Хроники Таморианы. Погибшая Земля

А в тихом приморском Эргине кузнец Сварт нетерпеливо ожидал, когда истекут девять дней до новой встречи с Трайей. Он беспокоился, что в Храме могли о них узнать, и тогда он навсегда потеряет свою милую жрицу. Он извелся, похудел. Работал порой как будто в полусне, позабыв обо всем. Одна лишь маленькая соколица скрашивала Сварту мучительное ожидание. За девять дней она заметно подросла, сквозь младенческий пух стали проклевываться уже настоящие перья. Сварт устроил ее в устеленной мхом корзине вместо гнезда, на поставце с посудой. Аэрин узнавала своего хозяина еще до того, как он входил в комнате, и приветствовала пронзительными криками, уже похожими на настоящий клич хищной птицы, вместо прежнего писка. Прожорлива она была по-прежнему, но уже не пыталась во время кормления ухватить Сварта за руку своим крючковатым клювом. Приучилась осторожно брать пищу из рук, да еще ластилась при этом, терлась о раскрытую ладонь, точно кошка. Друзья Сварта, приходя в гости, удивлялись, где он нашел птицу. Но он, конечно, не открывал никому своей тайны. Даже Рута, его сестра, знала не больше остальных. Но она, хорошо понимая брата, кое о чем догадывалась, видя, насколько он изменился. Как-то за завтраком она задала ему вопрос, он же не прислушивался, о чем она говорит, а сидел за столом, точно во сне и вспоминал Трайю. - Да ты меня слышишь или нет?! - рассердилась сестра. Он поднял голову, будто только что проснулся. - Да? Что ты говоришь, Рута? - Говорю, что ты сделался на себя не похож, братец! - отозвалась девушка. - То не замечаешь ничего, то из дому исчезаешь, ничего не сказав. Уж не влюбился ли ты? Горячая краска ударила в лицо Сварту, так что стало жарко. Не привыкнув скрывать свои чувства, он смешался, проговорил невнятно: - Почему это влюбился? В кого бы вдруг? - Ну, в кого - это уж тебе виднее, - лукаво улыбнулась девушка, наблюдая за красным от смущения братом. - А тебе бы и в самом деле давно пора жениться. Если у тебя нет на примете, то давай, я тебе любую из своих подруг сосватаю. Но Сварт резко хлопнул ладонь. по краю стола, пресекая разговор. - Не надо мне никого сватать! Придет время - сам найду, какую мне надо! - и, решив, что лучшая защита - это нападение, сам пошел в атаку на сестру: - Вот сперва тебе найду мужа, а там уж будет видно, что делать. Может, женюсь. А может, запишусь снова на корабль, как тебя пристрою... Рута тяжело вздохнула. - Ой, братец, мне спокойнее, когда ты тут! Не хочу, чтобы ты пропал в море, как дядя Лоргар... Сварт успокаивающе протянул ей руку. - Поглядим дальше, как все будет! У тебя пока еще мужа нет. Да и я не знаю покуда, как сложится... - проговорил он, думая о Трайе. От нее одной будет зависеть его будущее... Ночью накануне их встречи он вдруг увидел ее во сне. Она смеялась, светлая и радостная, словно на свете не было никаких тревог. У нее на руках был ребенок. Их сын, похожий лицом и глазами на него, Сварта. Он ловил пухлыми ручками золотистые волосы матери и играл ими, как солнечными лучами. Сам Сварт стоял рядом возле странного колючего дерева и не сводил с них глаз. Еще несколько минут после пробуждения Сварт верил, что так оно и было, и радовался, воочию видя свою жену и сына. Не сразу понял, что видел сон. Но и после не почувствовал печали утраты, как обычно бывает, когда развеиваются прекрасные видения. Наоборот, и наутро после того он верил, что этот сон был вещим, и должен сбыться. Он мечтал о Трайе, о сыне, которого она родит ему. У них обязательно будет сын, сильный и ловкий, которого все будут уважать. Он прославит их род среди прочих, тем более если ему достанется хоть доля мудрости от его матери. И он будет удачлив, ему не придется повернуть прочь, как самому Сварту, когда