18teen.

Я не знаю, сколько я плакала, когда пришла домой. Я не хотела плакать, но слёзы сами лились. Я чувствовала себя виноватой. Мне следовало остановить все это, пока была возможность, пока ещё не было поздно. Я старше Дженни и я ее учитель, поэтому я чувствую ответственность, поскольку позволила этому случиться и разбила ей сердце. Возможно, мне не стоит нести ответственность за чужие чувства, даже если это Дженни, но я не могу. Я чувствую слабость и уязвимость, я хочу все изменить, но не знаю как. Именно поэтому я не нашла лучшего решения, чем скрыться от всего этого и претворилась больной, чтобы не идти на работу. Я веду себя глупо, я знаю, но я чувствую страх. Не знаю точно, чего я боюсь: то ли Дженни, то ли того, что об этом могут узнать, то ли всего этого вместе. В общем, я посчитала, что лучше мне остаться дома дня на три. Три дня я только и делала, что ела, плакала и смотрела фильмы. Я даже какое-то время игнорировала Давон, я не хотела ей рассказывать о том, что произошло, поскольку она бы сразу примчалась ко мне. Я хотела побыть одна и подумать о Дженни, и что же нам делать дальше. Лучшего решения, чем игнорировать ее, я не нашла. Как я понимаю, у нее тоже есть чувства ко мне, раз она меня поцеловала. Я знаю девчонок этого возраста, поскольку сама такой была, я буду избегать ее и все. Таким образом, я расчерчу между нами границу и дам понять, что не хочу иметь с ней ничего общего. Хоть это и наглая ложь. Однако я хочу оберечь себя и свою работу, а также нашу с Дженни репутацию. Поскольку, если об этом узнают, то будет очень плохо, особенно, ей. Потому что я девушка уже взрослая, сама от себя завишу, а Дженни зависит от своей мамы. Их отношения еле наладились и я не хочу, чтобы все испортилось. В понедельник, как и всегда, пришла в школу. По расписанию, урок в классе Дженни стоит четвёртым по счету. Проведя спокойно урок в параллельном классе, я терпеливо начала дожидаться класс Дженни. Меня трясло как ненормальную, я даже ручку держать спокойно не могла. Ученики начали заходить, а я боялась поднять глаза, усердно делая вид, что занята. Провенел звонок, я подняла глаза и какого было мое удивление, когда я увидела перед собой пустое место. Дженни не было в школе. Я не знала радоваться мне или огорчаться. Я снова почувствовала себя виноватой и настроение упало в ноль. Я дала классу письменные задания и уселась обратно на стул. На второй парте, за местом, где сидела Дженни усердно писала работу ее подруга Сонг Суджин. Девочка симпатичная, с длинными темно-каштановыми волосами и довольно милыми щечками. Довольно способная, но жуть какая ленивая. У меня язык чесался спросить у нее, где Дженни, но я подумала, вдруг она знает о ее чувствах ко мне. Я побоялась спрашивать. Поэтому спросила у мальчика, который сидел рядом с Дженни, Пак Джихуна. Я видела, как они общались пару раз, но не была уверена близки ли они. Он ответил, что не знает. Толка от него мало. Прозвенел звонок, оповещающий о конце урока. Я надеялась, что Суджин подойдёт ко мне для того, чтобы, например, спросить что-нибудь, но она быстренько собрала свои вещи и вышла из кабинета. Я огорчено вздохнула и упала лбом на стол, больно ударившись, но мне было все равно. После пятого урока я не спешила домой, хотя могла побыстрее уйти. За последние дни моя квартира пропиталась раменом, вином и моими слезами, поэтому желания возвращаться туда было невелико. Я решила проветрить квартиру, убраться и поменять пастельное белье, но на это нужно много сил, а сейчас их особо не было. Как только я подумала о том, что пора бы закругляться, ко мне, постучавшись, зашла женщина. На вид лет 40-45, прекрасно сложена с чёрными волосами под каре. Мне показалось, что я ее где-то видела, потому что ее лицо было очень знакомым. — Здравствуйте, — она поздоровалась первая, кланяясь, а я вскочила со стула кланяясь в ответ. — Вы учитель английского Пак Хёнджи? — чья-то родительница. Для полного счастья мне этого не хватало. — Да, Прошу садитесь, — я указала на место перед собой. — Я мама Ким Дженни. Я не