Хроники Таморианы. Погибшая Земля

После отплытия с Моргэу корабли разделились в море. Меньшая их часть направилась к земле Кемт. Другие, развернув паруса со знаком солнечной колесницы, взяли курс к западному побережью Зеленого Моря, будущей колыбели человечества, по замыслу Жрецов. - Я будто чувствовал что, послав туда изгнанного Иобата, на запад, вдали от Тиррены, - сообщил Гарран. - Там было бы удобное место для колонии, оттуда удобнее будет нам начать сначала. Новое плавание оказалось куда более долгим. К счастью, море стало намного спокойнее, и опытные моряки могли его преодолеть. Морской Царь, гневавшийся на жителей Погибшей Земли, похожа, устал их преследовать по всему свету. Попадавшиеся порой в море острова позволяли пополнить запасы пресной воды и пропитания, так как там водились дикие козы и птицы, а низинах можно было найти съедобные растения. День проходил за днем. По утрам все видели, как ясное золотое солнце встает из-за окоема, словно приветствуя путников. Они ведь направлялись в его страну. По ночам зажигались крупные звезды, складываясь в иные, чем в Погибшей Земле, рисунки созвездий. Когда "гостям" с Погибшей Земли уже казалось, что они так и будут бесконечно плыть по морю до самого края света, Кормчий с идущего впереди корабля почувствовал ускорившееся течение и, попробовав воду, объявил, что впереди земля: в море впадала большая река. Морские чертежи этой части Зеленого Моря были не очень точно, но здесь они не солгали. На рассвете, с первыми лучами солнца, новый берег открылся перед ними. Знакомый запах, свежий и чуть смолистый, встретил прибывших прежде, чем над берегом стало видно апельсиновые и миртовые рощи. Луч утреннего солнца коснулся воды, и волны возле берега стали золотыми. Он протянулся вперед - точно золотая сияющая дорога соединила море и землю. И по ней двинулся, сверкая золотом, корабль с белой конской головой на форштевне. Медер, Жрец Солнца, стоял впереди, и восходящее солнце озаряло его высокую фигуру, сияло в его золотых волосах. Увидев его, на первом корабле запели праздничный гимн Солнцу, и все вокруг подхватили его: "Вечное Солнце, ты царишь надо всеми! Ты согреваешь землю, своим жаром вдыхаешь в нее жизнь, ты рассеиваешь тьму, которая без тебя была бы вечной! Ты, сияющий Бог, сразил чудовищ из тьмы, и сделал мир светлым! От тебя исходит все, ты один позволяешь нам жить, а не умереть! Благодаря тебе зреет зерно в колосе, твоей силой наливаются соком плоды на ветвях, и все живое дышит и обновляется благодаря тебе, о лучезарное светило! Все на свете создано тобой!" Так, под пение и звуки праздничных кимвалов и арф, корабли из Погибшей Земли вошли в большую реку, окаймленную берегами, покрытыми буйной цветущей растительностью. Из воды торчали острые листья тростника. Местами он разрастался сплошной стеной и сужал речное пространство чуть ли не вдвое. С берега до самой воды спускались тонкие изящные ветви ив. Поодаль росли высокие тамаринды, платаны и смоковницы, раскидистые, как могут лишь деревья, выросшие по своей воле, не посаженные людьми. В их кронах пели птицы, над водой порхали стрекозы и крупные разноцветные бабочки. По воде беспечно плавали разные утки, ныряли за рыбой чайки, а на отмелях можно было видеть белых цапель, чудесных розовых фламинго и толстых, с огромными клювами, пеликанов. Вся эта птичья братия совсем не боялась людей, садилась на воду так близко, что можно было достать веслом, и взлетали, лишь когда их накрывала тень от проплывавшего корабля. Судя по проложенным в тростниках звериным тропам, водилась здесь и дичь покрупнее. Но кормчие делали стоянку лишь на ночь, и запрещали людям разбредаться. На восьмой день плавания река стала потихоньку мелеть, а местность вокруг немного изменилась. Лес по берегам поредел, перемежаясь широкими лугами, вдалеке показались темные отроги гор. Одновременно