уничтожили его мечту о Холодных Землях. Как видно, кузнец из Эргина не смущался, мечтая о великом будущем для своего скромного рода. Но его вообще мало что могло смутить, кроме того, знакомство с Трайей позволяло ему смотреть выше, чем принято было для человека его круга и воспитания. Да ведь и Трайя, близкая к Богам, в глазах влюбленного и сама причислена была к высшим силам. А значит, и ее будущий сын был, разумеется, достоин всего самого лучшего, даже если бы ему досталась одна лишь отцовская кузница в Эргине. И вечером, когда он плыл на лодке к Острову Роз, на лице Сварта мелькала в сумерках горделивая улыбка. "Мы будем счастливы! У нас будет сын, похожий на нее и на меня!" Когда он увидел Трайю, она только что искупалась в море и едва успела одеться. Короткая светлая туника облепила ее статную фигуру. По коже еще скатывались капли воды, блестели в свете факела, который принес с собой Сварт. Увидев его, девушка подбежала, и они крепко обнялись, стоя на песке, в полосе прибоя. - Наконец-то наше время пришло! - прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо. - До того долгими казались дни, что я думала - не дождусь тебя... - А ты мечтала о нашей новой встрече? - спросил Сварт, хоть и не сомневался в ответе. Она взглянула ему в лицо. Глаза у нее светились в темноте. - Постоянно о тебе думаю. Даже по ночам снишься. Как будто я твоя жена, как будто у нас родился сын... Дрожь охватила Сварта с ног до головы, сердце замерло в груди. - И мне тоже, любимая! Мне тоже снилось, что мы в месте, и у нас есть сын... Будь и вправду моей женой! - На эту ночь я твоя жена! - прошептала Трайя, гибко прогнувшись в руках Сварта и припадая на его выставленное колено, шутливо показывая готовность повиноваться мужчине. Тут же, как полагалось по древнему обычаю, Сварт подхватил ее на руки и унес подальше от берега, на поляну среди зарослей цветущих диких роз. В темноте он не разглядел ничего, да и не до того ему было, но их запах почувствовал. - На эту ночь и на всю жизнь! - воскликнул "похититель", падая в траву вместе с ней. А "похищенная", разметавшись в его объятиях на травяном ложе, прошептала, закрыв глаза: - И я хочу быть твоей женой! Хочу родить тебе сына, смелого и доблестного, как ты... И ни один из них не вспомнил в эту ночь ни о Храме, ни о грозящей будто бы всей Тамориане опасности. Были только они двое - мужчина и женщина, двое на свете, да еще жаркая звездная ночь над ними, да цикады в кустах играли им свадебную музыку... Когда Сварт проснулся, солнце уже поднялось высоко. На деревьях пели птицы. Слышался плеск моря. Сразу обо всем вспомнив, Сварт огляделся, не находя рядом Трайи... Но сразу успокоился, обнаружив ее сидевшей на камне. Она расчесывала гребнем волосы, и их слегка вьющиеся светло-русые пряди отливали на солнце чистым золотом. Увидев, что он проснулся, молодая жрица подняла голову и слабо улыбнулась. - Здравствуй, муж мой! - проговорила она певуче. Затем вздохнула, и лицо ее померкло. - Кажется, я потеряла голову сегодня ночью... - Мы оба потеряли, - он сел рядом с ней и взял ее за руки, переплетая пальцы вместе. Трайя подняла голову и заглянула в его глаза долгим, внимательным взором. - Послушай меня, Сварт... Я была этой ночью самой обычной женщиной. Как всякая жена, мечтала родить сына своему мужу. Мечтала, как в нашем сыне сольется твой и мой дух любви. Я рада, что так произошло, что бы ни было дальше! - Я тоже! - торопливо заверил ее Сварт. Вдруг до него дошло, что именно хочет сказать Трайя. Поднял голову, заглянул ей в глаза с надеждой и тревогой. - Ты ты говоришь, что будет сын?! Ты... ты уже точно знаешь? - Жрецы всегда задумывают заранее будущих своих детей. Я еще не прошла полного посвящения, но его и не нужно для этого. Ты