Планета Океан

             «Радости нет без печали. Между цветами — змея».        Константин Бальмонт

***

             — Эх, жаль, я не видел тебя в бою, братец! — Янтарь шутливо толкнул Серебряного в грудь. — А вот давай устроим сейчас дружеский спарринг и выясним, какой из тебя получился воин. Ну что, согласен?              — Идёт! — слегка ударив Янтаря в плечо, с вызовом рыкнул Серебряный.       Лава задорно сверкнула глазами.              — Янтарь, хочешь проверить мою работу?              — И это тоже! — хитро подмигнул ей охотник. — Мне очень интересно посмотреть на братца Серебряного в доспехах и с копьём в руке. Он раньше пренебрегал оружием, осуждал сражения и охоты, был весь из себя таким упорным миролюбцем, а тут вдруг изменил личным убеждениям.       Серебряный отрицательно мотнул головой.              — Убеждения свои я не поменял, дорогой братец, не надейся, но сделал вывод: если сам не нападаешь, умей отражать атаки врагов!       Янтарь довольно рыкнул:              — Молодец! Поздравляю! Ты дозрел!       Все переглянулись и дружно засмеялись.              — Быстро хватаем снаряжение — и летим на побережье! Там на плотном песке удобно устраивать поединки, — резво подхватилась Лава.       С весёлым гомоном и шутками друзья загрузились на летающую платформу и рванули к океану.       Для спарринга выбрали ровную широкую площадку между двумя большими валунами. Оба рослых и сильных брата облачились в броню и встали с копьями напротив друг друга. Зарокотав, соперники с вызовом обменялись колючими взглядами.              —Ого-о, да ты настроен решительно! — со смехом воскликнул Янтарь. — Я тебя таким не помню, вижу стальной блеск в твоих глазах. Прекрасно, проверим. Но учти, — охотник дерзко вскинул голову, — мы не просто так будем сражаться: я отобью у тебя самку, братец Серебряный.              — Давай, попробуй! Вряд ли у тебя это получится, — скептически усмехнулся молодой самец.              — А вот это мы сейчас проверим!       Янтарь сделал резкий выпад, метя копьём в грудь Серебряного. Тот изогнулся как змея, ловко увернулся, с силой отбивая удар запястными лезвиями, и с разворота ткнул комбишестом в бронированный бок брата. Янтарь отпрыгнул. Тут же копья зазвенели, высекая искры, и как молнии замелькали в воздухе. Бой продолжался: никто не хотел уступать. Наконец Серебряный упал на спину; Янтарь приставил остриё копья к его горлу и одобрительно проурчал:              — Неплохо, брат, очень неплохо! Узнаю технику Лавы.       Янтарь протянул ладонь Серебряному. Тот принял её и рывком поднялся на ноги. Лава обвила руки вокруг пояса любимого самца.              — Я остаюсь с моим избранником, даже если он проиграл, — бойко заявила самочка.       Янтарь и Серебряный Дождь сидели на берегу, слушая несмолкаемый гул океана. Ленивые волны одна за другой неторопливо набегали и, словно нехотя, обратно отступали, шелестя разноцветной прибрежной галькой. Солоноватый ветерок ласково овевал лица. Янтарь набрал полную горсть камешков и в задумчивости бросал по одному в воду. Потом он поднял голову и, щурясь от солнечных бликов, стал смотреть вперёд — пристально вглядываясь в необозримую даль.             — Брат, а ведь ты её совсем не любишь… — будто невзначай обронил фразу Янтарь. Затем немного помолчал и тихо с горечью добавил: — Лава несчастна с тобой. У вас даже нет ни одного детёныша…       Серебряный не ответил, никак не отреагировал на его слова. Ну что здесь скажешь — если братец прав… Пытаться отрицать, но это прозвучит слишком фальшиво. Говорить правду? Да только всё уже сказано… Он просто сидел и отрешённо смотрел на спокойный прибой.       Невдалеке по плотному песчаному пляжу бегала Лава. Слышалось её заливистое стрекотание. Самка играла со знакомыми соседскими мальками, пытаясь поймать сорванцов. С радостным визгом и трескотнёй они удирали; с разгона запрыгивали в невысокие волны и весело обливали охотницу водой. Немного запыхавшись, Лава подскочила к братьям. С задорным блеском в глазах она быстро нагнулась и враз окатила самцов дождём сверкающих брызг.             — Эй, хватит сидеть! Идите купаться с нами!       Братья дружно сорвались с места и помчались по мелководью вслед за Лавой. С весёлым пощёлкиванием и стрёкотом самцы громко зашлёпали по воде. Они прыгали, толкали друг друга, боролись и плескались в волнах так же, как в беззаботном детстве, оставляя позади все житейские неприятности.

