нет, Рог. Это никого из вас касаться не должно. - Тихо прохрипел измененный, лишь на секунду сделавшись серьезным и стал избавляться от налипшей на кожу мокрой одежды. Рог недовольно фыркнул и ушел спать. Он хорошо запомнил учуянный запах и будет теперь долго перебирать в памяти от кого из служанок пахнет так же, терпкими маслянистыми благовониями и горячей кожей. * * * Копис и правда был крайне недоволен. Он долго и нудно ругался, говоря, как устал вечно искать мальчишку после отбоя, будто у него дел других нет и все такое, а Зурд все никак не мог взять в толк, почему смотрители, за столько лет, до сих пор не нашли тоннелей между казармами и домом и не опечатали их? Они даже не обыскивали толком ванну, когда проверяли их, так что многие делали там свои тайники. На самом деле смотрители знали, просто господин Гаррота приказал закрывать на это глаза. Подростки так и так будут нарушать правила и пусть лучше это будут незримо подконтрольные ночные прогулки, а не чья-то внезапная смерть, так что легкое попустительство в мелочах уже давно избавляло мужчину от серьезных проблем. Тем более так его питомцы учились быть тихим, незаметными и хранить свои и общие тайны. Господин Гаррота вообще очень любопытно воспитывал детей, лавируя на контрастах мудрого и жестокого человека. Мужчина считал, что нельзя слишком сильно натягивать поводок, не давая самостоятельности, но жестоко наказывал, если ловил питомца на провинности за руку. Таким образом он добивался того, что его одновременно уважали, добровольно идя рядом, и боялись, зная что если хозяин сделал вид, что ничего не заметил, это еще ничего не значит. Зурд устало выдохнул, разглядывая перевернутое лицо Кописа. Измененный висел всю эту проповедь вверх тормашками, привязанный за ноги к самому высокому турнику. Он болтался так уже полчаса и в ушах начинало понемногу шуметь не только от нескончаемого словесного потока тренера, но и от крови. - Простите, господин тренер, такого больше не повторится. - Привычно произносит Зурд, когда монолог заканчивается. Он лжет и они оба прекрасно знают об этом. Но Копис лишь кивает, мол, верю, прощен и еще несколько раз тростью ударяет измененного по спине. Для профилактики, а может и из личного раздражения. Зурд в эти моменты только шумно выдыхал, нарочно расслабляя мышцы и уменьшая боль. - Ладно. Черт с тобой. Снимайся. Все равно всего полгода осталось и вы уже не моя проблема. Жду тебя в тренерской. Зурд, получивший наконец разрешение освободиться, отчеканил привычное: "Приказ понял, господин тренер!" и вывернул связанные за спиной руки так, что они оказались спереди. Со стороны было похоже, будто существо вывихнуло оба плеча, но мутант был в порядке. Он подцепил зубами узел и освободив руки, потянулся наверх, развязывая оставшиеся узлы. Меньше чем через минуту измененный уже был на ногах и направился в тренерскую, маленькую комнатку, заваленную всякими журналами учета и инвентарем. - Долго ты. Я даже сесть успел. - Фыркнул Копис, не поднимая головы от каких-то бумажек. Измененный лишь молча помялся на месте. Он знал, что тренер просто придирается, но вот сколько ему теперь ждать новых указаний, это было загадкой. Мужчина любил так делать, отнимать время у тех, кто осмеливался поступать с ним так же. Наконец, лениво пролистав абсолютно каждую бумажку, тренер заговорил: - Значит слушай. Вы втроем в казарме больше не ночуете. Теперь живете в доме, в качестве слуг, телохранителей и охраны. Каждый из вас закреплен за определенным человеком. Ходите за ним, присматриваете, защищаете и все такое. Считай, реальные трудобудни. Тренировки теперь самостоятельные и смещаются на раннее утро, пока ваш подопечный еще спит. К его пробуждению, чтоб уже были у порога. Точнее указаний дать не могу, будете сами все это согласовывать со своими временными хозяевами.- Копис вдруг сменил ленивую позу на агрессивную, подавшись вперед и низко, угрожающе заговорил. - И запомни хорошенько, это уже не обучение, даже не практика какая-нибудь. Вас ставят как реальную охрану и никто вас страховать не будет. Если ты, сучонок, решишь опять свалить к своей кухарке, поболтать, твоего подопечного могут просто убить и тебя за это не накажут, а сразу казнят. Больше правило "не спалился, не наказан", не канает. Ты меня понял? - Понял, господин тренер. - Кивнул Зурд. Он знал, что это не шутки. Прекрасно помнил, как пока он еще был на первом году, один из выпускных бросил своего подопечного, посчитав, что таскаться целыми днями за пожилой матерью господина Гарроты слишком скучно, а она все равно не заметит. И хотя с женщиной ничего не случилось, измененного подвесили за ноги точно так же, как и самого Зурда только что. С той лишь разницей, что руки ему переломали и с турника не сняли. Через час такой пытки бедняга потерял сознание и умер от кровоизлияния в мозг, а его труп еще долго висел на перекладине, посреди площадки для тренировок. Воняло все это отвратительно-тошнотворно и другие выпускные, которых заставили убирать разбухшую тушу, когда та сорвалась, еще долго ходили зеленые, не зависимо от цвета кожи. Так что во время последнего полугодия не косячил и не филонил никто. Оно того не стоило. - Славно. У тебя как раз есть еще денек, чтобы донести эту мысль и до подружки. Так, что еще...- Он побарабанил пальцами по столу. - А, вот. Раз в четыре недели выходим на поверхность. В этот раз уже по городам. Назарет, Цилслея и еще мелочь всякая, но в основном эти два. Так что теплые вещи привести в порядок и далеко не убирать. И. Важно. Оружие вам носить теперь можно. Сможешь получить завтра утром, после тренировки. Но. Размахивать им направо-налево все еще нельзя. Остальные правила никто не отменял. Понял? - Понял, господин тренер.- Зурд уже мысленно прикинул, что ему придется успеть за сегодня сделать. - Молодец. Свободен. Сегодня вас никто больше дергать не будет. Делайте что хотите. Завтра, во время завтрака хозяев, заступаете в должность. А теперь пошел отсюда. Поклонившись, измененный направился к двери и лишь у самого выхода остановился, спросив: - Господин тренер, а к кому меня приставили? - Юноша знал, что Саранча будет с Дыбой, старшим сыном Гарроты, а Рога приставили к Секире, к той самой, пожилой матери, которая, не смотря на возраст, была на удивление шустрой и живой бабушкой, за которой еще надо было побегать. - А не надо было вчера гулять. Был бы в курсе. - Копис, довольный собственной мелкой подлянкой, улыбнулся одними губами, вновь становясь похожим на Гарроту и помахал измененному, намекая на то, чтобы тот проваливал. Зурд вздохнул и ушел. Все же мелочность этого человека порой могла доставлять неудобства. Однако делать было нечего. Придется ждать до завтра. А пока нужно уладить кучу дел. * * * - Милый, а когда ты будешь распределять своих питомцев? - Мягко протянула Ромфея, сидя в большом, мягком кресле, в кабинете мужа. - Еще неделю назад сделал, Солнце, я же тебе говорил. Завтра они заступают. - Да, точно, припоминаю. А почему так рано. Обычно ты делаешь это позже. -В этом году их слишком мало, так что я обещал продать их всех сразу одному человеку еще до Алой Звезды. А что? - Он, оторвался от письма, которое читал, сидя за огромным, каменным столом, на котором царил идеальный порядок. Было уже поздно и он хотел побыстрее со всем разобраться, и пойти наконец спать. - Ну, я просто подумала. Может мне тоже поучаствовать в этом мероприятии.- Она чуть склонила голову, обворожительно улыбнувшись. - С чего это ты вдруг? - Мужчина отложил письмо, внимательно глядя на супругу. Она сама когда-то давно отказалась участвовать в распределении, заявив, что слишком привыкла к своему телохранителю и не хочет менять его ни на кого другого даже временно. И хотя тот измененный пару лет назад погиб, Ромфея больше не изъявляла желания участвовать в распределении. - Ну, у нас с девочками недавно разговор был на эту тему и я поняла, что совсем никак не участвую в твоем деле, да и видеться мы с тобой стали совсем редко. Вот я и подумала, почему бы мне помочь тебе разок. Знаю, я когда-то сама отказалась, но теперь мне кажется, что это хорошая идея. - Тебе просто понравился кто-то из них и ты хочешь новую игрушку? - Отеческим, напускным тоном спросил Гаррота. Он видел, что сказала она ему не совсем все только потому что хорошо знал свою жену. Ромфея смущенно заулыбалась, поощряя догадливость мужа и кивнула. - Да, если честно. Ты так хорошо меня знаешь. - Она подалась вперед, опираясь о подлокотник и будто тайну, произнесла.- Тот, с белыми волосами. Мне кажется, таким будет не стыдно похвастаться. - Зурд? Хотя я не удивлен. Саранча для тебя слишком похабный и наглый, Рог всегда молчит и создает впечатление, будто хочет сломать кому-нибудь шею, при чем не важно, кому. А этот вполне дружелюбен и вежлив, пока жареным не запахнет. - Мужчина на миг задумался. - Чтож, ему бы я тебя, пожалуй, доверил... Ты ведь с ним уже общалась, верно? - Перестав прикидывать, поинтересовался Гаррота. - Да, пересеклись разок. Он и правда показался мне дружелюбным. Мужчина еще раз пристально поглядел на супругу, пытаясь понять, лжет она или нет, но с ней его способности к чтению людей почему-то всегда гасли. Ей, его дорогой Ромфее, он просто верил, что бы она не сказала и ничего не мог с этим поделать. А она, зная об этом, никогда мужу не лгала, лишь недоговаривала. Много недоговаривала. - Ладно уж. Я сниму его с Галефы*. Но если что-то будет не так, только скажи. - Хорошо, милый. Спасибо. - Ромфея, с кошачьей грацией переместилась ближе к мужу и обвив его шею руками, поцеловала его за ушком, вызывая волны мурашек. - Нет. Ты же знаешь... - Он высвободился из теплых рук и поежившись, вновь взялся за недочитанное письмо. Женщина, едва скрывая всю боль которую ей доставляли эти унизительные попытки, получить от мужа хоть немного настоящей, физической, ласки, поджала губы и отстранилась. - Знаю, но... - Она вздохнула и отошла. - Прости. Я пойду спать наверное. Не буду больше мешать. - Ты мне совсем не мешаешь и можешь остаться, если хочешь. - В этот раз от письма он даже не оторвался. - Не хочу. - Обиженно произнесла она и вышла из кабинета. * * * Зурд узнал о своем хозяине, точнее о хозяйке только после тренировки. Копис, отдавая измененному его кривую, ставшую почти родной, саблю, сообщил ему, что это будет госпожа Галефа. Мутанта такой расклад абсолютно устраивал. Младшая дочь господина Гарроты была тихой и разумной девушкой чуть младше его самого и лишь внешне отдаленно напоминающей мать. Вечно, как и отец, чем-то занятая и задумчивая. Он видел ее иногда на смотровой возле их спортивной площадки и среди слуг на праздниках. Прошлые выпускные говорили, что с ней есть свои сложности, но ничего ужасного. Абсолютно спокойный за последние свои полгода жизни здесь, Зурд, вместе с Рогом и Саранчой, вошел в обширный обеденный зал с высокими потоками и множеством драпировок, среди которых сновали слуги с подносами и графинами. Хозяйская семья о чем-то тихо переговаривалась и кажется даже спорила, но вслушиваться измененный не стал. Он занял свое место неподалеку от юной госпожи Галефы и украдкой осмотрелся. В этом месте днем он ни разу не был. Только ночью. С Искрой. Так что сейчас обеденная сильно отличалась от привычного ему голубоватого свечения яркими, красно-рыжими цветами, позолотой, и вся в целом была похожа на пожар, мерцающими и подвижный. Зурд разглядывал небольшие, стеклянные светильники, свисающие с потолка на тросиках разной длины, когда заметил бочком подошедшего к нему слугу. - Господин Гаррота просил передать. - Прошептал юноша, попросив Зурда чуть наклониться. - Он изменил свое решение по поводу вас и госпожи Галефы. Вы теперь закреплены за госпожой Ромфеей. От этих слов внутри Зурда все оборвалось. Тот сон, липкий сон-ловушка, он не закончился, а лишь прервался на день и теперь навалился на измененного с новой силой. Зурд почти физически чувствовал, как увязал в этой ловушке, медленно долго и понимал, что ничем хорошим это не кончится, как ни старайся. Юноша поднял глаза и увидел насмешливую улыбку Ромфеи. Она ему даже кажется подмигнула, но точно этого утверждать было нельзя. - Но почему? Госпожа Ромфея ведь в этом не участвует.