Цепная шавка канцлера

      Нынешним утром Ней Ви вновь пришлось оказаться в декорациях того злополучного дня, когда всё, наконец, встало на свои места и окончательно отрезало любые пути к отступлению. И на этот раз нейватор не сомневалась в своём решении. Её чёрствое сердце, определённо, стало твёрже прежнего.       Второе чаепитие было организовано по инициативе канцлера, хоть он и не мог самостоятельно распорядиться о готовке чайного напитка, рецепт которого был лишь у «шавки». И именно поэтому девушка не была приглашена на встречу, а получила приказ приготовить всё необходимое. Словно одна из служанок, с разницей в шлейфе сопровождающих из двух десятков голов, надменно и невозмутимо она несла по коридорам резиденции канцлера поднос с заваренными травами, что несомненно помогут ей отомстить за каждого нейватора, чьи останки были осквернены по приказу Эль-Тэмура.       — «Цепная шавка» господина канцлера прибыла, — так привычно раздалось от капитана отряда, сопровождающего Ней Ви.       Двери беззвучно отворились, удерживаемые подоспевшими солдатами, и нейватор переступила порог, пожалуй, самой ненавистной для неё комнаты дворца канцлера. Эль-Тэмур сидел на том же месте, что и пару дней назад, и по сравнению с визитами в его кабинете, встречал он девушку уже хотя бы взглядом, глаза в глаза. В той же манере он сопроводил своего «питомца» до стола, проследил, как Ней Ви выставляет перед ним чайничек и чашки. Чем-то этот день казался канцлеру таким обыденным, хотя в прошлом вынужденной и нежеланной для него была любая встреча с «шавкой». И как мужчина сам предполагал, связано это было с заносчивостью девчонки, которую ему удалось подавить, если верить докладам Тан Киши о бездействии нейватора.       — Сегодня ты также добавила солодковый корень, — со старческой хрипотцой в голосе, интонацией, исключающей негодование, утвердил канцлер. — Любопытно, это часть рецепта, или попытка угодить вкусам старика?       Совершенно не теряясь от вопроса господина, Ней Ви, что уже заняла своё место напротив, разлив к тому времени напиток по чашам, по запаху которого Эль-Тэмур и определил наличие излюбленного им компонента, стараясь не смотреть на канцлера слишком часто, перевела взгляд на фарфоровую посуду.       — Рецепт допускает добавление различных трав, не конкурирующих с основными полезными веществами, — не лукавя отвечала девушка. — В кухне поместья запасы солодкового корня достаточно внушительны, а значит, часто используемые, более того, во время встреч в вашем кабинете служанки подавали чай с ароматом лакрицы. Так я и догадалась о ваших предпочтениях, это не более, чем наблюдательность, — вспомнив мимолётно второе название растения, что гораздо чаще звучало из уст её учителя, нейватор на мгновение потерялась в воспоминаниях, не заметив, как дрогнули уголки её губ, но тут же опомнилась, возвращая выражению лица привычное безразличие.       Эль-Тэмур был удовлетворён ответом, не найдя для себя причины подозревать «шавку» на сей раз, и, дождавшись, когда та осушит проверочную чашку чайного напитка, с нескрываемым удовольствием сделал первый глоток. Прикрыв глаза от наслаждения необычным, но приятно сладким вкусом солодкового корня, что так необычно ярко раскрывался в приготовленном Ней Ви напитке, канцлер совершенно не замечал, каким сосредоточенным был взгляд нейватора, исподлобья наблюдавшей за беззаботностью своего хозяина.       Сладость лакрицы, чай из которой был любим Эль-Тэмуром не один десяток лет, с годами не могла восприниматься также отчётливо, как в молодости, и от осознания того, насколько просто будет приучить так называемого «хозяина» к насыщенному вкусу полюбившегося чая, нейватор не могла сдержать усмешку.       — Ней Ви, — это имя из уст канцлера звучало не так часто, как могло показаться, так он обращался к «шавке» только когда хотел добиться действий или информации менее жёсткими методами, — думала ли ты когда-нибудь вернуться на родную гору?       Она подняла взгляд на Эль-Тэмура в поисках подвоха, но никак не могла предположить причину внезапно зашедшего разговора.       — Гора Нейв была моим домом последние семь лет, конечно, я бы хотела однажды навестить родные стены, — не до конца понимая, какого ответа ожидал канцлер, туманно отозвалась нейватор, спрятав под стол дрогнувшую руку.       — Зачем же навещать, если можно вернуться туда навсегда? — продолжал Эль-Тэмур, к тому моменту уже допивший первую чашку, после чего Ней Ви вновь долила ему чайного напитка. — Но я всё же не могу отпустить тебя прямо сейчас.       Как и ожидалось, в словах алчного канцлера уже начинали проглядываться истинные мотивы. Но остекленелый взгляд «шавки» грозился треснуть, не дожидаясь окончания речей.       — То, когда именно я перестану в тебе нуждаться, зависит только от твоих действий.       Кровожадный канцлер, серый кардинал Юань, не оставлял Ней Ви без подозрений, однако, поскольку в его словах не было произнесено чего-то конкретного, глаза Эль-Тэмура не показывали нейватору, лжёт собеседник или говорит правду. Думая об этом, если бы канцлер пытался обмануть кого-то другого, Ней Ви восхитилась бы его умениями политика.       — Мне нужно, чтобы ты как можно скорее обучила преемника Байана, после этого смысла удерживать тебя здесь не будет, — наконец, подвёл он к главной мысли, в очередной раз делая пару глотков из чашки. — Какой кратчайший срок обучения мальчишки Нейву?       «Его имя — Тал Тал», — чуть не сорвалось с языка нейватора. Она не понимала, как Эль-Тэмур планирует добиться расположения своей будущей «шавки», если даже не может запомнить его имя, но с учётом недавних событий на первом чаепитии, Ней Ви не станет напрямую указывать хозяину на ошибку.       — Мой господин, прошу прощения за встречный вопрос, — максимально естественно имитируя поведение привратника, насколько в голове нейватора укладывалось понятие этого слова, уточняла Ней Ви, — но что для вас является окончанием обучения?       — Нейватор должен быть самостоятелен в дальнейшем развитии своих способностей, — без колебаний пояснил Эль-Тэмур, тут же допив вторую чашку напитка.       — В таком случае, — для вида долив и себе немного содержимого чайничка, Ней Ви на мгновение прервалась, повторив действия канцлера, — я должна обучить господина Тал Тала прочтению двух сотен единиц мантры.       Услышав заявление «шавки», теневой правитель отставил свою чашку в сторону, недоверчиво нахмурясь и не сводя с неё взгляда.       — Не слишком ли этого много? — голос старца был таким низким, что его скорее можно было назвать хрипом.       — Чтение каждой единицы мантры увеличивает колебания внутреннего Нейва, сопровождается мышечными спазмами и галлюцинациями. Если нейватор не способен справиться с внушаемыми образами — его разум мутнеет, а в конце исход один — смерть. По количеству прочтений можно судить о силе нейватора: чем больше он может прочесть, контролируя сознание, тем меньше боли испытывает от прочтения каждой из них, — она замолчала, закончив мысль, но будто ещё раз прокрутив это в голове, задумчиво сощурилась. — Мне казалось, вы должны были слышать об этом от господина Сон Ни.       Эль-Тэмур перебирал в памяти воспоминания о каждой фразе, когда-либо сказанной Ней Ви либо её учителем, но так и не смог понять связь с двумя сотнями прочтений.       — Помощь старшего по Нейву одинаково необходима как после посвящения. так и на протяжении первой сотни, — голос её стал чуть более нервным, что лишь подтверждало, Ней Ви знает, о чём говорит, как человек, не раз наблюдавший становления нейваторов. — В самом начале, когда каждое произнесённое слово имеет ощутимый вес, молодые нейваторы внимательно отслеживают своё состояние, но когда число прочтений стремительно растёт, ослеплённые успехом, они перестают замечать разницу между десятками повторений. Больше всего смертей приходится на период до первой сотни, эта группа нейваторов — основная в зоне риска.       Протяжное мычание в знак принятия информации пронеслось по кабинету.       — И всё же, почему необходимо именно две сотни? — всё ещё не находя ответ, настаивал Эль-Тэмур.       — Скорее, рекомендовано, — мгновенно отозвалась «шавка». — Дело в том, что Сон Ни позволял покидать гору Нейва лишь тем ученикам, кто превышал этот показатель. Учитель считал этот уровень оптимальным, средним.       Канцлер в раздумьях потянулся к своей бороде, приглаживая, и качал головой своим мыслям. Ней Ви не упоминала ранее, что Сон Ни когда-либо позволял своим ученикам покидать гору, но сейчас это уточнение полностью объясняло, почему «шавка» цеплялась именно за это число. Однако, главный вопрос всё ещё оставался неразрешённым.       — Мой учитель достиг прочтения двух сотен мантры за три года и один месяц, мой результат — два года и десять месяцев, — с точностью рекордсменов перечисляла нейватор. — Даже если господин Тал Тал окажется неогранённым алмазом, его обучение займёт не менее двух лет.       Для Эль-Тэмура известие стало неожиданностью, он никак не мог предположить, что уже найденный и почти преданный ему человек сможет приступить к выполнению приказов лишь через два года, более того, это минимальный срок, в который Ней Ви явно не включала время на обретение Нейва, чего, судя по её словам, «шавка» намеревалась добиваться такими же чаепитиями, как сегодняшнее. Погружённый в эти мысли, теневой правитель Юань вновь взял в руки отставленную ранее чашку. Немного остывший напиток показался ему чуть более вязким, но про себя канцлер отметил, что даже так его вкус всё также был восхитителен. Глоток, другой, и на мгновение Эль-Тэмур потерял контроль скорости поглощения содержимого чайничка, чем больше он пил, тем нестерпимее казалась жажда, и насыщеннее становился аромат уже остывшего чайного напитка. Канцлер опомнился только после того, как залпом осушил четвёртую чашку, что было нетрудно, учитывая их объём, однако непривычно для человека, что всегда пил чай согласно этикету. Заподозрив неладное, Эль-Тэмур твёрдо решил, что сегодня к чайному напитку больше не притронется.       Но было уже слишком поздно. Витая в облаках гастрономического наслаждения, второй муж империи совершенно перестал обращать внимание на свою «шавку», что всё это время не сводила взгляда с хозяина. Ней Ви не таращилась на канцлера в открытую, порой непринуждённо попивая чайный напиток, так что никто из надзирателей, расставленных по периметру кабинета, не счёл чаепитие необычным и не посчитал нужным вмешаться с целью защиты господина канцлера. Но если бы здесь был другой нейватор, он наверняка бы заметил, как глаза Ней Ви с каждым мгновением сияли всё ярче, они искрили извращённой жадностью, что продолжала расти одновременно с расплывающейся дымкой во взгляде Эль-Тэмура.       — Мой господин, если вы позволите, — с небывалым заискиванием в голосе «шавка» прервала тишину. — Я бы хотела высказать свои опасения насчёт императорской семьи.       Отвлечённый от смутных подозрений, Эль-Тэмур лишь благосклонно кивнул, казалось, даже не расслышав, что именно говорила нейватор.       — Я обеспокоена возможными действиями вдовствующей императрицы, — опустив глаза, выражая задумчивость и некую кротость, продолжила Ней Ви. — Мы не можем знать, строит ли Её Величество козни за нашей спиной, может быть, она прямо сейчас настраивает императора против вас. Боюсь, тётка может являться для Его Величества более весомым авторитетом.       Конечно, Ней Ви не сообщила канцлеру нечто сверхсекретное, здесь и глупцу ясно, что Будашири не позволит единственному равному по влиянию сопернику единолично вести игру за марионетку на троне, однако канцлер хранил молчание, ожидая, когда нейватор подведёт итог своих рассуждений.       — Думаю, вам необходимо лишить её этого козыря, нужно обрубить связь между вдовствующей императрицей и императором.       — Ты хочешь предложить что-то конкретное? — отчего-то совершенно не смущаясь тем фактом, что «шавка» смеет раздавать советы своему хозяину, интересовался Эль-Тэмур.       В ответ нейватор как бы невзначай огляделась по сторонам, намекая на присутствие стражи, как на нежелательный распространитель информации, после чего канцлер незамедлительно отдал их капитану приказ покинуть комнату.       — Если бы я могла ежедневно находиться непосредственно рядом с императором, была бы возможность искусством Нейва воздействовать на Его Величество, контролируя каждое действие и передавая Вашей Светлости любую полезную информацию, — закончив свои рассуждения, Ней Ви подняла голову, что всё время её нелепых намёков была опущена для вида полного подчинения, хотя кто знает, что помимо звучания голоса «шавки» слышал Эль-Тэмур.       Взгляд канцлера был туманным и несосредоточенным, пару мгновений он не реагировал на заявление «шавки», будто погружённый в свои мысли. Отчего-то нейватор немного раздражённо отвела взгляд.       — Доверие, — что-то явно пошло не так, как задумывалось, и Ней Ви решилась в открытую применить тайное свойство языка Нейва, полностью положившись на побочное действие семян Полуночника.       — Срочное донесение, — раздавшийся крик из коридора за пределами комнаты, где проходило чаепитие, прервал баланс звуков, что и без того с трудом сохранялся после отчаянного эксперимента «шавки», и теневой правитель Юань, повернув голову в сторону двери, коротко скомандовал «пропустить». — Срочное донесение от генерала Тан Киши, — буквально ворвавшись в комнату, неизвестный солдат коротко поприветствовал господина по военному уставу и протянул канцлеру свиток.       Как ни в чём не бывало, не пытаясь в чём-либо обвинить «шавку» или хотя бы уделить внимание произнесённой ею фразе, Эль-Тэмур полностью погрузился в развёрнутый свиток. По мере прочтения, глазами он пытался испепелить каждый иероглиф, судя по выражению лица господина. Наблюдая за этой картиной, Ней Ви, в руках которой вновь оказалась чашка, всё также мирно и с наслаждением баловала себя необыкновенно сладким напитком. Грацию манер излучала каждая её черта, а опущенный по-прежнему взгляд, контрастирующий с аристократически вздёрнутым носом, придавал фигуре образ безмятежного спокойствия. На фоне дамы, канцлер, с каждым мгновением закипающий всё больше, казался дворцовым прислужником для развлечений, этаким шутом, что на деле мог спалить императорский дворец, да и всю империю, попутно заливая и гася это пламя багровыми реками. Кровью наливались его глаза, жилки проступали на тыльной стороне ладони, теневого правителя Юань трясла и душила жажда расправы. Последний раз бросив взгляд на Ней Ви, со словами «собирайся» канцлер вылетел из кабинета, уводя за собой гонца.