***

      В доме доктора Ветра, а с некоторых пор Старейшины Ветра, кипела предпраздничная суета. Готовились к торжественной церемонии. Предстояло провести награждение победителей в неравном бою с Жёстким Мясом, а также присвоить статус Окроплённого Герою нации — Серебряному Дождю. Да, этот самец — учёный-аттури, он не значился воином и не обязан был им становиться, но недавнее крайне опасное происшествие изменило обычные правила. При защите соплеменников от страшной угрозы Серебряный Дождь вступил на Путь Воина. Он не дрогнул, не убоялся свирепых монстров и показал себя достойным родного деда — прославленного охотника Старейшины Тумана и отважной матери-воительницы.       Забот у всех хватало: надо расставить столы в самом большом зале особняка, украсить поляну в саду и расположить на помосте трон Старейшины. Самочкам-певчим ещё раз отрепетировать хвалебные гимны. Да всего не перечислить — сколько ещё предстояло сделать! А времени на всё про всё недоставало. Группа роботов-поваров трудилась на подъёме. Кашевары весело жужжали и подмигивали разноцветными огоньками, словно радовались количеству аппетитных блюд, которые уже успели приготовить на любой вкус! Команда электронных уборщиков полировала полы в комнатах до зеркального блеска. Повсюду в помещениях и в саду царила весёлая суматоха; приготовления продвигались полным ходом.

