Хроники Таморианы. Погибшая Земля

К югу-западу от Эргина, среди красных песчаных степей, лежащих поодаль от широкоструящейся реки Данаи... Хотя солнце только недавно поднялось на небе, но уже сильно палило, прогревая остывшую за ночь пустыню. В высоком светлом небе лишь изредка проносились легкие облачка, не дающие настоящей тени. Среди красноватых барханов возвышались как будто три высоких горы из светлого песчаника. Они стояли так, что образовывали равносторонний треугольник, на расстоянии десяти полетов стрелы друг от друга. И сами формой повторяли правильный треугольник, с широким основанием и острой вершиной. Камень, из которого они были сложены, был отполирован до зеркального блеска. Омывающий, подобно волнам, их подножие песок скатывался с них, не задерживаясь. И гладкость каменных стен, и строгая точность форм выдавали, что горы эти - творение человеческих рук. Две из них были вполне достроены, и поднимались к небу во всем своем совершенстве. Третья построена была только до половины. Сейчас возле нее работали люди, тысячи людей. Тяжело груженые конные и воловьи упряжки волокли повозки с каменными глыбами. Тут же сотни людей разгружали их, затем обтесывали дикий камень до зеркальной гладкости. После чего уже следующие сотни, подбадривая себя дружными возгласами, волокли камни на канатах дальше, туда, где они должны были лечь на свое место. Загорелые до черноты, в одних набедренных повязках и с платками на головах, с блестящими от пота плечами, таморианцы работали, как муравьи. Вокруг рабочих бойко сновали водоносы, наливали им воды в деревянные чашки и обливали, чтобы те не перегревались. Но все равно, работать было возможно только по утрам и вечерам. На день делали перерыв: испепеляющего дневного зноя никто не выдержал бы. Немного в стороне, возле расставленных палаток, сидели писцы со папирусными свитками на коленях. Их обязанностью было учитывать все расходы, от камня до сточенного ножа и разорванного ремня. Если не вести учет, даже храмовая казна может не выдержать огромных затрат. Под широким полотняным навесом еще одна группа людей расставила в определенном порядке большие барабаны, литавры, широкие медные тарелки, ослепительно блестящие на солнце. Собравшиеся вокруг них музыканты держались с особой значительностью, словно их дело было самым важным. Ими распоряжался высокий и крепкий мужчина в простой тунике из беленого полотна. Его крупную голову прикрывал платок из такой же материи, полностью закрывая коротко остриженные волосы. Всей внешностью он походил на обычного мастерового. Однако держался властно, и приказывал, как может лишь тот, чье право признается всеми. - Вы не должны стучать колотушками как попало, точно ошалевшие зайцы по пням! Самое главное - ритм. Только общий ритм может совершить чудо! Думайте о том, ради чего вы призваны. Вам поручена сегодня самая важная часть работы! Вы спасаете множество людей от лишнего изнурения сил! - Мы все сделаем, Владыка Крэй! - пообещали ему музыканты. Довольно усмехнувшись, Жрец-Мастер стал медленно поднимать руки, как будто держал в них нечто тяжелое. Взор его был устремлен к строящейся горе, к подножию которой как раз притащили гладко отполированные каменные плиты. Барабаны и литавры разом зарокотали. Сперва не очень громко, но звук все повышался, становился сильнее и резче, заполнял собой все пространство. Рабочие, что тащили камни, казалось, из последних сил, вдруг перевели дух и потянули канаты с новыми силами, словно у них открылось второе дыхание. А неумолчный медный гул разливался все сильней, в едином мощном ритме. От него дрожал самый воздух, словно пел ему в такт. И все увидели, как первая из обтесанных плит поднялась в воздух. Сама по себе, без помощи мускульной силы или подъемных приспособлений. Сперва медленно, преодолевая земное притяжение, затем все быстрее. Словно огромная птица, поднялась наверх каменная глыба и улеглась на