и я - мы оба мечтали о сыне, представляли, каким он будет, оба одинаково сильно желали, чтобы он пришел в мир. Так, наверное, Боги когда-то создавали нас самих и весь свет. - Ничего себе! - воскликнул Сварт. - Ты хочешь сказать, что мы сегодня ночью создали нашего сына, как боги? - Конечно, ведь мы творили осознанно. Разве ты не желал всем сердцем передать ему все лучшее от тебя и от меня? Желание родителей чтут сами Боги. Он появится на свет, и со временем прославит род, как мы с тобой и мечтали.... - она смолкла, будто прислушивалась к еще неясным голосам будущего. Сварт упал перед ней на колени и стал ее целовать. - Трайя, любимая, это же прекрасно! Ты сама мечтала со мной вместе... Мы любим друг друга, и у нас родится сын, - чего же нам еще желать, жена моя? - говорил он несколько бессвязно, от волнения с трудом находя слова. - Да, да, - отозвалась Трайя, кивнув ему в ответ. - Только жрицы не рожают сыновей. Им не нужны сыновья. Жрицей Луны может быть только женщина. Зачинают лишь девочек, своих наследниц. Ни у одной Жрицы не было сына, ни у одного Жреца - дочери. - Почему? - спросил Сварт, изумляясь про себя могуществу этих людей, решающих, кому от них родиться. Трайя пожала плечами. - Не знаю пока еще... Наверное, никто из них не любил прежде, как я тебя, чтобы желать продолжения не для себя и Храма, а для того, кого любишь. Чтобы высшей радостью на свете было родить его живое повторение... Но Владычица Селена ужаснется, когда узнает... Сварту так и хотелось заявить ей: "Не возвращайся в Храм, останься со мной навсегда, пойдем ко мне домой!" Но, взглянув в бледное, усталое лицо девушки, сдержался. Обнял ее рукой за плечи, а другой гладил ее густые мягкие волосы. - А это опасно, для тебя и для ребенка? Когда она узнает? - спросил он напряженно, словно готов был бросить вызов любому из Храмов Таморианы. Трайя пожала плечами. Из глаз ее бежали слезы, оставляя на щеках мокрые блестящие следы. - Для меня - нет. Я им нужна. Особенно сейчас. Но мне не позволят воспитывать сына. К счастью, Жрецы полагают, что каждое дитя имеет право жить. Поэтому мне позволят родить его. Может быть, заботиться о нем, пока он совсем мал. Но потом придется с ним расстаться. - Отдашь его мне! Сына должен воспитывать отец, все правильно. Мы с сестрой о нем позаботимся, а кто его мать, посторонние никогда не узнают, - пообещал Сварт. Она мягко улыбнулась. - Сразу решаешь, что делать, не боишься никого... А вот ты для Храмов был бы теперь первым врагом. Мужчина, ради которого Будущая Селена забыла свой долг, - да такого не простит ни один из Жрецов! Но я смогу скрыть нашу тайну. Доверься мне, Сварт! Им о тебе ничего не узнать. - Лучше бы тебе вообще не возвращаться им в лапы, - попытался Сварт ее уговорить. - Ведь ты сама признала, что не можешь, как прежде, быть преданна Храму всем сердцем. Сделай же второй шаг, уйдем отсюда вместе! Храм без тебя обойдется. Но к Трайе уже возвратилась твердость. В обычно кротких глазах ее появился отблеск стали. - Я не могу, Сварт. Даже теперь. Мне придется тебе поведать то, о чем решили Жрецы. Совершу еще один проступок, даже, может быть, худший. Никто, кроме тебя, не знает во всей Тамориане. Но я хочу, чтобы ты знал обо всем, что нас ждет. Ты разумный человек, а не "короткомыслящий", ты можешь выбрать сам. И она рассказала о предсказанной гибели Таморианы от жуткой Грозы Земли, и о трудном решении, принятом Жрецами. Сварт слушал ее внимательно, не перебивая, и как будто сам присутствовал на совещании Жрецов, воочию узнавал их, хотя никогда не видел наяву никого, кроме Селены. - Я никогда не мог поверить, что такое возможно. Как это может быть - вот плещется море, песок, рядом цветут розы. А за проливом - берег, причал, рыбачьи хижины. За ними