Хроники Таморианы. Погибшая Земля

Порой Боги создают прекраснейшие уголки на свете рядом с теми, что были мрачны со дня их творения или же омрачены печальными событиями, запятнавшими их. Так произошло и там, где странствовали переселенцы из Погибшей Земли. Всего на расстоянии ста с лишним полетов стрелы от места битвы с дикарями, лежала обширная поляна, окруженная каштановыми и ореховыми деревьями. Их широкие листья создавали тенистый полог, не позволяя солнцу сжигать всю зелень, и оттого поляна оставалась ясной и свежей, точно весной. На колючих кустах мирта расцвели белые душистые звездочки. В траве горели пламенем алые маки, покачивались разноцветные чашечки тюльпанов, благоухали дикие розы. В воздухе непрестанно слышалось гудение пчел, по деревьям с криками перелетали яркие птицы. В ручье с прозрачной водой плескалась серебристая форель. Воины, осмотрев окрестности поляны, не нашли ничего опасного. Зато встретили невысокие деревья со спелыми и сочными плодами. У них была ворсистая, словно бархатная поверхность, как будто опаленная солнцем, а внутри сладкая мякоть и крупная морщинистая косточка. Аргад, увидев такие косточки, решил подшутить над своими спутниками: - Извилины и морщины косточек этих плодов напоминают своим рисунком человеческий мозг. Поскольку подобное притягивается подобным, тот, кто станет есть их ядра, непременно сделается гораздо мудрее! Бывший бродячий философ сказал просто так, в шутку. Но, отойдя в сторону, увидел, как трое человек колотят камнями по косточкам от плодов, стараясь их расколоть, не повредив драгоценных ядер... Когда же в зарослях отыскали еще и темно-лиловые гроздья дикого винограда, решено было остановиться на несколько дней. Следовало подлечить раненых, дать окрепнуть Руте с ребенком. Да и жаль было так скоро покинуть прекрасную местность. - Лишь бы здешние духи не рассердились на нас за вторжение. Верно, это их заповедный сад, - обеспокоенно заметил Иобат, расставляя стражу. Наджара, держа в руках спелый плод, нагревшийся от жаркого солнца, успокоила военачальника: - С духами я договорюсь. Только пусть люди ведут себя пристойно, не портят и не разрушают ничего понапрасну. Мы сейчас в чужом доме, и должны уважать его хозяев. Придя в богатый дом, мы ведь не разбиваем вазы из тирренского стекла и не замазываем углем прекрасные фрески! Но почему-то не каждый сознает, что не менее нелепо ломать кусты и бросать объедки в реку, в нашем общем доме, созданном Богами. В итоге, силам природы приходится самим за себя мстить... Возымели верх убеждения Наджары или суровые распоряжение Иобата, пригрозившего выпороть плетями тех, кто разозлит местных духов, - только пришедшие вели себя благопристойно. Плодов и рыбы добыли, сколько нужно было для еды, и в остальном не позволяли себе лишнего. Истории о том, как оскорбленные природные духи жестоко мстят тем, кто оскверняет землю, каждый запоминал еще с детства. Например, на одного из древних царей Погибшей Земли, самовольно срубившего священную рощу, дриады наслали безумие, и он стал рубить топором самого себя и умер от нанесенных ран. Вдвойне опасно было бы разозлить еще незнакомых духов в малоизученном краю. Так что красота чудесной поляны не особенно пострадала из-за нашествия переселенцев. Вечером, на другом берегу ручья, в небольшой миртовой рощице, Сварт встретился с Трайей. Он хотел повидать ее, и она пришла вместе с сыном. Маленький Родослав рос бойким ребенком, в год уже начал ходить, и что-то лопотал на языке маленьких детей, которого никто, кроме матери, не мог понять. Теперь он играл в траве с изумрудно-зелеными и бирюзовыми перьями, потерянными птицей. А родители его разговаривали, стоя под миртовым деревцем. Одновременно им видно было все, что происходило на поляне