- Тихо поинтересовался Зурд у слуги. Внешне существо было спокойно, хотя внутри все бурлило догадками. - Если б господин Гаррота мне все докладывал, я бы не был слугой. - Фыркнул юноша и так же бочком ушел, скрывшись за одной из драпировок. Весь остаток завтрака измененный мог думать только одно: "Она же обещала.", да ругать себя идиота, за то, что повелся на это. Теперь он рисковал не дожить и до конца недели. -Ну что, мальчик, теперь я могу тебе приказывать?- Вот первые слова, с которыми обратилась к нему госпожа Ромфея, когда они остались наедине в гостевой комнате перед её покоями. - Да, госпожа.- Ему хотелось сломать что-нибудь, или начать ругаться или хотя бы повертеть что-то в руках, чтобы отвлечься от с новой силой накатившей нервозности, но ничего подходящего не было. Вместо этого пришлось лишь подавить то, что бурлило в нем, оставаясь в личине спокойствия и собранности, как от него и требовалось. - Выдохни, мальчик. Ты мне не для этого нужен. - Надменно усмехнулась женщина и вопреки своим словам, шлепнула Зурда по ягодице. Теперь, лишенная своей соблазняющей манеры и тона, она была куда менее кукольной. - И для чего же, позвольте спросить? - Холодно поинтересовался измененный даже не пошевелившись. - Просто подумала, раз ты в курсе моих шалостей, то я могу этим воспользоваться. - Она обошла его по кругу, проводя ладонью по плечам и широкой спине, как это делают с крупным животным, чтоб оно знало, где хозяин и не лягнуло.- Видишь ли. Мой прежний охранник знал, что я изменяю мужу и всегда прикрывал меня. Я ему доверяла и была уверена, что никто ничего не узнает. По крайней мере от него. Но он, к сожалению, погиб. А нынешнему я не доверяю. Он какой-то мутный и мне кажется, докладывает Гарроте, где я бывала и что делала. Поэтому мне приходится быть осторожнее, назначать свидания у подруг, скрываться и все такое. Это утомительно, знаешь ли. - Я вас понял, госпожа. - Выдохнул Зурд. От этой информации становилось легче, но не настолько, чтобы расслабиться. Впереди еще полгода и кто знает, что придет в голову этой взбалмошной женщине? * * * Первые четыре недели прошли относительно спокойно. Госпожа Ромфея оказалась не такой уж и взбалмошной, как Зурд подумал в начале. Скорее хитрой и расчетливой, умеющий подстраивать обстоятельства под свои нужды, однако был у нее один минус, она иногда впадала в истерики. Измененный не сразу научился различать мелкие признаки грядущей бури, но даже когда понял, что значат все ее недовольные ужимки, постукивания ногтями и странные гримасы, это помогало не сильно. Предотвратить предстоящую комнатную катастрофу было никак невозможно, потому что главным катализатором неизменно оставался ее муж. Все начиналось просто. С разговора. По долгу общались супруги не часто из-за вечной занятости господина Гарроты, так что Зурд обнаружил первопричину не сразу. Разговоры между мужем и женой всегда были теплым и ласковым. Она кокетничала, строила глазки и каждый раз, потихоньку, сокращала между ними расстояние. Он же был щедр на нежные слова, внимателен и сговорчив, позволяя ей делать все, что хочется, ровно до того момента пока она не оказывалась слишком близко. Стоило госпоже Ромфее коснуться мужа или поцеловать его, он мягко ее осаживал, намеком о чем-то напоминал и она с плохо скрываемой болью и недовольством, отстранялась. Обычно после этого их диалоги быстро заканчивались и супруги расходились. Измененный прекрасно помнил слова Ромфеи о том, что он спит с ней только ради рождения детей, но и подумать не мог, что мужчина запрещает госпоже даже прикасаться к нему. Это казалось совсем уж странным. Зурд ведь видел, как господина Гарроту обнимали его дети и мать, как его касались слуги, даже он сам вполне спокойно мог контактировать с хозяином и только жену он от себя отгородил. И если сначала измененный думал, что господин Гаррота просто стесняется такой ласки при посторонних, то потом понял, что мужчину просто едва заметно передергивает каждый раз, когда Ромфея касалась его. Вот что значило это "греху подобно", сказанное тогда госпожой. Гарроте было противно. И после того, как подобное общение заканчивалось, женщина уходила к себе и долго сидела одна взаперти, либо шла на прогулку, если было не достаточно поздно. Следующие несколько часов она бродила рассеянная и задумчивая, даже немного мечтательная и порой даже будто укачивала кого-то невидимого на руках. Казалось, что с ней все в порядке, а потом ее начинали ужасно раздражать всякие мелочи. Она могла придраться к тому, что что-то не так стоит или кто-то слишком громко говорит, или ходит. И все это выражалось сначала недовольным ворчанием, постепенно перерастающим в крик и швыряние предметами. Потом госпожа Ромфея усаживалась за письменный стол и долго сверлила чистые листы бумаги. Она резко барабанила пальцами и кусала губы, а потом начинала писать записки. Эти три или четыре сложенные и запечатанные сургучом бумажки она отдавала личной служанке и начинала бродить по спальне, пока вся в слезах не падала на кровать и не засыпала так. Весь этот набор действий мог значить только одно, завтра женщина пойдет к одному из любовников. К тому ответ которого ей больше понравится. Так было и в этот раз. Зурд только только вернулся с вылазки в Назарет и на следующий день уже стоял в широком, богато обставленном коридоре, возле двери в спалю мужчины, которого в этот раз выбрала госпожа Ромфея. Измененный скучал и переминался с ноги на ногу, размышляя о том, как так вышло, что такая красивая и умная женщина, оказалась в такой по-настоящему ужасной ситуации. Ведь не могло же все с самого начала быть вот так. Должно ведь было что-то произойти, чтобы господин Гаррота так себя вел. Зурд хорошо усвоил, что этот мужчина не бывает беспричинно жесток, а значит в этой истории не все так просто. Из-за двери слышались ритмичные, громкие стоны его хозяйки, которая периодически что-то выкрикивала. Первое время Зурд, честно говоря, боялся, что подобные звуки будут возбуждать и его, напоминая как он сам овладевал этой женщиной, но такого так и не произошло. Со стороны все слышалось иначе, чем когда ты в процессе, так что было просто странно и лишь самую малость неловко. Ромфея и правда была громкой. - Ну, по крайней мере теперь я понимаю Искру. - Выдохнул измененный и облокотился о стенку.- Хотя не то чтобы мне очень-то и хотелось. Очередной вскрик, громче прочих, был слишком четким и ясным, чтобы ослышаться. Зурд вздрогнул, напрягся и через секунду послышался звук падения и ругань. - Вот черт, она опять это сделала...-  Тихонько выругался про себя измененный и надавил на ручку двери, влетая внутрь уютной, светлой спальни, моментально оказываясь между нависшим над распластавшейся на полу хозяйкой человеком и на удар сердца прерывая спор. - Мальчик, не надо!- Испуганно воскликнула женщина, хватая мутанта за шаровары, боясь, что Зурд как-то навредит ее любовнику и измененный послушно остановился, но не ушел. Разозленный мужчина замер, зло глядя на Зурда, опустил занесенную для пощечины руку и тут же продолжил кричать через плечо внезапной преграды на сброшенную с широкой, смятой постели, едва сдержиающую слезы Ромфею: - Я устал от твоих закидонов! Это уже ни в какие ворота! Зачем ты меня каждый раз его именем зовешь? Если хочешь трахаться с мужем, так и катись к нему! Ко мне-то ты зачем ходишь? Я не понимаю! Может мне еще парик раздобыть, чтоб ты свои фантазии воплощала. Плечи Ромфеи на удар сердца перестали дрожать, а глаза блеснули так, будто она приняла этот упрек за отличную идею. - Нет. Нет! Ты больная, ты в курсе?!- Тыча в нее пальцем кричал он. - Господин. Я бы вас попросил.-Перебивает его измененный, намекая, чтоб тот прекратил оскорблять госпожу и вышел. - Психичку эту одержимую попроси! - Рявкнул мужчина. - Это же невозможно! Она невозможная! Зурд нахмурился, угрожающе положив ладонь на эфес сабли и повторил еще раз, подчеркнуто вежливо: -Господин, я прошу вас выйти и позволить госпоже Ромфее одеться, чтобы мы могли покинуть ваш дом. Мужчина на мгновение напрягся. Он был выше и развит физически не хуже измененного, но это было больше ради красоты, а у "мальчика" был навык и оружие. Любовник прекрасно видел это и понимал, что в случае чего этот носатый уродец прирежет его так быстро, что он и шагу ступить не успеет, а самому мутанту ничего за это не будет, Ромфея уж постарается выставить все в самом выгодном для нее свете. - А знаешь что, я выйду. Я выйду! А вы валите отсюда и чтоб я даже близко к своему дому не видел ни тебя ни твоих служанок с записульками.- Истерично вскрикнул теперь уже похоже бывший любовник Ромфее. - Я больше в этом не участвую! Пошло оно все! Я устал. - Он накинул на плечи шелковый халат и проходя мимо Зурда прошипел ему в лицо.