город. Люди поутру берутся за дела. Моя сестра, наверное, уже подоила коз. И все до одного уверены, что так будет всегда, всю жизнь!.. - Ты прав, - согласилась Трайя. - В таких вот обыденных заботах на самом деле жизнь проявляется гораздо сильней, чем в державных распрях царей и вельмож. В этом и кроется надежда. Отплыть всем за море будет трудно. К тому же, многие вообще не захотят никуда отправляться, пока беда не станет очевидна. И неизвестно, что нас встретит по ту сторону моря, когда нынешние данники Таморианы поймут, что бояться больше некого. Но те, кто здесь привык вести простую жизнь, смогут в новых краях начать сначала. Сварт уже сосредоточенно обдумывал пришедшую ему в голову мысль. - Значит, сейчас самое главное - корабли и моряки!.. Трайя, а можно я поговорю с несколькими надежными людьми, намекну, что надо ставить паруса по ветру? Я знаю всех корабельщиков Эргина, многим из них смело доверю свою жизнь, да и доверял, хотя бы в плавании к Холодным Землям. Я скажу, конечно, не называя тебя, что Боги посылают опасные знамения. Так мы подготовимся заранее к отплытию, пока есть время. У меня на нашего брата корабельщиков больше надежды, чем на Жрецов. Трайя поцеловала его в губы. - Поговори с ними, только будь осторожен. Ты прав: каждый должен сделать все, что в его силах, - проговорила она, невольно удивившись: как гордо он это произнес - "У меня на нашего брата корабельщиков больше надежды, чем на Жрецов." Их беседу прервало появлении стаи диких гусей, которые приземлились на песчаной косе возле моря и стали пастись. Трайя сделала Сварту знак сидеть тихо, и сама затаилась вместе с ним, любуясь на красивых сильных птиц. Гуси кормились спокойно, лишь иногда начинали негромко гоготать, как бы беседуя между собой. В них с первого взгляда можно было узнать настоящих диких птиц, вечных небесных странников. Их буровато-серые перья лежали плотно и гладко, как никогда не бывает у домашних птиц. У некоторых, самых старших, на груди и крыльях выделялись темные отметины, словно знаки отличия. Глаза у всех были блестящие, зоркие. Приглядевшись, Сварт стал уже различать некоторых в гусиной стае. Вот эти двое явно пара: кормятся вместе, заботливо чистят перья друг другу. А вот два молодых гусака-задиры: едва приземлились, сразу шипят, наскакивают друг на друга. Но до настоящей драки не дошло; выдернув друг у друга по нескольку перьев, угомонились и стали пастись. Возле самой кромки воды важно прохаживались два гуся-вожака, внимательно озираясь по сторонам, чтобы никакой враг не застал стаю врасплох. У них знаки отличия были особенно ярки и заметны. Самые сильные в стае, с горделивой осанкой, они вглядывались вдаль, подобно опытным кормчим на палубе корабля, вычисляющим новый курс. Показав на них, Трайя проговорила на ухо Сварту: - Гляди: у диких гусей вожаками бывают те, кто умеет лучше всех находить дорогу в долгом пути, уберечь стаю от хищников и жестоких бурь, от голода и холода. Не сила, не готовность биться, не знатность рода... и не магия, если бы птицы ею и владели, определяет вожака. Только он сам. Тот, кто знает и умеет больше других. Тогда за ним следуют другие птицы. Так же бывает и у людей. - Такие вожди бывают, - согласился Сварт. - Например, мой дядя, Лоргар Буревестник. Он умел по одним лишь звездам найти путь в вовсе незнакомом море, где нет еще никаких чертежей и описаний. Холодные Земли нам пришлось начертать самим, прежде о них и не ведал никто. Как мы выбрались, когда нас подхватила буря у берегов, где нашли солнечный камень - я и сам не знаю! Нас тащило четыре дня и ночи, не слушая рулевого весла. Парус сорвало. Под днищем что-то скрежетало, и мы все ждали, что вот-вот будет пролом. Когда же буря закончилась, мы причалили к высокому