с тем заметили зарубки на стволах деревьев. На одном из них был вырезан меч. - Это Иобат! Его люди уже обживаются тут, - с уверенность сказал Гарран, поглядев на знак. Действительно, на следующий день заметили столб дыма, а немного погодя услышали стук топора и свежую вырубку в лесу. В тот же день к ним вышли из чащи воины и приветствовали на родном языке. - Пусть Боги хранят вас в пути, - проговорил высокий седой воин, но, разглядев Жрецов во главе пришедших, запнулся, не находя слов: - Великие Владыки?! - Как видишь - ныне изгнанники, как и все, кто надеется здесь найти новую родину, - Гарран тепло приветствовал бывшего опального военачальника. - Вижу, ты уже начал здесь осваиваться. Узнаю твой опыт: ты умеешь в походе жить как дома. - Я собрал свою семью и верных мне людей и уехал, прежде чем меня успели арестовать. С моими сыновьями, привели сюда пять кораблей, обустроили лагерь. Здесь и вправду хорошее место для города, Владыка Гарран, но, как мне кажется, местность выше в горах более здоровая. Возле реки кишат тучи москитов, летом может случаться лихорадка. - Это мы непременно выясним, - пообещал Гарран. - Ну а теперь, хозяева дорогие, ведите нас к себе в лагерь! Приятно после долгого пути придти не на пустое место, словно бы домой вернуться! Иобат и шестеро его сыновей, такие же сильные, выносливые и исполнительные, как их отец, приняли вновь прибывших в своем лагере, на месте которого, возможно, будет когда-нибудь построен первый город новой страны. Пока что здесь был только лагерь, устроенный, как принято было в Погибшей Земле, только парусиновые палатки уже кое-где сменились легкими тростниковыми хижинами с навесом от солнца и от дождя. Лагерь был четырехугольный, окруженный крепким частоколом, с четырьмя воротами и деревянными башенками по углам. У ворот стояли часовые. Но внутри все было спокойно. Над большим костром четыре женщины жарили на вертеле кабанью тушу. Вокруг хлопотали другие люди, но, увидев своих соотечественников, прибывших в лагерь, подходили ближе, бросив повседневные заботы. Даже дети, игравшие в траве, уставились на пришельцев, вытаращив глаза. - Есть кого остерегаться? - поинтересовался Гарран, кивнув на оборонительные сооружения. - Это на всякий случай, - пояснил Иобат. - Врагов мы покуда не встречали. Людей, судя по всему, поблизости нет. Вот зверей обитает много. В плавнях водятся кабаны, в лесу - олени, дикие быки. Тигры и пантеры несколько раз подбирались к нашему скоту. Может, и что-то еще есть. - В малоизученных краях все может быть. Скажу своим воинам, чтобы не зевали, - согласился Гарран. Доказательство, что здешний цветущий край отнюдь не безопасен, пришло скорее, чем кто-то мог ожидать. Когда в свите Жрецов в лагерь вошли и служительницы Храма Красоты, одна из них, заметив в стороне цветущие лилии, подошла ближе, потянулась к крупному ярко-рыжему цветку и хотела сорвать. Но вдруг застыла в ужасе, вся дрожа. Из-под длинных саблевидных листьев с шипением выползала змея, раздувая капюшон на шее. Она взметнулась стрелой, почти на высоту роста девушки. На счастье, в это время рядом оказался Корус, младший сын Иобата. Подобно своим старшим братьям, он вырос среди оружия, с младенчества играл прадедовскими мечами и щитами. Хотя на войне юноше довелось побывать только раз, и та закончилась неудачей, но он был смел и полон решимости проявить себя. Выхватив меч, он с быстротой молнии ударил по змеиной шее. Та упала, обезглавленная. Корус обернулся к девушке и схватил ее за руку, холодную и липкую от страха. - У нас порой бывает опасно, госпожа. Не доверяй красоте здешних цветов, - проговорил юноша с легкой улыбкой, и вдруг осекся. Девушка томно вздохнула, и вдруг, побледнев еще сильней, упала на руки юноше. Тот растерянно огляделся, потом перехватил ее поудобнее и побежал к самой большой хижине. - Матушка! Матушка! Тут