за ручьем, а вот их самих ни видеть, ни слышать было нельзя. Трайя первым делом поставила защиту, и даже Жрецы не могли ее преодолеть. Радуясь долгожданной встрече, Сварт все же не мог не заметить, как сильно изменилась Трайя. Похудела и побледнела еще сильней, чем сразу после путешествия. После того, как поставила защиту, она схватилась за дерево, пытаясь отдышаться. Сварт бережно поддержал ее за плечи. - Тебе нездоровится? - спросил он со страхом. Трайя выпрямилась, не показывая свою слабость, и грустно улыбнулась: - Теперь уже гораздо лучше... Защита требует большой отдачи сил. Потому я и не могу с тобой видеться так часто, как хотелось бы. Но я всегда с тобой. Сегодня видела, как вы сражались... Теперь ты для своих соратников - настоящий вождь, тот, за кем они пойдут. Сварт обнял ее крепко, но бережно. - Я чувствовал чью-то помощь, и в сражении, и когда говорил с людьми. Мне казалось, что неведомая сила вдохновляет меня, делает мои руки сильнее, ум - изобретательнее, а речь - красноречивее. Иначе я не пойму, за что они восхваляли меня. Это наша с тобой любовь меня окрылила! Трайя ласково пригладила его волосы, перевязанные кожаным ремешком. Волосы были мокрые: Сварт успел искупаться в реке, как и другие воины. - Не приписывай мне такого могущества, мой милый! Я почувствовала, что у тебя есть покровители гораздо сильней. Ты следуешь своей судьбе, а она должна привести в Холодные Земли. Их Боги призывают тебя, - она нагнулась и мягко растрепала белокурую макушку Родослава. - И его!.. - И тебя тоже! Ведь так, Трайя? - с надеждой переспросил Сварт. Молодая жрица отвернулась и закашлялась, а затем поспешила перевести разговор на другое: - А касаемо твоей племянницы, что сегодня родилась - ты не бойся увиденных знамений. Ее судьба тоже лежит далеко отсюда, на берегах Окруженного Моря, оттуда и знак был. - Я видел волка над ее головой, - припомнил Сварт. - Это прояснится через много лет, когда она станет взрослой. Родителей ее сейчас не смущай виденным знамением. Иногда истории лучше идти своим чередом. Да и сам об этом не думай. Вспомнишь, когда придет время. Сварт кивнул, успокоившись. Трайе можно было верить. И, во всяком случае, она обещала, что Ильва благополучно вырастет, и ее судьба тоже ведет в Холодные Земли, - а это уже был добрый знак. Тем временем на другом берегу разжигали костры, готовили еду. Жарили дичь, добытую днем, пекли хлеб из урожая, собранного в лагере Иобата. Те, кто слишком устал, чтобы молоть зерно, варили из них кашу на молоке дойных коров. В сочетании с наловленной рыбой да свежими плодами и виноградом, получился настоящий пир. Тем более что из лагеря Иобата переселенцы взяли с собой и молодое вино, что успели приготовить в новой стране, щедрой на свои дары. После сражения и трудного перехода им позволили угоститься вином. И теперь у праздничных костров поминали погибших воинов, и вместе с тем высказывали надежды, что уж им-то, выжившим, такой прекрасный край достанется во владение навсегда. - Благодатная земля! Тут не придется голодать, если такие вкусные плоды сами собой растут на деревьях, а скот легко нагуливает тело на роскошных пастбищах! - звучали радостные возгласы. - Владыка Медер привел нас сюда, он подарил нам эту землю! Пусть славится его имя во веки веков! Белый солнечный конь, что вел за собой переселенцев, мирно пасся около палатки Жреца Солнца, прядал ушами, иногда встряхивал своим пышным хвостом, отгоняя мух. Ему тоже хотелось отдохнуть. Возле одного из костров появился Гарран. Люди почтительно расступились перед ним. Жрец-Воин поднял со всеми чашу за погибших в сегодняшнем бою, однако вместо вина наполнил ее ледяной ключевой водой. Посидев немного, он сделал знак сидевшей рядом девушке. Та мгновение поколебалась, но