видела, но уверена, что на мне не стало лица. Скорее всего, я выпучила глаза, а мое лицо побледнело. Я натянула улыбку, не в состоянии сказать что-то внятное. — Меня зовут госпожа Ли Юна, — представилась женщина, садясь на место, где сидит Дженни. — Я хотела поговорить с вами. — Да, конечно, — я старалась не подавать вида, что меня трясёт как не знаю кого. Смотря на эту женщину, я не могу выкинуть из головы, что я целовала ее дочь прямо тут! Вдруг Дженни ей рассказала? Господи! — Начнём с того, что ещё в средней школе Дженни заявила мне, что хочет стал писательницей. Я тогда не придала этому значения, но в начале этого года она сообщила, что собирается поступать на литературный, — ее голос был строг и спокоен одновременно. — Я, как врач надеялась, что Дженни пойдёт по моим стопам, но она не разделяла мою позицию. Я знала, что у нее проблемы с английским языком, всю жизнь были, поэтому я сказала ей, что если она наберёт 60 баллов на пробном тестировании, то разрешу ей идти куда она захочет. И чудо! Она набрала ровно 60 баллов... — Что ж, все честно, — я пыталась унять дрожь в голосе, мило улыбаясь. — Конечно, я выполняю свои обещания, — госпожа Ли улыбнулась. Господи Дженни ее вылитая копия! Словно я смотрю на Дженни в сорок лет. — И знаете, я пришла лично к вам учитель Пак, потому что я хотела вас поблагодарить... — Что-что? — уверена, я выглядела как идиотка, но я не верила своим ушам. За что меня благодарить, госпожа Ли? За то, что я целовалась с вашей дочерью?! — После смерти моего мужа, отца Дженни, она очень закрылась в себе, ходила часто угрюмая. Была сложная ситуация, поэтому я начала больше работать и вместе с этим ещё больше отдаляться от Дженни, — ее голос стал менее строгим и теперь она говорила как приятная миловидная женщина. — Однако, когда она начала заниматься с вами английским она... будто расцвела заново! Я очень давно ее такой не видела, я уже было подумала что у нее появился мальчик, — госпожа Ли немного рассмеялась. — Однако, я была очень удивлена, когда она сказала, что ее хорошее настроение связанно именно с дополнительными занятиями с новым преподавателем... Она много рассказывала о вас, учитель Пак! Вы, по видимому, очень ей нравитесь. «И даже слишком!» — промелькнуло у меня в голове. Господи, надеюсь она клонит не к тому, о чем я думаю. — Но... — она немного замялась отпуская глаза в бок. — Последние несколько дней она снова была сама не своя. Если с начала учебного года, как она начала заниматься с вами, она была, не побоюсь этого слова, счастливой! То сейчас она вернулась к своему прежнему состоянию. Когда я спросила в чем дело, она сказала, что вы больше не будете заниматься с ней. Извиняюсь, но твою мать! Я чувствую себя ещё более виноватой, чем до этого. Боже, ну какая же я идиотка! — Не подумайте, госпожа Ли, — я спрятала дрожащие руки по стол. — Я не сказала Дженни ничего обидного или оскорбительного. Просто она делает очень хорошие успехи, особенно, она хорошо поработала на пробном тестировании. Именно поэтому я решила, что дополнительные занятия ни к чему, Дженни может просто выполнять классную работу и домашние задания, этого вполне хватит, — вру и не краснею. — Однако Дженни этот момент очень задел... — Клянусь, я не хотела обижать Дженни! — господи, я правда не хотела делать ей больно. — Однако доказано, что самообучение больше дисциплинирует, чем обучение с учителем. — Согласна с вами, учитель Пак, — госпожа Ли кивнула. — Однако я хочу попросить вас лично... Могли бы вы поговорить с Дженни и сделать так, как попросит она? — То есть... — Если она попросит вас заниматься с ней, могли бы вы сделать это? — в глазах женщины читалось беспокойство и мольба. — Поймите меня как женщина женщину, мне очень больно видеть мою дочь такой. Я хочу, чтобы она была счастливой и если ваши уроки делают ее такой, тогда почему бы вам не помочь ей? — Э-э-э... — я не могла отказать, но я и не могла сразу согласиться. Черт возьми, если я откажусь, это будет эгоистично! — Я готова вам оплачивать занятия, — госпожа Ли полезла в свою