Хроники Таморианы. Погибшая Земля

Три месяца поселенцы прожили в лагере Иобата, приходя в себя на твердой земле. Осваивались на новом месте. Охотились, возделывали землю, отвоевав ее у непроходимых дебрей. Конечно, пережитые потрясения продолжали сказываться. Многим по ночам продолжала сниться Большая Волна и родные берега, исчезающие в дыму и пламени. Такое не забудется до конца их дней, а может быть, станет сниться и потомкам. Некоторые люди до сих пор бродили как потерянные, почти не разговаривая и не находя никакого дела, поникшие, бледные. Они уже не могли придти в себя, и красоты нового края не трогали их. Но у большинства людей жизнь постепенно брала свое. Они строили жилища, расчищали лес, сеяли просо в мягкую болотистую землю у реки, отгоняли от полей оленей и кабанов, которых поблизости водилось множество. Устраивали облавы на хищников, рычавших по ночам. Гарран сам убил огромного безгривого льва и сделал из него чучело. После этого охотники, собравшись, перебили четырех свирепых львиц и выводок уже подросших львят. Теперь поселенцы могли спокойно пасти свой скот и ходить в лес. Разве что по ночам слышалось завывание шакалов да мяуканье диких котов. По вечерам снова звучал девичий смех, слышались песни. Складывались новые молодые семьи. Как всегда, за смертью поднималась бурная волна жизни. Иначе было нельзя, вопреки всем трудностям на новом месте. Но Жрецы не собирались ограничиваться новым поселением. Они помнили, что через несколько лет можно ждать нашествия харантийцев, и хотели закрепить свое владение этой землей. Сам Коатл отправился послом в Тиррену, бывшую колонию на южном побережье Зеленого Моря, договорился с ее наместником о взаимопомощи. После того, как собрали первый урожай на новом месте, на совете Жрецов решено было идти дальше. В лагере Иобата остались лишь те, кому пришлось по вкусу новое поселение, во главе с Рейнером, старшим сыном бывшего военачальника. Нельзя сказать, чтобы все захотели сразу уйти неизвестно куда. Многие люди только начали осваиваться, и стремились к спокойной жизни. Однако Медер умел воодушевлять людей. Его сторонники несколько недель говорили на каждом углу о новом походе. А затем был устроен праздник в честь осеннего равноденствия. В этот день сам Жрец Солнца, облаченный в белое с золотом одеяние, вывезенное из Погибшей Земли, лично вывел на площадь белоснежного красавца коня, не имевшего ни единой шерстинки иной масти. Конь, умащенный маслом, с гладко расчесанной гривой, спокойно шел рядом с ним, не волнуясь в присутствии людей. Охотно поел ячменя из поставленного перед ним корыта. Все это было добрым знаком, и люди встречали священного коня бурными рукоплесканиями. Медер подождал, пока жаркие полуденные лучи озарят площадь перед хижинами расплавленным золотом. И сам он, и белый конь вспыхнули в его ослепительных лучах, словно были не обычными земными существами, а небесными, воплотившими солнечный свет. - Добрый народ мой! За короткое время вы совершили героические труды, каких еще не знали смертные. Но всемогущие Боги отдают вам во владение не один маленький клочок земли, но все страны, лежащие по берегам Зеленого Моря! Вечное Солнца обращается ко мне и велит сообщить вам: решайте, кто вы - бедное земледельческое племя, чье имя скоро все забудут, или великий народ, достойный вечной славы? Так произнес голос Солнца, а затем ко мне по сияющему золотому лучу спустился белоснежный конь, один из тех, что возят золотую колесницу Солнца. Он перед вами! Ни один смертный не может сесть на него верхом, он принадлежит Солнцу и идет туда, куда велит Лучезарный Бог! Священный конь послан, чтобы указать нам путь. Пусть те, кто желает счастья и славы своему народу, следуют за ним! Белый конь встряхнул гривой и двинулся сквозь расступившуюся перед ним толпу. Широко и свободно шагая, он порой оборачивался к людям, озирался и негромко ржал, как бы желая сказать: "Ну, что же вы, готовы идти?" А они уже были готовы. Исчезли все