Арсению тридцать семь

Арсению буквально вчера исполнилось тридцать шесть. Он стоит у витрины магазина, поправляет в очередной раз очки и не решается войти. Смотрит на яркую вывеску и клянет себя за свою неуверенность. Как много внимания, интересно, он уже привлек? Март в Питер пришел с проливными дождями. Воздух свежий, еще слегка морозный и пробирающий до мурашек, но снег растаял так скоро, словно зимы в городе не было вовсе. Арсений топчется на месте, собирая под ногами грязную лужу, и опасливо смотрит по сторонам — уборщица точно будет его проклинать. Чего-то последнее время в его жизни катастрофически не хватает. Наверное, солнца. Он думает — можно и потерпеть пару недель. Скоро природа окончательно проснется. К своим немалым годам Попов понял: он слабый. Уязвимый и чертовски беспомощный, когда дело касается сердечных дел. Словно новорожденный котенок, которого забрали от матери слишком рано и выпустили на улицу. Справишься, мол. К сегодняшнему дню он, наконец, признал это. Перестал отрицать столь очевидное, встретил эту правду лицом к лицу и принял как родную. Благо времени на это было предостаточно. — Молодой человек, вам помочь? — не выдерживает консультант, наблюдающий за сомнениями мужчины уже минут десять, и максимально приветливо улыбается. Осторожно приглашает внутрь, чтобы ненароком не спугнуть. Охранник за его спиной серьезно поджимает губы. Не грабить же он их пришел. Арсений кивает. Игнорирует взгляд пары покупателей, возможно, узнавших в нем звезду телеэкрана, и идет вдоль стеллажей. Медленно, несколько растягивая время и собираясь с мыслями. В магазине пахнет резиной, новизной и сладкими почти выветрившимися духами. Это помогает расслабиться. Возможно, помощь ему действительно не помешает. — У вас есть эта модель? — опережая ряд стандартных вопросов, мужчина показывает консультанту фотографию нужных ему кроссовок и вспоминает, с какими горящими глазами Шастун о них говорил. Сказал, что и мечтать о таких не мог. Сказал, что душу за них готов продать. Арс не дьявол, и душа Антона ему, конечно же, не нужна. Разве что рабом можно было бы парня сделать и заставить его всевозможные прихоти выполнять. Что еще с него можно взять? — Для себя подбираете? — интересуется продавец, протягивая коробку, и Арсений неосознанно замирает. Между ними, неловко извиняясь, проходит покупатель, и мужчина от чего-то чувствует себя в тупике. Такой простой вопрос загоняет его в угол. Зря он не дождался приезда в Москву. Там он бы мог взять с собой Матвиенко, с ним не попадаешь в такие затруднительные ситуации. — Для друга. Попов вертит обувь в руках, рассматривает ее с разных сторон и думает, останется ли именинник доволен. Это вне всяких сомнений, иначе во всей затее нет никакого смысла. Арсений представляет, как будет дарить подарок и что скажет, ведь коллеги не общались уже почти месяц. Может отправить по почте? Или курьером. Или положить под дверь, когда Шастун вернется домой, позвонить в звонок и убежать. Прям как в детстве. Когда сотрудники магазина желают хорошего дня, Попов вежливо улыбается. Кивает суровому охраннику, сильнее сжимает пакет в руках и стремительно покидает торговый центр. Чтоб не передумать. Чтоб не цепляться за назойливую мысль: а не слишком ли это? Будет ли вообще это уместно? Они с Шастуном ведь всего лишь друзья. Месяц назад Арсений подумал: неплохо было бы побыть одному, обдумать содеянное и прийти в себя. Месяц назад ему показалось, что это хорошая идея. И первое время все шло по сценарию. Вернее, первые пару часов, пока мужчина ехал до офиса, а по приходу на него с порога не обрушилось заспанное мурчание Шастуна: — Выглядишь бодро. Готов удивлять телезрителей? Антон, как назло, срывал его планы, находил поводов для общения еще больше, чем