18teen.

Сегодня 10 июля, довольно знатный день: последний день первого семестра и день рождение Дженни. Конечно, она сама мне об этом сказала в прошлом месяце, и я это запомнила, потому что очень хотела подарить ей подарок. Я долго думала, не будет ли это слишком, но тут Давон мне сообщила, что ее тётя открыла ювелирный магазин. Она возит украшения из Италии, и тогда у меня будто загорелась лампочка над головой. По щедрой скидке (хотя мне хотели отдать его даром, тетя Давон меня обожает, как и вся ее семья, по неизвестной мне причине) я приобрела подвеску из розового золота, кулон которого был в форме роскошных розовых лепестков небольшого размера, дополненных какими-то белыми камушками. Он выглядел довольно дорого, хотя и цена этому соответствовала. Я довольно щедрая на подарки, а для Дженни мне не жалко. Когда Давон узнала, что это для Дженни, она начала разрабатывать целый план как бы красиво его преподнести: — Может, ещё подаришь роскошный букет? Моя мама берет в магизинчике на Хондэ, — предлагала Давон, когда мы ехали на такси к ней домой. — О, или может отвезти ее в ресторан, помнишь, который на Каннам? Уж школьница там наверняка не была! Уверена, если бы я не остановила Давон, то она бы ещё предложила покататься на воздушном шаре над Сеулом или поплавать дайвингом с рыбками. В пятницу, 10 июля, я оделась, положила ювелирную коробочку с кулоном в сумку и вышла из дома. Первым уроком у меня был класс Дженни. Господи, как я волнуюсь. Доехав до школы без происшествий, я быстренько зашла в класс. Я чуть опоздала на урок, буквально на три минуты. Стоило мне залететь в класс, все встали, и меня встретила пара прекрасных чёрных глаз. Черт возьми, я готова сделать, что угодно лишь бы она смотрела на меня так всегда, как делает это сейчас. Поздоровавшись с классом, мы начали урок. Некоторые ученики рассказали домашнее задание, а потом мы начали делать классную работу. Хотя класс настаивал просто посидеть без дела, все-таки последний день, но я все равно дала супер легкое задание, чтобы не было шума в классе. Урок закончился, я подняла свои глаза на Дженни и встретилась с ее счастливым выражением лица. — Останешься? Она кивнула, сложив свои вещи в рюкзак и дожидаясь когда все выйдут. Мое сердце стучало как сумасшедшее, кровь била в висках, будто я сейчас собираюсь идти под венец. Наконец, все ушли, и я достала коробочку из сумки. — С днём рождения, Дженни! — мое лицо немного горело, как и ее уши. Мне так это нравилось, это было очень милым. — Учись усердно, я верю, что у тебя все получится! — Спасибо, учитель Пак, — ее глаза засияли, а улыбка расползлась по ее лицу. Она поклонилась, взяв подарок двумя руками. — Тепепь ты уже взрослая, это важный возраст, поэтому веди себя благоразумно... — посоветовала я, на что она улыбнулась. — Непременно буду, учитель! — брюнетка сияла, и для меня было огромным удовольствием видеть ее такой. Это чувство даже лучше, чем победа в каком-то конкурсе и лучше чем миллион баксов даром (хотя у каждого свои приоритеты). Прозвенел звонок, оповещающий о конце перемены. Время пролетело слишком быстро, мне нужно ещё минимум десять минут, чтобы насладиться этим моментом, хотя и этого не хватит. Однако, звонок не смутил Дженни и она открыла мой подарок. Не думаю, что видела когда-то такого восторга на чьем-то лице. Ее улыбка была такой широкой, какой я вижу ее не часто. Вся моя жизнь будто осветилась и приобрела смысл. В моей голове сразу промелькнуло, что я очень хочу быть причиной ее улыбки каждый день, 24/7. — Вау! — Дженни взяла кулон, с интересом его разглядывая. — Это так красиво! Правда, не стоило, но спасибо большое, учитель! — Не благодари, — я смущенно