берегу, где росли деревья, похожие на кедры. Но никто не знал, где мы. Только по звездам дядя Лоргар выяснил, куда нас забросило, и в какую сторону плыть. Трайя с блестящими от гордости глазами слушала рассказ своего возлюбленного. Когда он умолк, она попросила: - Расскажи еще! Какой была та земля, что поразила тебя сильней всего, где ты мечтал основать колонию? Давно уже ни с кем Сварт не вспоминал о той земле. Тяжело было говорить о берегах, которых ему не суждено больше увидеть, потому что Холодные Земли "не нужны" Тамориане. А кроме того, он замечал, что большинство людей просто не понимают его интереса к диким, безлюдным землям. "только та земля хороша, где люди живут испокон веков, и успели облагородить ее своим трудом, - говорили добропорядочные горожане. - Эти неосвоенные северные леса просто опасны! Ты бы еще в пустыне вздумал поселиться!" И он научился молчать. Но Трайе хотелось знать все. Она расспрашивала его с таким подкупающим интересом, что в его памяти оживали и те подробности путешествия к Холодным Землям, что со временем стерлись было из памяти. Далекий и прекрасный край снова воочию вставал перед Свартом. Словно он опять глядел с палубы корабля, как в утренней дымке влади поднимаются высокие белые меловые скалы неведомого берега... - То место лежит двумя днями пути севернее полуострова, похожего очертаниями на бычью голову. В землю врезается широкий морской залив, удобный для кораблей. Когда я его увидел, то подумал, что эта гавань будет не хуже эргинской. Высоко над морем поднимаются меловые скалы, будто выбеленные солнцем. В залив впадает речка, а вокруг нее - заросли тростника, как в устье Данаи. - Это теплый край, почти как Тамориана? - В других краях Холодных Земель в эту пору уже опадали с деревьев листья, и холодно было так, что замерзала вода. Но у Окруженного Моря по-прежнему оставалось тепло, хоть и не как у нас. Мы две седьмицы жили, построив хижины из тростника, и никто не продрог. - Этот край богат? - Мы привезли оттуда богатую добычу. В лесах добывали куниц, белок, соболей. В реке водились бобры и выдры. Дичь просто непуганая! Я как-то в двух шагах от лагеря, собирая малину, нос к носу столкнулся со здоровенным медведем! У меня уж и сердце упало: не взял с собой копья, один нож за поясом. А он, должно быть, людей не встречал прежде: глядит и сопит, как корова, и губы все в малине. Так я осторожно стал пятиться, спиной повернуться все-таки страшновато. Теперь-то, конечно, вспоминать смешно... Трайя сдержанно улыбнулась его давнему приключению с медведем. - Одной охотой сыт не будешь. Будет там расти хлеб? - Там чего только не растет! Степи начинаются дальше на север - будто травяное море! Конь со всадником скроется. Да в Холодных Землях можно разместить всю Тамориану - всем хватит места! Непаханые земли ждут плуга! Дичь и рыба годились бы к царскому столу! Леса поднимаются до небес! А там, где есть и лес, и море, и удобная гавань, жители смогут развивать морскую торговлю. Не так уж и далеко от Холодных Земель до наших колоний на Кефтиу, Тиррене, Галасе... Но в те дни, что мы там стояли, Трайя, мне не об этом думалось! Я думал все время, как только увидел над морем белые скалы: "Вот это место мне подходит". И в следующие дни, что я изучал его, это чувство становилось все сильней. - Значит, твой край тебя признал, как и ты его, - кивнула молодая жрица. - Как ты назвал его для себя? Ведь не Холодными Землями же. Это материк, а не страна. - Просто и понятно: Приморская Земля. Я уже мечтал, как мы построим город - начало новой колонии. Белый Город, сложенный из здешних меловых скал... На губах Сварта мелькнула грустная улыбка. Он тяжело вздохнул и опустил свои сильные руки на колени. - Когда мы были там, мне и вправду казалось, будто