сумочку, доставая от туда здоровенный кошелёк. — Что вы! Я не частный преподаватель, — запротестовала я. — Я буду заниматься с Дженни. Как только я увидела внушающую купюру, мои глаза превратились в доллары. — Почему бы вам не приходить к нам домой? Я часто на сменах, вам никто не будет мешать заниматься, — сказала мама Дженни потягивая мне купюры. — Я не буду брать с вас деньги, госпожа Ли, — отказалась я, игнорируя бумажки. — И мы можем заниматься в школе, это не проблема. — А на каникулах? — На каникулах пусть Дженни отдыхает, она и так много учится. — Я все-таки настаиваю, учитель Пак, — ее голос стал строже и она достала ещё несколько банкнот. Почему у меня такое ощущение, что меня покупают? — Я не буду брать с вас денег, госпожа Ли, — я твёрдо отказала. — Но хорошо, я буду приходить заниматься с Дженни к вам домой. — Прекрасно! — восторженно воскликнула женщина, убирая банкноты в кошелёк. — Не буду вас задерживать, учитель Пак, до свидания! Мы поклонились друг другу, и она вышла из кабинета также быстро, как появилась. До меня не сразу дошло, что она нагло пихала мне большие деньги, видимо, понимая, что я не приму их, чтобы я согласилась заниматься с Дженни на дому, поскольку мне и так было совестно отказывать ей в деньгах. Умно. Теперь я понимаю, что с госпожой Ли Юной лучше не связываться. Когда я пришла домой, меня с головой окутала духота. Я сразу открыла форточку, переоделась и принялась убираться. На кухне бардак, посуда грязная, вещи разбросаны. Не квартира, а свинарник. Я вымыла грязную посуду, разложила все в шкаф и вытерла со стола. Поменяла пастельное белье, запихала все в стирку, надела новое. В комнате стало свежо, и я начала подметать. Из головы все не выходила Дженни и ее мама-манипуляторшей. Это надо же так обвести меня вокруг пальца! Ладно, Хёнджи, ты это заслужила оттолкнув Дженни. Однако я все равно считаю, что эти занятия плохая идея. Следущий день прошел слишком быстро и нервно. Сегодня не было урока с классом Дженни, а наши дополнительные занятия должны быть завтра. Я думала, что если встречу ее, то должна поговорить с ней о том, что ее мама приходила и мы с ней решили заниматься у них дома. Впрочем, полагаю, Дженни и так знает это. И самое ироничное, что я весь день видела ее, но всегда разворачивалась и уходила в противоположное направление. С мы с Сухен зашли в столовую, и там сидела Дженни вместе с Суджин, и я, сказав своей коллеге, что забыла что-то в классе, удалилась со скоростью ночной фурии. Весь вечер я только и делала ,что ругала себя: взрослый человек, а не могу заговорить со школьницей. Однако настал день Х, и я поняла, что так не годиться. Собрав всю свою волю и силу в кулак, я увидела свою цель. Дженни стояла возле расписания одна. Как удачно, без лишних глаз. Я выпрямила осанку и уверено зашагала в ее сторону. Со стороны это выглядело, скорее всего, будто я шагаю по подиуму, но мне было все равно. Я не буду бояться и убегать. И пусть Дженни меня, наверное, ненавидит за то, что я сделала. — Дженни, — я встала в метре от нее, наверное, громко позвав, потому что она вздрогнула. Идиотка, Хёнджи... — Здравствуйте, — она поклонилась мне и ее большие глаза уставились на меня. Господи, я никогда на видела таких глубоких чёрных глаз, от одного ее взгляда моя уверенность куда-то начала улетучиваться. — Эм... я... твоя мама приходила, — я начала что-то бормотать, словно, я в неё влюблённая одноклассница. — Мы с ней решили, что будет лучше, если мы с тобой будем заниматься у вас дома, так? — Она так сказала? — Дженни почти не смотрела на меня, ее голос был тих. — Да. Я думала, что мы можем сегодня после школы поехать к вам домой, — я снова почувствовала себя уверенно и смотрела прямо в ее красивое лицо. — Хорошо, учитель. Я приду к вам в класс после уроков, — Дженни сжала свою тетрадку, которую она держала в руках, поклонилась и быстро удалилась. Что ж, это было легче, чем ожидалось, хотя это было очень неловко. Где-то через час я следовала на урок в класс Дженни. Не сказать, что я была рада этому, хотя я очень