сомнения, всякий робкий червячок осторожности. Воодушевленные речью Медера, они запрягали коней, складывали в повозки все свое небогатое имущество, брали семьи и присоединялись к обозу, что потянулся прочь, в сторону юга. Загремели барабаны, отбивая походный ритм. Священный конь все время мчался впереди, как белая звездочка, указывая путь переселенцам. Медер, следуя за ним, тоже на белом коне, почти не уступавшем по красоте посланцу Солнца, довольно усмехался. Все идет так, как желают Боги! Позади обоза, вместе с охраной медленно тащившихся повозок, ехали Сварт с Гандом. Махнув рукой вперед, Сварт задумчиво проговорил: - Мы так привлечь народ не сумеем. Какие из нас посланцы Богов? - Нам и не нужно. Пусть с нами пойдет меньшая часть людей, но они сами примут решение, это будут самые разумные из людей, которым никто не заморочит головы, - отозвался Ганд, понизив голос. В последнее время он заметно помрачнел, как будто держал в себе тайную тревогу. Сварт хорошо знал, что его беспокоит: Рута должна была скоро родить, и поход для их семьи пришелся весьма некстати. - Не беспокойся, она справится. Родит тебе здорового сына или дочку, - попытался он убедить зятя. Перед ними, прыгая на каждой кочке, тянулись по холмам повозки, в одной из которых ехала Рута под присмотром опытных женщин. Ганд тоже взглянул туда и тяжело вздохнул. - Да хранят Боги ее и дитя от любого вреда! Там, на корабле в бурю, мы больше всего боялись, что она лишится ребенка. Кругом громоздились волны, мы не знали, куда нас забросит, день было не отличить от ночи. Все лежали вповалку, привязавшись к чему покрепче, и молились, чтобы корабль не затонул. Ни в одном бою мне не было так страшно. А Рута смогла это пережить и сохранить ребенка... - Ну, значит, выдержит и теперь, - почему-то Сварт меньше тревожился за свою сестру. - Если уж тебе не хотелось ехать с ней сейчас, остались бы в поселке Иобата, а после нашли бы нас. - Нет уж, ведь мы решили больше не расставаться. Тем более, в чужой стране, - Ганд замолчал и стал вглядываться в зеленые заросли по обе стороны тропы. Лес поднимался уступами по широким склонам гор. К самой тропе сбегали широколистые каштаны, ореховые и буковые деревья. Тут же красовались нарядные вечнозеленые деревья, усыпанные красными ягодами, скромно притаились дикие яблони и вишни. И все это щедро обвивали ползучие лианы. Выше сурово поднимались огромные дубы, ясени, тополи. А на вершинах горных отрогов неприветливо темнели колючие сосны. Еще не доезжая до густолесья, Ганд послал разведчиков вперед. - В таких местах все что угодно может быть. Мы не встречали людей на побережье, но это не значит, что их нет дальше в лесу и в горах. Как бы в подтверждение его слов, издалека донесся неистовых грохот барабанов, совсем не похожих на те, что возвещали начало похода. И, горяча взмыленного коня, галопом примчался гонец. - Дикари собрались в лесу, готовят нападение! Владыка Гарран устроит им "мышеловку". - А нам, значит, отводится роль приманки? - Сварт невесело усмехнулся, оглядывая сильно растянувшийся хвост отряда, неуклюжие повозки. Тут, пожалуй, не уйдешь далеко... - Держаться вместе! Мы отобьемся! - крикнул Сварт, подумав: хорошо бы им в самом деле постоять за себя без помощи Жреца-Воина... Из леса галопом примчались его разведчики. Из троих остались двое, и у одного плечо было пробито стрелой, из раны текла кровь. Пока еще издалека послышался хохот и яростный боевой клич. - За нами гонятся! Давайте скорее к горе! - на одном дыхании выкрикнул уцелевший разведчик. Сварт острым взором моряка увидел впереди каменистый косогор и вход в пещеру, полускрытый ползучими растениями. Приподнявшись на стременах, взмахнул рукой. - В гору! - кричал он, представляя, как вместе с верными товарищами сразится с врагом, предоставив горе прикрывать им спину. В это время у сидевшей в повозке Руты вырвался пронзительный крик, и она, не в силах подняться, скорчилась на соломе. Ганд бросился к жене, но тут из