подошла к нему. Гарран властно обнял ее за плечи и удалился с нею в свою палатку. Видевший все это вместе с Трайей, Сварт неприятно удивился. - Ты говоришь, что Жрецы всегда сдержаны в своих желаниях. А тут что же? Ведь у него только сегодня погиб ученик, то есть сын. А он тут же развлекается с женщиной... Трайя обхватила его запястье своими холодными пальцами, и он смолк. - Именно теперь Гаррану, как никогда, нужны новые ученики-сыновья. Сейчас у него их всего двое, и младшему только тринадцать лет. Жизнь Жреца-Воина трудна, а ученики его часто гибнут, еще не пройдя полного посвящения. Да и сам он вовсе не бессмертен и не неуязвим. Обыкновенно у него бывает больше учеников, чем у других Жрецов, чтобы всегда было кому его заменить после развоплощения. - Ну извини: я ведь говорил о том, что видел сам. Ни Гарран, и никто из Жрецов мне своих поступков не объяснял, и без тебя я бы ничего не понял, - угрюмо заметил Сварт. - Это так, - Трайя нехотя кивнула. - Жрецы не считают нужным ничего объяснять непосвященным. - А если люди когда-нибудь обо всем догадаются сами, то Жрецы станут им не нужны! - засмеялся Сварт, не сомневаясь, что так и произойдет рано или поздно. Трайя тоже чуть слышно засмеялась в ответ. - Вот за что я тебя люблю! Ты - мечтатель, путешественник, первооткрыватель, ты - сокол среди людей (сидевшая на дереве Аэрин, ощипывая добытую пеструю птицу, оторвалась от своего занятия, выпрямилась, прислушиваясь). - Возможно, ты прав. Только, я думаю, не скоро люди будут готовы... В это время со стороны костров поднялся шум, вокруг рыжих языков пламени замелькали черные фигуры. Приглядевшись, Сварт понял, что несколько человек все же достаточно опьянели, и теперь решительно направлялись к женщинам, жарившим мясо на огне. Сварт разглядел того, кто, по-видимому, был у них главным. Это был Зорбад, храбрый воин, но чрезвычайно самонадеянный и наглый. Сварт всегда избегал его, хотя Зорбад хорошо себя показал во время плавания, да и в сегодняшней битве с дикарями. Тот был несдержан в словах и поступках и, казалось, не мог дождаться признания от окружающих, все время восхвалял себя сам. Из-за этого, даже когда Зорбад говорил о себе чистую правду, людям казалось, что он хвастается. Впрочем, у него был свой круг людей, которые его во всем слушались и вместе с ним участвовали в различных, не всегда благовидных, проделках. Вот и теперь четверо или пятеро человек, оживленно беседуя и смеясь, вместе со своим предводителем подсели к женщинам. - Ну, красавицы, повеселите же храбрых воинов, скучающих в одиночестве! - проговорил Зорбад. Голос у него был роскошный: низкий и в то же время мягкий, он не у одной женщины вызывал сладкую дрожь уже одним своим звучанием. Но сейчас женщинам было не до него. Они вчетвером вращали на вертеле буйволову тушу. Капавший с нее жир с шипением падал в огонь. Лица у женщин раскраснелись от напряжения и от жаркого пламени. Но никто из столпившихся вокруг молодцев не догадался им помочь. - Знаешь ли, милая: я сегодня убил трех дикарей! - продолжал ворковать Зорбад, ухватив за руку девушку. - Вот, гляди, это их костяные ожерелья. Хочешь, я их подарю тебе? - Нет, не хочу. Пусти, мне работать надо, - резко ответила девушка. Но от Зорбада избавиться было не так-то просто. Он обхватил несговорчивую девушку за плечи. Вокруг его приятели тоже по мере сил мешали работать остальным женщинам. - Ну, детка! Скажи своим подружкам: бросьте свое мясо и ступайте с нами. Выпьем вина, потанцуем. Я вам сыграю на лире. Весело проведем эту ночь! В конце концов, это же мы спасли вас всех от дикарей. Если бы не наша доблесть, они бы сейчас вас не так приглашали... - Замолчи, а! Ты сам дикарь! Не понимаешь: нам надо работать! - девушка, вспылив, выхватила