улыбнулась, и тогда совсем того не ожидая Дженни подошла ближе. Ее руки обвели мою талию, прижимая к себе ближе. Она приподняла голову и ее подбородок упирался в мое плечо. Ее благодарные объятия. Уже во второй раз за все время. Я обняла ее за плечи, и этот момент казался таким правильным, будто все на своих местах. Мы стоим в классе и обнимаемся. Ее прекрасные руки обнимают мою тонкую талию, пока я сжимаю ее хрупкие плечи. Ее распущенные долинные чёрные волосы, чуть ниже лопаток очень вкусно пахли, немного щекотали мне нос и подбородок. Ее щека еле касалась моей, я чувствовала тепло, которое очень давно не ощущала. От ее тела, от запаха ее волос, от ее объятий... Я не знаю, сколько мы так простояли, но я готова благодарить Бога до бесконечности за этот момент, хоть он и не был таким долгим как хотелось. — Я обязательно буду его носить учитель, — Дженни медленно оторвалась от меня, пока я стояла как вкопанная. Она мне снова улыбнулась и выбежала из класса, ибо она уже опоздала. Я с мандражем в ногах медленно села на стул, запуская руку в свои волосы и оттягивая их назад. Я глупо улыбнулась, еле сдерживая свой писк. Не думаю, что могла бы быть счастливее, чем сейчас. Идеальнее вечера быть не может. Мы шли с Дженни на автобусную остановку, как и всегда. Мы решили не проводить сегодня урок. Я была очень рада, хотя ее настроение было, видать, не очень хорошим. — Ты в порядке, Дженни? — спросила я, и она на секунду взглянула на меня, еле улыбаясь. — Немного устала, учитель, — по какой-то причине я подумала, что она говорит неправду. — Зато сегодня твоё день рождение, повеселишься, — я старалась приободрить ее. — Как будешь сегодня отмечать? — На перемене мне позвонила мама и сказала, что за городом произошла автобусная авария и теперь у нее в больнице кучу работы, — Дженни сказала это огорчённо, но было видно, что она пыталась это скрыть. — Семьдесят человек, кажется, пострадали, пятеро уже умерли. — Серьёзная авария? — мое настроение немного испортилось от этой «удачной» новости и от осознания того, что Дженни огорчена тем, что ее мама не сможет отметить ее день рождение сегодня. — Да, автобус выехал за обочину и перевернулся, — мы дошли до остановки и сели на лавочку, как и обычно. После таких случаев боишься ехать на автобусе. — В любом случае, ничего, придётся отметить одной. — Одной? — удивилась я. — А Суджин? Или твоя бабушка? — Уже довольно поздно звать Суджин и у нее сегодня должно было быть свидание, кажется, — объяснила Дженни. — А сидеть с одной бабушкой я не хочу. Тем более, она, кажется, не в городе сейчас, она довольно много путешествует, — она вздохнула, но смогла натянуть улыбку. — Ничего, в прошлом году я тоже отмечала одна, но сейчас я не буду злиться на маму, как тогда. У меня сердце кровью обливалось, смотря на нее. Я бы никогда в жизни не смогла отметить своё день рождение одна. Было бы другое дело, если бы Дженни это не напрягало, но видно, что ей грустно из-за этого. — Надеюсь, тогда ты не будешь против провести своё день рождение со мной? — Дженни взглянула на меня, широко раскрыв глаза. Видно, она была удивлена. — Не обещаю, что будет весело, но я люблю праздновать праздники. — Вы серьезно учитель? Правда не стоит... — Стоит, Дженни, — я смотрела прямо в ее большие глаза и я чувствовала такое невероятное тепло внутри, видя как она рада, просто делая что-то для нее. — Разве это день рождение, отмечая его одной? Дженни благодарно улыбнулась, и тогда я встала со своего места. — Езжай пока домой, я скоро приеду к тебе, хорошо? — Хорошо, учитель, — улыбка не сходила с ее лица, как и с моего. У меня даже заболели щеки. Я быстро пошла по направлению в кондитерскую, которая