свое место в строившейся пирамиде. Примкнула к лежащей под ней так плотно, что и лезвия ножа нельзя было просунуть в зазор между ними. Ликующий крик вырвался у строителей пирамиды. Многие из них ни за что бы не поверили, что камни могут летать, даже по волшебству. Окрестные селяне, нанявшиеся на время, свободное от земледельческих работ; и те, кто отбывал наказание за различные провинности или за долги; и рабы из Харанты и из Черной Земли, - потрясены были все. Долго они стояли, глядя на стройку округлившимися глазами, и никто не произносил ни слова. Лишь те, кто работал дольше, смотрели более сдержанно. Но и те склонили головы перед Жрецом-Мастером с почтением, смешанным с суеверной опаской. Кто знает, чего еще можно ожидать от него и его собратьев? Крэй довольно усмехнулся, когда камень лег на надлежащее место. Позволил музыкантам отдохнуть, а затем собирался уже распорядиться играть снова. Но вдруг замер, как будто прислушиваясь к некоему голосу, которого больше никто не слышал. Затем он подозвал к себе коренастого молодого человека и сказал ему: - Мне надо уйти. Гэвин, ты останешься за меня. До дневной жары надо уложить еще три плиты. Его помощник почтительно склонил голову. - Ты можешь на меня положиться, Владыка Крэй! - Я надеюсь на тебя, Гэвин! - Крэй положил тяжелую руку ему на плечо. - Создать ритм, способный двигать камни - не шутка! Если хоть один ляжет неправильно, не быть тебе никогда Жрецом-Мастером! Младший жрец медленно склонил голову, не тратя слов. Покинув лагерь строителей, Крэй исчез из виду, будто растворился. Никто не видел, чтобы он направлялся в какую-то сторону. А он тем временем, очутившись возле другой, готовой пирамиды, движением ладони заставил отодвинуться один из камней и вошел внутрь обширного подземного зала. Там, за вытесанным из гранита столом, уже собрались его собратья - одиннадцать Верховных Жрецов; Крэй явился последним, двенадцатым. Их яркие глаза поблескивали в темноте. Им не нужно было освещение. Равно как и удобства или пышная атрибутика. Наедине между собой они могли отбросить условности, значимые для простых людей, и учитывать лишь самую суть. После взаимных приветствий, из-за стола поднялся Жрец-Хранитель Коатл, глава собравшихся здесь. Высокий благообразный старец с серебряной бородой, облаченный в черную мантию, он выглядел тем, кем и был - непререкаемым старейшиной, исполненным достоинства. Только глаза его, темные и блестящие, глядели по-молодому ярко, выдавая страстную и беспокойную натуру. - Великие мои собратья! - произнес он звучным голосом. - Каждый из нас чувствует близость перемен, тревожных перемен, а вернее - страшных. Земля, воздух и вода - все предвещает, что скоро всему мирозданию предстоит измениться. И перемены будут необратимы. - Я вижу перемены в море. Оно волнуется днем и ночью, словно что-то мешает ему течь в установленных Богами пределах, - проговорила бледная холодная Лиара. - Я слышу перемены в голосах птиц. Они улетают прочь из Таморианы, в чужие края. Я вижу зверей, что бесприютно скитаются по лесам, нигде не находя места, - подал голос всегда сдержанный Борнах. Из-за стола поднялась Селена. Встретившись взглядом с сидевшим напротив Коатлом, она на мгновение грустно улыбнулась. Если бы каким-то чудом мог попасть на совещание Жрецов кузнец Сварт из Эргина, он бы удивился, как сильно похожа была Селена в это мгновение на свою дочь Трайю... - Я видела тревожные предвестия в водах священного озера в ночь Высокой Луны, а вода и лунный свет никогда не лгут и не ошибаются. Видела, как море уходит, обнажая дно, а затем бросается на землю исполинскими волнами, выше любых гор. Видела, как земля разверзается на части, и чернеет небо. Видела, как огонь хлынул из недр земли и залил все живое. Там, где сейчас стоят города и села, где растут сады, шумят леса, - станет бушевать огонь! - Селена покачнулась, бледная как смерть. - Тот, кто заперт под