Цепная шавка канцлера

      В ночной тиши, где только свет луны раскидывает руки для объятий, ты найдёшь покой. В ней тусклые огни подобны зареву, и дымка задушенной свечи дарует час услады. В ночь подобно этой ничто не утаит ни то печаль, ни то застывший ужас на лице, а может, гнев, бурлящий в сердце. Из тысяч граней чувств рождался Нейв. Сотканный, казалось, из самых мрачных нитей, он мог обрушиться несдерживаемым потоком, а мог подкрасться сгущающейся тенью со спины. С ним каждый звук казался рыком монстра, и хорошо бы выдумать, что это мифическое существо, но на деле нейваторы заново переживали кошмарные моменты прошлых лет. Искажённые воспоминания, вобравшие в себя весь потаённый ужас человеческой души могли длиться вечность и колебаниями внутреннего Нейва подпитывались, со временем завладевая разумом.       Ней Ви об этом чувстве знала всё. Впитывала со словами учителя Сон Ни, видела в глазах отчаявшихся, и сама не раз стояла на краю обрыва, взирая на густой туман, скрывавший общую могилу. И пела колыбельные. Проворачивая пальцами камею учителя, позволяя острым граням царапать кожу, порой размазывая капли крови, она пела не для себя, хотя казалось бы, среди нейваторов эти песни были нужны для успокоения внутреннего Нейва.       Близился восход, а свечи всё горели, звучали иноземные слова. Ней Ви сидела на постели, закрыв уши ладонями и тихо, насколько это возможно, напевала все колыбельные нейваторов, которые только могла вспомнить. Порой замолкая, она опускала руки, долго вслушиваясь в тишину, и снова тянулась к ушам, с каждым разом всё монотонней пропевая, а затем и проговаривая безжизненный текст.       Ней Ви очнулась прошлым вечером в комнатушке, выделенной ей Эль-Тэмуром в дальнем крыле резиденции. Она смутно помнила последний разговор с канцлером и то, как её доставили сюда. Воспоминания разбавлялись слуховыми и тактильными галлюцинациями из-за беснующегося внутреннего Нейва. В такие моменты едва ли можно сосредоточиться на чём-то кроме фальшивых образов. Этой западни разума можно было избежать, если бы Ней Ви не применяла забвение на лекаре, особенно тогда, почти сразу после такой же техники, проверенной на генерале Тан Киши, однако лекарь хранил те знания, которые никак не должны были попасться канцлеру.       Вошла служанка, постучавшись, и услужливо поставила на столик тюремную миску супа. Раньше такого не было. Да и служанку эту Ней Ви ранее не видела. Как только девушка скрылась, нейватор встала с постели и надменно глянула на стол. Вид металлической чеплашки напомнил ей жизнь на горе: небогатую, но по-своему уютную. Но сейчас, в резиденции, эта вещь казалась чем-то грязным.       Прошло не больше часа, и «шавку» посетил Тан Киши. Его Струны было слышно задолго до открытия двери, и Ней Ви прекратила петь, ожидая гостя. Сил, чтобы встать с постели у неё не было, да и после ночи медитаций ноги онемели.       — Ну и вид у тебя, — с порога заявил генерал, едва взглянув на неё.       Он подошёл к столику и сел на единственный стул, напротив «шавки».       — Где амулет Сон Ни?       Ней Ви не удивлял вопрос, рано или поздно канцлер вспомнил бы о камее.       — Я выбросила её в море.       — Отца этот ответ не устроит.       — Господин генерал, вы можете обыскать меня, но камеи правда нет.       — Уже обыскивали, — Тан Киши замолк и потупил взгляд.       Может, он и пришёл по приказу Эль-Тэмура узнать о камне, но мысли генерала явно разнились с его словами. Нечто иное не выходило из головы.       — Как думаешь, чем всё закончилось?       Ней Ви замерла, недолго обводила взглядом Тан Киши и интерьер и лишь позже поняла, к чему мог быть задан этот вопрос.       — Вы говорите безрадостно, — констатировала она. — В чём мы ошиблись?       — «Мы»?!       Генерал подскочил со стула и в миг оказался возле «шавки», сжимая в руках ослабшие плечи.       — Танашири заставили совершить покаяние за ложные слухи, что Пак Чи не беременна. Думаешь, я поверю, что ты была нашей стороне?!       — Те лекарства вызывают выкидыш во всех случаях, спросите у любого травника, может это вы что-то сделали не так?       Ней Ви не удивилась своей реакции, она знала, что после большого всплеска внутреннего Нейва будет нелегко сдерживать эмоции. И всё же повышать голос она не хотела.       — Та служанка, о которой ты предупредила, Нян Ин. Она точно не давала лекарство Пак Чи. Эта стерва взяла расписку с императрицы, да ещё и наложницей стала…       Тан Киши бурчал под нос, но нейватор всё равно слышала каждое слово. В глубине души она восхитилась упорностью маленькой служанки. И её победой.       — Есть ещё кое-что, — какое-то время они провели в тишине, но Тан Киши, будто опомнившись, поднял голову. — Байана с помощником взяли в плен.       — Что? — надеясь, что не расслышала, переспросила Ней Ви.       — Дней пять назад прислали весть. Отец тоже в замешательстве, так что в ближайшее время не надейся, что тебя выпустят.       Тан Киши поднялся, собираясь покинуть комнату, но почувствовал, что край накидки за что-то зацепился.       — Посыльный видел тело?       — Мне-то почём знать. Да и как ты думаешь, что тюркам делать с пленными?       Он вырвал край накидки из дрожащих, возможно от слабости, пальцев и вышел вон.