находилась недалеко от школы, куда я обычно хожу на больших переменах за кофе. Там вкусная выпечка и торты. Я летела со скоростью фурии, хорошо, что я без каблуков сегодня. Залетев в пекарню, я выбрала вишнёвый тортик, который был самым симпатичным. Расплатившись, я поймала такси и поехала к себе домой, все-таки надо привести себя в порядок. Дома я переоделась в черные «мамины джинсы», бежевую водолазку с коротким рукавом — поскольку было немного прохладно — и белые кроссовки. Подправила макияж и причёску. Взяв торт, я вышла и понеслась к Дженни домой, по дороге купив маленький букетик каких-то цветов. Я довольно спешила, пока я ходила прошло уже сорок минут. Поднявшись на этаж к Дженни, я постучала в дверь и ровно через пару секунд мне открыла дверь самая прекрасная девушка во вселенной. Она была одета в голубые скинни джинсы с высокой посадкой и в топ с длинным рукавом в полоску черно-белого цвета, который немного оголял ее живот. На шее я увидела подвеску, которую подарила Дженни. Девушка сияла и взяла букетик и торт. Разувшись, я прошла в квартиру. В гостиной весело много шариков, а на стене гирлянда «С днём рождения Дженни». На столе стояло кучу разных блюд корейской кухни, все выглядело слишком вкусно. — Прошу садитесь учитель, — сказала Дженни, открывая торт. — Давай-ка лучше ты садись, а я подготовлю торт, — предложила я, и она спорить не стала, покорно садясь за стол. Я быстро воткнула девятнадцать свечек — столько сегодня исполняется Дженни — и подожгла их выключая свет. Честно говоря, я терпеть не могу эту песню про день рождения, предпочитаю ее петь вместе с кем-то, но деваться было некуда. — С днём рождения тебя! — я взяла торт напевая песню, — С днём рождения тебя! С днём рождения, любимая Дженни! С днём рождения тебя! Я поставила торт на стол и Дженни быстро задела свечи, весело смеясь и хлопая в ладоши. Она включила свет, но только над кухней, поэтому над нами создавался такой приглушённый свет. Впрочем, было довольно уютно, тем более, рядом с Дженни. — Спасибо, что пришли учитель Пак, — она улыбалась, смотря на меня, пока я резала торт. — Не благодари меня. Давай лучше есть... — Мой папа говорил, что торт вкуснее, когда ты ешь его прямо так, не разрезая, — Дженни взяла вилку, протыкая торт. — Попробуйте. Я сделала также как и она, стараясь не думать о том, что я сижу здесь со своей ученицей и ем неразрезанный торт. В последний раз я раз так делала в начальной школе и теперь снова вместе с Дженни, забывая про основные блюда, которые здесь стояли. Это было уже все неважно, особенно, когда мы просто болтали, рассказывая истории из жизни. Я рассказала довольно много о Давон и наших проделках, в которые она меня втягивала, из-за чего моя мама очень часто ловила испанский стыд, ведь по своему характеру я довольно спокойная. — В средней школе Давон рассказала мне, что слышала, как наш трудовик рассказывал, что в подвале нашей школы замороженная голова первого директора нашей школы, — я рассмеялась, вспоминая с каким серьезным выражением лица Давон мне рассказывала это. — Звучит так глупо, но тогда я правда в это поверила и после уроков мы остались, чтобы спуститься проверить. Там было очень сыро и темно, и, разумеется, никакой головы не было, однако именно в тот момент, когда мы собиралась уходить, из-за угла вышел охранник и, увидев нас, он стал сильно ругаться и тогда мы решили убежать. Давон очень хорошо бегает, чего нельзя сказать обо мне, поэтому я споткнулась и упала, расшибив себе нос. — Обалдеть, учитель! — воскликнула Дженни, после того как вдоволь рассмеялась. — Никогда бы не подумала, что вы были в подобных ситуациях. — Всего и не вспомнишь, — я