- А ты, если такой защитник, ебись с ней сам. Думаю ей абсолютно все равно, кого трахать, представляет она все равно Гарроту. Зурд молчал. На самом деле ему было даже жаль этого человека. Действительно мало приятного в том, что тебя в такие моменты зовут чужим именем. Он и сам перепугался и едва не укусил госпожу Ромфею, когда она поступила так же, пока он ласкал ее между ног. Измененный подумал, что хозяин пришел и успел уже попрощаться с жизнью, но потом понял, что это у его госпожи такие пристрастия. - Госпожа Ромфея, с вами все порядке? - Спокойно спросил Зурд, когда бывший любовник, все еще возмущаясь, покинул спальню. Измененный набросил женщине на плечи простынь и легко подняв на руки перенес на кровать. - Все меня отвергают. - - Всхлипнула Ромфея проигнорировав вопрос. - Почему все вечно меня отвергают? Неужели я действительно настолько невыносима? - Вы не невыносимы, госпожа, но может вам и правда не следует называть любовников именем хозяина? Хотя-бы не вслух. Это отталкивает. - Он подобрал с пола ее платье и сандалии, и вновь подошел к Ромфее, чтобы помочь ей одеться. Но женщина измененного будто не слышала и не замечала, пока тот не оказался рядом. Она посмотрела на него почти безумно и когда тот наклонился, чтобы подать ей платье, схватила за голову и потянула на себя, отчаянно целуя. Зурд на секунду замер. Поцелуй был влажным и соленым от слез, он отдавал горечью долгой боли и безумия. Сейчас этот привкус ощущался куда ярче чем в первый раз и от того касания губ не вызывали ничего кроме жалости. Измененный мягко обхватил хозяйку за плечи и отстранив, тихо попросил: - Не надо, госпожа. - Даже ты меня отвергаешь... Видишь. Даже ты.- Болезненным шепотом прохрипела она в ответ. - Вам ведь нужен хозяин, госпожа. Не я. Я вашу боль забрать не смогу.- Он убрал руки и на шаг отошел, чтобы не быть снова пойманным. - Но ты можешь унять ее. Хотя-бы на время! Помоги мне, мальчик! - Она потянула к нему дрожащие руки, надеясь схватить за запястья или за шуршащую ткань штанов. - Простите, госпожа, но нет. Пожалуйста, оденьтесь и давайте уйдем отсюда. - Нет? Нет?! За что мне это!? Собственный телохранитель не подчиняется! Я приказываю тебе, мальчик. - Голос ее звучал так отчаянно, что это не походило даже не просьбу. - Я обязан вас защищать, госпожа. И сейчас я защищаю вас от большой ошибки. - Но ты ведь уже был со мной. Неужели не понравилось? Или ты хочешь в таком же грязном месте, как черная? - Она поднялась и вновь попыталась сделать то же, что и тогда, на кухне. Теперь, когда каждый ее жест сквозил унизительным отчаянием, это выглядело нелепо. Зурду стало противно. - Госпожа, я сдался вам всего раз и сейчас вижу, что не нужно было этого делать. Прошу вас, прекратите. - Зурд отцепил ее от себя и вновь отстранился. - Твоей девчонке за это достанется, так и знай. - Попыталась надавить на то же место Ромфея, но измененный вдруг сам схватил ее за руку и крутанув вокруг своей оси, прижал к себе спиной, крепко держа за скрещенные запястья. - Прекратите. Не смейте вновь приплетать ее сюда. Вы ведете себя нелепо и низко. Одевайтесь и идем отсюда. Хватит уже позориться. - Низко и зло заговорил Зурд. То, что его пытались второй раз поймать на тот же крючок злило до ужаса. Он не хотел давать ей возможность крутить собой, как ей вздумается, даже ради Искры. Он не хотел вновь быть жертвой. - Пусти меня! - Такой отпор отрезвил не хуже пощечины. Она дернулась, но сил вырваться не хватило. - Отпущу. Если вы успокоитесь и пообещаете больше не приставать ко мне. Иначе я притащу вас домой в простыне как в мешке. Прямо так. Голую. Ромфея поперхнулась так и невысказанными словами и с ужасом перевела взгляд на разозленного охранника. Тот не смотрел на нее. Его лицо просто висело рядом, совсем близко к ней и больше походило на злую маску, чем на что-то живое. - Зурд. Отпусти. Я больше не буду. Ты прав. Это непристойно. А если бы меня кто-то застал с охранником, то вообще позор. - Голос госпожи все еще подрагивал откатившейся истерикой, но был уже вполне спокойным. Измененный наконец посмотрел на нее. Прищурившись. Изучающе. И все же разжал пальцы, отпуская женщину. - Не знала, что ты умеешь злиться. - Хмыкнула она, принимая гордый вид и быстро одеваясь. - Не знал, что вы помните, как меня зовут. - Измененный вновь принял благодушный и расслабленный вид. Давя в себе не до конца выпущенные эмоции. - Тебе просто повезло, что мы тут и одни. Будь мы дома, тебя бы уже уволокли в камеру. Зурд промолчал. Поддерживать спор не хотелось. Хотелось поскорее вернуться и желательно помыться. Он вдруг почувствовал себя ужасно грязным после прикосновений к этой одержимой женщине. А еще стало интересно, господин Гаррота ощущает то же? * * * С того дня истерики стали случаться чаще и становились все опаснее не только для окружающих, но и для самой Ромфеи. Она, будто пытаясь восполнить потерю еще и любовника, начала стараться больше проводить время с мужем, который был совсем не рад такому раскладу.  Он любил жену. Давно уже не так, как в первые годы их замужества. Совсем не так. Но все же. И поддерживать это нежное чувство помогало как раз расстояние между ними. Так он мог сохранять в памяти ее действительно любимый образ из прошлого и обращаться именно к нему, находясь с этой женщиной. Однако этот образ немедленно рушился, стоило обворожительной красавице коснуться его. На коже сразу чувствовались липкие следы остывающей крови, становилось мерзко и тошно, и хотелось резко отдернуться. Гаррота не любил вспоминать ту ночь шесть лет назад, но и забыть ее окончательно, увы, не мог. Она призрачной тенью маленького мальчика неизменно приходила вслед за прикосновениями любимой женщины. Честно любимой. По спальне Ромфеи, в опасной близости от головы несчастной личной служанки, чуть ли не единственного живого существа, помимо супругов, знавшего, что происходит между ними, летали предметы. Они свистели мимо нее и та испуганно взвизгивала, едва успевая увернуться, а потом раздавались битые звуки осколков и поломок, крики. Зурд вновь стоял за дверью. Ему никто не позволял входить, а значит он обязан был оставаться тут и слушать, как жалобно пищала невинная , маленькая, сухая женщина. Он ждал. Хоть единого намека на то, что хозяйке может потребоваться помощь и он сможет войти и прекратить все это, не рискуя просто снова быть выгнанным. Измененный нервничал и напряженно вслушивался в каждый вскрик, искренне переживая за служанку. В прошлый раз, после такой истерики ему пришлось зашивать женщине рану от осколка на лбу, которую она скрывала теперь челкой, потому что идти к лекарю или хотя бы к Искре было невозможно. Все хозяйские припадки, как и измены, держались в строжайшем секрете даже от Гарроты, поэтому весь дом и продолжал считать госпожу Ромфею прелестнейшим и добрейшим человеком. Вдруг все стихло. Так резко и не естественно, даже оглушающе. Будто измененному кто-то проткнул барабанные перепонки. И среди этого гнетущего молчания раздался внезапный, испуганный вскрик: - Госпожа! Прошу, не надо!- Что-то в этом было не так. Страх в голосе был иным. Зурд напрягся. - А что? Может, если я раню себя, он переменится?! Может хотя-бы из жалости обнимет меня перед смертью? - А вот это было уже вполне себе поводом войти. - Госпожа, не надо! Подумайте о детях! Представьте, как им будет тяжело без вас!- Женщина бросила беспомощный взгляд в сторону аккуратно вошедшего охранника и вновь принялась умолять госпожу. Та, растрепанная, в сбитой одежде, с горящими обострившимся сумасшествием глазами, стояла посреди комнаты, уперев себе в горло небольшой, пирочинный нож. По смуглой шее тонкой струйкой стекала горячая кровь. Измененного она, казалось, не замечала. - Дети? Да я и им не нужна! Сын, как и муж, все время торчит с моим братом! Чертовы вояки! А дочь вечно чем-то занята и она даже не говорит, чем! Я никому тут не нужна! Даже он! - Женщина резко развернулась к крадущемуся к ней Зурду и ткнула в его сторону ножом. - Даже он меня отвергает, хотя я его хозяйка! Я устала! Я устала все время быть одна!- Голос ее дрожал. Измененный от такого выпада замер, но шанс упускать не стал. Стоило хозяйке повернуться к служанке и вновь заговорить, как он в один прыжок оказался возле госпожи и выхватил нож. - Нет! - Страшно закричала она. - Отдай! Ты не понимаешь! Вы все не понимаете! Я ненавижу себя и свою жизнь, я просто хочу в последний раз почувствовать его тепло и уйти спокойно! Ромфея остервенело бросилась на измененного, царапаясь и отчаянно пытаясь выхватить у него нож, но даже силы ее ярости не хватало на то, чтобы справится с высоким, натренированным юношей. Недолгая борьба окончилась тем, что Зурд вновь заломил ей руки, обездвиживая и крепко прижимая спиной к себе. - Лань, забери. - Он протянул служанке нож, сдерживая кричащую и упорно рвущуюся женщину. Та, успевшая за те секунды, что хозяйка оказалась обезврежена, только вскрикнуть, подбежала к измененному и забрала нож, пряча его в складках своей тоги. - Саблю тоже. Вынеси в гостевую. - Он повернул к ней бедро, чтобы служанке было удобнее отстегнуть от портупеи оружие. - Нет, Зурд. Прошу тебя. Дай мне это сделать. Ты не представляешь, насколько это невыносимо! - Да, госпожа. Я не понимаю. Я не имею ни малейшего понятия, почему господин Гаррота избегает вас. Но я знаю, что вам нужно успокоиться и не совершать непоправимых глупостей. - Я уже совершила свою самую непоправимую глупость! Я убила нашего ребенка! А моя смерть только избавит от страданий нас всех! - - Выкрикнула хозяйка и с новой силой забилась в руках измененного. - Госпожа! Прекратите! Он не должен этого знать! - Воскликнула служанка, в ужасе прижимая к груди снятую с измененного саблю. Зурду и не хотелось этого знать. Совсем. Он и без того уже видел и слышал слишком много. Но даже в этом он давно был лишен выбора. - Нет уж, пусть знает, кого охраняет. Детоубийцу! Знаешь, что я сделала? Я задушила своего новорожденного ребенка! - Госпожа, прошу вас!