***

      Но, вопреки словам генерала, канцлер послал за «шавкой» на следующий день. Её вывели из комнаты служанки, которых Ней Ви ещё не видела, отмыли, нарядили и отправили в императорский дворец. Причину этому Ней Ви не разгадала. После случившегося и новостей с границы она решила, что если канцлер и захочет её видеть, то уж точно не отправит во дворец, но Ней Ви ошиблась.       Дворец был на ушах, будто встречал важного вельможу. Особенно активны были служанки и наложницы, с счастливыми улыбками обсуждающие предмет воздыханий. Где-то вдалеке слышался голос старшего евнуха, призывавшего к работе.       — Ты уже здесь! — Эль-Тэмур был в хорошем расположении духа, даже чая с солодкой, которым он обычно успокаивал свою хандру, не наблюдалось. — Когда придёт капитан дворцовой гвардии, следуй за ним, тебя будут ожидать, а пока садись.       Нейватор подошла к столу канцлера, присев на самый ближний к нему стул, и выжидающе смотрела в сторону от его лица.       — У меня был к тебе вопрос, который я не задал раньше, — он занял своё место и положил руки на стол. — На вершине горы нейваторов я видел две могилы. Чьи они?       Ней Ви опустила взгляд на стол, соображая, к чему бы канцлеру, который должен был от ярости бросать в неё всё, что попадётся под руку, вести этот разговор.       — Там могила моего учителя.       — А вторая?       — Его супруги.       Канцлер закивал, зачем-то вслух повторив её ответ.       — А что случится, если и их могилы кто-то потревожит?       Его голос перестал звучать столь радостно, и нейватор поняла угрозу. Только не смирение она почувствовала, и не желание остановить этот разговор, напротив, мечущиеся эмоции захлёстывали её разум.       — Этим вы оскорбите память, а значит и меня, — отчего-то на этот раз ей стало всё равно как отреагирует канцлер, и помолчав, она добавила: «Злая собака может откусить руку».       — Злой хозяин может сжечь собачью конуру, — будто философски рассуждая, канцлер понизил голос, раздумывая над чем-то помимо темы разговора. — Скажи, Ней Ви, за что тебе на меня злиться? Даже сейчас ты зла?       «Шавка» оставила попытки угадать, к чему ведёт хозяин. Лишь на мгновение она подумала о всех тех унижениях, через которые ей пришлось пройти с первого дня пребывания в столице.       — Я была очень зла на вас. Но теперь я понимаю: эта злость сделала мой разум крепче, а Нейв — сильнее. Я зла. Но благодарна.       И не сказать, что каждое из этих слов фальшиво, да только благодарность была скорее жаждой мести. Ней Ви благодарила, что Эль-Тэмур не был человеком, достойным её прощения.       — Я тоже зол, — разоткровенничался канцлер. — Но это не будет продолжаться вечно. Как только ты обучишь нового нейватора — я больше тебя не побеспокою. Живи и дальше на горе, воспитывай последователей, я мог бы даже вам помочь серебряными слитками.       Ней Ви желала вылить мёд из ушей, но Эль-Тэмуру всё же подыграла. Их прервал стук в дверь и появившийся капитан дворцовой гвардии.       — Ещё один вопрос, — указывая капитану закрыть дверь, канцлер вновь перевёл взгляд на нейватора. — Зачем ты стёрла память лекарю?       — Я помогала Тан Киши, — почти что не лукавя ответила Ней Ви. — Лекарь знал о плане с волчеягодником, потому что он же дал рецепт, нельзя было оставить всё как есть.       Возможно, канцлеру ответ пришёлся по душе, а может он рукой махнул на ложь нейватора, и отпустил её присоединиться к капитану. Конечно же, в словах была лишь доля правды. В её планах было не просто вызвать выкидыш у Пак Чи, а убить наложницу. И лекарь не только знал о её замысле, а принимал непосредственное участие. Узнай об этом Эль-Тэмур, сразу догадался бы, зачем «шавка» выпросила в личное распоряжение яд, который хранился в южном крыле его резиденции. Если б не Сон Нян, ей удалось бы обвинить канцлера в убийстве императорского наследника.       В этой суматохе мыслей нейватору послышался мерный звук падающих капель, дурманящий далёкими воспоминаниями.       Кап. Тап. Тал…       «Так красиво, — пронеслось на периферии сознания, — будто капли зарождающегося дождя».       Эти Струны были ей знакомы, эти мысли уже возникали в её голове ранее, задолго до этого дня. Эти медные пряди, переливающиеся на свету, были отличительной чертой того самого человека.