обычно, и это невероятно тяготило. Арсению хотелось бы быть чуточку смелее, чем он есть на самом деле. Позвонить после того дня Шастуну и рассказать о своем самочувствии, а не отправить короткое «жив» и больше не заходить в диалог. С выздоровлением не попросить продюсера меньше ставить их в пару на съемках, сославшись на выросшую волну слухов. Не находить всевозможные причины для отказа от походов в бар, общаться не только на рабочие темы и не отнекиваться, когда его спрашивали, все ли в порядке. Конечно, в порядке, разве не видно? Не сбежать в другой город при первой же возможности. Дни пролетают быстро, и когда календарь показывает девятнадцатое апреля, Арсений чувствует почти физически — в его жизни чего-то не достает. В Москве впервые за несколько месяцев солнечно, Попов приезжает в город почти за неделю и вплоть до назначенной даты бесцельно бродит по городу. Переваривает мысли о побеге. Он не готов, он ведь еще не все обдумал. На экране телефона высвечивается входящий звонок от Матвиенко, и Арсений понимает — поздно придумывать пути отступления. Сережа и на том свете его достанет. — Я заеду за тобой, — слышит он в трубке суровый командирский голос и неожиданно морщится. Такой Сережин тон не терпит отказов, теперь ему точно не сбежать. Он долго смотрит на упакованный в темно-синюю бумагу подарок и подбирает ему в тон толстовку. Пытается вспомнить, где будет проходить праздник. Скорее всего там будет Ира. Скорее всего Арсений будет лишний. На улице свежо, зелени на деревьях становится больше, и город не выглядит теперь так серо и безжизненно. Словно художник на него вылил яркие краски. Словно еще чуть-чуть, еще пара штрихов, и можно будет оказаться в сказке. Из глубины ресторана доносится громкая музыка, мужчина ежится и озадаченно смотрит на входную дверь. К тридцати шести с копейками годам Арсений понимает: он тот еще трус. Он гордо называет себя актером, он может сыграть на камеру любое шоу, но если дело касается важного, личного — проще пустить все на самотек. Проще не думать, отдать бразды правления более смелым и наблюдать со стороны. Когда в голову снова закрадывается мысль о дезертирстве, на плечо Арсению ложится подбадривающая рука Матвиенко. После он обязательно скажет ему спасибо. А сейчас будь что будет, долго игнорировать эту ситуацию не получится. — Наконец-то. Только вас ждали! — оглушает мужчин взбудораженный гомон, как только они переступают порог, их со всех сторон обступают знакомые фигуры, и среди присутствующих Арсений не замечает только девушку Антона. Это странно. Этому хочется найти хоть какое-то объяснение, но думать не получается вовсе. Волнение накрывает с головой и сжимает сердце в тиски. Чего же ему так не хватает? Сможет ли он здесь это разыскать? Шастун находится быстро, и Арсу кажется, что его коллега определенно в прошлой жизни был котом. Его походка вальяжная, а улыбка такая довольная и игривая, что сразу начинаешь высчитывать количество выпитого им алкоголя. Пальцы неосознанно мнут коробку. — Надеюсь, это то, что ты.. — мужчина пытается сказать что-то связное, но именинник подходит слишком близко, слишком тесно, и Попов мгновенно замолкает. Антон не пьян. Антон смотрит так откровенно, что мужчине мысли в его собственной голове кажутся посторонними. Инородными. Друзья так себя не ведут. Они встречаются взглядами, а после, не давая возможности сказать ни слова, парень заключает растерянного Арсения в объятия. Вот оно. Подарок выпадает из рук. — Думал, ты не перестанешь меня избегать, — говорит Антон ему в ухо, почти шепчет и прижимает к себе так крепко, что у Арсения перехватывает дыхание. Он утыкается носом в чужое плечо и впервые за долгое время чувствует спокойствие. К концу вечера Арсений чувствует, что теперь все на своих местах.