из огня горящую ветку, ткнула ей в сторону Зорбада. Тот отскочил, но тут же выхватил у нее ветку, заломил ей обе руки. - Ах ты, дикая кошка! Не хочешь своего защитника поблагодарить? Что может быть лучше для женщины, чем благодарность храброму воину? Вон, Гарран уже нашел, - с этими словами Зорбад подхватил на руки брыкающуюся девушку. Его товарищи собирались уже последовать примеру, но вдруг в темноте замелькали факелы. - Стража! Бежим! - крикнул самый робкий из Зорбадовых приятелей. Но факельщики, привлеченные криками женщин, уже были рядом. Их вел второй сын Иобата, Этлан. Подняв факел, он узнал Зорбада и разглядел встревоженных, растрепанных женщин. - Безобразничаешь, Зорбад? До отъезда посидите в палатке для заключенных! - Ха, Этлан! Неужто у нас такая есть? - ухмыльнулся Зорбад. - Нарочно ради вас, будет! Шагайте! - и начальник стражи, скрутив провинившемуся руки его же поясом, толкнул кулаком в спину. Из своего укрытия Сварт и Трайя видели все, разделенные лишь узкой речкой. Сварт хотел уже вмешаться, и лишь появление стражи остановило его. Когда все стихло, а женщины опять взялись за вертел, Сварт взглянул в глаза Трайе. - Если Гаррану нужны наследники, то что тогда было нужно Зорбаду от этой девушки? Трайя тяжело вздохнула. - Он судит по себе. Не имея возможности сражаться как Жрец-Воин, он воображает, что сравняется с ним, соблазняя женщин. Опасаюсь, что не он один станет впредь считать воплощением мужественности тех, у кого было много женщин. Ведь развлекаться с женшинами и хвастаться куда легче, чем сражаться, рискуя жизнью. Значит, подобные Зорбаду станут приходить и дальше. В мирное время они даже могут быть более заметны. Лишь в тяжелые дни видно будет, кто есть кто. - Если бы Гарран объяснял свои мотивы, такого бы не случилось! - возмутился Сварт. - Ты прав, - вздохнула Трайя. - Вновь получилось отражение в кривом зеркале, фигляр вместо воина. А с дурными образами трудно бороться даже тем, кто их породил... Когда на берегу все стихло, Сварту и Трайе вновь показалось, будто они одни на свете со своим сыном - как первая земля на свете, созданная Богами среди красоты и изобилия. Будто и не было никого, способного им помешать, и не приходилось остерегаться, выставлять защиты. Прижавшись к шершавому, пахнущему горьковатой смолой стволу мирта, они самозабвенно целовались, как на первом свидании, чувствуя, как под горячей кожей учащенно бьются сердца. Но миг сладкого упоения прошел так же быстро, как и настал. Опять, подобно мрачным теням ночи, надвинулись заботы настоящего и будущего. Трайя, держа возлюбленного за руку, давала ему советы, как поступать впредь, чтобы, не привлекая внимания Жрецов, дождаться заветного часа, когда можно будет уйти своей дорогой. - Ваша клятва вас защитит, проникнуть в нее никто не сможет. Ты только сам держись как обычно, не подавай виду, что знаешь нечто тайное. - Скрывать свои мысли мне не впервой, - невесело усмехнулся Сварт. - Разве я не скрывал ото всех нашу любовь? Догадался ли хоть один человек о нас по моей вине? Прикосновением холодной ладони Трайя успокоила его. - Нет, но то было меньшим из испытаний. В то время о тебе никто не знал, и ты был незаметен для имеющих власть - просто один из многих горожан. А теперь все перемешались, и ты, мой милый, куда заметнее для посторонних глаз. Не позволяй заподозрить тебя. - Все хорошо, любимая, - заверил ее Сварт. - Здесь, вдали от моря, меня знают только как кузнеца. Ко мне приходят, когда надо что-нибудь починить. Кроме горна да железа, мне не положено ничего знать. Он сделал лицо деревенского дурачка, да так похоже, что Трайя рассмеялась. - Даже Коатл ни о чем не догадается!.. Только ты береги себя, милый. Не спеши уходить, пока все не будет готово. - Так ведь