***

      Ранним утром, когда дворец только распахнул ворота, пожаловали нежданные гости. Воинам дали время привести свой вид в порядок и сменить одежды. И вот в тронном зале перед императором предстали Байан, Тал Тал и Ван Ю. Живые. Канцлер с сыновьями стояли на одном уровне с вернувшимися победителями.       — Ваше Величество, надеюсь, вы пребываете в добром здравии, — Байан поклонился.       — С возвращением, генерал, — сказал Тогон. Немного погодя, вгляделся в лицо короля, — давно не виделись, Ван Ю.       — Давно, Ваше Величество.       Обросший, похожий на бродягу, бывший король стоял гордо в окружении ближайших подданных, некогда последовавших за ним на поле боя.       — Мне уже нашептали, как ты отличился, — давился ядом император.       — Ваше Величество, не обойдите вниманием и заслуги генерала Байана, — вклинился канцлер.       — Верно. Что ж, выйди вперёд, генерал Байан, я лично налью тебе вина.       — Господин, — еле слышно напоминал Байану Тал Тал.       — Подойди же, прими его от меня.       Тогон теперь и вовсе не желал видеть Ван Ю, возвращение бывшего господина Сон Нян, которому она хранила верность и по сей день, огорчило его.       — Ваше Величество, эта победа не моя.       — Байан, как это «не твоя»? — канцлер.       — В самый мрачный наш час был тот, кто спас нас всех, и принёс нам победу. И это Ван Ю, — генерал и король искоса переглянулись.       — Байан говорит правду? — Эль-Тэмур повернул голову и тихо обратился к Талахаю.       — Да, отец. Он прав, — тот выглядел поникшим.       — Всегда легко найти, кто виноват в поражении, а победа принадлежит всем. Победа наша общая, — порой слова Ван Ю звучали цитатами из трактатов.       Канцлер засмеялся. Похоже, искренне. И было что-то в бывшем короле, что не омрачалось даже видом обросшего бродяги. Его харизма.       — Что, каждый внёс свой вклад? — продолжал смеяться Эль-Тэмур. — Вот это я понимаю, достойный человек, Ваше Величество.       — Вы правы, господин канцлер. Жалую тебе, Ван Ю, тысячу золотом и десять тысяч серебром.       — Благодарен за вашу милость, — Ван Ю склонил голову.       — Генералу Байану жалую десять тысяч золотом. Кроме того я назначаю его главой дворцовой гвардии, — послышался кашель канцлера. — А Тал Тала назначаю генералом.       — Благодарен за вашу милость, — удивлённый скорым назначением племянника, Байан склонил голову.       — Благодарен за вашу милость, — вторил должное Тал Тал.       С лица канцлера сошла улыбка. Уже сейчас он размышлял, под каким предлогом вызвать Тал Тала на беседу. Не хватало слов, чтобы выразить, как он рад, что племянник Байана всё же выжил. Даже все провинности бывалого генерала он был готов простить, и ни о чём уже не думал.