***

      Дома у наших героев тоже создался серьёзный настрой на такое знаменательное событие. Накануне Янтарь заказал парадные доспехи лучшим мастерам в городе. Для победителей в первую очередь и, конечно, для себя и Гранита тоже. Сейчас братья устроили примерку. Поворачиваясь так и эдак перед зеркалом, Серебряный Дождь с довольным урчанием рассматривал свою стройную фигуру.             — Эх, братец, в этих доспехах да с такой бравой выправкой, как у тебя, только и покорять самочек! Любая бросится умолять заняться с ней любовью! — залился смешливой трелью Янтарь.             — Ещё чего придумал! Мне есть с кем заниматься любовью, — шутливо толкнул его в бок Серебряный.             — Да ты просто создан быть воином! — весело отбиваясь, продолжал насмешливо стрекотать Янтарь: — Нет, не ценишь ты себя, ну совсем не у-ва-жа-ешь! С пробирками возишься вместо того, чтобы сражаться и побеждать!             — Каждому своё, братец Янтарь!             — Во-во! Каждому своё! Это говорит тот, у кого дед Старейшина, а мать охотница! Ты превратился в аттури и даже когти срезал! Воин без когтей! Да где ж такое видано? — возмущённо зарокотал Янтарь.             — Ты разве недоволен, что в детстве полетел вместо меня к деду Старейшине? — с кислой усмешкой спросил Серебряный.             — Ну что ты, братец, не сердись, — примирительно застрекотал Янтарь. — Просто мне иногда жалко тебя становится. Ты, такой мужественный и отважный самец — воин в душе, и вдруг заделался учёным.             — Янтарь, меня не стоит жалеть. Я счастлив, что моя жизнь сложилась именно так! Вот сегодня ты посвятишь меня в воины.             — Да-да, братик, — сразу виновато засуетился Янтарь, — я тут заболтался, а надо срочно к обряду готовиться. Где там Гранит бродит? Нашёл здесь родню и пропадает у них целыми днями.       Озадаченный самец схватил коммуникатор и нажал на вызов боевого товарища: Янтарь и Гранит, как высокоранговые старшие воины, должны были провести обряд Посвящения для Серебряного Дождя.       Вечером весь сад возле особняка Старейшины сиял огнями. Вымпелы и орифламмы развевались под порывами свежего ветерка. В центре поляны на красном с золотом помосте стоял трон патриарха с высокой резной спинкой и массивными подлокотниками. Справа, под раскидистым деревом, выстроились полукругом самочки-певчие. Им предстояло исполнить хвалебные гимны; гости нарядной толпой ожидали начала праздника.       И вот раздался троекратный удар в гонг. Звук облетел пространство над головами и призвал всех к вниманию. На поляну выдвинулся почётный кортеж: на подвижной позолоченной платформе, которая низко и медленно парила над поверхностью, величаво возвышался Старейшина Ветер. Алый плащ красиво колыхался за его плечами. Два рослых сильных воина в парадных доспехах и воронёных масках торжественно шествовали справа и слева от патриарха. У каждого в руке поблескивал обоюдоострый ритуальный меч. Впереди триумфальной процессии гордо вышагивал молодой Окроплённый. Он держал перед собой чёрную шкатулку, покрытую красными светящимися знаками — здесь лежали наградные кольца победителям. Платформа плавно подлетела к помосту; Старейшина сошёл с платформы и уселся на трон. Сопровождающие встали по разные стороны от возвышения и замерли в почтительной позе, не шевелясь. Окроплённый воин поднялся по ступеням и застыл с раскрытой шкатулкой в руках справа от патриарха. Старейшина Ветер начал речь:             — Соотечественники! Недавно в нашем славном городе случилось страшное, чрезвычайно опасное происшествие. Разъярённые жёсткотелые вырвались из обеих пирамид и общей стаей вторглись в дальнее поселение возле леса. Двое всем нам известных сограждан выступили на защиту мирных жителей. Храбрецы, рискуя собственными жизнями, не допустили кровожадных монстров дальше в город. В неравной смертельной схватке бойцы вели себя достойно как герои, не дрогнули, не отступили, защищая соплеменников. Сегодня по поручению правительства, мы награждаем победителей.       Патриарх сделал торжественную паузу и продолжил:             — Лава, дочь Рокота и Стали, подойди.       