огненной горой Ламаш, будет разбужен и вырвется на волю! Огонь, огонь и пепел! А потом пламя встретится с водой - и пар закроет небосвод. Она дрожала, как в лихорадке. Коатл взглядом велел ей сесть и передал сотворенную из воздуха чашку с водой. - Не мучай себя, Селена! Мы уже довольно поняли, чего можно ждать, - он повернулся к одному из Жрецов. - Что ты собираешься нам поведать, Иссат? Со своего места поднялся мужчина, облик которого можно было бы назвать обыкновенным - среднего роста, с редкими темными волосами, без бороды, лицо - без всяких особых примет. Вот только глаза его вызывали оторопь: большие, ярко-золотые, немигающие, без ресниц, и с длинным вертикальным зрачком. Глаза змеи. Нет - дракона! Теперь остальные Жрецы заметили, что лицо и руки у Иссата были красными, будто его обдало жаром из раскаленной печи для обжига кирпичей. Но не стали задавать вопросов, ожидая, чтобы он обо всем поведал сам. - Я спускался в самые недра огненной горы Ламаш, чтобы взглянуть, что там происходит. Не в этом обличье, разумеется, - Иссат усмехнулся безгубым ртом. - Но должен признаться, что и в том мне едва хватило сил выдержать то, что там творится. Подземное пламя кипит, как вода в котле. Горные породы плавятся, изменяются, перерождаются до неузнаваемости. Вот вам доказательство! Он извлек из висевшего на поясе кошеля дюжину маленьких мутно-прозрачных камушков. - Что это? Неужели?.. - недоверчиво протянула худощавая смуглая женщина. - Верно, дражайшая Ренунт: это самые настоящие алмазы, выкристаллизовавшиеся в недрах Ламаша. - Алмазы образуются в недрах земли под огромным давлением, - заметила Ренунт. - Верно. Но сейчас внутри Ламаша творится такое, что ни одна земная порода не может остаться неизменной. Хорошо еще, что никто не знает о таком способе добыть сокровища: вернуться живым никому бы не удалось, - усмехнулся Иссат. - Так жарко Ламаш не горел еще никогда. Великий Спящий ворочается во сне. Скоро он пробудится. Стены его темницы шатаются, словно что-то подтачивает их снаружи. Повисло долгое тяжелое молчание. Лишь взволнованное дыхание двенадцати человек отдавалось эхом от каменных стен. Со своего места произнесла Жрица Красоты, великолепная Наджара: - На заре времен Боги заточили под огненной горой Ламаш одного из самых свирепых и непокорных огненных великанов. И с тех пор не было ни одного извержения. Местность вокруг Ламаша плодородна, местные жители растят виноград и розы на застывшей лаве. Боги не могли снять свои печати. Кому же тогда под силу их нарушить? - Кому? - ехидно рассмеялся тихий, с проницательным взором Кратий. - История нас учит, что только люди способны погубить все, что создавали Боги. Жрец Солнца Медер, высокий золотоволосый красавец, порывисто поднялся на ноги. - Те из людей, что заменяют собственные способности опасными изобретениями! Все мы знаем, кто в этом виновен. - Царь Мариан, убийца моей дочери! - глухо проговорила Селена. - Созданное по его приказу оружие, увы, оказалось опаснее, чем ожидали придворные изобретатели. Оно действует, даже если его не применять, - произнес Коатл, Верховный Жрец. При этих словах Крэй, Жрец-Мастер, презрительно фыркнул: - Будь у меня такие изобретатели, что не могут предвидеть последствий своих опытов, я бы их разжаловал в каменотесы. Пожизненно! Ренунт тем временем поставила на стол небольшую чашу из странного зеленовато-серебристого металла, плотно закрытую крышкой. - Это то, что я думаю? - напряженным голосом спросил Коатл, отодвигаясь от этого сосуда, как и остальные. - Именно так, - ответила Ренунт. - Жертва нашей Дейне была не напрасной. Ей все же удалось добыть образец смертельного оружия, именуемого "Гроза Земли". Моим помощникам потребовался год, чтобы разобраться, как создано это вещество, не существующее в природе. - Хорошие помощники у тебя, Ренунт? - заинтересовался Крэй. - Нет, плохие! - отмахнулась Жрица-Исследовательница. - Могут