***

      Порой они оба представляли, какой могла быть следующая встреча. Даже когда казалось, что увидеться вновь возможности не будет, оба думали какой она могла бы стать, если бы не обстоятельства. Тал Тал ждал в гостевой комнате по приказу Эль-Тэмура, и когда дверь отворилась, он встал со стула, думая, что это мог быть канцлер, но нет. Перед ним была Ней Ви. Всё также в простеньком наряде, будто времени нисколько не прошло. О днях разлуки говорило лишь её лицо, осунувшееся за эти дни. Напоминало первые дни знакомства, когда нейватор теряла сознание, возможно, она снова плохо питалась. Впрочем, не ему об этом говорить. Сражения не красят.       — Чай принесли заранее, ещё не должен был остыть, присаживайтесь, — слова звучат приказами по привычке.       — Честно говоря, не ожидала вас увидеть, — она и вправду выглядела удивлённой.       Похоже, до этого момента нейватор думала, что он погиб, многие сегодня так себя вели, будто видят призрака. Садясь, Ней Ви заметила, что господин не наливал себе чай, и по привычке разлила чайник на две кружки, будто прислуживает Эль-Тэмуру.       — Как вам удалось вернуться? — этот вопрос звучал чаще всего.       — Давайте не об этом. Нам есть, что обсудить.       Почувствовалось напряжение.Тал Тал и не планировал притрагиваться к чашке и чего-то ждал от собеседницы.       — Вы говорили с канцлером о Нейве? — глаза ответили за него. — Что ж, тогда мне правда есть, о чём вам рассказать.       — Можете не утруждаться, — заявил Тал Тал, понизив голос. — Вы лжёте чаще, чем дышите, полагаю, нужно, чтобы я подыгрывал.       — Вовсе нет, — ответила Ней Ви, явно оскорбившись. — На этот раз всё куда серьёзнее.       — Значит, я должен поверить, что не являюсь человеком?       — Откуда у вас такие мысли? — нейватор выглядела искренней. — Напротив, нейваторы такие же люди, как и все.       — Я не убиваю взглядом.       — Но вы могли бы, как и любой другой человек. Любой может стать нейватором.       Тал Тал сощурился, расставляя мысли по местам.       — Любой может стать нейватором, — повторил он. — Тогда зачем вы указали на меня?       — Я ведь обещала защитить вас с генералом Байаном.       — Мы в этом не нуждались, — отрезал генерал. — Так вы только привлекли ко мне внимание.       — Господин Тал Тал, послушайте, — Ней Ви чувствовала раздражение стратега и пыталась объяснить. — Эль-Тэмур хотел казнить вас с генералом Байаном после возвращения. Если бы нашёлся иной способ, я бы никогда не рассказала ему о вас. Для меня это не шутки, я никого не подставляла и понимала, что вы можете неверно всё понять, — Тал Тал молчал. — Нейва в вас нет, сейчас нет смысла говорить, кем вы могли бы стать. Но что важнее — я не стану вас обучать.       Теперь замолчала и Ней Ви, они сидели в тишине, а время шло.       — Если вы не станете меня учить, — подал он голос. — Как вы планируете избежать гнева Эль-Тэмура?       — Это уже моя забота. Вы для канцлера — надежда избавиться от меня.       Чай совсем остыл.       — Пожалуйста, отдыхайте, господин Тал Тал. Канцлер будет назначать нам встречи, не говорите о моём решении, это может сказаться и на вас, — нейватор встала, готовясь уйти. — Вы были правы, я попрошу вас подыграть.       — Постойте.       Ней Ви обернулась, проследив за движениями теперь стоявшего возле стола стратега.       — Это ваше.       В ладони генерала лежала обсидиановая камея Сон Ни, с продетой в кольцо всё той же старой нитью. Нейватор будто заворожённая вернулась к столу и потянулась к амулету, но замерла.       — Так и знала, что она окажется у вас, — с грустной улыбкой прошептала Ней Ви, а после будто очнулась. — Я не могу забрать её сейчас.       — Почему же?       — Признаться честно, — она подняла голову и их взгляды встретились, — Эль-Тэмур ищет эту камею, и я не знаю, что случится, если она попадёт ему в руки.       Ней Ви выглядела живее обычного. Мягкий взгляд придавал её лицу вид беззащитности и немой просьбы.       — Пусть она будет у вас ещё какое-то время, — голос стал громче, но не растерял первого впечатления. — И не приносите её во дворец, что если канцлер захочет вас обыскать.       — С чего бы ему этого захотеть?       — Эта вещь важна мне, я вынуждена вас попросить.       — Как вам угодно.       Тал Тал желал избавиться от образа невинной девушки, поселившегося в голове. Он не думал, что нейватор имеет и такую черту, но узнавать об этом не было ни желания, ни смысла. Он спрятал камею в кармашек ханьфу. Ней Ви покинула покои.