Воительница поднялась на помост. Старейшина Ветер прикрепил ей на отросток гривы наградное кольцо: «Защитнику и Победителю». В знак благодарности Лава прижала руку к груди и склонила голову. Спустившись с площадки, героиня встала рядом с одним из воинов. Далее патриарх обратился ко второму герою:             — Серебряный Дождь, сын Сердолика и Лианы, подойди.       Серебряный взошёл по ступеням. Он получил знак отличия «За Отвагу и Доблесть». Награждённый степенно спустился и остановился у подножия постамента Старейшины Ветра, на котором тот царственно восседал. Грянул дружный хор в честь героев. В небо взвился каскад фейерверка.       Церемония продолжалась. Оба высокоранговых воина приблизились к победителю. С глубоким почтением к сакральному обряду они подняли ритуальные мечи и плашмя положили на плечи посвящаемого.             — Мы, охотники-воины Высшей касты, — враз заговорили яутжа, — принимаем тебя, Серебряный Дождь, в наши ряды. Ты убил Священную дичь. Проявил достойную охотника-воина храбрость и отвагу. Не дрогнул перед лицом опасности. Твоя рука осталась твёрдой. Отныне ты встал на Путь Воина и достоин нести статус Окроплённого.       Согласно ритуалу, воины надавили ему на плечи плоскими лезвиями и склонили опуститься на одно колено. Молодой Окроплённый прикрепил статусное кольцо посвящённому на гриву и с пафосом провозгласил:             — Поднимись, достойный воин! Теперь ты один из нас!       Четыре охотника-воина и одна воительница выстроились в ряд; награды золотом блестели на отростках гривы отважных ратоборцев.       После торжественного обряда всё пришло в движение. Героев тут же окружили, бросились обнимать, поздравлять, хор самочек торжественно завывал хвалебные песни и гимны. Затем весёлая толпа гостей вместе с виновниками торжества отправились в дом к длинным столам, которые просто ломились от угощений. Отовсюду слышалось довольное пощёлкивание и урчание: гости отдавали должное прекрасным кушаньям.       Когда вдоволь наелись разнообразных деликатесов, Серебряный Дождь и Янтарь подошли к открытому окну подышать свежим воздухом. Стемнело. В небесах засветились первые звёздочки, лёгкий ветерок врывался в широкие створки.             — Ну что, братец Серебряный, теперь ты один из нас — охотник из Первой Высшей касты, — Янтарь с добродушным смехом одобрительно похлопал брата по плечу и шутливо добавил: — И никуда ты не делся, как бы ни прятался. Видать, что было тебе на роду написано, то и получил.             — Да уж… Так сказать, души воинственных предков не дали отсидеться. Иногда я и сам не знаю, чего ещё ждать от себя, — самец обескураженно развёл руками.             — Небось, этим ты и привлекаешь самочек, — усмехнулся Янтарь и лукаво подмигнул. — Смотри, смотри, вон одна прямо дыру в тебе глазами просверлила. Дай ей волю, так съест тебя живьём.             — Какая там ещё самочка? — недовольно рыкнул Серебряный.             — Да вон та, что стоит рядом с высоким темнокожим самцом, — кивнул в её сторону Янтарь.       Серебряный повернулся и встретился взглядом с Весной. Самка буквально светилась от счастья. Её жизнь явно удалась.             — Ах, эта… — Серебряный снисходительно ухмыльнулся. — Так это же дочь доктора Ветра, Весна. Мы давно друг друга знаем.             — Но она тает от одного твоего вида, дорогой братец, — Янтарь слегка подпихнул брата локтем в бок.             — Мы всегда были просто друзьями, и не более того, — продолжал возражать Серебряный.             — Но не похоже, что самка также думает. Поди, влюблена в тебя и давненько, — насмешливо застрекотал Янтарь.       Серебряный отрицательно покачал головой и поморщился.             — Она мне совсем неинтересна в этом качестве.             — Погоди, погоди… — Янтарь прищурился, стараясь что-то разглядеть… — Всё, брат, полный звездец! Нечего о ней даже говорить, — и разочарованно щёлкнул: — Похоже, самочка ждёт малька. Живот у неё заметно выпирает, а тот долговязый, вероятно, её самец.       Серебряный иронично усмехнулся.             — Замечательно, очень рад за неё!       К братьям подошли Лава и Гранит.             — Ну, что обсуждаем, друзья-охотники? — с улыбкой спросил Гранит.             — Да тут Серебряный одну знакомую самочку приметил, так она ему ласково подмигивала, — шутливо застрекотал Янтарь.       Лава упёрла руки в бока и насмешливо щёлкнула:             — Это какую ещё самочку?             — Да вон, она идёт сюда со своим самцом, — снова весело засмеялся Янтарь.       Весна под ручку с партнёром приблизилась к охотникам.             — Приветствую вас, славные охотники-воины! — воскликнула она и тут же возбуждённо затараторила, в восторге прижимая ладошки к груди: — О, я так рада за тебя, Серебряный Дождь! Лава, поздравляю! Вы исключительные герои!       Самочка замолкла на пару секунд и следом опять защебетала: — Как жаль, мы не знакомы с вашими спутниками. Представь нас друг другу, Серебряный Дождь.       Он согласно кивнул и дружески улыбнулся.             — Весна, познакомьтесь — мой брат Янтарь и его боевой напарник Гранит, с Лавой вы уже знакомы, — затем Серебряный повернулся к товарищам и представил: — Это Весна и её друг.             — А что, разве ты меня не узнаёшь, Серебряный Дождь? — с лёгким упрёком спросил партнёр самки и напомнил с доброй улыбкой: — Я Бриз, математик и одновременно избранник Весны. Мы вместе два года. У нас уже есть сынок, вот ждём ещё одного.             — Конечно, я помню тебя, Бриз! — немедленно встрепенулся Серебряный. — В прошлый раз мы с тобой интересно пообщались!       И, вскинув максиллы, он бодро воскликнул:             — Очень рад за вас! Весна, Бриз, примите мои искренние поздравления!       Весна самодовольно улыбнулась.             — Пойдёмте в сад, — предложил Бриз охотникам. — Поговорим о наших самцовых делах, а самочки пусть поворкуют друг с другом.       Математик утащил охотников за собой, на ходу что-то оживлённо обсуждая. Самцы тотчас включились в увлекательную беседу. Лава и Весна остались стоять рядом.             — Лава, ты прекрасно выглядишь в своих великолепных доспехах! — проворковала бывшая соперница. — Ты настоящая героиня! Мне приятно находиться в числе твоих знакомых.             — Благодарю, Весна! Ты тоже замечательно выглядишь! Тебе очень идёт твой наряд! — сделала ей комплимент охотница.             — Ах, Лава, спасибо, ты очень любезна! — мило прострекотала Весна. — Скоро мне придётся шить новые просторные одежды. Мой малёк растёт у меня в животе день ото дня. Наверное, станет воином: он иногда так сильно бьёт ножкой внутри.       Она любовно погладила округлившийся животик.       Лава мягко улыбнулась, покосившись на её располневшую фигуру.             — Ах, детёныши — это такая радость! Когда я родила нашего первенца, то ощутила себя настоящей Самкой Матриархом! — с чувством призналась Весна.       Лава добродушно усмехнулась.             — Да-да, не смейся, Лава, так и есть, — Весна дотронулась до плеча охотницы и добавила доверительным тоном: — Ты знаешь, я сразу почувствовала собственную значимость! Говорят, самочки становятся Настоящими Самками, только когда родят детёныша. Я изменилась и повзрослела, стала мудрее. Мир открылся для меня с неожиданной, волнующей стороны…       И счастливая мамаша восторженно защебетала сплошным потоком. Лава уже не слушала собеседницу.             — …как ты считаешь, Лава?       Обрывок фразы долетел до ушей охотницы и вывел из грустных дум.             — … да-да, Весна… — Лава постаралась поймать нить разговора, но вдруг ощутила, что диалог начал неприятно напрягать, и участливо проурчала: — Сегодня был на редкость хлопотливый день, и ты, наверное, устала в своём положении. Да и нам с Серебряным пора бы отдохнуть. Смотри, за окнами совсем стемнело.             — Спасибо, дорогая, ты права. Я действительно немного утомилась. Рада была с тобой повидаться! — Весна взяла Лаву за руку и мило улыбнулась: — Приходи к нам в гости. Матушка тебя любит и часто вспоминает. Я тоже буду рада.             — Благодарю, Весна! Непременно зайду, — вежливо откликнулась охотница. — Передай привет своей матушке. Я помню её доброту, — и устало добавила: — А сейчас я пойду.       На прощание самки слегка обняли друг друга и расстались.