нам пока что и некуда уходить. Мы все дальше от Холодных Земель, и идем в другую сторону, - вздохнул Сварт. - Наши корабли остались далеко, да и вряд ли они выдержат новое плавание. А другие корабли мы сможем взять только в Тиррене. Мне и Ганд говорит, что мы должны туда дойти со всеми. - Он прав. Не все, кто идет одной дорогой, обязательно заодно. - Сумею ли сохранить доверие своих друзей?.. У меня нет ничего, наш союз одной лишь доброй волей держится. А у Жрецов - сила! Когда я вижу, как бежит священный конь, указывая путь, и у меня сердце радуется. Я ведь и сам не представляю судьбы почетнее, чем идти вперед, как солнце по небу! Только что-то во мне полуосознанно упрямится: "Настоящая цель осознается всей душой, а не внушается со стороны..." - Вот видишь! Ты уже для себя все решил. И не ты один думаешь так. Многие люди проснулись. Они прошли огонь и воду, привыкли действовать сами и полагаться на себя, а значит - и решения принимать самостоятельно. И, раз уж им понравилось думать, их обратно в клетку уже не заманить! Они сделали свой выбор. - Медер обещает своему народу великое царство и власть над миром. Его мечта многих привлекает. А что могу обещать я, не кривя душой? - Свободу, - руки у Трайи никак не желали согреваться, хотя и ночью было почти также жарко, как днем. - Те, кто пойдут с тобой, получат во владение край гораздо обширнее этого, и каждый сможет выбирать свой путь. В степи жить или в лесу. На месте сидеть или идти дальше. У моря остаться или плыть за море. Не подданными всемогущего повелителя, а свободным народом. А идеи Медера многих будут привлекать и спустя тысячи лет! Власть и слава опьяняют, а стремление идти вперед можно понять очень по-разному. Может быть, нашему роду в будущем доведется еще столкнуться с детьми Медера, если не по крови, то по духу. - Это значит - воевать? - вздохнул Сварт. - По-разному будет складываться. И воевать придется, и договариваться, и торговать, и родниться. Обмениваться товарами, но и мыслями, и речами, и живой кровью своей. Станут складываться семьи. Родятся новые дети, обогащенные опытом обеих сторон. Им будет о чем подумать. Но движение разных народов обогащает каждую из сторон. Они станут приглядываться и выбирать. И, возможно, кто-то из них сможет вновь соединить давно разделившиеся ветви. Хотя это пока в таком далеком будущем, что даже Селена не разглядела бы... Сварт очень внимательно слушал пророчество, пока не запомнил все - слово в слово. Затем, бережно укрыв своим плащом продрогшую на ночном ветру подругу, спросил, положив руки ей на колени: - Но ты-то поедешь с нами, ведь правда? Трайя судорожно сглотнула, схватилась за горло, словно что-то мешало ей дышать. Потом взглянула в глаза Сварту. Она видела его сквозь ночную мглу, а он не мог сейчас разглядеть ее лица. - Сварт, мне очень жаль... Но я не смогу с тобой последовать. Ни сейчас, ни когда ты соберешься в путь. Я должна остаться здесь. С теми, кто вырастил меня... От неожиданности Сварт засмеялся, коротко и резко. - Что? Остаться вместе с бесчестными лицемерами, помогать им и дальше морочить людей? Не слишком ли хорошо для них - приносить себя в жертву? Они обойдутся без тебя. Ты нужна мне и нашему сыну. Трайя взглянула на ребенка. Тот, наигравшись вволю, уснул на мягкой траве так крепко, что даже не слышал спорящих родителей. Легкий ветерок шевелил его мягкие светлые волосы. Затем женщина с укоризной обернулась к Сварту. - Когда Жрецы спасли нас всех от духа огня и от Большой Волны, ты не возражал против их помощи. Сварт смущенно кашлянул. - Это правда... Но я все равно, чем больше о них узнаю, не могу принять их порядков! Отдать тебя им?! А как мы с Родославом будем жить без тебя, ты подумала?! Одной рукой Трайя ласково прикоснулась