***

      — Чего он от тебя хотел?       Вечером Тал Тал нагрянул в покои генерала Байана, уже раздобывшего вино.       — Канцлер хочет видеть меня своим помощником в будущем.       — Помощником? С чего бы вдруг, — Байан нахмурился. — Или он замену своей «шавке» ищет? То-то он тебя в генералы произвёл…       — Господин, он говорил ещё одно, не менее важное.       — И что же? — старший генерал допивал чашу.       — Канцлер желает, чтобы я обучался у его прислужницы. И в будущем занял её место.       — Что за вздор?! — пустая чашка с грохотом ударилась об стол. — Такое низменное положение и для моего наследника? С ума все посходили!       — Не гневайтесь, господин, — Тал Тал отобрал вновь наполненную чашу. — Это касается и самой прислужницы, она сказала, что её искусству можно обучиться.       — Обучиться? — Байан будто протрезвел. — Ты согласился?       — Канцлер сказал, что на это уйдёт не менее двух лет, если верить словам нейватора. До тех пор ничего не изменится.       — Выходит, у нас осталось два года… — Байан встал, прошёлся и остановился у окна. — Мы должны управиться ещё быстрее. Ты узнал, кто крыса канцлера?       — Да, это капитан дворцовой гвардии.       — Понятно. Скажем ему, что празднуем моё назначение. Ты позаботишься о теле.       — Есть, генерал.

***

Выписка из засекреченных материалов №01014

Датирована: февраль 2096 года; Формат: запись на приёме психиатра; Статус источника: удалён. «— Что вы чувствуете сейчас? — Я… — шум, — Я боюсь. — Чего вы боитесь? — Машины… Шум тормозов… Сигнал… — Ваш страх с чем-то связан? Ваши воспоминания. — Да. Да, в детстве… Мою сестру сбила машина, я слышу её. — Слышите сестру? — Нет, как тормозит машина, и столкновение… Каждый день… — плачет. Слышен скрежет стула — О чём вы сейчас думаете? — Хочу, чтобы это закончилось. — Зачем вам ручка? Стойте!       Слышны крики, запись обрывается».