змея испугала девушку! Благородная Гледия, супруга Иобата, распоряжалась у очага своими невестками и служанками, готовившими ужин. Как полагалось жене и матери воинов, она была стойкой женщиной, и уже постепенно налаживала быт в бедной жизни изгнанников. И, если своего мужа она почитала во всех случаях, то на выросших сыновей, бывало, до сих пор покрикивала, если те творили нечто нелепое. - Что случилось, Корус? Что ты ревешь и топаешь, как бычок? Змея укусила госпожу? Нет? Просто испугала? Ну, от испуга такие молодые не умирают. Уйди отсюда! Но юноша, уложив спасенную на травяное ложе в хижине, стал сам помогать ей, как приводят в чувство раненых воинов: приподняв девушке голову, поил ее вином, растирал ей руки, хлопал по щекам, развязал на ней пояс, чтобы дышалось свободнее. И, пока проделывал все это, не слушая увещеваний матери, заметил, как нежна кожа девушки, как изящны ее руки, как округлы и белы груди... Наконец, девушка пришла в себя, слабо проговорила: - Что случилось? Где змея? - Змеи больше нет! Я убил ее, - поспешил ее заверить Корус, и с еще непонятной ему самому пылкостью заверил: - Я не позволю никому причинить тебе вред, благородная госпожа! - Зови меня просто Ялина, - проговорила девушка, приподнимаясь на постели. Мать Коруса, на цыпочках отойдя от постели, с тревогой покачала головой. Спроси кто ее, она бы не пожелала такого знакомства своему сыну, тем более младшему, еще не женатому, в отличие от старших братьев. Ученица Наджары, пусть и младшая служительница! Вправду ли она испугалась змеи? И почему должен был именно Корус оказаться с ней рядом? Вряд ли какая мать пожелает своему сыну влюбиться в подобную женщину. Гледия решила посоветоваться с мужем, но и на него не возлагала больших надежд. Иобат умел справляться с мужскими делами, но ухищрения женщин и Жрецов лежали за гранью его понимания... Вечером в большом дворе лагеря Иобата состоялся настоящий пир. Здешние "хозяева" угощали вновь прибывших, делились между собой новостями, по большей части, увы, печальными. Рассказы о последних минутах Погибшей Земли потрясли всех, кто успел покинуть ее раньше. Название это - Погибшая Земля, - кстати, прижилось как-то само собой, и все произносили только его. Казалось, это имя сильнее выражает всеобщую грусть и боль потери, чем былое название, из мира живых. До самой ночи засиделись прибывшие с теми, кто пришел раньше, все без разбора. Всем им пришлось пережить столько, что былые различия утратили смысл. Бывшие землепашцы сидели рядом с горожанами, бывшие богачи - с бедняками, став не богаче их. Вместе преодолели все бедствия, может быть, и жизнью были обязаны друг другу! Завидев среди воинов Иобата людей, чьи волосы недавно были коротко острижены и лишь недавно стали отрастать, Коатл спросил: - Твои рабы? - Бывшие рабы, - кивнул военачальник. - А теперь - товарищи по несчастью, разделившие с нами все скитания. Я и раньше был против прислуги в действующем войске. Воин в походе должен о себе заботиться сам. Теперь же окончательно понял, что все мы сможем выжить, только будучи настоящими товарищами. Медер, услышав эти слова, воодушевился, встал у костра и выплеснул в него вино из чудом сохранившейся золотой чаши. Высокое пламя озарило фигуру Жреца Солнца, и он сам показался своему народу могущественным духом огня. - Приветствую вас на новой земле, братья и сестры! - произнес Медер сильным и в то же время проникновенным голосом. - Мы обрели новую родину. Теперь в наших силах сделать ее не менее великой и обширной, чем была прежняя. Мы завоевали эту землю, выстрадали право считать ее своей - а что нам довелось пережить, каждый из вас может рассказать сам! Эта земля наша! Мы оказались достойны, чтобы Боги привели нас сюда, следуя за Солнцем! Каждый из нас оказался достоин Их великой милости! Это значит, что в новом краю мы должны жить