улыбнулась, отпивая сок из стакана. — У вас с Суджин были такие ситуации? — Таких, как у вас, не было. Но, на самом деле, мы не так близки, как может показаться, хотя для меня она очень хорошая подруга, — Дженни на секунду замолчала. — Суджин довольно скрытная, хотя очень рассудительная. — Она довольно молчаливая, — заметила я. — Но ближе друзей, чем она, у меня нет, — Дженни пожала плечами, доедая свой торт. — На выходных я обычно пишу свои истории, даже особо не выхожу. — Правда? — Да, — она кивнула. — Мамы частенько не бывает дома, даже по субботам, поэтому это идеальное время писать в полной тишине. — Пишешь сейчас что-нибудь особенное? — поинтересовалась я. — Не сказала бы, что что-то определенное, — Дженни лишь пожала плечами. — Пока не особо получается писать целые романы, но небольшие истории у меня есть. Вот только вчера начала писать новую... — Прочитаешь? — предложила я, на что Дженни смущенно на меня посмотрела. До этого она показывала лишь маленькие отрывки, но никогда не читала целые главы. — Там ничего особенного, учитель... — Я бы все равно хотела послушать, — настаивала я. — Если ты, конечно, хочешь. — Хорошо, — Дженни встала со своего места и быстрым шагом направилась как я понимаю в свою комнату. Через минуту она вернулась с обычной чёрной тетрадкой в руках. — Я написала совсем немного... — Ничего, я тебя слушаю, — я улыбнулась, садясь поближе к Дженни и она начала читать: — «Я помню как увидела её в первый раз. Это было солнечное утро понедельника. Я после отличной гулянки со своими друзьями ночью, отметив день рождение моей подруги, пришла на работу в цветочный магазин недалеко от национального сеульского университета. Этот магазинчик отличался своей атмосферностью, действительно свежими цветами и качеством оформления. Я тогда закончила школу и решила год поработать перед тем как идти в университет, поскольку денег у моей семьи было не так много чтобы оплачивать мою учебу. Мазинчиком заправлял мужчина возрасте. Звали его Квон Хеджин, но я его просто называла господин Квон. Он был не женат, но имел двух детей, которые частенько забегали в магазин средь бела дня. Господин Квон был мужчиной крупным, с круглым морщинистым лицом, но добрыми глазами. Он был знакомым моей мамы, поэтому с удовольствием взял меня на подработку. Работала я с десяти до восьми, но когда привозили цветы мне приходилось приходить в девять. Однако в один день мне пришлось придти гораздо раньше. Тогда господин Квон сказал мне, что мне надо придти в восемь часов утра и получить новую партию, а он придти сам не сможет, потому что у него как он тогда выразился проблемы со здоровьем. Но я-то прекрасно знала, что у него было похмелье после гулянки с его друзьями из бара с соседней улицы. Я была сама не в свежем настроении после дня рождения подруги, но мне ничего не оставалось как согласиться. Ровно в восемь часов утра, в понедельник, 5 сентября, я вышла на улицу когда приехал грузовик с новой партией. Из него вышел мужчина с бланком в руке, после чего двое других начали выгружать цветы. Солнце тогда уже светило, ещё на мне была чёрная футболка и мне было осоед жарко. Я не выспалась, стояла и проклинала весь мир, пока не увидела не. Тогда когда выгружали белые розы, из ушла вышла девушка, которую я прежде не видела. Её длинные каштановые волосы немного развивались на ветерке, а ее белая рубашка оверсайз, синие джинсы и чёрные высокие кеды Конверс, сделали её самой красивой девушкой в моих глазах. Её лицо было настолько красивым, что не хвалит слов описать насколько оно было прекрасно. Её карие глаза сверкающие на солнце и делающие их карамельными, встретились с моими на две секунды, но этого хватило