лишь разобрать каждую вещь на части, докапываясь до все более мелких, да создавать длинные формулы, чтобы хоть как-то все уместить в своей короткой памяти. Не лучше тех придворных считальщиков. Ни один из них не поднимется до того, чтобы осознавать вещи как они есть, в их благородной целости! - Ренунт, нам сейчас не до того! - напомнил Коатл. - Прошу прощения! Так вот, эта чаша сделана из единственного материала,что может удержать "Грозу Земли". Все остальные она разъедает насквозь. Здесь повторяется в миниатюре то оружие, что сотрясает землю и пробуждает огненные горы. Я связала его с первоисточником Чарами Подобия. Если мы вместе уничтожим содержимое этой чаши, с ней погибнет и Гроза Земли. Чтобы у вас не было сомнений, я покажу вам, что она может. Ренунт приложила к чаше ладонь, и ее плотно пригнанная крышка медленно отъехала в сторону. Глазам Жрецов открылась кипящая серебристо-голубая жидкость, подвижная как ртуть. Ни на мгновение не оставаясь спокойной, она взметнулась, словно хотела выплеснуться из чаши. На поверхности ее вспыхнули голубые молнии, послышалось потрескивание. Кипящая жидкость неистовствовала, ее блеск уже слепил глаза. Наконец, несколько молний рванулись вверх, ударили в потолок зала. Вниз посыпалась каменная крошка. Жрецы потрясенно глядели на происходящее. - Если даже маленькая частичка Грозы Земли крошит камни, представьте силу большой! - проговорила Ренунт, поспешно закрывая крышку, как будто перед ней было мерзкое ядовитое пресмыкающееся. - Уничтожим их обе, пока не поздно. Однако Верховный Жрец поднял золотой жезл и произнес несколько слов на древнем языке, забытом всеми, кроме Жрецов. Тем самым он снял Чары подобия, связывающие это вещество с большой Грозой Земли. Затем спокойно испарил содержимое чаши. - Не будем спешить, собратья! Нам нельзя поступать необдуманно. Против кого вообще готовится Гроза Земли? Против Харанты? Какие оттуда известия, Гарран? Со своего места поднялся молчаливо сидевший до сих пор рослый черноволосый мужчина. Он двигался быстро и плавно, с легкостью, отработанной множеством тренировок. На нем не было боевых доспехов, сейчас он даже не носил меча, но каждое его движение выдавало воина, могучего и опасного. - Война продолжается. Третьего дня мы разгромили на море флот противника. Потопили четыре корабля зажигательными снарядами, и десяток захватили в плен, - по-военному четко доложил Гарран. - Но харантийцы оказались сильнее, чем думали в Атале, начиная войну. Они сражаются как звери. А царь посылает приказания к такому-то числу взять одну крепость, затем другую. Полководец Угерт обещает, что скоро прибудет подкрепление. - Обычная война. Пока не происходит ничего чрезвычайного, чтобы изобретать опасное оружие, - на губах Медера скользнула презрительная усмешка. - Вряд ли мой дражайший царственный двоюродный братец настолько боится харантийцев. Пока что они не стаскивают у него с головы корону. Он умолк. И тут же, после красивого, звучного голоса Жреца Солнца, отозвался другой, тонкий, холодный и резкий, словно заостренное перо с отравленными чернилами. Именно такой образ приходил на ум его собратьям, потому что это был голос Кратия, Жреца-Писца: - Если царь Мариан не боится харантийцев, то кого же он на самом деле боится? И кого мечтает устранить? Ответа не потребовалось. Его и так знали все, задолго до этого дня. - Мы недооценили, на что может оказаться способен Мариан. Давно было ясно, что он не должен стоять во главе Таморианы. Но даже Селена не могла предсказать, что он найдет способ все уничтожить! - печально проговорил Коатл. Жрецы стали удивленно оглядываться на своего главу: неужели в его голосе звучало сожаление? Борнах поинтересовался мягко, осторожно: - Я не так часто бываю при дворе, хуже вас знаю царя. Можно ли убедить его отказаться от разработок опасного оружия? Если показать ему, что принесет Гроза Земли, он может одуматься? В ответ Коатл молча покачал головой. Лиара насмешливо изогнула губы. А Медер порывисто закутался в синюю мантию, вышитую золотыми знаками солнечной колесницы. - Царь ненавидит нас, и не станет слушать. Он с детства был упрям, и скорее своеволен, чем по-настоящему независим. Самые страшные образы гибели Таморианы не образумят его. Он им не поверит. Решит, что мы его обманываем, даже если сам увидит воочию. - Мариан не терпит ничьего превосходства. Он мечтает властвовать по-настоящему, а Храмы обратить в ничто. Надеется, что Гроза Земли поможет ему одолеть нас и уничтожить, либо продиктовать нам, как побежденным, любые условия. - Сколько лет Жрецы воспитывали для Таморианы правителей, заботились об их образовании, окружали их лучшими советниками, помогали им возвеличить себя и царство! А они, чем дальше тем больше, оказывались недостойны той чести, для какой были избраны. Мариан - не первый из царей, что видит великим себя одного. Он только зашел дальше остальных. Однако у Мариана нет детей, от него не родится еще менее пригодный наследник. После тяжелой болезни, что он пережил в юности и от которой страдает и теперь, ни одна из наложниц не понесла от него. Мы думали, что предусмотрели все. Мариан вряд ли доживет до старости. А после него от царского рода останется единственный наследник. Медер, Жрец Солнца, чьей матерью была царевна Лелия! Никто не откажет ему в праве на престол. Все взоры обратились в сторону Жреца Солнца. Тот горделиво откинул голову в короне тяжелых золотых кудрей. Лицо его, остававшееся мрачным во время разговора о царе, его родственнике, сейчас прояснилось. - При мне не возникло бы разногласий между царством и Храмами! Никто не стал бы чинить нам препон. И не пришлось бы опасаться, что во главе Таморианы окажется глупый, или безвольный, или по другим причинам негодный царь. Я-то сумею передать свои наследникам лучшие качества, - усмехнулся Медер. Но на шутку его никто не отозвался. Слишком многое стояло теперь на кону. Гаррану, похоже, понравилась обширность его замыслов. Поднявшись из-за стола, он воскликнул горячо, азартно: - И сейчас еще не поздно это осуществить, собратья! Уничтожим Грозу Земли - это бесчестное оружие, только подлый трус мог до такого додуматься. А я тем временем быстро справлюсь с Харантой, уберу царских ставленников в командовании, которые только мешают, и помогу вам свергнуть Мариана. Да его и свергать не надо - никого не удивит, если он не проживет долго... Однако Верховный Жрец опять покачал головой и устало прикрыл глаза. - Не в одном Мариане дело. Сама Тамориана больна, и ее уже не исцелить заменой одного царя на другого. Даже если Медер сядет на золотой трон, мы лишь отсрочим неизбежное. На срок жизней нескольких поколений, может быть - на несколько столетий. Огромный срок для короткомыслящих людей, но не для нашей с вами памяти. Мы можем уничтожить Грозу Земли, но люди уже запомнят, что такое оружие существовало, и смогут его воссоздать. Идея абсолютного оружия будет витать в воздухе. Рано или поздно кто-нибудь создаст его заново. Или придумает другое, не менее опасное. Может быть, против тебя, Медер. Кому-то покажется, что царь и Жрец Солнца - это слишком много, что ты слишком силен, что рядом с тобой никому другому уже не достичь власти... Тогда идея, как ручная птица, послушно опустится им в руки. И может оказаться еще разрушительней этой, и застать врасплох даже нас. Никто, даже Медер, в этот раз не возразил Верховному Жрецу. Они знали власть идей над человеческими душами. Сами на протяжении многих жизней столько раз создавали их, и видели, как те воплощаются в жизнь! Но до сих пор не бывало, чтобы в руках неопытных, неумелых людей идея грозила всему обитаемому миру. Однако они были достаточно знающи, чтобы принять как должное все, что происходит. Все когда-то бывает впервые. Значит, им предстоит решить, как быть дальше в стремительно изменяющемся мире. - Мы