- Вновь попыталась Лань, но Ромфея и не подумала замолкать. Её понесло. - Он все время кричал и я не могла спать! Я просто хотела хоть немного тишины, но он не затыкался! Мне было так плохо, а Гарроты не было рядом. Я просто хотела хоть немного поспать и положила подушку ему на лицо. Но даже тогда он продолжал ужасно, нестерпимо орать. Он был весь синий и орал! И тогда я воткнула нож ему в глотку! А он продолжал! - Ромфея зашлась истерическим смехом вперемешку со слезами. - Орал! Орал! И орал! Слушая это, Зурд бледнел. Его затошнило. Он и представить себе не мог, на сколько глубоко безумие его хозяйки на самом деле. Внезапно вспомнилась его собственная мать. Вдруг с ней было то же. Но она испугалась что убьет его и решила отдать. Дала ему хоть какой-то шанс выжить. Он этого никогда наверняка не узнает, но от этой мысли пропали даже самые глубокие и неосознанные обиды, ведь все могло кончится вот так. Ужасно. - Что, девочка, вру я? Так все и было! Ты же меня нашла! И побежала к Гарроте! - Продолжила кричать Ромфея, больше не вырываясь. - Госпожа, прошу вас! Прекратите! - Как мантру повторяла Лань. Женщину заметно трясло. Видимо ее эта ночь тоже до сих пор преследовала, как и Ромфею с Гарротой - А знаешь, что было дальше? Не знаешь. Так слушай! - Она вновь обратилась к Зурду, судорожно царапая его руки. - Гаррота пришел. Вместе с моим братцем. Они опять были вместе, пока я оставалась одна! Мне было плохо! Ребенок не переставал кричать! Но мой муж, увидев меня, в ужасе отступил и обнял брата! Не меня! Кописа! Я видела по его глазам, что он от меня отрекся! И его совершенно не волновал этот ужасный крик. Его волновало то, что я была в крови! То, что я воткнула в ребенка нож! То, что мне было плохо, его совсем не волновало! Он даже не подошел ко мне. Все обнимал Кописа и трясся. А когда подошла я и коснулась его, он сам чуть не закричал. Ему было противно. И тебе теперь тоже противно, я чувствую это по тому, как холодеют твои руки. Теперь уже Зурд беспомощно смотрел на Лань. Он не знал, что ему делать со своей обезумевшей госпожой у него в руках, что говорить, как реагировать. Как успокоить эту женщину, которая, кажется, так и застряла в том ужасном дне и теперь, все, чего ей хочется, это чтобы муж ее обнял, а не сбежал. Она, видимо, надеялась, что после этого её кошмар рассеется, а время вновь придет в движение, выпуская ее на волю, позволив снова жить. Глупая, абсолютно нелепая мысль пришла внезапно. Зурд разжал руки, выпуская женщину из захвата, но вместо того, чтобы отпустить, обнял. Ласково и нежно, так, как обнимал любимых людей, вкладывая в это простое действие все тепло, которое был способен дать. Госпожа замерла, сбитая с толку. Она думала, что её вновь оттолкнут, а не подарят объятия. - Ромфея, Солнце, ты ни в чем не виновата. Я тебя ни в чем не виню и все еще люблю тебя.- Низко, чуть дрожащим голосом, прошептал измененный, подражая словам и интонации господина Гарроты. Нет, юноша вовсе не надеялся, что это ее излечит. Но может хоть ненадолго успокоит. Как любовники, в которых она ищет ласки мужа. - Правда? - - Всхлипнула госпожа Ромфея, вновь впиваясь пальцами в кожу Зурда, мелко царапая. Она и представить не могла, что кто-то решит ответить на её маленькую игру с подменой мужа. - Правда, любимая. - Нежно врет Зурд. Ему самому, честно говоря, было до ужаса противно все происходящее. Женщину было жаль, помутнение рассудка это ужасно. Но он не хотел, чтобы все это на него так выливали, не хотел быть лекарством, не хотел быть связанным с этой историей, но было уже поздно. Но сам совершил ту ужасную ошибку, поддавшись ей в черной и теперь будет платить за это до самого выпуска. - Ты поспишь со мной, любимый? Я так устала. - Она притихла, отчаянно веря, что с ней говорит муж и положила голову ему на плечо, прикрывая глаза. - Конечно, Солнце. Засыпай. Я отнесу тебя. - Зурд, пользуясь тем, что женщина не открывала глаз, сохраняя иллюзию, взял ее на руки и отнес к разворошенной постели. Очнувшаяся от такого зрелища Лань, встрепенулась и бросилась стряхивать с одеяла осколки и обломки разбитых предметов. - Спасибо, родной. Я тебя так люблю. - Пробормотала она, когда Зурд уложил ее и укрыв, лег рядом, поверх одеяла. - И я тебя люблю. - Он прижал женщину к себе и кивком попросил Лань приглушить свет. Та послушно выполнила просьбу, погружая комнату в полумрак, так, чтобы она сама могла ориентироваться и потом немного прибраться, когда госпожа уснет. - Зурд, ты только никому не говори, что тут было, ладно. А то мы этого не переживем.- Прошептала служанка, когда хозяйка наконец совсем затихла. - Знаю. Мне самому бы забыть теперь. - Так же тихо ответил измененный и поморщился. Рука, на которой лежала Ромфея, затекла. Женщина немного помялась, подняла с пола какую-то декоративную подушечку и потискав ее в руках, все же аккуратно села на край кровати. - Слушай, все то, что госпожа сейчас наговорила... Это все правда, конечно, но она не виновата. Так что и ты ее не вини, ладно? С женщинами иногда такое случается после родов, что они рассудком мутятся и детишек своих Мясному отдают. Редко, но все же. Черная тоска на нее напала. Беременность у госпожи была сложная. Роды тяжелые. Она после них долго даже не разговаривала ни с кем, только в стенку пялилась. А господина Гарроты рядом не было, у него в тот год проблемы какие-то с делом начались и она все время была одна, вот и не справилась. А я не доглядела. - Она замолчала, скорбно сгорбившись и вдруг тоже легла к госпоже, обнимая несчастную женщину, будто родная мать. Зурд молчал. Все это было слишком странно и будто не с ним. Он чувствовал, что не должен был быть свидетелем этой сцены. Слишком уж она была личной и интимной, доступной для понимания только женщинам, терявшим детей. Он был тут лишним. - И знаешь. - Шепот Лани вдруг стал слишком громким. - Он не кричал. Её ребенок не так уж много кричал. Не больше, чем любой другой малыш. А когда она его подушкой накрыла, то и вовсе затих. Весь этот крик в голове её был. Она и сейчас его иногда слышит. Измененный от этих слов только поежился и все же решил спросить, раз уж все равно узнал часть истории: - Но почему господин Гаррота тогда не развелся с ней и как вы умудрились сохранить все это в тайне? - Ох, не знаю. - Тяжело вздохнула служанка. - Повезло как-то, что рядом других людей не оказалось, как бы ужасно это не звучало. А так все господин Копис устроил. Велел мне молчать, если жить хочу, да вести госпожу в ванную, отмывать. Пока я с ней возилась, сам убрал комнату, а ребенка унес. Утром объявил, что младенец внезапно умер во сне. Такое тоже иногда случается, детишки до годика просто засыпают и не просыпаются. Все ему тогда поверили. Госпожа пребывала в такой прострации, что не смогла бы возразить, даже если бы захотела, а что до господина, ему Копис сказал забыть обо всем и продолжать любить жену. Хотя-бы делать вид. Иначе, с таким скандалом, они и их дело все это просто не переживут. Да и потом, когда все наладилось, тему эту поднимать не стали. Так и живем. - Она вновь тяжело вздохнула и погладила что-то бормочущую хозяйку по волосам. Зурд вновь поежился. Аккуратно оглянувшись, он заметил свисающее с края кровати покрывало и подцепил его ногой,  укрывая себя и Лань. Не то чтобы ему было холодно, хотелось именно укрыться, пусть и по-детски спрятаться от пережитого кошмара. - Зря ты все же так сделал. - Немного помолчав, вновь заговорила Лань. - Это было умно, но зря. Она теперь постоянно так делать будет, а когда ты уйдешь, я одна ее не удержу. - Но у нее же есть охранник. - Есть, вот только он не ты. Он такие штуки делать не станет. Отнимет нож, да сделает так, чтобы она сознание потеряла и все. На этих словах Зурд про себя чертыхнулся. Ведь и правда можно было просто аккуратно отключить хозяйку и дело с концом. Но нет же, он сам полез со своими успокаиваниями. Идиот. Слишком добрый идиот! А теперь менять что-то было уже слишком поздно. - Да уж, вот тут я не подумал... - Это уж точно. Так что придется как-то выкручиваться. Но ты только теперь как господин не делай, не сторонись ее, а что будет к тебе еще больше приставать и мало ли до какого греха допристается. Веди себя как обычно, будто не было ничего. - Хорошо, Лань. Спасибо. - Да не за что. Ты иди в гостевую, ложись нормально. Я тут с ней побуду, если что, позову. А то если господин Копис на обходе только твою саблю на кушетке найдет, тоже будет плохо. Угукнув Зурд аккуратно зашевелился, с помощью одной руки выбираясь из цепкого захвата госпожи. Она недовольно заворчала во сне, перевернулась на другой бок и почувствовав человеческое тепло, прижалась к служанке. - Спокойной ночи, Лань. - Дай-то Мясной. - Кивнула женщина и улегшись удобнее, закрыла глаза. Зурд вышел, тихонько прикрыв за собой дверь и нос к носу столкнулся с легким на помине Кописом. - Чего не спим? - Тихо и ехидно поинтересовался мужчина. - Проверял госпожу Ромфею, господин тренер. Шум послышался. - Прошептал юноша, еда не ляпнув "вашу сестру". - А оружие чего оставил? - Сощурился мужчина, явно не веря. Только теперь Зурд заметил очевидное. Копис был похож на господина Гарроту лишь повадками. Так же улыбался, щурился и жестикулировал, внешне же, он походил на сестру, но только деталями. У них была одинаково смуглая кожа и похожие очертания носа и губ, глаза такие же медовые, но другой формы, а из-за массивной челюсти и щетины более темных волос с проседью, сходство это уловить было гораздо сложнее, тем более что хозяйка еще и подкрашивалась. - Бряцает. Разбудить боялся. А если что, я и голыми руками справлюсь. - Врет Зурд. - Ну-ну. - Копис все еще не верил. - А расцарапанный ты весь такой почему? - Он кивнул на покрытые набухшими красными полосами руки измененного. - Скажешь, чесалось сильно? - Нет. - Зурд поджимает губы. Говорить он не собирался. - Давай, давай, выкладывай. Или ты хочешь, чтоб из-за тебя, стервеца, пришлось будить господина Гарроту? Этого Зурд точно не хотел. Если разбудят хозяина, то даже недоговорить будет невозможно. Более того, господин мог еще и лишних вопросов задать. Измененный слишком хорошо знал это, а потому заговорил сам: - Не надо... Это госпожа Ромфея поцарапала... Она была не в себе и хотела навредить себе. Я забрал у нее нож и держал, пока она не успокоилась. Можете заглянуть, там все еще погром. - И из-за чего же? - Тон Кописа вдруг стал настороженным. - Я не знаю, господин. Она говорила, что ненавидит свою жизнь и хочет умереть. - Почти не врет Зурд, понимая, откуда эти перемены в чужом голосе. - Так почему ж ты мне врешь, сучонок! - Зашипел Копис и отвесил Зурду увесистую пощечину. - Почему сразу служанку за мной не послал? - Мне было велено молчать.- Измененный не посмел коснуться горящей щеки и даже не смотрел на господина тренера. - Идиот. Каков идиот! - Копис отпихнул Зурда от двери и заглянув к сестре, убедился, что по её комнате будто прошел небольшой ураган, а сама она спит прижавшись к служанке. - Она так уже делала? Пыталась с собой что-то сотворить? - Хмуро спросил мужчина, вновь оказавшись в гостевой. - Нет, господин тренер. Вот такое первый раз. Мужчина сощурился и кивнул. Он и сам знал об истериках младшей сестры из докладов ее охранника, а потому спрашивать ничего больше не стал. Сделав себе мысленную пометку взбучить служанку, он вновь обратился к измененному: - Ладно. Значит слушай сюда. О произошедшем и правда никому ни слова. Если она опять что-то такое выкинет, сразу докладывать мне. Ты мне за нее головой отвечаешь. И если с ней хоть что-то случиться или я хоть один слух, хоть краем уха уловлю, ты на Алую Звезду в черной окажешься уже в качестве мяса и разделывать тебя я заставлю твою кухарку, понял меня? - Понял, господин тренер. - Молодец. А теперь дуй спать. Еще не хватало, чтоб утром ты был вареный и проглядел что-нибудь. - Да, господин тренер. Дождавшись, пока Копис выйдет, Зурд наконец лег на кушетку и свернувшись под тонким одеялом калачиком, попытался уснуть. * * * - Это была Лань? - Шепотом, едва шевеля губами, поинтересовался Рог, когда наконец смог ненадолго оказаться рядом с Зурдом без свидетелей. Это произошло спустя пару недель после той, последней, истерики. Было раннее утро, они шли на тренировку и многорукий мутант остановил товарища в укромном месте, в небольшой нише, за пересечением коридоров. - Что? О чем ты? - Зурд был еще немного сонный и не сразу сообразил, чего от него хотят. - О той ночи. Ты тогда с кем-то переспал. От тебя этим пахло. И маслами. Лань единственная служанка, у которой такой запах.