соскучилась по ней за эти дни пока ее не видела. Я зашла в класс, поприветствовала учеников и начала урок. Мы быстро разобрали новую тему, а после я дала им упражнения на листочках. Дженни усердно писала работу, полностью концентрируясь и не отвлекаясь на перешёптывания вокруг себя. Мне было тяжело не смотреть на нее, но я старалась делать это менее очевидно. Мне нравилось смотреть на нее, не смотря на то, что я чувствовала сейчас себя немного неловко рядом с ней. Было видно, что она все ещё расстроенна, я заметила это ещё вчера, когда в столовой Суджин ей что-то увлекательно рассказывала, а Дженни опустила глаза вниз, скорее всего, даже не слушая подругу. За все это время она даже не взглянула на меня, хотя чего я ещё могла ожидать, я была очень груба с ней, хотя не хотела этого. Ладно, уже не имеет значения думать об этом, в любом случае, мы продолжим заниматься с ней. Прозвенел звонок и все поспешили сдавать свои работы. Дженни сдала одна из первых, быстро закидывая свои вещи в сумку. Она пулей вылетела из кабинета, даже не дожидаясь Суджин. Я подождала, когда все выйдут и сразу начала искать работу Дженни. Просмотрев ее ответы глазами, я чуть не упала со стула. Из 20 вопросов 13 неправильные. Это не был супер сложный тест. Мала вероятность, что она не знала ответы, потому что я помню как мы проходили с ней это, и она все хорошо знала. Полагаю, она написала этот тест на отвали. Я положила ее работу к себе в сумку, а остальные в ящик шкафа. Сегодня я поговорю с ней об этом. Такая уже привычная остановка. Дженни рядом со мной. Сидит, уткнув свой взгляд на землю. Не знаю, что такого она там увидела, видимо, она просто не хотела смотреть на меня. Я пыталась начать с ней разговор, как мы обычно это делали, но она отвечала односложно, поэтому я не стала продолжать. Не буду врать, меня очень расстраивала эта неловкость между нами. Я знаю, что есть и моя вина, но если бы она только знала, как я хочу поцеловать ее снова. Приехал наш автобус, и мы зашли внутрь. Снова сели вместе, людей было не так много как в прошлый раз. Дженни перебирала свой брелок на рюкзаке — Луну и Солнце, который ей подарила Суджин. Я помню как она сказала мне это в первый день нашей совместной поездки на автобусе. Со стороны Дженни была открыла форточка и ветер подул прямо на нее, из-за чего я почувствовала аромат ее духов. Немного сладкий, но не приторный. Идеально ей подходящий. Мы вышли на остановке, где обычно выходим и направились в сторону дома Дженни. Ее дом был точно такой же как у меня, обычный многоэтажный. Пять минут дороги, и мы на месте. Поднявшись на четвёртый этаж, Дженни открыла дверь, и мы вошли. Небольшая прихожая, вдоль стены которой расположен встроенный шкаф для одежды, а на противоположной стене крючки для одежды и зеркало в полный рост. — Прошу, проходите, учитель, — тихо сказала Дженни, разувшись. Я последовала ее примеру и сняла свои белые кроссовки. Переступив порожек, я оказалась внутри. Слева от входа находилась какая-то дверь, а рядом с ней, полагаю, комната Дженни, потому что она зашла туда, кинув рюкзак на кровать. У меня не получилось разглядеть получше ее комнату, я лишь смогла увидеть двухспальную кровать с бежевым одеялом. — Давайте пройдём в гостиную, — Дженни вышла из комнаты, проходя вдоль коридора мимо ещё одной комнаты, и мы вышли в гостиную. Гостиная, как и во всех квартирах в Корее, была совмещена с небольшой кухней с правой стороны от входа. Со стороны кухни была дверь, полагаю, в подсобное помещение. Напротив входа в гостиную ещё одна дверь и в самом углу настежь открытая дверь на балкон. Гостиная была большой, в гостиной точно такого же размера я жила в детстве вместе с родителями, когда мы все вместе жили в Пусане. Большой пушистый ковёр, журнальный столик и большой коричнево-бежевый диван прямо возле большого окна смотрели в сторону кухни. Сбоку стоял большой плазменный телевизор. Видимо, его смотрели не так часто. Дженни взяла круглый обеденный стол который стоял в стороне и потащила его в центр, после того как она подвинула журнальный