чтобы запасть мне в голову. Она прошла мимо меня, держа рюкзак на одном плече в то время как я провожала не взглядом. Я забыла обо всем о доставке цветов, о том что я почти испепелилась на солнце... да я даже забыла о том что не завтракала и не выспалась! Черт возьми, эта девушка была прекрасна и была готова стоять и прокручивать этот момент вновь и вновь. К сожалению мне пришлось вернуться к доставке и красиво оформить ветрину, однако тогда мне не мешало думать о той незнакомке.» Я слушала голос Дженни с таким наслаждением, что даже не передать словами насколько мне понравился отрывок ее истории. Он был хорош, определенно. Хотя я и не магистр литературы, я не так уж и хорошо в этом, на самом деле, разбираюсь, но мне нравится ее слог. По моему мнению, в самом отрывке, в плане действий, не было чего-то особенного, но то как преподнесла это Дженни... вот ,что было особенным. Ее слог прост, возможно, в нем чего-то не хватает, но я почувствовала, что она имела ввиду, будто это я стояла вместо той цветочницы. — Мне нравится! — она долго ждала моей реакции, и, наконец, я смогла что-то из себя выдать. — Все понятно и четко передаётся чувство этой цветочницы. Ты молодец, продолжай эту работу. — Спасибо, учитель, — Дженни закрыла тетрадку и положила ее возле себя. Мы сидели рядом с друг другом. Мое плечо еле касалось ее, пока я слушала отрывок написанный Дженни. — Тебе, определенно, нужно это развивать, — сказала я. — У нас есть какие-нибудь литературные кружки? — Я ходила у нас в школе, думая, что смогу чему-то научиться у других, но они только хвалили мои работы, а их мне не нравились. Я ходила туда весь семестр, но в итоге его закрыли. — Мне кажется, тебе нужен педагог! — настаивала я, напрягая свои извилины, чтобы предложить кого-то стоящего. — А как тебе учитель корейского языка Чхве Сумин? — Не думаю, что она поймёт мои истории. Там не типичная тематика для Кореи, — напомнила Дженни, и я почти ударила себя по лбу. — Точно... тогда тебе надо найти кого-то молодого! — Не стоит учитель, — она замотала головой, улыбаясь. — Мне кажется, они только собьют меня с моего стиля. Я хочу развиваться сама. — Почему же? Мне кажется, они наооборот тебя могут направить... — Нет, учитель, — твёрдо отказалась Дженни, смотря на меня своими огромными чёрными глазами. Интересно, она осознаёт насколько сильно можно потерять голову, смотря в ее глаза? — Спасибо, но правда не стоит. — Смотри сама, — сдалась я, потянувшими к своему стакану, чтобы немного выпить сока. — Но если будет нужна помощь, скажи. — Вы мне и так очень помогаете, учитель, — Дженни скромно улыбнулась, мне даже показалось, что она приблизилась немного ко мне поближе. — Без вашей поддержки, не думаю, что я бы продолжала это делать. — Серьезно? — Серьезно, — Дженни кивнула, но после на пару секунд замолчала. — Вы верите в меня так, как я бы никогда в себя не поверила. Сначала вы согласились помогать мне с английским, верили меня и поддерживали, когда результаты были, по правде, говоря ужасными. Поддержали меня ,когда я поссорилась с мамой, благодаря вам наши отношения улучшись, конечно, не так сильно как хотелось бы, но улучшились. И теперь вы поддерживаете мои работы, когда вы говорите, что у меня все получится, я начинаю верить, что мои мечты действительно возможны и это благодаря вам, — я так сильно засмущалась, что мое лицо горело будто ярким пламенем. — Вы заставляете меня чувствовать себя особенной, когда просто смотрите на меня. Мое сердце готово было буквально остановиться, когда лицо Дженни действительно приблизилось у моему. В голове у меня промелькнула мысль об учительской этике, но какая к черту уже этика! Я хочу этого, я хочу