- Он вновь принюхался, склонившись к шее товарища уже не таясь. - Ты и сейчас пахнешь ими. - Ты что третий месяц об этом думаешь? - Недоуменно поднял брови измененный, когда до него дошло, о какой ночи и каких запахах толкует Рог. Тот, кажется, смутился, но понять это по его малоподвижному лицу было сложно: - Мне просто интересно, кто, раз не Искра. - Врет Рог. - И ты туда же. Я же сказал, что вас это не касается, разве нет? - Нахмурился Зурд. Его абсолютно не устраивало, что его тайна, известная и так слишком многим, начинала давать течь, тем более что направление мыслей Рога было слишком близко к верному. - Тебя что, Саранча покусал, что ты решил в сыщика поиграть? - Нет. - Тогда зачем вычислял? Я же не просто так попросил. - Я волнуюсь. - Неожиданно выдал Рог. - Ты все еще ей пахнешь. Он вкладывал в эти слишком простые, короткие фразы, так много смысла, охватывал все произошедшие события, которые он смог заметить, начиная с той ночи и заканчивая грозящими последствиями, что иной человек мог ничего бы и не понять, воспринимая все буквально. - Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты ревнуешь. - Зурд все понял верно, но решил отшутиться. Рог вздохнул. Так, будто хотел сказать что-то но вместо слов вышел только тяжелый воздух. - Эй, слушай, тебе правда не стоит обо мне волноваться. Все в порядке. Я справлюсь. - Измененный резко стал серьезен и говорил так, словно хотел убедить в сказанном скорее себя, а не товарища. - И я тебя очень прошу, не думай об этом больше и тем более ни с кем не обсуждай. Нам ведь обоим не нужны лишние проблемы, верно? - Он положил ладонь Рогу на плечо и доверительно заглянул в его маленькие, глубоко посаженные, овальные глаза. - Ты нервный. - "Ты нервный с того самого момента, как узнал, что служишь госпоже Ромфее. Я не уверен, что ты справляешься и все равно волнуюсь за тебя. " - Я просто устал. Госпожа поздно ложиться, так что я почти не сплю и Лань тут совсем ни при чем. Рог накрыл лежащую у себя на плече ладонь и аккуратно сжал, давая понять, что если что, он будет рядом и поможет, а Зурд тепло ему улыбнулся и погладил его руку большим пальцем, как бы говоря, спасибо. Этот здоровяк всегда был таким. Немногословным, непоколебимым и до ужаса спокойным даже в тревоге или ярости. Остальные его сторонились, считая, что Рог вечно себе на уме и неизвестно, что может выкинуть, но носатый измененный как-то сумел понять этого гиганта и даже проникнуться и довериться. Рог был надежным. - Значит не Лань? - Все же произнес мутант, когда они покинули свое маленькое укрытие и направились на спортивную площадку. - Рог. Ну я же попросил. Или я правда решу, что ты ревнуешь. - Вновь нахмурился измененный. - Значит не Лань.- Рог тоже хмурился, но своей новой, более страшной догадке. Он, как и Саранча, тоже хорошо выучил манеру товарища говорить абстрактно и без хоть какой-нибудь конкретики всякий раз, когда желал слиться с разговора. Это же произошло и сейчас. Зурд ничего не подтвердил и не опроверг, а значит не хотел спорить и значит Лань и правда была ни при чем. Следовательно запах принадлежит не ей, а она просто тесно связана с его носителем. До остального дойти было не сложно. Сложно было поверить, что его такой разумный вожак сделал такую огромную и глупую ошибку. И если догадка Рога верна, то об этом и правда не стоило думать. Измененный еще раз, внимательно, оглядел идущего чуть впереди Зурда и вновь тяжело вздохнул. Теперь он будет волноваться еще больше. * * * Совет Лани, вести себя как обычно, не помогал. Абсолютно никак. Вести себя как обычно теперь стало попросту невозможно. Госпожа Ромфея, почувствовав, что может наконец получить, хоть и суррогатное, но такое необходимое ей внимание так, как ей этого хочется, стала гораздо чаще обращаться к Зурду. И если раньше она могла, просто, скорее для собственного развлечения, его ущипнуть или шлепнуть, то теперь ее прикосновения носили куда более интимный характер. Хозяйка не требовала секса. Пока. И Зурд прекрасно понимал, что скоро наступит и такой момент. Сейчас она хотела объятий, невинных поцелуев и ласковых слов, сна вдвоем, в общем всех тех мелочей, которые не могли дать ей даже любовники. Но хуже этого было то, что она теперь практически постоянно звала его даже не мальчиком, а Гарротой. И стоило Зурду хоть как-то возразить по поводу этих поползновений на его тело и личность, как женщина впадала в истерику, обвиняя увязшего в собственных ошибках охранника в том, что он такой же как все, что он ее отвергает и ненавидит и что ей все же стоит убить себя. Не то чтобы измененного как-то оскорбляли или задевали такие обвинения. Мутант от них просто ужасно устал. Он уже знал, что его хозяйка была не в себе и благодаря ему это только усугубилось, так что его основной целью стало просто не дать ей себе навредить, а пока ее знаков внимания не видит никто кроме Лани, все не так уж страшно. Он перетерпит. Осталось ведь всего три месяца. По крайней мере он убеждал себя в этом, прекрасно чувствуя,  как на самом деле увяз в трясине этого кошмара уже по самую шею. Еще немного и его накроет с головой. Он ничерта не справлялся. И вот, в одну из ночей, мутная липкость трясины наконец всколыхнулась, поднимая губительную волну, поглотившую несчастного измененного. Это было так глупо. Госпожа Ромфея, пользуясь тем, что её служанка крепко спала, решила немного поиграть и обнаженная вышла в гостевую. А потом туда же заглянул со своей обычной проверкой и Копис. Он застал сестру сидящей верхом на едва проснувшемся измененном и целовавшей его. Тот почти не сопротивлялся, боясь сбросить женщину с узкой кушетки, навредить ей, а со стороны все выглядело так, будто мутант просто придерживает хозяйку за плечи. Заметив брата, Ромфея вскочила и пулей вылетела из гостевой, прячась в собственной спальне, а Зурду не оставалось ничего, кроме как молча встать, получить несколько крепких пощечин и покорно следовать за господином тренером вниз, в подвалы, в камеру. Его лишили всего, чем он мог бы навредить себе, оставляя в одних шароварах, жестоко избили и бросили ждать утра и собственной кончины. - Рассказывай с самого начала. - Спокойный голос господина Гарроты резко контрастировал с атмосферой отчаянной безнадежности, царившей в сырых и мрачных подвалах его дома. Мужчина пришел рано утром. Посреди ночи Копис его тревожить не посмел, только велел хорошенько избить мальчишку, оставив все вопросы господину. Зурд, весь в синяках и собственной крови, стоял перед хозяином на коленях и молчал. Все равно его убьют. Плевать, что это не он инициатор произошедшего, плевать, что все началось задолго до него, плевать, что самому Гарроте его жена была похоже не особо нужна. Его убьют просто за сам факт того, что он, измененный, раб и ничтожество, допустил произошедшее. Коснулся госпожи не как слуга. Он не имел на это никакого права, но все равно осквернил хозяйку. Он просто угодил в огромную мясорубку вирсавийских устоев. Она перемолет его, проглотит и направится за следующей жертвой. - Ну же. - Ни грамма раздражения. Господин Гаррота просто опустился на жесткие нары и закинул ногу на ногу, показывая, что никуда не уйдет без удовлетворительного ответа. - Долго тебя ждать?- Копис. Он был тут же и в отличие от хозяина был открыто зол. Тренер стоял возле двери у Зурда за спиной и теперь пихнул его ногой между лопаток. - Мне нечего рассказывать. - Медленно проговорил измененный. Врать он не собирался, говорить правду тоже. Понимал, что и то и другое лишь ужесточит способ его кончины, но никак не спасет. - Ну как это нечего? А картину, которую я застал ты объяснить не хочешь?- Он обошел существо и сел перед ним на корточки. - Как Ромфея на тебе оказалась? - По собственной воле. -  Зурд произносит это не сразу, наконец поднимая глаза на тренера. - Отвечай нормально, стервец!- Новая пощечина. Но лицо у измененного давно онемело, так что боли он почти не ощущал. - Я намерен продолжить защищать госпожу и её тайны, так что предпочту молчать. - От чего ты ее защищать собрался, идиот? Зурд и сам не знал. Вся эта ситуация была настолько дикой, не имевшей четких правых и неправых сторон, что сказать было просто нечего. Да даже тот факт, что с него сейчас спрашивают, являлся лишь последствием безумия происходящего. Если бы Ромфея была в себе, если всей этой ситуации с ребенком не было, его бы убили может даже еще ночью. Прямо на месте. Он сплюнул вязкую от крови, бурую слюну на пол и перевел взгляд на хозяина: - Она без вас очень скучает. Ей одиноко. - Проговорил измененный. -  И ты решил что можешь заменить господина? - Зло рявкнул Копис, хватая существо за лицо. - Копис, прекрати. - Наконец подал голос Гаррота. - Выместишь на нем свою злость позже. - Простите, господин. - Без всякого сожаления бросает мужчина и отпускает лицо. - И будь добр, выйди. Я сам с ним поговорю. От этих слов Копис резко обернулся, неверяще глядя на господина. - Что!? Но господин, я должен знать! Это же моя сестра!- Воскликнул он. - Верно. А я ее муж. И похоже произошедшее касается только меня. Иди. Сходи к ней. - В стекольно-голубых глазах читалась стальная настойчивость. Крайне недовольный таким решением Копис, с его стремлением все знать и контролировать, все же поднялся и ворча себе под нос ругательства, вышел. - Теперь ты расскажешь мне о произошедшем. - Проводив тренера взглядом, протянул Гаррота.- Ты ведь знаешь, что моей жене все равно ничего не будет. - Знаю, господин. И мою участь это не изменит, так что я предпочту молчать. Могу только объяснить. - Ты что, условия мне ставишь? - Усмехнулся мужчина и чуть склонился к узнику. Его длинные, вьющиеся волосы соскользнули с плеч, звеня вплетенными черепками и бусинами. Зурд вновь опустил голову, осознавая, что он только что ляпнул. То, что Гаррота был спокоен не значило ничего. Да, сам он вряд ли его ударит. Может даже потреплет по голове, как зверушку. А потом отдаст какой-нибудь ужасный в своей жестокости приказ, обрекая существо на страдания, не замарав при этом рук. - Я не решил, что могу вас заменить.