столик ближе к дивану, чтобы он не мешал. — Прошу, садитесь, учитель, — я покорно села, пока Дженни убежала, как я понимаю, в комнату. Поставив сумку рядом с собой, я достала злополучный тест Дженни, но решила пока не говорить об этом. Она вернулась через пару секунд с тетрадкой и листочками с заданиями, которые я давала ей до этого. Она села напротив, и мы начала занятие. Ближе к середине, то есть где-то через двадцать минут, Дженни расшевелилась и даже улыбнулась. Это был успех, по моему мнению. Мы сделали домашнюю работу, прочитали и перевели текст (к слову, это у нее получается гораздо лучше, чем грамматика). — Я тут просмотрела ваши работы которые мы писали на сегодня, — начала я, вытаскивая ее работу. — 13 из 20 — неправильные. Что с тобой сегодня? Я не хотела звучать так, будто собираюсь отчитывать ее. — Я не знаю, — она еле пожала плечами, опуская взгляд вниз. — Мы же делали подобные задания несколько раз с тобой, — я положила тест перед ней, чтобы она рассмотрела его. — Ты что-то не понимаешь? Если не понимаешь, скажи мне мы разберём с тобой. — Да, не понимаю, — ее глаза на секунду пробежали по моменту лицу, потом она снова опустила из вниз. — Хорошо, я тебя слушаю. — Я не понимаю, что я делаю, учитель, — ее голос дрогнул и она подняла свои глаза на меня. — Я не хотела вас тогда целовать, вы даже не представляете как мне жаль, простите меня... — я увидела как ее глаза наполняются слезами и мое сердце начало обливаться кровью. — Я не хотела, чтобы все обернулось, вы даже не представляете как мне жаль, что я все испортила... я только и делаю, что все порчу. По ее щекам полились слёзы и она быстро смахнула их. Из-за моих действий, из-за того, что я испугалась, нагрубила ей и оттолкнула, она себя так чувствует. Хоть она и сама меня поцеловала, но ведь подсознательно я была совсем не против, просто мой статус меня останавливает. Я хотела этого и хочу прямо сейчас, но могу ли я себе этого позволить? Сделаю ли я лучше или наоборот ситуация усугубится? — Я тебе нравлюсь? — я не хочу ее игнорировать. — Нравитесь, — уши Дженни покраснели и она нервно опустила глаза вниз. — Я бы солгала, если бы сказала, что не чувствую тоже самое, — мой ответ заставил ее посмотреть на меня взглядом полным волнения. — Но давай рассуждать здраво. Ты ведь понимаешь, что я твой учитель, так? Откровенно признаться, это нарушение. — Понимаю. — Я не хочу, чтобы у нас обеих были проблемы, Дженни. Может, будет лучше, если мы забудем об этом? Больше всего на свете я бы хотела прижать ее к полу и поцеловать так, как она этого заслуживает, но здравый рассудок в силу моему характера выигрывает. Я взрослый человек и я учитель. Если тогда я облажалась, то теперь я хочу защитить Дженни, именно поэтому я говорю ей это. Я не хочу, чтобы ей было больно, не хочу, чтобы она ненавидела меня. Я хочу, чтобы она поняла, почему мы должны поступить так, а не иначе. — Я понимаю, почему вы хотите этого, — сказала она. — Вы учитель, а я ваша ученица, это негуманно. — Да, — я кивнула, улыбаясь, чтобы она поняла, что я не настроена против нее. Мы вместе в этой лодке. — Давай не будем совершать глупостей сейчас? У тебя скоро экзамены и выпускной, тебе лучше сосредоточиться на этом. — А после? — О чем ты? — После выпускного, когда я поступлю в университет, — Дженни заметно нервничала, перебирая край рубашки. — Мы сможем... эм... быть вместе? — Э-э-э, — я не ожидала такого вопроса от нее, я даже не знала как сказать ей это так, чтобы у нее не было каких-то нереальных надежд. — Давай сначала доживём до этого момента, Дженни. — Хорошо, — было видно, что ее мой ответ не удовлетворил. Как же неловко, господи! — Ты даже заметить не успеешь как время пролетит, — я старалась ее приободрить. — Глазом моргнуть не успеешь, а уже выпускной. Уж поверь, я знаю, о чем говорю. Но атмосфера комфортнее от этого не стала. Я переживала, как бы не сделала я все хуже, но меня успокаивает то, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Я была предельна честна и я, думаю, что правильно поставила точку. Надеюсь.