***

— Хочу весь вечер бездельничать и ни о чем не думать. Арсению тридцать шесть лет, два месяца и четырнадцать дней, когда постепенно жизнь начинает налаживаться. Он впервые за несколько лет приглашает весь состав «импровизации» к себе домой и нервничает, как школьник. Будто это его первая посиделка с друзьями в тайне от родителей, и нужно вести себя тихо, чтобы соседи не жаловались. — Шаст, скоро мы это устроим. Попов с Шастуном словно отец с сыном: иногда разница в их возрасте так ощутима, что это почти досадно. Мужчине кажется, что Антон ребенок — бежит сломя голову и не видит преград. Он убежит вперед и оставит Арсения плестись где-то сзади. Все это сотрется из воспоминаний, ведь он так молод, в его жизни стремительно появляются новые люди и впереди будет еще сто таких Арсениев. Антон шагает за мужчиной по магазину, по-детски выпрашивает у него мороженое и улыбается так тепло, что Попов согласен купить ему весь супермаркет. Из другого отдела Матвиенко кричит что-то о новых эпизодах его любимого сериала, Позов предлагает взять пиво, и Арсению кажется, что это будет лучший вечер за очень долгое время. Они же ливерпульская четверка*, ничто не должно этому помешать. — Сегодня вы все будете побеждены, — смеется Шастун, когда Арсений пропускает его первого в дом, как кошку при переезде, поспешно разувается и уверенно идет в зал. Достает из рюкзака плейстейшен, джойстики и начинает что-то ворочать у телевизора. Очень по-хозяйски. Словно он уже не первый раз в этой квартире. Они ужинают наспех приготовленной пастой, выбирают голосованием между гонками и фифой и после эмоциональных дебатов придумывают задание для проигравшего. Первый выбывает Матвиенко и отправляется мыть посуду. Хозяин квартиры, недолго думая, составляет ему компанию. В воздухе витает приятная домашняя атмосфера, Арсений что-то увлеченно рассматривает в инстаграме, как вдруг Сережа негромко произносит: — Шастун стал умным. Повзрослел что ли. Арсений реагирует не сразу. Медленно поднимает от телефона голову, словно не успевая переключиться, смотрит на задумавшегося Матвиенко, а после переводит взгляд на объект обсуждения. Вовремя не закрывает рот. — Он всегда таким был, — говорит куда-то в сторону и мгновенно осекается. Кто его вообще за язык тянул. Мужчину прошибает — Сережа наверняка понял. Об этом кричат вздернутые брови, приоткрытый в удивлении рот и очень недвусмысленный взгляд. Арсения накрывает так ощутимо, что заходится сердце — колотится с такой силой, что это физически больно. Что Матвиенко теперь о нем подумает? Взрослый мужчина с разводом за спиной влюблен в своего молодого коллегу. А ведь у Антона еще и девушка есть. Стыд. В ушах неприятно гудит, и мужчина пытается сообразить, на что перевести внимание друга. Бормочет что-то о следующем раунде, в котором Сережа обязательно победит, заплетается языком в собственных словах и впутывает в их разговор подошедшего за пивом Диму. Едва удерживается от облегченного вздоха, когда у Матвиенко звонит телефон. Удачно. Когда они вместе возвращаются в комнату, Шастун тащит Арсения за руки на диван, и мужчина краем глаза замечает, как меняется Сережино лицо. Словно в его голове складывается пазл и до него доходит истина, что ранее была вне его понимания. В какой-то момент все снова выходит из-под контроля. Только теперь в этом участвуют посторонние люди, и Арсению становится до жути неуютно. Теперь секретов больше нет, этого стоило ожидать. Сережа его лучший друг, но даже ему не хотелось доверять такую тайну. Ведь все это неправильно. Ведь все это не поддается никакому объяснению. Попову хочется завыть — почему в его жизни ничего не может быть нормально? Разве он так много просит? — Спасибо вам за вечер, — тянет на прощание хозяин квартиры, когда время переваливает за полночь, и ребята мнутся у входной двери. Это звучит до глупого драматично, коллеги смеются, и первым раскрывает объятия Антон. Сжимает мужчину так сильно, что тот едва может вздохнуть, и Арсению