леса выбежали враги, и он с отчаянным стоном обернулся к ним. - Держать строй! - крикнул он немногочисленной группе мужчин, собравшейся отразить нападение. - Женщин и детей - в пещеры! Он боковым зрением успел увидеть, как несколько женщин уносят Руту, корчившуюся в родовых схватках. Но озираться было некогда, и он ударил мечом первого приблизившегося врага. Сколько бы ни оказалось дикарей в здешних лесах, ни один из них не должен добраться до его жены и ребенка, что сегодня родится!.. Из леса бежали все новые толпы врагов. Местные жители были очень смуглыми, но не черными, а скорее темно-бронзовыми, как некоторые племена Хинда и Радужных Островов. Одежды, как и большинство жителей жарких стран, почти не носили, кроме кожаных набедренников да украшений из звериных клыков, ярких камней и перьев. Лишь на некоторых было надето что-то вроде нагрудников из буйволовых шкур. Длинные черные волосы дикарей были свиты в жгуты и торчали над висками наподобие рогов. Лица у всех были раскрашены темным ягодным соком, так что казались сине-черными. Отбив первое копье, целившее ему в грудь, Сварт заметил, что у него каменный наконечник. И у прочего вражеского оружия тоже. Стрелы, дротики, так и мелькавшие в воздухе - все были с каменными наконечниками. Какой-то юноша с ним рядом, перехватив вражеский дротик, расхохотался. - Глядите, они не знают металлов! Вот дурачье-то! Да мы их живо перерубим! Он пришпорил коня и выскочил вперед. Но тут же новый дротик, пущенный жилистой рукой туземца, вонзился в горло юноше, и смех превратился в предсмертное бульканье. Каменное оружие било не наугад... Перехватив копье покрепче, Сварт выбрал в наседавшей толпе противника, чтобы пронзить его и растоптать конем. Он не был воином, но владеть оружием учился, и теперь был решителен, как в море, когда встречная волна грозит опрокинуть корабль. Краем глаза видел, как сражаются его друзья, как рубит мечом попятившихся врагов бесстрашный Балинур, как Ганд, собрав мужчин, ведет их в атаку. Сварт усмехнулся и, вздыбив коня, сбил им дикаря с устрашающей раскраской на лице, только что метнувшего в него копье. Еще один дикарь натянул тетиву и уже готов был пустить стрелу в Сварта, но с неба вдруг со свистом упала черная молния, ударила в лицо лучнику и взмыла вверх, уходя от вражеских стрел. Лучник, наполовину ослепленный, истекающий кровью, выронил лук, и стрела, потеряв силу, воткнулась в землю. - Аэрин! - крикнул воодушевленный Сварт. - Тебя послали Боги! Он метнулся вперед и пришпилил к земле высокого дикаря в бычьем нагруднике и с высоким плюмажем из красных перьев. Крикнул громко, так что соратники его услышали: - Братья! Победа наша! Переселенцев вдохновил его порыв, и они потеснили врага вниз по склону холма. Среди них были опытные воины, заметившие, что дикари сражаются без строя. Кроме того, у переселенцев было железное оружие, а главное - они были конными. Они кололи и рубили сверху вниз, были подвижнее пеших дикарей, шарахавшихся в ужасе от конских копыт и оскаленных морд. Но зато темнокожих было больше, во много раз больше. Уже весь склон был завален их трупами, а все новые воины продолжали прибывать. Они выныривали из чащи, метали стрелы, прыгали с деревьев прямо на спину врагу. Преодолев опаску перед лошадьми, они теперь и их осыпали стрелами и дротиками. А их каменные наконечники были остры и кололи не хуже железных. Вырвавшись далеко вперед, Сварт внезапно почувствовал, как под ним зашатался конь. Оглядевшись, заметил, что в плечо коню воткнулась стрела. Она сидела неглубоко, но конь вдруг задрожал всем телом, потом ноги его подкосились, и он рухнул замертво. И тут же, не успел Сварт подняться, как сверху на него прыгнул кто-то тяжелый и ухватистый. Возле самых глаз скользнуло острие черно-серого ножа, маслянисто блестящего, как "кровь земли". Перехватив руку врага, Сварт покатился с ним по земле. Противник его оказался очень силен, а судя по кожаному нагруднику, был одним из вождей. Свободной