по новым законам. Мы все - один народ, неважно, кто в какой стране родился и кем был прежде. Никто из нас, достойных свободы, не может быть рабом у другого! Люди слушали, затаив дыхание. Среди спасшихся не меньше четверти составляли бывшие рабы: и харантийцы, и жители Черной Земли, и бронзовокожие обитатели Радужных Островов, и таморианцы, проданные или попавшие в рабство за долги. Они делили со своими хозяевами все тяготы путешествия, но не ждали, что их судьба изменится в новом краю. Но в этот праздничный вечер и свободные люди готовы были подчиниться приказу Жреца Солнца. Всем вдруг показалось, словно идея освободить рабов давно витала вокруг, и вскоре пришла бы в голову им самим, но Медер их опередил. Его слова ложились в их душу, как семена в хорошо разрыхленную почву. Он отдал им новую страну, подарил отчаявшимся людям, когда они уже не надеялись, целый край во владение, - стало быть, он был их вождем и владыкой, и не могло быть ничего естественней, как повиноваться его воле. И поселенцы приветствовали Жреца Солнца, кричали здравицы: - Славься вовеки, великий Медер! Мы - твой народ, твои верные подданные! Пиршество затянулось надолго. Наконец, усталость взяла свое: поселенцы падали и засыпали вповалку у костра, не дожевав куска мяса. Лишь немногие, наиболее выносливые или чем-то сильно взволнованные, так и не смогли заснуть. Не спали Жрецы. Им вообще не так уж много требовалось времени на отдых; а теперь перед ними лежал новый край, и следовало узнать его изнутри, почувствовать всю суть, прежде чем вести свой народ дальше. Не спал молодой Корус, слушая с раздражением ровное дыхание своих родителей за занавесом из шкуры оленя. У него перед глазами неотступно стояла Ялина. Как она хороша, будто радуга после дождя! И как хорошо, что он успел ее спасти... Не спала и Ялина, усмехаясь про себя. Начало пошло хорошо, вероятно, продолжения не придется долго ждать. Да и мальчишка ей пришелся по вкусу - совсем молодой, правда, но сильный. Ведь неплохо будет для нее, бывшей уличной девчонки, взятой в храмовые прислужницы из милости Владычицы Наджары, - стать в будущем родоначальницей нового сильного народа. Не смог заснуть в эту ночь и Сварт. Сидел один у подножия дуплистой ивы и думал обо всем. О Трайе, о сыне - за все время от них не было ни единой весточки. О судьбе, суматошной и нелепой, все перепутавшей. Теперь, похоже, ей вздумалось обречь его до конца его дней следовать за Жрецами, разлучившими его с любимой. Жрецы привели их сюда. Им нужны эти земли. А нужны ли они ему, Сварту? И кого волнует, что нужно ему? Так он сидел в одиночестве, пока за кронами высоких деревьев не взошло солнце. Тогда, скользнув в воздухе черной молнией, к нему на плечо спикировала Аэрин. Она продолжала следовать за Свартом, хотя могла лететь, куда ей вздумается. Во время плавания порой улетала на несколько дней, охотилась на морских птиц, но всегда находила хозяина, руководствуясь исключительно четким чувством направления, знакомым лишь перелетным птицам. Теперь, уцепившись когтями за кожаную рубашку Сварта, соколица отдыхала, по-кошачьи зажмурив глаза. Хозяин гладил ее жесткие крепкие перья, щекотал ей шею. - Хоть ты меня не оставляй, - тихонько проговорил он. - Ты одна мне сейчас от нее осталась... Да еще вот эта раковина, в которой звучит ее голос... Он достал из мешочка на поясе крупную морскую раковину, пеструю снаружи и розовую внутри, поднес ее к уху, и лицо его на мгновение сделалось счастливее и моложе. Вдруг он услышал, как кто-то позвал его по имени. Голос был мужской, и он резко вырвал Сварта из мечтательного воспоминания. Он поспешно спрятал говорящую раковину. Аэрин взмыла на сухой сук ивы. - Сварт! - снова послышался голос, и к нему, раздвинув заросли, вышел Балинур. Обветренный и просмоленный, в такой же, как у Сварта, кожаной сорочке, он похож был на обычного