Боги Приморской Земли узнают и принимают нас. Они как будто радовались одарить нас богатствами своего края, отдавали все лучшее, как гостеприимные хозяева... Но вот - о Холодных Землях приказано забыть... - Но ведь ты не забыл! - серьезно возразила Трайя. - Тебе по-прежнему дорога Приморская Земля. Когда я тебя слушала, как будто сама там была с тобой. Если она тебе нужна, ты сможешь туда добраться и без царского дозволения. Собрав людей, ты сможешь их увести в Приморье. Глаза у Сварта оживленно блеснули. - Ты права, Трайя! Почему-то я не додумался до этого сам. Должно быть, за бытность кузнецом привык, как все, что от меня ничего не зависит... Если все равно придется уходить, то почему бы и не в Приморье? Я соберу всех, кто был с нами. У меня остались морские и звездные чертежи, где начертан путь до Приморья. Дядя Лоргар оставил их мне, по счастью. Трайя мягко улыбнулась, слушая его горячую речь. - Ты непременно добьешься всего, что только пожелаешь, мой Сварт!.. Он вдруг ухватил ее в объятия и осыпал поцелуями. - И ты уплывешь со мной и с нашим сыном! И никакие Жрецы никогда не найдут тебя! Она отвечала на поцелуи, томно прикрыв глаза, но тут, не вставая с земли, покачала головой. - Не смогу я уйти... Матушка... Владычица Селена на меня полагается. Дейне погибла, а Герса еще мала. Значит, только я смогу сделаться новой Селеной, если придет пора. И никто не знает, когда это случится... Сварт напрягся всем телом, чувствуя неладное. - Как это ты сделаешься Селеной?! Что вообще нужно от тебя Жрецам? Она глубоко вздохнула и попыталась объяснить: - Каждый Жрец заранее воспитывает себе наследника. Передает ему все знания, открывает все, что держится в тайне от других людей. А затем, когда Жрец видит, что время пришло, или он погибает от несчастного случая, то передает свою душу и память всех прежних жизней своему ученику, не дожидаясь, пока Боги вновь позволят ему родиться. Вот почему, хотя Жрецы рождаются и умирают, как все, они в то же время живут всегда. - А ученики? Что происходит с ними? - Сварт все же не мог представить вполне того, о чем она говорит. Трайя тихонько усмехнулась. - Ничего особенно страшного - все давно привыкли, как должно быть. Учеников готовят к их миссии с детства, они принимают как высокую честь сделаться Жрецами. Учитель и ученик становятся единым целым. Посвященный Жрец, конечно, помнит себя прежнего. Но эта память становится менее важной, как для повзрослевшего человека его детские игры. Жрец идет дальше. Сварт крепко ухватил девушку в объятия, как будто ее прямо сейчас хотели у него отнять. - Не отдам тебя никому! Ты не Селена, ты Трайя! Не сможешь забыть меня и нашего сына! Она прижималась к нему все крепче, на глазах у нее выступили слезы благодарности. Глаза у Сварта потемнели от ярости, как штормовое море, он весь - одушевленное негодование, он готов бороться со всем светом. Но Трайя тихо покачала головой. - Не волнуйся. Я никогда не забуду тебя, даже если мне придется стать Селеной. Наша с тобой любовь во мне останется навечно. Но уйти с тобой я не смогу. Не ступить мне на берег Приморской Земли. Не спорь, я знаю, что так будет. - Почему так?! - проревел, точно буйвол, Сварт. - Наверное, сейчас еще нельзя безнаказанно увести жрицу из Храма, - Трайя развела руками. - Если бы я уехала с тобой, тогда бы они преследовали тебя до края света. Легче было бы тебе потерять вместе со мной нашего сына? Или тебе пришлось бы умереть, не успев достичь твоей желанной земли... Поверь, что лучше будет нам смириться. Быть может, в следующей жизни мы окажемся счастливее. - В следующей жизни... - эхом отозвался Сварт, и вновь крепко обнял девушку. Они лежали на густой подстилке из листьев и слушали, как в гулкой тишине стучат сердца друг друга.