рукой он ухватил Сварта за горло, коленями уперся ему в грудь. У Сварта затрещали ребра, дыхание перехватило, когда страшные черные пальцы перекрыли ему доступ воздуха. Он судорожно извивался, пытаясь оттолкнуть врага, но тот давил как скала. Если бы хоть глоток воздуха! Но уже темнело в глазах, звуки битвы стали отдаляться... "Трайя!" - успел подумать Сварт, глядя широко распахнутыми глазами в пустое небо чужой страны. Вдруг дикарь, сжимавший его горло, захрипел и обмяк, уткнувшись лицом в окровавленную траву. Сварт судорожно втянул воздух, и увидел бегущего по тропинке мальчика. Узнал в нем Илиаса, внука старой Аккеи. Тот размахивал пустой копьеметалкой, которой только что пустил дротик прямо в шею врагу, навылет. - Ты! - изумленно прохрипел Сварт, как только смог дышать и говорить. - Что тебе надо? Ступай! - Мне бабушка велела глядеть в другую сторону, чтобы я не видел, как Рута рожает. Я подумал, что тебе я нужнее, и пришел! - Да уж, это точно! - Сварт потрогал саднившее горло и с трудом поднялся на ноги, опираясь на плечо мальчика. За каких-то несколько мгновений все изменилось. Численное превосходство и дикая отвага противника все же брали верх. Уже многие переселенцы были убиты, причем иногда даже легкие раны за несколько минут приносили смерть. Бились в судорогах издыхающие кони. Оставшиеся в живых, сохраняя боевой строй, отступали к пещере, куда скрылись женщины и дети. Сварт увидел Ганда. Тот сражался против толпы дикарей умело и хладнокровно, как матерый волк против собачьей своры. Каждый удар его меча нес смерть. На нем было несколько неглубоких ран, но они не мешали ему сражаться. Попятив коня, Ганд отступал последним, лицом к врагу, собираясь дать последний бой. Ухватив мальчика за руку, Сварт ринулся к своим, поразил на бегу своим копьем еще одного дикаря. Ему вдруг стало жутко и весело, и он понял, что должно произойти. Такую толпу дикарей им не разгромить, не заставить отступить. Они, переселенцы с Погибшей Земли, падут в неравной битве, но уничтожат и войско дикарей. Ни один из тех не сунется в пещеру, где скрываются женщины, где рожает его сестра. Никто не переживет этой битвы. Не будет ни победителей, ни побежденных. Но те, кто в пещерах, спасутся и найдут своих. Никто не придет в Холодные Земли. Но Рута и ее ребенок выживут. А это значит... - Братья! Победа наша! - снова выкрикнул Сварт, надеясь своим кличем увлечь остальных в последний бой. Вероятно, предчувствия Сварта сбылись бы тут же. Но отряд переселенцев не был брошен на произвол судьбы. С боевым кличем и оглушительным грохотом копыт, на дикарей обрушилось целое войско. Мчались всадники, наступая в боевом порядке, в полном доспехе, словно вышли сегодня против равного противника. Они налетели, как буря, со всех сторон сразу, сжали дикарей железным кольцом и принялись рубить и топтать. Опережая всадников, в бой ринулись псоглавцы, завывая и рыча. За прошедшие несколько месяцев Гарран успел основательно обучить их. Теперь лающие чудовища дрались не только зубами и когтями, но и кривыми саблями вроде харантийских. И теперь, по знаку Великого Вожака, они всей сворой бросились в бой, рубили и грызли голых дикарей. Те метались повсюду, с ужасом сознавая, что сейчас будут истреблены все до одного. Их оружие из лучшего камня, заостренное до бритвенной остроты, не могло пробить железных доспехов. Пришельцы сражались, оставаясь почти неуязвимыми. Только сам Гарран, как обычно, шел в бой в одной лишь черной тунике, не признавая никаких доспехов. Лишь его собственная сила и ловкость защищали его от каменных дротиков, так и мелькавших вокруг. Двое старших учеников Жреца-Воина прикрывали ему спину, а впереди все наседали противники, отчаянно пытаясь вырваться из западни. Гарран рубил их, топтал копытами, слившись в одно целое с мечом, с конем, со своим войском, сражавшимся вокруг. Они были одушевлены им, и дрались, как он их учил. Дикари слишком поздно поняли, что их заманили в ловушку. Они не