- Наконец проговорил измененный. - Так решила госпожа Ромфея. Ей правда безумно вас не хватает, а я просто ее игрушка, которую можно звать вашим именем и позволять себе то, чего она не может получить от вас настоящего. Ей не нужен я или кто-то еще. Ей нужны вы и она нашла такой вот выход из ситуации.- Все же произнес Зурд, так и не посмев посмотреть хозяину в глаза. Вид у него был жалкий. Гаррота нахмурился. Он не знал, что все так. Копис докладывал ему об изменах и истериках, и мужчина прощал Ромфее все это, понимая, что не имеет права запретить жене полюбить кого-то еще, раз он сам ей в этом отказывает, но господин и представить не мог, что его Ромфея будет искать утешения таким способом, да еще и с мутантом, который был не многим взрослее их старшего сына. Лицо Гарроты как-то странно дернулось, на секунду показывая то-ли отвращение, то-ли гнев. Он встал и обошел измененного. Знать подробности как-то и самому расхотелось. И так понятно, чего требовала его жена от этого мальчишки. Да, теперь смотреть на жену с любовью господину Гарроте будет еще сложнее. - Ты знаешь, почему я не сплю с ней? - Все же спросил хозяин перед тем, как выйти из камеры. - Нет, господин. - Все же на удачу врет Зурд. Если ему повезет, то хотя бы Лань останется безнаказанной. - Ты ее любишь? - Нет, господин. - "К счастью. Иначе все это было бы еще хуже." Господин Гаррота вышел молча, оставляя измененного в полном неведении и относительно собственной судьбы и судьбы Лани. Это было пыткой, ведь даже спустя несколько часов никто не пришел чтобы казнить или хотя-бы избить его. Зурда просто бросили в одиночке. Он, мучаясь неизвестностью, сначала медленно, прихрамывая, бродил по камере, силясь унять нервозность, потом долго лежал, невидяще пялясь в потолок и мысленно беседуя и даже прощаясь с Искрой и всеми теми, кого знал и любил. Только в какой-то момент небольшое окошко внизу двери камеры приоткрылось и в него просунули поднос с мерзкого вида питательной субстанцией и чашкой мутной воды. Значит был уже поздний вечер. Узников всегда кормили в одно и то же время. И значит пока его не убьют. Этот, последний, факт не давал никакого облегчения. Наоборот. Сильнее напрягал и лишь порождал паранойю и новые вопросы. Когда за ним придут? Что с ним сделают и как долго он будет мучиться? Возможно ли, что еда отравлена или его решили просто оставить сходить здесь с ума? В тот вечер ужин Зурд пропустил, да и не спал толком. Только лежал, да прислушивался к тихим шорохам и редкой перекличке стражи снаружи. Вязкое ощущение, что он находится в кошмарном сне так никуда и не прошло, заставляя понимать, что ничего еще не закончено. * * * Копис, несмотря на свой возраст и статус, несся по по коридорам дома очертя голову. Он был весь бледный, взвинченный и сильно чем-то обеспокоенный. По пути нечаянно сбив несколько замешкавшихся сонных слуг, тренер прибежал сначала в подвалы, но не обнаружив там хозяина, бросился наверх, в его кабинет. - Нельзя убивать мальчишку! - Задыхаясь выпалил Копис, влетая в кабинет и видя спокойно сидящего за неизменно чистым, каменным столом господина Гарроту. Мужчина отложил перо и внимательно поглядел на своего тренера, перенимая его тревожность. - Что случилось? - Ромфея. Она. Она все же покончила с собой.- Взгляд у Кописа при этих словах был такой шальной, будто ему приходилось заставлять себя верить в произошедшее. - Как покончила? И что значит "все же"?!- Так же бледнея, Гаррота вскочил со своего места и за секунду оказался рядом с мужчиной, хватая его за плечи. - Она уже пыталась. Несколько недель назад. Этот щенок остановил ее, а теперь мы его забрали и она... - Он наконец восстановил дыхание и уперся горячим лбом Гарроте в плечо, остывая. - Я ведь когда застал их, Ромфея просто спрыгнула с него и убежала в спальню. Я думал, она меня испугалась и не хотела скандала, а она себя в собственной постели зарезала. Легла будто спит и запястья исполосовала. Там, под одеялом, все в крови. А я тогда еще, дурак, обрадовался, что тихо и без криков и свидетелей все замнем. Услышав это, господин пошатнулся: -Копис... Это правда? - Да. Похоже этот мальчишка много для нее значил, раз она себя так. - Мужчина почувствовал, как Гаррота начинает мелко подрагивать и приобнял его, как тогда, шесть лет назад. Сейчас они все равно были одни, так что условности можно было отбросить. - Нет. Это я виноват. На него она просто проецировала мой образ.- Голос севший. Он плачет. - Так выходит он просто оттягивал неизбежное? - Или ускорил. - В любом случае, убивать его нельзя. - Почему? - Господин Гаррота чуть отстранился, заглядывая мужчине в глаза. Его собственные сочились скупыми стеклянными каплями. Все же терять родных для хозяина было тяжело.- Я думал ты лично захочешь его казнить и поэтому не отдавал никаких приказов. - Потому что сам подумай, Гаррота, как это будет выглядеть со стороны! Объявить, что Ромфея покончила с собой, мы не можем. Это позор. Но она мертва и объявить это придется. Все твои питомцы всегда на виду, за ними следят любопытные. На боях и в последние пол года выпуска. Если мы убьем Зурда, это вызовет подозрения. Как бы мы не аргументировали смерть Ромфеи, общество все равно сделает вывод, что она погибла в результате недосмотра охранника, раз его казнили. Представляешь, как это будет выглядеть?! Выйдет, что даже ты не можешь поручить своим воспитанникам защищать самое дорогое. Ни о каком доверии к твоему товару речи уже не будет на ближайшие несколько лет. И это непременно затронет и другие сферы твоих дел и влияния. Гаррота сделал пару шагов назад, отходя от мужчины и опираясь копчиком о край стола. Вид у него был поникший и потерянный. - Знаешь, я на секунду подумал, что тебе ее хоть чуточку жаль. А ты, как всегда, больше беспокоишься о делах и о том, что подумают другие. Копис хотел было что-то сказать, но осекся. Помолчав пару секунд и все обдумав, он все же сказал севшим голосом. - Ей все равно уже плевать, её тело остыло несколько часов назад. А мы здесь и мы живы. Я хочу защитить в первую очередь тебя. Сделать так, чтобы смерть моей идиотки-сестры доставила тебе как можно меньше хлопот. Скорбеть буду потом. Когда все уляжется. И тебе предлагаю сделать тоже самое. Сейчас надо собраться. Я пока толком не придумал, что делать и нам надо это обсудить. - Ты даже увидеть мне ее не дашь? - Нет. Пока ты еще в себе, надо все решить.- Копис подошел ближе и мозолистыми пальцами аккуратно стер с лица господина слезы. Гаррота резко выдохнул, прогоняя все скорбные мысли и пока лишь самому себе признал, что на самом деле ему от этой новости стало только легче. Больше не придется врать самому себе, что он любит эту женщину, подменяя её образ старыми воспоминаниями. Больше не придется содрогаться каждый раз, как она захочет его внимания и больше не придется прятаться от нее, говоря,  что занят делами. Гаррота едва заметным со стороны, ласковым движением коснулся тренера. И в конце концов Копис был прав. Абсолютно бессердечен и абсолютно прав. Им необходимо было что-то придумать, чтобы хотя бы внешне продолжать сохранять благопристойный облик перед обществом. - Ладно. Что ты успел придумать? - Пока только то, что измененного убивать нельзя. Я запер Лань вместе с Ромфеей, велел ей прибраться там. Крови много, так что простыни и матрас проще будет сжечь, чем отстирывать. Когда мы с тобой закончим, я отправлю к ней Горло, чтобы зашил запястья и все это можно будет прикрыть браслетами. За завтраком объявим, что у нее случился разрыв сердца или еще что-нибудь подобное. Опять же, Горло подскажет. Но вот что делать с пацаном, я пока ума не приложу. Наказать его в любом случае надо, но просто избить или пытать глупо, для него это давно уже не является чем-то особо страшным. Сами приучили. - Он еще и про ребенка знает. Не думаю, что расскажет кому-нибудь, это не в его духе. Но я бы его все равно убрал. - У тебя в этом году выпуск и так маленький. Я бы не урезал его еще больше. Охрана это конечно не основной твой доход, а скорее благотворительность и хобби, но все же. Тем более, у тебя уже есть на него клиент. - Знаю и я не об этом. Просто твои слова по поводу пыток. Есть у меня одна мысль. - Влага на лице мужчины окончательно высохла и так же, как он перенял тревожность Кописа в начале разговора, теперь он сэмпатировал его деловой настрой.- Мы оставим его в камере, пока вы не должны будете идти на поверхность. Это же через неделю, верно? - Дождавшись кивка, он продолжил. - Отведешь его в Цилслею, к госпоже Ртути. Предлог придумай сам. Пускай она его перевоспитает, раз ему так нравится совать свой нос в чужие семейные дела. Думаю после её уроков он станет менее общительным. А к сроку заберешь его оттуда покажем окружающим, что пацан жив и продадим с остальными. - Хм. А это вариант. Можно еще и под процент, чтобы часть того, что мальчишка у нее заработает, она отсылала нам. - Это сам уже решай. Я ведь все равно хотел отдать его жизнь тебе. Копис на это улыбнулся мужчине. Не так как обычно, отталкивающе и гаденько растягивая губы, а мягко и искренне. Будто сказанное Гарротой было чем-то милым и романтичным. - Хорошо. Я что-нибудь придумаю.