еще не слышали одного из нас. Он только что явился из Аталы, прямо из царского дворца, - заметил Верховный Жрец. - Может быть, ты нас чем-то обнадежишь, Схульд? Тонко прозвенел серебряный колокольчик, и последнее кресло, стоявшее высокой каменной спинкой к столу, развернулось ко всем. В нем сидел тонкий, бледный человек в шутовской одежде. Его худощавую фигуру почти скрывала длинная и пышная, не по росту, мантия, изукрашенная в яркую красную и зеленую клетку. Ни один свободный таморианец не надел бы по своей воле такого кричащего наряда. - Ну и вид у тебя! Прямо многоцветная повторяющая птица! - фыркнула Наджара, не выносившая безвкусицы. Схульд подмигнул ей и помахал рукой всему собранию. - В Атале меня никто не узнает! Никому и не придет в голову, что один из Жрецов прямо сейчас находится рядом с царем. Я не Схульд, о нет! Я всего лишь Пиль, милый дурачок, любимый шут его величества. Я играю ему на флейте перед сном, завтракаю и ужинаю за его столом, и... наблюдаю. Вижу, как наш всемилостивейший государь готовится к войне. Почти каждый день на главной площади Аталы проходят военные смотры. Царь обещает сам двинуться на Харанту. - Вот уж великий полководец! Да он меч в руках не удержит! - презрительно усмехнулся Гарран. Их шпион при царском дворе многозначительно развел руками. - Мариан верит, что у него все получится. Что после победы у него будет все: ничем не ограниченная власть, здоровье и долгая жизнь, дети-наследники. А может быть, он надеется, что мы его научим, как перерождаться в новой жизни, сохраняя прежнюю память. Ренунт по-змеиному изогнула тонкие длинные губы: - А его величество не желает сперва поработать над собой, научиться осознанности, открыть путь энергиям, пронизывающим все мироздание? Тогда он мог бы проделать весь путь самостоятельно. Однако ему кажется легче силой отнять у нас Знание. Этот путь ведет в никуда! - Поэтому мы должны быстро принять решение, - подытожил Верховный Жрец. - Но продолжай, Схульд. Видел ли ты Грозу Земли? - Да, я бывал с царем и в подземелье, в котором зреет тайное оружие. Оно бушует и сыплет искры, даже когда полностью скрыто. Земля и воздух стонут, чувствуя его сквозь сосуд. Те, кто его создал, ничего не замечают. Мне интересно исподтишка понаблюдать за нашими великими учеными, не отдающими отчета, что у них выходит. В них есть что-то от моей стихии. Они не боятся ставить все на кон... - Гляди не доиграйся, - предостерегла Селена. Схульд улыбнулся левым уголком рта, тогда как правый остался неподвижным. - Вся наша жизнь - игра! Весь вопрос - как упадут кости. А я, к тому же, знаю, что вернусь; так чего же мне бояться? Коатл смерил суровым взором Жреца-Игрока. Лишь тот мог относиться так легкомысленно к важнейшим событиям. Затем перевел взгляд на другого. - Иссат, сколько у нас осталось времени, судя по состоянию Ламаша? Жрец-Дракон нахмурил опаленные подземным жаром брови: - Точно не скажу. Может быть, год... Пока еще недра земли достаточно прочны. Но, если эта чудовищная субстанция будет дальше их баламутить, путать все энергетические потоки, - тогда они не выдержат долго. И тут все увидели, как лицо Верховного Жреца сделалось из медно-смуглого серым, как пепел. Глаза его похолодели и остановились. Будь он обычным человеком среди обычных людей, те решили бы, что он умирает. Но Коатл выпрямился и произнес резко, отрывисто: - Около года - это значит, надежда есть! Не для Таморианы, но для народа ее. Для тех, кто сможет в иных краях начать новую жизнь, не ведая черных замыслов. Вы выберем лишь тех, кто чист душой и доволен своим уделом. Пусть попадутся в ловушку, что сами создали, царь Мариан и его бесчестные советники, продажные судьи, распутные женщины, изнеженные аристократы, вместе с теми, кто им угождает! Новая Тамориана возродится в других краях. Мир широк, в нем для всех хватит места. Мы должны покинуть Тамориану. Я скорблю вместе с вами... Тяжкая, гнетущая