были искушены в военной науке, им редко приходилось сталкиваться с противником умнее кабанов и буйволов. Если в их охотничьи угодья иногда заходило чужое племя, тут уж все средства были хороши, чтобы истребить их. Но еще никто не был настолько хитер и к тому же неуязвим, как эти, светлокожие!.. Вождь дикарей, воин огромного роста, с ожерельем из львиных клыков, перехватил покрепче огромную дубину, утыканную звериными зубами, несколькими сокрушительными ударами раскидал псоглавцев и ринулся вперед. Один из учеников Гаррана заступил ему дорогу. Но тяжеленная палица ударила в плечо молодому жрецу, смяла железо, как тонкую ткань, сокрушила сразу мышцы и кости. Торжествующий вопль дикаря был заглушен боевым кличем Гаррана. Тот соскочил с коня и прыгнул навстречу врагу. Вождь дикарей уже снова занес свою палицу, предвкушая новую победу над ничем не прикрытым противником. Но Жрецу-Воину не нужны были доспехи. Яростное боевое вдохновение облачало его надежней железа, было ему лучшей защитой, а сейчас его разжигала жажда месте. И он, перехватив тяжеленную палицу, залитую кровью, вырвал ее из рук вождя дикарей и опустил ему на голову. Словно бык к ногам мясника, убитый тяжело рухнул на землю. - Эту палицу я сохраню на память, - проговорил победитель. И, отвернувшись от мертвого врага, склонился над изломанным телом погибшего ученика, с неожиданной мягкостью закрыл ему глаза. - Чтобы стать Жрецом-Воином, надо еще дожить. Не каждому удается... Тем временем битва почти завершилась. По счету Погибшей Земли, жители которой весьма гордились, что первыми в мире научились разделять и измерять время, получилось бы всего несколько минут. Дикари были перебиты, за немногими, пустившимися в бегство, погнались псоглавцы, точно гончие по кровавому следу. Пленных не брали. Да и понять друг друга им вряд ли удалось бы. Сварт с уцелевшими друзьями хорошо разглядели все, что произошло. Гарран спас их всех. Что там ни думай о Жрецах, как ни осуждай втайне их методы, но те, кто остался от народа Погибшей Земли, уже много раз обязаны им жизнью. Если бы не их мудрость, путь к спасению не был бы открыт вовсе. И еще: видя, как сражается Жрец-Воин, Сварт с горечью подумал: "Если бы мы ушли, кто бы уберег нас от любых врагов? Смогли бы мы справиться на новом месте, без могучего защитника?" В это время из пещеры донесся пронзительный крик младенца. Сперва тихо, затем все громче и сильней. Новый человек вдохнул полные легкие воздуха - первый подарок нового мира, и оповещал всех, что родился на свет. Ганд метнулся к пещере, лишь на шаг опередив Сварта. Они увидели, как старая Аккея растирает новорожденного сухим мхом, натирает маслом крошечное сморщенное тельце и заворачивает в пеленки. - Боги послали тебе дочь, - проговорила старуха, протягивая Ганду малютку. Тот, покрытый пылью и кровью, едва успев хотя бы руки омыть, бережно взял новорожденную. Разглядев лежавшую в глубине пещеры Руту, подошел к ней и сел рядом. Жена, слабо приподняв руку, погладила его по пыльным волосам. - Благодарю Богов, что сохранили тебя живой! - воскликнул Ганд с невольной дрожью в голосе. - И тебя благодарю за нашу дочь! Рута улыбнулась искусанными губами. - Правда, она само очарование? На взгляд Сварта, заглянувшего через плечо Ганду, ничего особенно очаровательного в новорожденной племяннице не было. Маленькая, красная, сморщенная... "Неужели мой сын родился таким же?" - подумал он. Но ее отец, видимо, что-то разглядел, потому что горделиво улыбнулся в ответ. - Правда! Ты уже дала ей имя? Рута мягко взяла дочку из рук мужа, приложила ее к груди. Глядя, как та насыщается молоком, забавно чмокая крохотными губами, гладила ее по довольно густым белокурым волосам. - Пусть зовется Ильва! - решила молодая мать. - Хорошее имя! - одобрили муж и брат, а также женщины, собравшиеся в пещере возле роженицы. Развели костер, чтобы мать и ребенок не замерзли в сырой пещере. Когда огонь разгорелся ярче, на стенах заплясали черные тени. Сварту