к голове спящего сына, а другую протянула Сварту, словно соединяя всех троих неразрывной нитью. - Вы будете друг у друга. Это поможет вам выдержать. С вами будут другие близкие люди. Но я уплыть не смогу! И вдруг Сварт осознал полностью, раз и навсегда: она не передумает, ни сейчас, ни потом. Все решено. Эта весть оглушила его, как удар камнем в грудь, от нее разлилась по всему телу едкая, мутная волна, захлестнула с головой. Он поднялся на ноги, как слепой, цепляясь за колючие ветки. И закричал, уже не заботясь, чтобы никто не застал их вместе: - Значит, ты все решила, не спросив меня, да?! И ты... такая же подлая лицемерка, как твои Жрецы! Оставайся - у Селены будет достойная наследница! Ты никогда меня не любила, просто использовала, как все вы используете людей!.. Да что там меня - ты и сына своего не любишь, если готова его бросить, чтобы сделаться Жрицей! Родослав проснулся, с воплем бросился к матери, не то ища у нее защиты, не то сам пытаясь собой прикрыть ее от этого разъяренного большого человека - своего отца. А Трайя так и осталась сидеть на траве, обняв сына. Ни тени злости не было на ее лице и в интонациях ее голоса, когда она обратилась к Сварту. - Я знаю, ты не думаешь так на самом деле... Но я не могу пойти с тобой. Хотелось бы, чтобы ты смог понять. И наш сын, когда вырастет - тоже... Мне нет места в Приморской Земле. Я родилась, чтобы служить Храму... - ее голос был слаб, как у умирающей, но звучал ласково и безмятежно. Ее непонятное спокойствие обескуражило Сварта. Ему хотелось бы сейчас, чтобы она тоже кричала, ругалась, и он мог бы сполна выплеснуть на нее мутную волну гнева. Спокойствие Трайи было точно волнолом, воздвигнутый на пути. Но сдержаться так сразу он не мог - серая муть еще кипела в голове, туманила взор. И снова выкрикнул, лишь чуть потише прежнего: - Значит, ты просто боишься пойти со мной! Мудрая, знающая, почти что всемогущая - а сама трусливее любой мыши! И снова Трайя стерпела оскорбление, позволила ему выкричаться. Даже кивнула в ответ, будто соглашаясь: - Может быть, и так. Я слишком труслива, чтобы изменить свою жизнь. Вот и оставь меня. Ты храбр, тебе открыты все пути... Ее слова произвели неожиданное впечатление на Сварта. Он вдруг обмяк, сел на корточки напротив нее и с силой схватил себя на волосы возле висков. - Трайя, прости меня! Я не думаю о тебе такого, просто... На меня что-то нашло, и мне захотелось, чтобы тебе было так же больно, как и мне... Прости меня, если можешь! Молодая женщина грустно улыбнулась в темноте. Если бы не ночь, Сварт увидел бы, насколько она бледна, как бьется выброшенной на берег рыбкой голубая вена у нее на шее, под полупрозрачной кожей. Маленький Родослав, словно чувствуя неладное, бегал между матерью и отцом, надрывно плакал и кричал что-то непонятное, но сердитое и печальное. Интонации у него были вполне выразительные. Сварт, нагнувшись, поймал сына, и Трайя тут же крепко обняла его, успокаивая. Их руки встретились между собой. И сжались, не желая отпускать друг друга. - Прости меня, если сможешь, - снова попросил он. Она шевельнула пальцами, лежащими в его ладони, пожимая ему руку. - Я не могу на тебя злиться, Сварт... Да и ты, даже в ярости, не терял рассудка, говорил как разгневанный, но разумный человек. А ведь некоторые люди в ярости не помнят себя, способны ударить, а то и убить тех, кто перед ним, даже своих близких. Потом, придя в себя, плачут, рвут на себе волосы, порой убивают себя в отчаянии, когда уже ничего нельзя поправить... Другие, и ограничиваясь словами, впадают в безумие: сыплют угрозами и бранью, оскорбляют всех вокруг, не отдавая себе отчета... - И ты боялась, что я стану таким? - поежился Сварт. Она покачала головой. - Нет. Будь ты на такое способен, я бы