моряка, знающего лишь паруса, снасти да породы морских рыб. Но смотрел решительно и ясно, как человек, не боящийся смелых действий. - Что тебе не спится? - проворчал Сварт, не сдержав разочарования. - Как тебе здешний край? - вместо ответа поинтересовался Балинур, усаживаясь напротив собеседника. Сварт пожал плечами, разглядывая изумрудную заводь. - Край хорош. Тем, кто поселится здесь, придется много работать, но так же будет в любом необжитом краю. Быть может, эту страну со временем ждет величие. - Ну а как же другой край? Тот, о котором нам говорил ты? - настойчиво переспросил Балинур. Сварт перевел взгляд на тонкую голубую стрекозу, трепетавшую прозрачными крыльями на листе тростника. - Он далек отсюда. Мы не распоряжаемся ни кораблями, ни людьми, чтобы привести их туда. Люди устали, им нужен дом и надежное будущее. Кто же согласится уйти в неизвестность? - Зря ты так! Твои друзья эргинцы согласятся. И другие тоже. О тебе много говорят, Сварт. Многие люди тебе благодарны за твои корабли, за то, что ты для них сделал во время исхода, за твое искусство кормчего. Песни твои о Холодных Землях поют... Но Сварту трудно было надеяться на лучшее. Как будто что-то почти погасло в нем, и любая борьба казалась бессмысленной. - Они поют, а здесь все решено за нас. Жрецы готовы всех вести, как телят. "Да здравствует великий Медер!" - передразнил он. Балинур встряхнул черными кудрями. - Вот именно это и отталкивает меня от них. Да и не только меня. Многие люди могли бы решать сами! Да, сейчас все хотят покоя, все устали от бесконечных несчастий, скитаний, смерти близких. Но отдохнут немного - и непременно задумаются: почему их ведут на поводке? Мы прошли огонь и воду, нам ли превращаться снова в покорное стадо? Сейчас самое время, чтобы сильный, решительный человек мог склонить хоть часть людей на свою сторону. Решайся, Сварт, пока нас не увели куда-нибудь поближе к Тиррене или в дебри Хинда! Раньше Сварт охотно ухватился бы за любую, даже призрачную надежду, но жизнь научила его скрывать свои чувства. Он сдержанно пообещал: - Я поговорю сам с нашими друзьями. Ты же будь поосторожнее. Жрецам пока не до нас, но бунта они не допустят. - Так я же и не собираюсь устраивать восстание, - Балинур хищно потянулся. - Меня и Ганд просил быть осторожным. Но я решил еще с тобой посоветоваться. - Ганд правильно говорит. Не срывай плод, пока не созрел. Кстати, - как бы между прочим заметил Сварт, - а чем тебе-то плохо остаться здесь? В новом царстве ты смог бы вновь сделаться знатным и богатым. А я не Медер, своих сторонников мне нечем наградить. И всегда будет нечем, скорее всего. - Мне царств и не надо. А Жрецы, я думаю, приблизят к себе тех, кто их чтит, как земных Богов. Таких людей, как Иобат. Он им верит всецело: ему велели уйти в изгнание - он ушел, еще не зная, чем все обернется. А я хочу сам решать, кого мне слушать, чему посвятить жизнь! Ты рассказывал о Холодных Землях - я будто сам туда переносился, все видел наяву. А вести меня сюда я не просил! Не выбирал этот край своей родиной! - воскликнул он так, что какие-то птицы вылетели из куста, и в воду прыгнула лягушка. Впервые за долгое время Сварту стало весело. Он рассмеялся и протянул руку разгневанному Балинуру. - Не горячись так! И впредь давай советоваться с нашими товарищами, но только с самыми надежными. Морское братство не подведет. Может быть, мы еще увидим, как над волнами поднимутся белые скалы Приморья... Обнадеженный Балинур ушел, а Сварт еще долго сидел возле реки, не зная, что ему делать и на что решиться. Гораздо проще плыть по течению, не задумываясь о жизни и о судьбе. Но, как кормчий, он знал, во что превращается корабль, когда его несут волны и ветер, куда им вздумается... Чуть слышно зашуршала трава под чьими-то шагами. Не поднимая головы, Сварт раздраженно бросил: - Что вам всем надо? Ни