***

      Утром следующего дня Лава выглядела очень расстроенной. Ей долго не хотелось вставать с постели; на душе скребли кошки, и вообще всё надоело… Серебряный уже давно улетел в Сферу, а Лава продолжала лежать и переживать вчерашнюю встречу с дочерью доктора Ветра. Она понимала, что Весна не специально её расстроила. Просто эта наивная самочка открыто делилась радостью, не думая, что может кого-то ранить.       Лава тоже многое имела в жизни: желанного избранника, большой дом, почести, военные заслуги, но не хватало самого главного — детёнышей. Она состоялась как охотница и как жена, но как мать не удалась, не выполнила основной долг самки, не продлила род любимого супруга. Она даже начала считать себя неполноценной и убогой. Весна своими неосторожными словами растревожила ей крайне болезненную душевную рану, и Лава решилась попытать счастья.       Вечером, устраиваясь на семейной постели, она обняла Серебряного и со вздохом прижалась к его груди. Самец заботливо проурчал:             — Лава, что-то с тобой не так. Со вчерашнего вечера ты себя странно ведёшь, я заметил, — он улыбнулся: — Скажи мне, что случилось, возможно, я смогу помочь?             — Да, любимый, — Лава лизнула его в лоб и мило мурлыкнула. — Только ты мне и сможешь помочь.       Она потёрлась лицом о плечо супруга. Тот привлёк самку к себе и ласково провёл рукой по её телу.       Она игриво засмеялась.             — Это не совсем то, о чём ты сейчас подумал. Я всегда тебя хочу, — и добавила серьёзным тоном: — Но больше всего я хочу от тебя малька.             — Лава, я мечтаю вместе с тобой завести детёнышей, только у нас ничего не выходит. Что довольно странно, ведь мы оба здоровы и молоды. Обследования ничего плохого не выявили… — огорчённо прострекотал Серебряный.       Самка решительно блеснула глазами.             — Есть один способ! Попробуем искусственное оплодотворение, — выдала она с энтузиазмом и пояснила: — Раньше я была против вмешательства в природу, но теперь рискнём. Возможно, это наш единственный шанс.             — Правильно, надо его использовать! — тотчас подхватил идею Серебряный. — Завтра мы с тобой отправимся в Сферу, к генетикам. Они сделают для нас всё, что надо.       На другой день у Лавы и Серебряного взяли половые клетки. Спустя немного времени несколько эмбрионов были готовы. Специалисты выбрали из зародышей самый стойкий и здоровый и поместили Лаве в матку. Операция прошла успешно! Довольная самка чуть ли не летала от счастья! Она ругала себя последними словами, что раньше не попробовала такой элементарный способ и упрямо цеплялась за глупые предрассудки. Серебряный Дождь цвёл от радости и буквально ни на минуту не выпускал супругу из нежных объятий. Ежечасно чутким сердцем беременной самки Лава ощущала, как внутри её тела зрела новая жизнь, их с любимым детёныш. Эта благодать длилась уже целый месяц!

***

      Что это было? Лава вздрогнула и очнулась от жуткого сна. Эти поразительно красивые глаза небесной синевы, огромные, ясные и прозрачные как хрусталь… Очи неотрывно смотрели на Лаву, но в них не находилось ни капли доброты. Взгляд мерцал холодным мёртвым светом, завораживал, подчинял, проникая до самой глубины души. Лава медленно пошевелилась и окончательно пришла в себя. Она лежала на липких простынях в луже зелёной крови. Внезапно острая догадка пронзила похолодевшее сердце самки, и та закричала низким страшным голосом. Серебряный в ужасе проснулся, взглянул на супругу и сразу всё понял: они потеряли детёныша. Их родное существо никогда не появится на свет. Его маленькому сердечку уже не биться. Крик резко оборвался, повисла звенящая тишина… От бесконечного отчаяния не оставалось сил даже плакать.       Самка лежала как мёртвая: душа заледенела. Сердца больше не было в груди, его вырвали вместе с нерождённым детёнышем. Она уставилась безжизненным взглядом в потолок и ни на что не реагировала. Отныне весь мир погрузился во мрак. Она не замечала суеты вокруг себя. До сознания несчастной самки иногда долетали случайные обрывки фраз Серебряного: »…милая, успокойся, мы попробуем ещё раз…», но Лава не отвечала — она знала, что не сможет снова пройти через этот невыносимый ад.       Время шло, но ничто не волновало страдалицу. Она поникла, как чахлая травинка на ветру, и целыми днями молча сидела в кресле под деревом. Так незаметно пролетели два месяца. Постепенно Лава начала выходить из состояния апатии и вроде стала потихоньку возвращаться к прежней жизни, но с той страшной ночи она ощущала глубокий душевный надлом.