Дженни всем сердцем и каждой клеткой своего тела. Глупо уже сдерживать себя, когда она здесь, буквально в нескольких сантиметрах от меня. Я обхватила ее лицо своими руками, вовлекая в самый прекрасный поцелуй, который я могла ей дать. Мои губы обхватили ее нижнюю. Ее губы и дыхание были горячими, меня даже бросило в жар. Одной рукой она сжимала мое плечо, пока я держала ее лицо, будто я боялась, что она оттолкнёт меня. Я чувствовала ее неумелость, но мне это даже нравилось. Мне нравилось чувствовать себя опытнее, нравилось лидировать в ситуации. Наши губы идеально двигались в такт, словно мы уже тысячу раз целовались до этого. Я чувствовала нарастающее чувство теплоты внутри, мне стоило башню только от одного ее дыхания. — Учитель... — Дженни будто задыхалась, поэтому я оторвалась от нее. Ее уши были красными как два помидора, как и, полагаю, мое лицо, потому что у меня было ощущение, будто моя температура поднялась как минимум до 40 градусов. Мы томно дышали, и я отпустила ее лицо, смотря прямо ей в глаза. — Мы договаривались не делать глупостей, — напомнила я. Мой голос был хрип, будто я только проснулась спустя двадцатичасового сна. — Я помню, просто я... мы... — Дженни тщательно выбирала слова, видимо, боялась, что я снова оттолкну ее. — Мы обе этого хотели, да, — договорила я, когда мое дыхание уже восстановилось. Я не хотела чтобы она боялась меня. — Я больше не буду отталкивать тебя, Дженни. — Обещаете? — на ее лице читалось облегчение. Я лишь кивнула, убирая ее выпавшую прядь волос за ухо. — Я понимаю, если вы откажитесь, но я все равно хочу спросить, возможно ли между нами что-то большее? — Я тебе говорила, что после твоего выпуска, да... — Я не хочу ждать выпуска! — ее настойчивость выходила через край, я даже немного растерялась. — Я не понимаю, если об этом никто не будет знать как сейчас, то тогда об этом никто не узнает. — Неужели ты не захочешь рассказать об этом Суджин? — Если вы скажите не рассказывать, я не расскажу, — Дженни говорила довольно уверенно, я не сомневалось в том что она послушает меня. — Мы ведь можем хотя бы попробовать... Попробовать отношения со своей ученицей. Не о таких перспективах я думала, когда шла на педагогический. Я понимаю, это слишком рискованно, но если мы будем действовать аккуратно, то об этом никто не узнает. До выпускного ещё 6 месяцев. В течении этого времени, если у нас все получится, мы должны скрывать это, не подавая вида в школе. Даже лишний взягляд в сторону друг друга у особо внимательных и любящих лезть не в своё дело может это вызвать подозрения. Стоит ли так рисковать моим местом работы и нашей репутацией ради этих отношений? — Ты не расскажешь об этом даже Суджин, — я начала выдвигать свои условия. — Ни одноклассникам, ни одной единой душе, которая учится или работает в нашей школе. Никаких влюблённых подглядываний, не делай ничего, что может вызвать хоть малейшее подозрение. Если кто-то начнёт догадываться, мы моментально прекращаем все это. Ты меня слышишь, Дженни? — Очень хорошо, учитель, — она кивнула. — Я обещаю делать все так, как вы сказали. — Ладно, — ответила я и мой взгляд упал на кулон, который я ей подарила. Бесспорно, он был очень красивым и идеально ей подходил. — Получается, вы согласились встречаться со мной? — она так скромно разговаривала, походя на ребёночка. Я лишь улыбнулась и кивнула, на что Дженни широко улыбнулась и бросилась обнимать меня, из-за чего мы обе упали на пол. Она всем своим весом легла на меня, я от неожиданности даже чуть не задохнулась. — Я обещаю быть вам верной учитель! Ее лицо снова оказалось в сантиметре от моего, и тогда я притянула Дженни для поцелуя. Для множества поцелуев.