хочется продлить это мгновение. Еще хоть на пару секунд. Затылок снова прожигает тяжелый Сережин взгляд. Когда Попов остается один, он не может выкинуть все произошедшее из головы. Их с Матвиенко определенно в ближайшее время будет ждать серьезный разговор. Он думает об этом так долго, что начинают ныть виски, и вечер стремительно теряет те теплые краски. Оставшееся пиво выливается в раковину, и мужчина засыпает в первые пятнадцать минут сериала. В Москве время летит быстро, Попов замечает это, когда с утра на дисплее телефона видит одиннадцатое июня. Через день нужно возвращаться домой, и в этот раз совершенно не хочется покидать город. Совершенно не хочется покидать этих людей. [16:11:04] Шастун: я подъехал Иногда Арсений жалеет, что в столице у него нет машины. Конечно, он все еще взрослый и самостоятельный, он может заказать такси или взять автомобиль в каршеринг, чтобы не зависеть от друга-водителя. В этот вечер от Шастуна, который открывает ему дверь с такой улыбкой мартовского кота, что нечаянно задумываешься: а не должен ли ты ему денег? Или он тебе. — Я забыл, что мы дарим Позу, — неловко признается мужчина, устраиваясь удобнее, и боковым зрением замечает довольный взгляд коллеги. Антон точно кот, это уже не обсуждается. Смех Шастуна ласковый, почти родной, и Арс на мгновение забывает, сколько между ними лет. То ли Антон за рулем выглядит взрослее, то ли рядом с этим ребенком мужчина чувствует себя моложе. Он прислоняется лбом к стеклу и вдыхает такой знакомый приевшийся запах салона. Кофе, слабый аромат духов и что-то еще едва уловимое. Так пахнет дом. Так пахнет, наверное, только в машине Антона. Они встречаются с друзьями у бара, шумно поздравляют уже слегка подвыпившего Позова с приближением старости, и вечер обещает быть насыщенным. Дни рождения Димы всегда славятся постыдными воспоминаниями и казусными ситуациями. Такими, как пьяный в стельку Шастун, едва переставляющий ноги и готовый прилечь на каждой лавочке. Как он мог так за ним не углядеть? — Арс. Музыка и смех посетителей заглушают отдаленный голос Шастуна, Арсений смотрит на почти нетронутый стакан джина и понимает, что слишком много думает. Слишком на многое обращает внимание, слишком остро на все реагирует. Во всем происходящем нет никаких подтекстов. Матвиенко сбежал с празднования полчаса назад, сославшись на дела государственной важности, и роль водителя досталась Попову, как самому трезвому из оставшихся. Он стоит перед выходом на улицу и пытается взять себя в руки. За рулем машины Шаста он еще не ездил. Может, все же вызвать такси? В голове мысли борются сами с собой: отвезти Антона к себе домой было бы очень странно, ведь они в центре Москвы, и до квартиры Шастуна ехать намного быстрее. Но как же хочется уложить его спать в свою постель. Как же хочется снова увидеть его в окружении тысячи тетиных растений. Арсений с силой, до черных пятен зажмуривает глаза и сжимает в руках ключи. Не нужно пользоваться таким положением его друга. Он же потом себя не простит. — Арс, — зовет парень уже более обиженно, когда друг его снова игнорирует, и наваливается Арсению на спину практически с разбега. Вот только этого ему не хватало. — Куда мы направляемся? — Домой, — вздыхает Арсений, через силу отлепляя ладони друга от своих плеч, и усаживает пьяное тело на заднее сиденье. Ошарашенно дергается, когда Антон на секунду берет его за руку. Нужно потерпеть еще совсем немного. Шастун молчит первые минут десять дороги, и после гула в баре эта тишина кажется невыносимой. Арсений смотрит в зеркало заднего вида и в который раз себя проклинает. Он обещал себе отпустить эту ситуацию, обещал забыть обо всем, словно ничего не было. Ни чувств, ни ночных посиделок и прогулок, ни объятий. Ничего лишнего. Это нормально, когда друзья ведут себя так — заботятся друг о друге, коротают вместе время в перерывах между съемочными днями, переписываются ночами напролет. Знают друг о друге немного больше, чем остальные. Они ведь