тишина воцарилась надолго. Никто не мог произнести ни слова. Борнах молча провел ладонью по лицу. У многих из глаз струились слезы. Красавица Наджара вдруг заплакала, не скрываясь. - Уйти прочь! Бросить Тамориану на погибель! Ведь это наш дом, наша жизнь! Мы великое множество жизней посвятили ей! Сейчас в моих садах цветут розы, яркие и нежные, как утренняя заря. А скоро созреет виноград. Кто ел прохладную мякоть винограда в жаркий летний полдень, тот знает вкус радости... - Нигде луна не светит так ясно, как в свою ночь у нас в Эргине, - печально вторила Селена. - И все сооружения, что создал я и мои ученики, пойдут прахом! Их не взять с собой! - пробасил Крэй. - Но, клянусь молотком Вечного Мастера - я закончу последнюю пирамиду, замкну священный треугольник! Тогда Боги воссоздадут их на небе, как и все лучшее, что когда-либо было на земле. Верховный Жрец с благодарностью кивнул ему. Энтузиазму Крэя можно было по-хорошему завидовать. Другие совсем пали духом. Надо дать им надежду. - Быть может, люди даже захотят построить новые пирамиды в других краях. Например, в земле Кемт. Она давно обжита и освоена, там стоят наши города, местное население смешалось с таморианскими поселенцами... Или, скажем, на Радужных Островах, к югу от Хинд... Или за Западным Океаном, где живут краснокожие люди. Там земля и условия напоминают Тамориану. Пожалуй, мне из всех краев больше всех подходит именно этот. - Он населен. Там не создать большой колонии, - вмешалась Лиара. - С ее жителями я нашел общий язык, научил их некоторым полезным навыкам, так что они теперь меня именуют: "Наш Бородатый Отец", - сообщил Коатл тоном взрослого человека, вспоминающего ребячье озорство. - От них я привез напиток под названием "чоколатль". Он возвращает бодрость и проясняет рассудок. По знамению руки Верховного Жреца, на столе появились двенадцать глиняных чашек, полных горячего и густого крепкого напитка. Он немного напоминал цветом и вкусом напиток из харантийских зерен, но казался более пряным, сразу горьким и сладким. - Жаль, что братцу Мариану и тем, кто с ним, никакой "чоколатль" не прояснит рассудок, - вздохнул Медер, допив свою чашку. Коатл поставил на стол жезл, знак его власти. - Нам всем тяжело принять роковое решение. Быть может, эта рана навсегда останется в сердце каждого из нас. Ведь мы ничего не забываем... Но люди, что родятся в новых краях, их станут почитать своим домом. Может быть, со временем будущие поколения даже забудут, что когда-то была Тамориана. Они смогут начать все сначала. А мы теперь должны за то время, что еще осталось, подготовить переселение. Каждый из нас пусть изберет надежных людей, чтобы ходили по городам и селам, передавали наш тайный приказ. Ищите союзников в Атале и других царских городах. Там тоже не могут все думать, как Мариан. А в землях Храмов народ и так привык следовать за нами. Прикажите корабельщикам строить больше кораблей, способных нести большие грузы, будто для войны с Харантой. Соберите всех умелых моряков и искусных кормчих. Селена, Иссат, Лиара, Кратий, Схульд, Медер, - ваши владения лежат у моря, будьте готовы. Думаю, что для отплытия лучше всего назначить Эргин, там самая удобная гавань. - Я, увы, мало что понимаю в мореплавании, как и в войне, - смущенно призналась Жрица-Прорицательница. - Гарран, ты можешь прислать в Эргин человека, умеющего распоряжаться? - Знаю такого, - тут же припомнил Жрец-Воин. - Опытный человек, и как раз из Эргина, так что сумеет разобраться на месте. - Благодарю, - кивнула ему Селена. Растерянность первых минут постепенно уступала место трудной, кропотливой, но вдумчивой деятельности. Для них, Жрецов, потерять Тамориану будет все равно что потерять часть сердца. Но они уже готовились действовать и принимать решения. Верховный Жрец с гордостью оглядел своих бессменных соратников. Воистину, Боги не могли найти лучших исполнителей Их воли на земле!