- Тренер склонился к господину и едва касаясь губами его кожи, поцеловал мужчину в висок. * * * Шел уже шестой день его молчаливого заключения. Зурд, вымотанный переживаниями и размышлениями о том, как можно спастись, в какой-то момент даже перестал шевелиться. Он просто лежал, пусто глядя в потолок и крутил в голове одну единственную мысль: "От судьбы не убежишь. Я видимо все же обречен заживо сгнить будучи запертым в маленькой, темной и сырой комнате." Он произносил это про себя множество раз на все лады, вспоминая свою жизнь в храме, а потом вдруг понял, что занят тем, что решил презирать. Жалеет себя и признает жертвой. От этого понимания стало тошно, но оно же и придало ему сил. Мысленно отругав себя, Зурд смог наконец тогда встать, однако делать в пустой келье все равно было особо нечего. Когда его запирали здесь раньше, он просто отсыпался, тренировался и размышлял, придумывал себе какие-то задания и игры, вроде того, чтобы попасть маленьким кирпичным обломком в конкретное место на стене несколько раз подряд или пройти на руках определеннму маршруту. Но теперь все это не имело никакого смысла. Не было смысла сохранять ни свое тело, ни свой рассудок. Однако в итоге Зурд все же решил заняться этими привычными вещами. Они отвлекали от мыслей и хоть немного притупляли ощущение трясины. Искра застала его задремавшим в медитативной позе. Был поздний вечер, как раз время кормежки и девушка, подкупив охранника, пришла в келью мутанта с подносом. - Зурд? - Дрожащим голосом прошептала она, окликая друга. Тот встрепенулся, открывая глаза и сначала даже не поверил в увиденное, решив, что домедитировался до того, что уже видит галлюцинации, но когда девушка, едва не плача, позвала его еще раз, понял, что это и правда Искра. - Не плачь пожалуйста. - Вместо приветствия хрипло попросил он. - И как мне не плакать, позволь узнать?! - Она, дрожащими руками, поставила поднос возле входа и бросилась к поднявшемуся измененному на шею. - Тебя ведь убьют! Из-за нее да?! Она ведь... - Не надо. - Прервал её измененный. Последнее, чем он хотел бы сейчас заниматься, это говорить о госпоже Ромфее. Вместо этого он покрепче обнял подругу, такую родную и живую, и впервые за все это время осознал реальность и неизбежность настоящего. Все это не дурной сон и он ничего с этим не сделает. Он тут, в камере, здесь и сейчас, прощается с Искрой абсолютно по-настоящему и навсегда. И как же не хотелось умирать, кто бы знал. Почувствовав влагу на своем плече, Зурд погладил девушку по голове и вновь попросил: - Не плачь пожалуйста. По крайней мере сейчас. При мне. Я столько слез вынес за последние месяцы, что не могу уже на них смотреть. Хотелось бы чего-нибудь хорошего. Искра, давясь рыданиями, смогла только покивать и отстранившись, равными движениями утереть лицо рукавом тоги. Говорить было сложно, в горле будто застрял ком. Все, на что она в эти слишком короткие минуты была способна, это обнимать своего дорогого друга как можно крепче и надеяться, что он и сам поймет, о чем она хотела этим сказать. - Эй, Искра. А как ты сюда попала?- Спросил наконец Зурд, когда почувствовал, что девушка перестала дрожать. Он чуть раскачивался, будто баюкая её. - Там охранник знакомый сегодня. Я его небесным корнем подкупила. У нас есть немного времени, пока он ловит приход. - Тихо проговорила она, а потом подняла на Зурда глаза. - Я хотела прийти раньше, но узнала где ты не сразу и прорваться удалось только теперь. Я даже захватить для тебя ничего не успела. Ты ведь тут только эту гадость ешь, похудел вон весь. - Это ничего. Главное что пришла. Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. Я ведь даже не надеялся, что смогу попрощаться с тобой как следует. - Не надо прощаться! Я не хочу! Ты мне нужен. Как я без тебя?! На ком я буду тренироваться? С кем лазить в оранжереи? А кто меня на брачном ритуале к жениху приведет? Это должен быть ты! Так что не смей прощаться! - Она вновь едва не разрыдалась, так что пришлось прятать лицо. - Быстро у вас с Фениксом все закрутилось.- Мягко смеется измененный. - И когда свадьба? Может я успею. Заодно хоть посмотрю на него да пригрожу, чтоб тебя обижать не смел. - Дурик! Да какая свадьба!? Я в целом. Я не хочу чтобы тебя убили! - Я ведь все равно должен был покинуть город. - Я тебя сейчас укушу... - Недовольно пробурчала девушка. - Понял. Не надо. А то след останется. Еще узнают, что ты тут была, да накажут и не видать тебе самовыкупа.- Не смотря на все эти отшучивания он и сам до ужаса не хотел оставлять подругу. Хотел делать с ней все те вещи, о которых она говорила, как бы глупо это сейчас не звучало и еще множество всего. Хотел увидеть ее взрослой и даже старой, повозиться с её ребенком, которого она так желала. Хотел увидеть и почувствовать в жизни как можно больше, несмотря на то, что принять участия в этой жизни не имеет полного права, принадлежа хозяину. Но теперь он был лишен и этого. Однако все еще мог кое-что сделать. -К слову о выкупе. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала. Искра вновь нашла в себе силы заглянуть другу в глаза. Такие уставшие, печальные. В глаза, которые, казалось, стали еще больше, по сравнению с осунувшимся лицом. Хотелось спросить, что на самом деле случилось, как он очутился в подчинении Ромфеи, от чего на самом деле она умерла, раз он теперь здесь и еще много чего, но она не стала. Её любопытство не стоило расстройства друга. Вместо этого она с готовностью произнесла, надеясь услышать план побега: - Что я должна сделать? Подкупить охрану скопленными деньгами, чтобы ты смог сбежать, пока не поздно? - Нет. Какие глупости. Ни один охранник не станет менять свою жизнь на мою. Да и я никуда не побегу. Сам виноват. Знал на что шел, так что приму наказание. Да и куда я такой денусь? В Вирсавии меня каждая собака знает, а на поверхности я далеко один не уйду. По мне, лучше смерть, чем всю жизнь прятаться. И тем более я и сам не знаю своего приговора. Я торчу тут уже неделю и понятия не имею, когда и как меня наконец убьют. Так что я уже мертв, а когда остановится мое сердце, это лишь вопрос времени. А вот ты должна выбираться на волю поскорее. Я хочу, чтоб ты взяла мою часть денег. Я все равно почти ничего не тратил, так что вместе с твоими должно хватить на покупку свободы. - Что? Нет! Ни за что! Я поговорю с Рогом, он поможет тебя вытащить. Ты должен остаться в живых!- Воскликнула девушка, хватая друга за плечи и встряхивая. - Искра. Не надо. Не подставляй еще и его. Я не хочу так. - Он мягко перехватил её за запястья, не давая себя трясти.- Слушай, давай так. Я скажу тебе где лежат деньги и ты возьмешь их после того, как меня не станет. Пытаться спасать меня не нужно. Я сам это сделаю. Один. Если представится возможность. Тогда передашь их мне. Помнишь то местечко за трущобами, куда мы случайно забрели? Там еще много брошенных домов и старая водонапорная башня. Я буду ночью там тебя ждать. Наверху самого высокого дома, договорились? - Нет. - Это мое желание. - Нет.- Она шептала от того что её вновь душили слезы. - Прошу тебя. Я уже все решил. - Зурд... - Значит договорились. - Он посмотрел на девушку с настойчивой уверенностью обреченного и когда наконец прочел в её глазах то, что она сдалась, коротко и четко объяснил, где хранил деньги. - Если я не найду тебя в том доме, то сильно на тебя обижусь, так и знай. - Это было так по-детски, но она ничего не могла с собой поделать. Хотелось буквально заставить друга выжить. - Хорошо. - Зурд вновь улыбался. Он так давно этого не делал, что собственные губы казались чужими и неестественными, но как же это все-таки было приятно. Они с Искрой поговорили еще немного. Он уговорил её рассказать, как у нее дела, как обучение и как на самом деле продвигаются дела с сыном Улья. Девушка рассказывала, заставляя себя не плакать и как можно крепче стискивала в своих маленьких ручках мозолистые, татуированные ладони. Тему Ромфеи ей было обходить сложно, но она была готова сделать все что угодно, лишь бы ее друг не переставал улыбаться, а потому так и не рассказала ему про похороны. Их время неумолимо заканчивалось. В конце коридора послышались медленные шаги охранника. Друзья, заслышав их, вновь обнялись, не желая расходиться. - Я постараюсь прийти еще. Принесу тебе чего-нибудь вкусного и чем укрываться, а то ты тут мерзнешь ведь на голых досках спать.- Она стискивала его так крепко, как только могла, уже откуда-то зная, что не успеет увидеть друга еще раз. - Буду ждать тебя прямо тут. Никуда не денусь. - Шепчет Зурд ей в изгиб шеи. Он тоже чувствует, что не сможет увидеть подругу вновь. - Я люблю тебя, дурик. - И я тебя, сестренка. Он целует ее в щеку и в этот момент момент дверь камеры со скрипом приоткрывается. - Эй, хватит обжиматься. Время вышло. Скоро пересменка, так что продлить не выйдет. - Голос у охранника полупьяный, расслабленный. Он видимо совсем недавно отошел от действия небесного корня. Девушка, кусая губы и одновременно пытаясь улыбаться, наконец оторвалась от своего друга и медленно, нехотя вышла. -До встречи, дурик. - произнесла она перед тем как тяжелая дверь захлопнулась, оставляя существо в одиночестве. - Прощай, сестренка. - Прошептал Зурд ощущая на губах солоноватый привкус чужих слез и медленно опустился на нары. Он закрыл глаза и впервые за все это время заплакал сам. Тихо и скупо. Вовсе не из жалости к себе, а от бессилия и от того, что заставил дорогого ему человека страдать. Он только сейчас действительно понял, насколько тяжело было все то, что свалилось на него и сдерживать все, что копилось в нем все эти месяцы стало просто невозможно. * * * У Искры не было ни единого шанса успеть. Ранним утром следующего дня Зурда разбудил резкий грохот тяжело распахнувшейся двери и влетевший в камеру Саранча. Вид у него был ошалевший и он ни секунды не давая измененному на то, чтобы подняться, налетел на него с криками: - Ты! Сучий ты потрах! А ну быстро говори, что, черт побери, происходит! Какого хрена?! Простая же, блять, была задача, защищать человека в полностью защищенном доме! Как ты умудрился угробить хозяйку?! - Он вцепился мутанту в плечи и зло затряс его. - Что? Как? Да погоди ты!- Он спихнул с себя хвостатое существо, абсолютно не церемонясь, сбрасывая его на пол. - Как угробил? - Ты еще спрашиваешь?! Это я спрашиваю, как ты умудрился допустить смерть хозяйки!? Зурд не верил своим ушам. Не хотел, если быть честным. В саму смерть госпожи Ромфеи было поверить даже слишком просто. Похоже она все же наложила на себя руки, а это значило только одно. Это он ее убил. - Саранча, слушай. Я конкретно накосячил, да. Но когда меня забирали, хозяйка была вполне жива.- Он сел, опуская босые ноги на холодный пол камеры и потер глаза. Тело от сна на дощатых нарах жутко болело. - - Слышь, ты меня за идиота не держи! Я что, по твоему, должен в это поверить? Типа тебя не было ни на тренировке, ни на завтраке, а потом, на хозяйском завтраке господин Гаррота объявляет, что его жена скончалась от какой-то внезапной болезни. Мы сначала подумали, ты с телом. Но похороны были три дня назад, а тебя все нет. А сегодня Копис нам говорит, что ты тут, а у нас выход с заданием и мы ведем тебя в Цилслею. Под конвоем. Я что, по твоему, совсем конченый, чтобы поверить, что ты ни при чем и мы ведем тебя не на казнь? - Саранча со злости больно ударил товарища хвостом по ногам. В дверях показался Рог. В руках он держал аккуратно сложенные еще Зурдом теплые вещи и какой-то странный ошейник. - А этот с вечно засунутым в жопу языком, все, сука, знал и молчал! - Только ночью. - Слышать как этот здоровый мутант скупо и видимо не первый раз, оправдывается перед мелким Саранчой было даже забавно. - Искра к тебе приходила? - Зурд все же нахмурился. Рог кивнул. - Вот же неугомонная... Я надеюсь ты отказал ей? - Попытался. - Ясно. - А мне вот нихрена не ясно! Что, блять происходит? Почему я один, сука не в курсе. Как всегда! - Саранча еще раз хлестанул друга по ногам. В этот раз обиженно. - Ай. Саранча, слушай, успокойся. Я тебе все объясню. Только прекрати меня бить. - М. Ну да. Я тебя знаю. Опять сейчас наплетешь абстракции и сольешься. - Ну не хочешь, как хочешь.