не могла любить тебя... От этих слов, вроде бы, простых и коротких, Сварту сделалось жарко. Он поднес к губам обе руки молодой женщины, целовал их, затем коснулся губами ее губ, горячих как в лихорадке. - Мы любим друг друга, у нас растет сын! Что еще важно на свете? Поедем с нами, когда придет время! Там мы будем свободны, нам не придется ничего скрывать, ни от кого прятаться! Но Трайя вновь покачала головой. - Это будет прекрасно, и непременно сбудется... только не в этой жизни, мой милый! Я не смогу пойти с тобой. Не спорь. У меня слишком мало сил, чтобы тебя убеждать. А приходится еще и поддерживать защиту вокруг нас... Она закашлялась и закрыла лицо руками, а он подхватил ее и долго держал ее в объятиях. - Может быть, и твоя болезнь пройдет, если уйдешь со мной? - спросил Сварт с надеждой. Трайя устало прикрыла глаза, чувствуя, как саднит в груди. - В море? Ты думаешь, еще одно изнурительное плавание меня излечит? - Да, ты права, - Сварт склонил голову, не зная, что же делать. - Но... Как же мы можем расстаться навсегда? Она погладила его по голове, как их сына. - Не совсем навсегда... Душой я все равно буду с вами. Перед разлукой благословлю вас. Сейчас рано еще. И у тебя найдутся другие заботы, ты не будешь день за днем бесконечно грустить обо мне. У Сварта беспомощно опустились руки. - Я уж и не знаю, надо ли мне к чему-то стремиться... Я мечтал о Приморской Земле ради тебя, представлял, как мы станем там жить. А без тебя - ради кого туда идти? - Ради нашего сына. И ради тех, кто доверился тебе. Ты уже не можешь их подвести, если ты настоящий вождь. И ради будущего. Ради Богов, что тебя избрали. И еще... - она крепко прижалась к нему и шепнула на ухо: - Ради того, что однажды мы с тобой друг друга узнаем в том краю, что ты открыл!.. И Сварт поверил, что так и будет, в конце концов. Неизвестно, как, через сколько веков, какой облик к тому времени примет страна, которой еще не существует, но они непременно встретятся там. Но сейчас он никак не мог примириться с ее решением. Невероятно было даже представить, как они с Родославом оставят ее здесь, а сами уйдут за море. И он проговорил, отчаянно цепляясь за последнюю надежду: - У нас еще есть время, мы не завтра придем в Тиррену. Может быть, ты все же передумаешь?.. Она тяжело вздохнула. - Я не могу передумать. Все уже определилось помимо нашей воли. Он разжал руки, как бы выпуская ее, точно сказочную огненную птицу, которая никому не дается в руки. - Значит, ты между мужем с сыном и Жрецами выбрала их? - проговорил он с тоской в голосе. Трайя взглянула ему в глаза, будто он мог ее видеть в темноте. - Пусть будет так, если угодно. На самом деле, судьба сделала выбор за нас. У тебя свой путь, у меня - свой. - Каковы Боги, таковы и Жрецы! - усмехнулся Сварт уголками рта. Он встал и пошел прочь, не оглядываясь. Трайя, держа сына за руку, долго смотрела ему вслед. Он шел нетвердой походкой, согнув плечи, словно разом постарел на много лет. Трайе казалось, что она еще никогда не любила Сварта сильнее, чем в эту минуту. Ей хотелось окликнуть его, сказать что-то утешительное. Но она сцепила зубы, чувствуя, как удушье вновь жаркой волной поднимается в груди. "Я ничего не выбирала, мой милый. Все определила судьба. Но так даже к лучшему. Мне не придется выбирать между долгом и любовью, между матерью и мужем... Так и вправду будет лучше. Благодарю судьбу, позволившую мне не делать выбор..." Отдышавшись, она поудобнее взяла сыночка за руку и медленно, приноравливаясь к его шагам, направилась к своей палатке, стоявшей близ шатра, увенчанного полумесяцем. "Когда он вырастет, даже не вспомнит меня... Но Сварт сохранит и передаст ему мой образ, ничего не скрыв, так что наш сын будет меня знать, и не зная лично..."