почудилось, что одна из них взметнулась прямо над головой малышки, причудливо меняясь: сначала вроде бы человек в мохнатой шкуре, а затем - волк. "Что это - доброе знамение или злое? - встревожился Сварт. - Дух-хранитель ее явился в облике волка или предупреждение о какой-то угрозе в будущем?.. Трайю бы об этом спросить..." Впрочем, он никому не сказал об увиденном. Не хотел пугать сестру и зятя, так радовавшихся рождению дочери. Тем более, что они явно ничего не видели... Покинув пещеру, Сварт вышел к своим друзьям, только что плечом к плечу отражавшим натиск дикарей. Теперь они отдыхали, перевязывали раны друг другу, оттаскивали прочь трупы врагов. Храмовых воинов видно не было, остались лишь свои. Еще бледные от усталости и потери крови, они постепенно приходили в себя, делились пережитым в сражении. - Как поперли на нас черномазые со всех сторон - я думал, тут и поляжем все! Ну и дрались они - даже небу жарко стало, на такое глядючи! - Все это верно, только снимай-ка сорочку и дай перевязать твою рану! У черномазых, видно, какая-то отрава была на наконечниках. - Не на всех. Кого ранили отравленным оружием, те уже мертвы, - говоривший печально взглянул в сторону накрытых плащами тел, лежавших поодаль. Слушая их разговоры, Сварт невесело улыбался про себя. Он-то понимал: все, кто спасся сегодня, вновь обязаны жизнью Жрецам. Те заманили дикарей в ловушку. Теперь и округа свободна от враждебных племен, и Жрецы в очередной раз всех выручили... Но, когда Сварт вышел из пещеры, его встретил гул радостных голосов. Люди поднимались с земли ему навстречу. Здоровые и легко раненые окружили его, улыбались, столпившись вокруг. Он не мог ничего понять, с удивлением переводил взор с одного на другого. Талос с рукой на перевязи; Балинур с рассеченным лбом; Вирт; прихрамывающий рыжий Айк. - С победой тебя, Сварт! - С тобой мы одолели врага! Ты вел нас в бой! Сварт озирался, не в силах ничего понять. Они хвалят и поздравляют его? Его?! - Если бы не Владыка Гарран, мы все погибли бы, - проговорил он, сглатывая тугой комок в горле. - Если бы не ты, Владыке Гаррану некого было бы выручать. Ты нас вдохновил биться что было сил, сделал так, что мы поверили в себя, и готовы были погибнуть, но не отступить. А у владыки Гаррана просто воинов было больше. Чей подвиг выше - того, кто приведет войско вовремя или того, кто превратит застигнутых врасплох людей в настоящих воинов? У Сварта выступили слезы на глазах. - Я и сам был раньше кем угодно, только не воином! Уж если так, то это Ганд вел вас в битву, заставлял держать строй, а не я... Ганд, которого женщины выпроводили из пещеры, веско возразил своему родственнику: - Я делал лишь то, чему меня учили. А ты умеешь добиться, чтобы люди за тобой пошли, вселяешь в них веру и надежду. Та же сила, что у Жрецов, только они свою волю изрекают, как непреложный закон, а тебе хочется верить. Они - как яркий свет, что слепит глаза, а ты, наоборот, их открываешь. Когда у тебя будет команда, чтобы плыть к Холодным Землям, ты уж не оставь здесь нас с Рутой и малышкой! - пошутил он. "И меня!", "И нас тоже!", "И нас!", - поддержали его остальные громкими возгласами. Кричали и те, кто сомневались прежде, и с кем Сварт не был в близкой дружбе. Немного в стороне стоял коренастый невысокий мужчина. Он молчал, в отличие от остальных, и сосредоточенно размышлял. Вдруг подошел к Сварту и протянул ему руку. Тот удивился. Он знал этого человека еще по строительству кораблей в Эргине, но они никогда не дружили и, казалось, не доверяли друг другу. - Что тебе, Ликий? - спросил Сварт. - Я со своими сыновьями пойду с тобой. Жена моя погибла в море, ты знаешь... Я думал, ты поговоришь о дальних краях и забудешь, но теперь вижу - с тобой можно быть заодно! Ты для нас, как-никак, свой. Возьмешь? - Возьму, - Сварт негромко рассмеялся, оглядывая тех, кто готов был признать его вождем. - Но только тише, товарищи! У нас - не у меня, а у нас, - нет покуда ни корабля, ни