на минуту нельзя остаться одному! - Ты не рад меня видеть? - прозвучал рядом серебристый голос, от которого Сварт подскочил, не веря своим ушам и глазам. Перед ним стояла Трайя с ребенком на руках. Она исхудала, была бледна как полотно, лицо ее выглядело изможденным, с впалыми щеками. Одни лишь глаза под тенью длинных ресниц казались больше и яснее прежнего. Ребенок у нее на руках сильно подрос, как будто его не коснулись всеобщие бедствия. У него на голове топорщились мягкие светлые волосы, он уже вытаскивал пухлые ручки из пеленок, как будто ловил что-то в воздухе. Трайя подняла его повыше, чтобы он мог разглядеть своего отца. Сварт упал на колени перед ней, из глаз его текли слезы. - Ты пришла ко мне! С нашим сыном! Я уже не чаял о тебе узнать... - Мне было нелегко к тебе вырваться, - Трайя сухо кашлянула и уселась на выступающий из земли корень ивы, напротив Сварта. - Сейчас никто нас не увидит и не услышит. Погляди, вот наш сын! Не очень-то умевший обращаться с детьми, Сварт протянул руку ребенку. Тот, не задумываясь, ухватил родителя за палец своими цепкими ручками. Сварт с Трайей дружно рассмеялись. - Какой он хорошенький! - восхитился отец, разглядывая своего первенца. Но тут же, посерьезнев, спросил: - О нас с тобой так ничего и не узнали? - Нет, помоги нам Вещая Луна! - Трайя вдруг передала сына своему возлюбленному, а сама поспешно отвернулась и снова закашлялась, на сей раз не в силах подавить приступ. Ее грудь ходила ходуном, похудевшие плечи вздрагивали. Глядя на нее с сочувствием и страхом, Сварт привлек женщину к себе, ласкал и целовал ее, чувствуя охватившую ее дрожь и с болью в душе вспоминая, как она упала замертво, и у нее хлынула горлом кровь... - Прошу тебя, милая, ты себя береги! - сумрачно шептал он ей на ухо. - Ты нужна своему сыну. И я без тебя не смогу. И даже твоя Селена! На бледных губах Трайи, когда она отдышалась, мелькнула слабая улыбка. - Все будет хорошо, милый! Мне еще немного нездоровится, но это пройдет. А сын все равно будет твоим больше, чем моим, как только перестанет во мне нуждаться... Сварт крепко сжал ее ладони, словно женщина собиралась исчезнуть прямо сейчас. - Не говори так! Ты всегда будешь ему нужна! И мне тоже! Я чуть с ума не сошел, не зная, что с вами. Это было тяжелей всего, мне порой хотелось сдаться Жрецам... Трайя поцеловала его в висок, откинув прядь волос. - Хорошо, что тебе хватило терпения! Жрецы спасли меня, когда я растратила силы. Но вряд ли они так же вежливо обошлись бы с тобой. - Да уж, это точно! - усмехнулся Сварт. - Но, если мне приходят в голову опрометчивые мысли, то лишь от отчаяния... Трайя, настанет ли время, когда мы сможем быть счастливы? Ты, я, наш Родослав, моя сестра с семьей, друзья, с которыми мы вместе готовили исход? Ничего не ответила Трайя, только обняла его за шею своей бледной рукой, и так они сидели молча, словно грелись друг от друга. Из лагеря к реке подошли, обнявшись, юноша с девушкой. Они беседовали о чем-то, до слуха Сварта донесся настойчивый голос юноши и веселый смех его спутницы. Потом они остановились под магнолией, усыпанной белыми цветами, и жадно целовались. Сварт узнал в них Коруса, сына Иобата, с той девушкой, которую он накануне спас от змеи. Поспешно хотел уйти, но Трайя его удержала. - Не надо. Они не смогут ни увидеть, ни услышать нас. - Почему-то мне эта девица совсем не нравится. Я бы на месте Коруса держался от нее подальше, - прошептал Сварт, невольно наблюдая, как Ялина обнимает за шею разомлевшего юношу. Трайя глубоко вздохнула, лицо ее омрачилось. - Ты прав... Дело в том, что в ночь Полной Луны Жрица-Прорицательница увидела, что от Коруса и Ялины должен родиться великий вождь, основатель сильного народа, один из тех, что возродят в веках славу Погибшей Земли. Именно Корус и Ялина больше всех подходят быть его родителями... Ну а свести