***

      Не дожидаясь, пока наложницы трясущимися от страха руками откроют створы дверей, второй муж империи яростно влетел в просторную комнату, отведённую Его Величеством для неспешных бесед за чашкой традиционного чая. Никаких предисловий не было, напротив, за почтительным приветствием от императора последовало молчание, более того, Эль-Тэмур позволил себе сесть за стол раньше приглашения своего господина, Тогон даже не успел проговорить краткие формальные фразы. Напряжённый, сосредоточенный взгляд канцлера упирался в стену, старческие руки обвили подлокотники стула, а ведь несмотря на возраст, воин не растерял стальной хватки, хоть руки его и тряслись, занося меч над головой, держал он оружие по-прежнему крепко. Именно так, в ожидании немедленных пояснений сложившейся ситуации, Эль-Тэмур хранил молчание, лишь силой воли удерживая себя от очередной вспышки гнева. Всего пару часов назад его одолевала невыносимая жгучая ярость, когда один из солдат Тан Киши доставил известие о фактическом плевке в лицо императрицы, сейчас же, по прошествии этого времени, прокрутив в голове эти мысли не по одному десятку раз, Эль-Тэмур был хладнокровен и полон решимости прибегнуть к крайним мерам.       Совершенно растерянный поведением великого канцлера, напуганный резкостью и явно не лучшим расположением духа теневого правителя Поднебесной, император судорожно перебирал пальцами воздух, чего не выдали бы длинные рукава нарядного ханьфу. Мальчишка занял место напротив Эль-Тэмура и с трудом заставил воздух вырваться из лёгких.       — Вы чем-то недовольны, господин канцлер? — голос пытался сорваться и уж точно не звучал ровно, сколько бы Тогон не силился взять его под контроль.       — Говорят, вы зачали ребёнка с наложницей, — с ходу перешёл к сути Эль-Тэмур. — Ваше Величество, — с издёвкой давил он на юнца. — Помните, как вы упрашивали меня в Корё, неужели вы всё позабыли так быстро?       Воспоминания Тогона были ясны, будто это произошло лишь вчера.       «Смилуйтесь надо мной, господин канцлер, — обливаясь слезами в ногах Эль-Тэмура наследный принц умолял сохранить ему жизнь. — Если хотите, чтобы я был идиотом — буду идиотом, хотите — буду трусом, хотите — стану глухим и слепым, хотите, чтобы я стал вашей пешкой — я буду пешкой, — пусть наследник империи и делал это по рекомендациям генерала Байана и его помощника, но Тогон ещё никогда не унижался так сильно, однако в тот момент его жизнь была куда важнее чести. — Об одном умоляю: пощадите меня, господин канцлер».       — Как же это можно забыть? — на деле молодой император желал никогда не вспоминать о тех ужасных временах, заставивших его в борьбе за свою жизнь предать единственного друга, но воспоминания действительно не отпускали его и по сей день.       — А если не забыли, то для чего нанесли мне такое оскорбление?       Ощущение уходящей из-под ног земли, спровоцированное словом «оскорбление», заставило Тогона вцепиться рукой в край стола, настолько явственно он почувствовал натянутую нить жизни. Ведь он не виноват, он не хотел этого, это всё Её Величество Будашири, она буквально отдала его тело той наложнице.       — Какое оскорбление, — заикаясь и заходясь от ужаса, голосил император, — всё совсем не так!       Тогон ещё многое хотел сказать, боялся только, что не успеет, и Эль-Тэмур избавится от взбунтовавшейся, по его мнению, марионетки, как сделал это с его покойным отцом. Но дребезжание чашек, последовавшее за усиленным ударом жилистых рук о деревянный столик, что теперь казался таким хрупким, прервало поток мыслей Его Величества. И без того морщинистый лоб канцлера покрылся десятым слоем дряблых волнистых линий, глаза впились в мальчишку материализовавшимися конечностями, отнимая последние кубометры воздуха, и всё внутри Тогона застыло и затряслось одновременно. Теневой правитель Юань встал со стула и, опираясь на стол, чуть ли не навис над юнцом.       — Удержать трон намного сложнее, чем получить, — открытые угрозы Эль-Тэмура выглядели ещё более устрашающими, когда он возвышался над своей жертвой. — Стать императором — это просто надеть шапочку из золота, а вот потерять эту шапочку можно вместе с головой. Вы мою мысль улавливаете?       — Конечно, я понимаю, — спешно поддакивал правитель империи.       — Я уже стар, времени мне осталось немного, поэтому и бояться мне нечего, — полурычание-полушипение оглушало Тогона. — Кто встанет у меня на пути, того я прикончу. Можешь считать это причудами старика. Вы действительно хотите узнать, каков я в гневе?       Пересохшие губы Его Величества едва заметно подрагивали, возможно, в попытке сказать ещё что-то в своё оправдание, но то ли воздух не мог вырваться из груди, которого там, похоже, давно и нет уже, то ли связки не желали преобразовать его в слова, но Тогон молчал. Даже когда на пару мгновений ему показалось, что голос вновь обрёл силу под действием страха, из груди вырвались лишь бессвязные звуки, будто давление, возникающее внутри, не могло вытеснить слова из-за некой пробки, затычки, природу которой император не мог понять. Щемило сердце, болела голова, и всё это сопровождалось пощипыванием в носу, предвещавшим скорые слёзы.       — Вы во всём правы, простите меня, господин канцлер, — и маленькая предательница не заставила себя долго ждать, оросив смуглую кожу мальчишки. — Это всё было ошибкой. Простите меня.       — С этого дня вы будете под наблюдением моей «цепной шавки» и даже не вздумайте избегать её, — обойдя стол, Эль-Тэмур склонился над ухом Тогона, вызывая в императоре ещё более склизкий ужас, смешанный теперь с отвращением из-за нарушения личного пространства. — Если Танашири уронит из-за вас хоть одну слезинку, я этот дворец в крови утоплю. Не забывайте об этом, Ваше Величество, — плюнув издёвкой напоследок, канцлер покинул помещение, вот только легче от этого императору не стало.

***

      Воспользовавшись отлучкой хозяина, нейватор спешила разыскать ту пташку, что не по своей воле погрязла в паутине дворцовых интриг. События последних дней грузом ответственности возлагались на плечи вдовствующей императрицы, а если быть точнее, именно с её плеч они неведомым образом соскочили на прочих участников сговора. Не секрет, что с появлением Танашири во дворце, две императрицы начали перетягивать на себя одеяло главенства над гаремом, и жизни многих подданных оказались втянутыми в распри жадных до власти женщин. Никому не было доподлинно известно, сколько ходов сделала каждая из императриц против своей оппонентки, но вражда эта уже сейчас не имела надежды на счастливый исход. Так несколько дней назад Ней Ви вновь была приглашена к Её Величеству Будашири, от кого получила первый приказ: в назначенный день «шавка» должна была найти предлог, чтобы канцлер не мог присутствовать в императорском дворце от заката и до самого рассвета. Пусть на тот момент между Ней Ви и Эль-Тэмуром ещё была огромная пропасть после случившегося на первом совместном чаепитии, девушке и впрямь удалось перехитрить канцлера. Вот только мелочиться в таком деле она не могла, поэтому за выполнение поручения жизнью поплатились несколько служанок в резиденции теневого правителя Поднебесной, вовлечённые в череду сплетен, запрещённых во дворце канцлера. К облегчению нейватора, это того стоило, ведь план Будашири, касаемый ночи Тогона и выбранной наложницы, прошёл успешно. Однако, не всё было так удачно: не соизмерив возможные последствия от раскрытия, вдовствующая императрица пустила по дворцу слух о том, что у Его Величества появилась возлюбленная, и к великому несчастью, вскоре он добрался до самой Танашири. Когда нейватор узнала о появлении слухов, остановить их было уже невозможно, к тому же, они играли ей на руку, полностью перекрывая свежими сплетнями разговоры о чудовище в императорском дворце. Но даже так, Ней Ви прекрасно понимала, что её труды будут напрасными, как только Танашири узнает правду, и тогда Ней Ви выступила с инициативой.       «У меня есть план, Ваше Величество, — вспомнился отрывок из разговора с Будашири, — я сделаю так, что Эль-Тэмур приставит меня к императору для слежки».       Чем бы это ни казалось со стороны, «цепная шавка» канцлера никогда не была верна вдовствующей императрице, но цель у них была одна: сместить Эль-Тэмура с должности, уничтожить врага. И ребёнок наложницы значительно ослабил бы власть второго мужа империи, что могло приблизить Ней Ви к исполнению собственных стремлений, удерживающих во дворце. Сейчас наложница нужна была живой.       — Передайте Её Величеству, что с ней хочет поговорить «цепная шавка» канцлера, — заявила нейватор евнухам у дворца Будашири.       Вполне нормально, что перемещения Ней Ви были ограничены стандартными правилами безопасности императорского клана, однако если учесть, что речь идёт о нейваторе, сила которого неведома никому доподлинно, дело не ограничивается косыми взглядами, все вокруг настораживаются даже если просто видят «шавку» вдалеке. К счастью, Ней Ви здесь не впервые, и среди охраны нашлись те, кто помнил хотя бы один из редких визитов девушки к Её Величеству. Именно они передали Будашири слова нейватора.       — Приветствую вас, Ваше Величество, — облегчённо вздохнув, Ней Ви почтительно склонилась перед вдовствующей императрицей.       Наложница, что по сегодняшним слухам понесла от императора, действительно находилась во дворце Её Величества Будашири, как и ожидалось. Ней Ви видела её впервые, и в общем-то не ожидала чего-то необычного: у девушки была непримечательная внешность, на ум приходило разве только ощущение непорочности, эта наложница на вид была запуганным кроликом, на первый взгляд можно сказать, что она абсолютно беззащитна и беззлобна, о чём также говорил нейватору ясный взгляд.       — Что тебя привело так внезапно? — отвлечённая от беседы с будущей матерью наследника, Будашири полностью переключила внимание на сообщницу, предполагая, что та не стала бы приходить сюда без веской причины, более того, раз «шавка» появилась во дворце императора, значит и её хозяин где-то поблизости.       — Канцлер запросил аудиенцию у Его Величества, — доложила нейватор, намекая на начало долгосрочной изматывающей битвы. — Также насчёт моего заявления ранее, — в комнате находились служанки и старшая наложница, отчего Ней Ви не стала упоминать вслух детали разговора. — Всё выполнено, в ближайшее время я буду допущена до выполнения своих обязанностей.

***

Выписка из засекреченных материалов №00987

Датирована: конец 21 века; Формат: телевизионная сводка новостей; Статус источника: активен. «Сегодня в столице произошла трагедия, унёсшая жизнь известной исполнительницы Айше. По словам очевидцев, на заключительном концерте континентального тура певица исполнила авторскую композицию, написанную на ныне популярном языке ритма. Песня с названием «Уничтожь меня» буквально загипнотизировала толпу, в результате чего несколько сотен человек были причастны к убийству исполнительницы. Подробнее о случившемся расскажет наш корреспондент. Двадцать седьмого апреля на заключительном концерте континентального тура была жестоко убита двадцатишестилетняя певица Айше. Всё мировое сообщество повергнуто в ужас, на концерте присутствовало более тридцати тысяч человек, и каждый опрошенный утверждает, что почувствовал непреодолимую ненависть к убитой по окончанию композиции, название которой с языка ритма переводится как «Уничтожь меня». Ранее язык ритма взорвал индустрию развлечений, после того, как было доказано, что набор звуков способен влиять на эмоциональный спектр, в прямом смысле диктуя сознанию, что должен чувствовать человек. После множества проверок и тестов была доказана польза научного открытия, но никто не мог предположить, что спустя годы популяризации выяснится шокирующий секрет самого загадочного искусственного языка двадцать первого века. На данный момент возбуждено уголовное дело против Кан Хон Ки, автора языка ритма».