команды. Подходящего часа еще придется ждать. А до тех пор ничем не выдать себя. Мы должны дать клятву, что ни намеренно, ни случайно не откроем наших замыслов никому чужому. Если же кто-то словом или делом предаст своих товарищей, пусть Боги Холодных Земель поразят его молнией! - Сварт даже вздрогнул; эти слова пришли ему в голову сами собой, будто извне. Союзники, готовящиеся пойти своим путем, по очереди дали клятву. И, когда смолкли последние ее отголоски, в небе прокатился дальний раскат грома и смолк, уносясь к северу. В тот же вечер погибших похоронили, завалив камнями, в той же пещере, где несколькими часами ранее Рута родила маленькую Ильву. Так встретились рядом рождение и смерть. Впрочем, их соседство - это и есть сама жизнь, в самых сильных ее проявлениях... Вечером, когда переселенцы остановились на ночлег, в шатер Медера, увенчанный знаком солнечной колесницы, пришел Гарран. Хозяин шатра пригласил его, и они уселись на львиную шкуру. Величественный красавец Медер и суровый черноволосый Гарран смотрелись рядом как день и ночь. Но обменялись при этом вполне понимающими взорами. - У нас получилось, - по-военному четко отозвался Жрец-Воин. - Мы оставили дикарям приманку и выждали, пока они обрушатся всеми силами на наши тылы, а затем ударили. Теперь псоглавцы выслеживают в лесу их становища. Так лучше, чем гоняться за ними по лесу, который они знают как свои пять пальцев. Медер величественно кивнул. - Так было надо. С дикарями не удалось бы договориться, они слишком примитивны, чтобы понять, что на свете есть другие люди, кроме них. А нам нужна здешняя земля!.. Прости, я слышал, что в сегодняшнем бою погиб твой ученик. - Это так, однако каждый воин рискует погибнуть, - скорбно кивнул Гарран. - Я хотел сказать тебе о другом. Многие люди между собой удивлялись, зачем мы, едва залечив раны, идем дальше. Для них и лагерь Иобата был неплох. Синие глаза Медера ярко блеснули. - Эта страна должна стать нашей целиком! Мы - ее судьба, а она - наша! А своей любой народ может назвать страну, только если он готов ее защищать. Сегодня они показали, что могут снова называться народом, а не кучкой бездомных оборванцев. - И лучше получить такой урок сразу, от дикарей, чем через несколько лет - от харантийцев. А именно это бы нас ожидало, если бы мы остались мирно возделывать землю в лагере Иобата. Через пару лет, когда Харанта погибнет, ее жители ринутся на материк. Их будет больше, чем нас, потому что они успеют подготовиться. Они будут решительны и злы, и делить эту страну, хоть и весьма обширную, с нами вряд ли захотят. - Я бы тоже не захотел, - Медер насмешливо изогнул губы. - Оставшись в лагере Иобата, мы не подготовимся к нашествию, и харантийцы прижмут нас к морю, а затем сбросят туда. После чего пойдут на Тиррену, и - новый материк достанется им, а не нам, - по могучим обнаженным рукам Гаррана пробежала судорога. - Мы этого не допустим, - с царственным спокойствием отозвался Медер. - Наш поход преследует три цели, очевидных для всех или известных лишь нам. Соединить новое поселение со старым, лагерь Иобата - с Тирреной. Научить людей защищать свой новый край, воспитать в них чувство родины. И самим лучше узнать эту землю. Впрочем, третье относится ко второму. По пути мы можем встретить много интересного. Например, один из младших жрецов Храма Мастера мне сказал, что в болотах дальше по течению реки залегает железная руда. Если их осушить, получится отличный рудник. Если уж нам придется воевать, железо пригодится. Сиди мы на месте, нипочем бы его не нашли. - Лично я не полагаюсь в сражении на железо, - заметил Гарран, - но ты прав, остальным оно пригодится. Что ж, люди готовы идти дальше, вслед за белым конем. Медер полюбовался сиянием золотых перстней у себя на пальцах. - Это хорошо, что они готовы! Так из них снова вырастет великий народ, победители. Побеждает тот, кто всегда готов идти вперед, как Солнце по небу. А тот, кто топчется на месте - блекнет и гаснет.