не больше, чем друзья. Коллеги. Антон не только с ним такой добрый и отзывчивый, не стоит придумывать того, чего просто не могло бы быть. — А ты хорошо смотришься за рулем моей машины, — шею Арсению неожиданно касаются холодные пальцы, и Шастун возникает между сиденьями так неожиданно, что мужчина почти подпрыгивает на месте. Голос Антона хриплый, будто от болезни, и Арс чувствует бегущие по спине мурашки. Может, он читает его мысли? Когда машина тормозит у нужного подъезда, Антон вылетает на улицу в то же мгновение. Хорошо хоть не на ходу вылез. Настроение парня подлетает до небес, он в нетерпении прыгает на месте, пока Арсений паркуется, и выглядит так хитро, словно что-то задумал. Это не к добру. Может, уехать прямо сейчас, пока все более-менее еще идет по плану? Шастун в состоянии сам дойти до своей квартиры. Он ведь не маленький, справится. Но вместо этого Арсения стремительно тянут к подъезду, и он едва успевает закрыть автомобиль. Не понимает, нужно ли ему сопротивляться. Любит же Антон рушить его планы. Арсению кажется, что у него больше нет сил. Никто не любит безответные чувства. Никто не любит разочаровываться в несбывшихся ожиданиях, мечтах. Никто не хочет смотреть на объект воздыхания и понимать, что тебе с ним ничего не светит. Что в его сердце совершенно другой человек, который сопровождает его по жизни. Нужно все это заканчивать, взрослые ведь люди. — Никуда не уходи, — бормочет Антон, заплетаясь в ногах, словах и в рукавах куртки, и наугад нажимает на кнопки домофона. Нужно всего лишь пройти несколько этажей, открыть входную дверь и передать этого бедолагу давно заждавшейся Ире. Арсения будто обливают ледяной водой. Он только сейчас понимает — ее не было на дне рождения. Уже второй раз она не присутствует на подобных празднествах, и этому тяжело найти хоть какую-то адекватную причину. Ира ведь всегда была крепко связана с их компанией. Дверь противно скрипит, и как только парни переступают порог, Шастун тут же прижимает задумавшегося и не замечающего ничего вокруг мужчину к стене. Обхватывает его лицо ладонями — да откуда вообще в этом человеке сейчас столько силы? — и целует так жадно, словно ждал этого целую вечность. Сердце пропускает пару ударов. Мысли Арсения плавятся. Плавится и он сам, чувствуя, как подкашиваются ноги и что остановиться уже невозможно. Словно кто-то нажал на рычаг. Словно Арсений путник, которому после долгого блуждания по пустыне дали кувшин с водой. Хочется осушить его за один глоток. Губы Шастуна горячие, сладкие от алкоголя, Попов неосознанно их кусает и зарывается пальцами в чужих волосах. Ловит ртом протяжный стон коллеги. Антон запускает ладонь Арсению под футболку, сильнее прижимая мужчину к себе, и тот ежится. Нужно это прекратить, пока не стало слишком поздно. — Тебе пора домой, — шепчет мужчина, через силу отстраняясь от друга, и сталкивается глазами с его возбужденным взглядом, с его довольной улыбкой. В голове взлетают стаей тысячи вопросов, и ни на один не получается найти логичный ответ. Шастун смеется. Они с трудом поднимаются по лестнице, Антон от выпитого ранее алкоголя и потери равновесия, Арсений — от ватных ног и роя бабочек в животе. Что все это значит? Быть может, он тоже пьян и просто не замечал до этого момента? И все произошедшее ему привиделось. Такое не получится осмыслить и понять даже за месяц. Когда пальцы мужчины нащупывают звонок, проходит доля секунды прежде, чем дверь открывается. Выглядывает по-домашнему укутанная в плед девушка Шастуна, смотрит на парней долго и молчит так многозначно, что Арсений опешивает. Неужели, она все слышала? Ужасное зрелище: у Арсения щетина, и губы Антона красные и опухшие. Зацелованные. Только дурак или ребенок не понял бы. — Я смотрю, вы сблизились, — говорит девушка с некой досадой, с едва уловимой злостью и поспешно уводит пьяного парня в квартиру. С громким хлопком закрывает перед носом Арсения дверь. Ключи от машины выпадают из ослабевших рук. Видимо, это конец.