нужную пару не так уж трудно. Сварт негодующе вздрогнул. - То есть, они сводят людей, как скот, чтобы получить нужное потомство?! Вот чего стоят их заботы об общем благе, их усилия спасти мир, слова о равенстве и справедливости! Трайя приложила палец к ее губам. - Я тоже из их рода, да и люди в самом деле кое-чем им обязаны. - Прости! - он поцеловал ей руку. - Но я не понимаю, как можно решать за других! Ну, что на уме у этой девушки, я не знаю. Может быть, она посвящена в замысел. А Корус? Если он в нее влюбился всерьез, что будет? Ялина станет его женой? Трайя неуверенно пожала плечами. - От него требуется лишь семя, чтобы зачать ребенка. Остальное не имеет значения. Ребенок получит наилучшее воспитание. Гарран научит его сражаться, Медер - править, Кратий обучит наукам, Коатл научит правильно чтить Богов, а Наджара, покровительница его матери - научит почитать красоту и любовь. - Только родного отца они сочтут недостойным что-нибудь передать сыну! - ехидно усмехнулся Сварт. - Послушай, а нельзя ли как-нибудь помешать? Пока не поздно, убедить Коруса отказаться от этой женщины... - Легко сказать, - заметила Трайя. - А ты бы послушал, вздумай кто "открыть тебе глаза" против меня? Сварт перевел глаза на обнявшуюся пару. Теперь они полулежали под цветущим деревом, и голова девушки покоилась на плече юноши, а тот ласково гладил ее роскошные волосы. - Нет, не поверил бы, - сознался Сварт. - Но ты же не похожа на нее! Ты любишь меня, а она играет... - А для влюбленного всегда его подруга лучше всех на свете. И до Коруса сейчас не достучатся ни отец, ни мать, ни старшие братья. А тебя он захочет убить, если ты скажешь хоть слово против нее. Да и так ли уж не похожи ваши судьбы, если сравнить? Оба полюбили женщин из Храмов, которые никуда не уйдут, хоть Ялина - не жрица, а лишь служительница. Обоим суждено иметь сына - и все равно что не будет его, - она ласково пригладила светлые кудряшки уснувшего у нее на коленях Родослава. - Если глядеть со стороны, все одинаково. Сварт задумался. Ему не приходило в голову, чтобы их с Траей любовь, светлая и глубокая, могла быть расценена так. - Нет, у нас все совсем по-другому! - упрямо заявил он. Трайя мягко улыбнулась, точно мать, видя, что ее растущий сын пишет с ошибками. - Это потому что важны лишь мотивы. Если не знать их, одни и те же поступки можно истолковать по-разному. Подвиг отличается от подлости иногда лишь тем, ради чего был совершен. Сварт кивнул, не возражая ей. Ему не хотелось сейчас говорить, пока они счастливы вот так, втроем. Времени всегда не хватает побыть вместе... Он не ошибся. Через несколько минут Трайя взяла сына на руки и поднялась. - Нам пора идти! Но мы обязательно теперь будем с тобой часто встречаться, как только сможем. Она растаяла в воздухе, и Сварт еще несколько мгновений продолжал видеть перед собой ее бледное лицо и широко расставленные синие глаза сына. Стараясь двигаться неслышно, он ушел прочь, не желая смотреть на Коруса с Ялиной. Вернувшись в лагерь, он решил, что пора заняться чем-нибудь полезным. Вспомнил, что он кузнец, растопил на поляне горн и раздул мехи. Взялся чинить сломанный нож. Затем к его кузнице стали приходить люди, прося починить вещи, испорченные за время тяжкого путешествия. Несли сломанные топоры, ножи, стрелы, прохудившиеся котлы и заржавленные серпы. Вели коней, чтобы их подковали. Сварт работал и чувствовал, что становится легче на душе. Люди толпились вокруг, показывали друг другу починенные вещи, благодарили мастера, делились новостями, несли подарки. Такой оживленной работы у Сварта не бывало в его эргинской кузнице. "Вот так-то, господа Жрецы! - усмехался он про себя. - Вы и мудрые, и великие, только почему-то не вы, а я сегодня нарасхват, ко мне люди приходят за помощью и просто поговорить. Это все мои друзья! А кого и когда вы могли назвать другом?"