- Зурд пожал плечами и встал, обходя так и оставшегося сидеть на полу товарища. - Нет уж! - Рявкнул Саранча, цепляясь хвостом за ногу измененного. - Давай объясняй. - Я не скажу тебе, что я сделал. Лишь повторюсь, что когда меня забирали, Ромфея была жива. Я узнаю о её смерти только сейчас. От тебя. Вчера ко мне приходила Искра и похоже пыталась об этом сказать, но я ее перебил. К Рогу она ходила, чтобы он помог ей меня вытащить, хотя я и просил ее не делать этого. Вот и все. - Ясно. Как всегда, все самое интересное происходит без меня и даже подробностей я не достоин. Понятно. - Рог и Искра тоже не знают, почему я тут, так что ты зря обижаешься. - Даа. Но пошла-то она шушукаться все равно только с ним, - Он ткнул в Рога пальцем.- а я все равно мимо! - Просто ты слишком громкий. - Попытался отшутиться Зурд и почувствовал, как хвост вокруг его лодыжки с силой сжался. - Рог, а это что? - Измененный указал на странный ошейник, решив, что пора переводить тему. Если его товарищей прислал сюда Копис, то он и сам скоро должен прийти. - Это импульсный поводок. - Вместо гиганта буркнул Саранча. - Надевается на тело поперек позвоночника и ломает тебе кости, если ты пытаешься его снять или уходишь далеко от маячка. Это чтоб ты не решил сбежать. - А еще его можно активировать от пульта, так что тебе даже бежать не обязательно, чтобы сдохнуть долгой и мучительной смертью. Достаточно просто меня разозлить. - Проговорил Копис и подтолкнул так и оставшегося стоять в дверях Рога внутрь. - Что у вас тут за балаган?! Почему охрана на полу, а арестант свободно гуляет по камере, а не уперт носом в стенку. Вы что, сучьи дети, вместе с ним захотели? Саранча тут же подскочил и заломив и так не сопротивляющемуся Зурду руки, прижал его к ближайшей стене. - То-тоже. И какого дьявола вы с ним тут трепетесь? - Саранча все же получил подзатыльник. - Мясной, я вас будто все эти годы ничему не учил... - Прошу прощения, господин тренер. - У Пастыря попросишь. Так, Рог, ко мне, а ты, руки за голову и только дернись мне. Когда Зурд послушно сцепил пальцы за затылком, тренер приспустил его шаровары вместе с бельем и забрав у Рога металлический обруч, состоящий из подвижных звеньев, растянул его до примерно нужного размера и расстегнул. Когда этот своеобразный пояс верности сомкнулся вокруг бедер измененного, механизм будто ожил. Он резко стянул звенья, плотно прилегая к коже и впился  острыми иглами туда, где проходил позвоночник. Зурд от этого охнул и едва не рухнул на колени. В ушах зашумело так, будто кто-то хорошенько огрел его по затылку. - Хорошая цацка. Удобная. - Копис похлопал устоявшего мутанта по плечу и велел одевать его, а сам пошел узнать, кто дежурил вчера вечером. - Надеюсь тебе больно. - Пробурчал все еще обиженный Саранча и натянув штаны измененного на место, схватился за нательную рубаху. - Я сам оденусь. - Хотел было возразить Зурд, но резкое движение вызвало новый приступ оглушающей боли. - Ага. Два раза. Копис сказал, что спина от этой дряни еще пару дней болеть будет, так что не рыпайся. - Гадость какая. Мог бы хоть на грудь нацепить. Быстрее бы помер. - Нет уж, мучайся теперь. - Эй, Саранча. Ну прости. Ну мы же не специально так поступаем. Оно само как-то. Просто я вляпываюсь, а Рог или Искра оказываются рядом. Мы же не подстраиваем все это. - Слушай, нет. Пошел к черту. Ты даже когда мы втроем, умудряешься ничего мне не говорить. Только Рогу. А я должен вечно сам догадываться и бегать за вами как дурак. Я заебался. Если вы вдвоем попытаетесь что-нибудь выкинуть, я первый вас сдам, так и знайте. - Мы ничего не собираемся выкидывать, Саранча. Ну ты же видел, что он на меня нацепил?! Я не хочу лежать посреди ледяной пустыни со сломанной жопой и гадать, от чего я сдохну раньше, от боли, переохлаждения или от того, что меня решит кто-нибудь сожрать. Так что успокойся уже. Пожалуйста.- Зурд и сам удивился тому, что под конец уже почти кричал. Все-таки после госпожи Ромфеи переносить чужие истерики ему все еще было сложно, даже несмотря на недельный отдых. Саранча молчал. Он не верил ни единому слову измененного и мог только злиться. Злиться, что все опять прошло мимо него, что этот идиот теперь сдохнет и что только его никто не попытался попросить о помощи, хотя он даже придумал, как это можно сделать. Он жевал свою обиду словно тонизирующий корень и грубо переодевал своего, теперь уже бывшего, товарища по оружию. Спустя несколько часов они обычным составом, впятером, шли на поверхность, специально проходя как можно больше людных мест, чтобы показать любопытствующим, что измененных все еще трое. Из-за Зурда, закусившего от боли щеки и мысленно прощавшегося с городом, шли они медленнее чем обычно, но Копису это сейчас было даже на руку. Возле самого выхода, у последних ворот, где толпились купцы с их телегами и охраной, пришлось потолкаться, чтобы выбраться на дорогу, но когда они миновали этот последний рубеж, идти стало легче. На второй день их похода боль в теле измененного совсем утихала, а на третий, уже к вечеру, вдалеке показались очертания Цилслеи. Добрались они совсем затемно и сняв дешевую комнату на окраине, быстро разошлись спать. - Ну все, пришли... Как думаешь, почему меня привели именно в Цилслею? Должны же были до Шарипа идти. - Тихо, почти неразборчиво спросил Зурд у Рога. Они вдвоем лежали в спальниках прямо на полу, поодаль ли спящих на кроватях Кописа и Жестяного. Саранча нес вахту, но даже если бы он и был с ними, вряд-ли произнес бы хоть слово. Мутант с Зурдом не разговаривал. Рог пожал плечами. Он и сам много думал о произошедшем и все никак не мог понять, к чему эти сложности с конвоем и сменой запланированного маршрута. В голову приходило только одно: Зурда уже кому-то в Цилслее продали и теперь ведут вот так, чтобы за одно отработать ситуацию. Но ведь вожак сам сказал, что "конкретно накосячил", хотя это и не связано со смертью Ромфеи. В общем все это было странно, но мутант все же озвучил свою версию: - Может продали?- Так же прошептал он, помня о том, что с пленным говорить нельзя. - Продали? Кому? В Цилслее таких как мы никто себе позволить не может. Да и еще ведь рано. - Хозяин завода может. - Ну если только он. Но он, думаешь, станет платить за недоучку. Рог пожал плечами. В прошлый раз они были у этого странного мужчины под шестьдесят, по имени Лава и он оставил о себе двоякое впечатление, будучи одновременно жестким и хитрым дельцом, каким-то образом сочетающим в себе еще и практически буквальную  честность. Служить у такого человека могло быть опасно. Да и сам по себе он был каким-то сальным и отталкивающим, в этой своей огромной шубе, вечно запачканной белыми, липкими пятнышками. - Ты уверен? - Вдруг спросил Рог, резко меняя тему. Он положил руку Зурду на плечо, напоминая, что обещал помочь. Взгляд его стал таким серьезным и решительным, будто у него не было никаких сомнений в успехе, если Зурд даст добро на побег. - Уверен. - Твердо прошептал измененный и немного помолчав, все же решился добавить. - Я слишком много на себя взял и правда отчасти повинен в её смерти, так что обязан понести наказание. - Ладно. Но без тебя будет плохо. Особенно Искре. - Я успокаиваю себя тем, что она скоро меня забудет и у нее все будет хорошо. - Грустно улыбнулся юноша и опустил глаза. Плакать ему больше не хотелось, но грустно все равно было. Вдруг он почувствовал, как через толщу одежды и спальник его обняли в четыре руки, аккуратно, но крепко сжимая, боясь навредить. - Ты тоже забудь, ладно? - Попытаюсь. Друг. - Спасибо, друг. Они полежали так еще чуть-чуть и наконец отстранились, укладываясь удобнее. Все-таки, несмотря на волнение, спать хотелось до ужаса. Прошло всего несколько часов с того момента, как все затихли, когда Копис не сильно пнул спящего Зурда в бок, будя. - Эй. Тихо. Вставай и пошли.- Сам мужчина, полностью одетый, бесшумно вышел в коридор, ожидая мутанта. Зурд выскользнул из погруженной во мрак комнаты пару минут спустя. Очутившись в тускло освещенном коридоре, он, немного помедлив, все же спросил: - Это все? - Вот еще. - Фыркнул Копис и потащил измененного наружу. Ему не нравилось шептаться, а говорить все равно придется. - Я слышал ваши разговоры. - Произнес он, когда они оказались на улице. Морозный воздух заставлял его голос звенеть.- Правильно сделал, что не стал бежать. Иначе мне и правда пришлось бы тебя убить. - Он резко развернулся и упер в грудь измененного взведенный самострел.- Хотя знаешь, мне все-таки хочется это сделать. - И что вам мешает?- Измененный уже не чувствовал страха, он окончательно смирился и был каким-то апатичным, так что даже не понял толком, что будет жить. - В основном внешние факторы. Кто что подумает, как это отразится на господине Гарроте и все такое. Проще говоря, политика. Хозяин ведь не только с вами возится, у него еще и власть есть. - Того, другого измененного, же казнили. - Зачем-то припомнил мутант. - Да. Но ты не путай. Мать господина Гарроты не пострадала, а он был некомпетентен. У тебя же вообще другой случай. Подумай сам. Ты ведь знаешь о ребенке. Зурд едва заметно поджал губы, понимая, что господин ему не поверил. Глупо было надеяться. - Я вас понял, господин тренер. - Вот и умничка. Хотя знаешь, я все еще могу пришить тебя прямо здесь, а всем остальным сказать, что ты был убит при попытке бегства. - Он сильнее надавил на грудь измененного. - Мое сердце чуть правее.- Устало произнес Зурд. Хотелось побыстрее все это закончить. Копис на это только рассмеялся и в противоречие собственной угрозе, убрал самострел. -Я тебя не убью. Пока. Только накажу. - Они запетляли по узким, едва освещенным улочкам, сплетающимся в одному Копису известную дорогу. - Каково будет мое наказание? - Спросил Зурд, едва справляясь с дрожью облегчения в голосе. После всех этих мыслей о смерти и оружия в грудь, в сказанное тренером верилось с трудом. - Послужишь эти последние два месяца у госпожи Ртути. Так сказать, не но профессии. Как надеется господин Гаррота, после работы у нее, ты станешь менее общительным.- Ехидно усмехнулся мужчина. - Что это значит? - Зурд нахмурился. Подобные смешки никогда не сулили ничего хорошего. - Сам все увидишь. А сейчас тебе нужно знать только одно: будь паинькой, иначе из временной эта работа превратится в постоянную. Понял? - Понял, господин Копис.- Зурд так и не смог решить, было ли это чудесным спасением или новой глубиной сна-трясины. Оставшуюся часть пути они прошли в молчании, так и не заметив за собой хвоста. __________________ *Глефа-Вид древкового пехотного холодного оружия ближнего боя. Состоит из древка и наконечника.