Планета Океан

             «Вы будете вместе и в радости, и в горе пока… недостаток любви не разлучит вас».       Бернар Вербер

***

      Два года минули с той страшной ночи, когда Лава испытала глубокое потрясение. Конечно, со временем острота переживаний сгладилась, но пережитый стресс оставил в памяти несчастной неизгладимый след. И теперь прежде жизнерадостной натурой охотницы нередко овладевала невыразимая печаль. Серебряный и в мыслях не упрекал супругу в потере детёныша. Он согласился бы жить с ней и дальше без потомства, но упрямица сама себе не прощала. Горько разочаровавшись в надеждах на продолжение рода, Лава больше не ждала от жизни счастливых перемен. Только неизменная любовь к избраннику давала силы не впадать в полное отчаяние.       Чтобы отвлечься, охотница взялась обучать местный молодняк боевым искусствам, а Серебряный Дождь целыми днями пропадал то в Сфере, то в океане, полностью посвятив себя научным изысканиям.

***

      Однажды на закате Серебряный возвращался из Сферы в своей обычной манере — вплавь. Вдруг вверху на светлом зеркале воды он заметил силуэт купальщицы, которая неторопливо плавала, явно наслаждаясь процессом. Но, как нередко случалось в этой части залива, из тёмной глубины метнулась ярко-красная водяная змея. Хотя она считалась неядовитой, своей мощью и величиной рептилия представляла немалую угрозу для легкомысленных пловцов. Змея схватила купальщицу за ногу и резко потянула вниз. Та попыталась отбиться, но гадина плотно обвилась вокруг её пояса, и неосторожная жертва безвольно поникла, наглотавшись воды. Не теряя ни секунды, Серебряный бросился на помощь пострадавшей.       Без особого труда он догнал змею и ринулся в атаку, стремясь метким ударом копья поразить её в голову. Да только рептилия оказалась слишком проворной и не давала точно прицелиться. Однако Серебряный не отставал. Наконец он крепко схватился за её вёрткий хвост, с силой вонзил клинок в бок и несколько раз провернул остриё, стараясь расширить рану. Змея выпустила купальщицу и обратила раззявленные челюсти в сторону нападающего, собираясь уже его сделать своей добычей. Раненая, но не побеждённая она поднырнула под яутжа, намереваясь обвиться вокруг его ног. Но охотник ловко всадил копьё прямо в открытую пасть рептилии, проткнул её насквозь, а затем запястными лезвиями отсёк плоскую голову. Змея была убита и длинным серпантином начала медленно погружаться в океанскую пучину.       Схватка быстро закончилась. Серебряный моментально подхватил пострадавшую, вынес на берег и помог восстановить дыхание. Затем вызвал спасательную платформу. Купальщица оказалась молоденькой и, судя по всему, очень беспечной: плавать в таком опасном месте, где водится масса водяных змей, считалось крайне неосторожным. Хотя, возможно, она приезжая, и просто не успела об этом узнать. Самка медленно приоткрыла мутные глаза, но вскоре вновь потеряла сознание. Спустя некоторое время прибыли медики, подхватили пострадавшую и увезли с собой. Через несколько дней Серебряный забыл об этом приключении.

***

      Стоял прекрасный вечер. Светило только что закатилось за горизонт, и на небе ещё вспыхивали золотисто-алые отблески. Серебряный сидел во дворе дома на траве, любуясь чудесным видом и время от времени посматривал на Лаву. Немного в стороне она проверяла снаряжение и оружие. Завтра утром воительница собиралась отправиться на побережье, чтобы потренировать молодняк. Она выглядела немного уставшей. Серебряному захотелось её чем-нибудь порадовать. Он мило улыбнулся и предложил:             — Лава, пойдём развеемся, погуляем, отдохнём. В последнее время ты слишком много работаешь, так и заболеть недолго.       Неожиданно Лаве понравилось его предложение. Она отложила в сторону копьё и, подбоченившись, бросила на супруга весёлый взгляд:             — Да с удовольствием! Действительно, почему бы нам не пойти и не прогуляться? Тем более мы так давно нигде не бывали.             — Вот именно! — весело стрекотнул Серебряный. — Давай по-быстрому соберёмся и рванём в город.       Лава радостно подскочила и тут же побежала наряжаться. В итоге этим вечером пара отлично отдохнула, настроение держалось приподнятым.             — А всё-таки ты здорово придумал пойти развлечься, — довольно проурчала немного захмелевшая от крепких напитков Лава.             — Значит, и дальше будем так делать! — подхватил её слова Серебряный. Он искренне радовался, что в этот раз удалось побаловать избранницу. Раньше она ни в какую не хотела выходить погулять и повеселиться, а сегодня согласилась, и это большой прогресс. Появился верный способ отвлечь её от мрачных мыслей.             — Давай ещё зайдём во-он в то кафе, — Лава указала на заведение, которое выгодно расположилось на скале с видом на океан. — Оно мне чем-то приглянулось.             — Отлично! Мне тоже кажется, что там хмельные напитки вкуснее, — насмешливо мурлыкнул Серебряный, ловко подхватил её за талию и увлёк за собой. Лава теснее прижалась к его боку, переступая нетвёрдыми ногами.       Супруги расположились на веранде. Поблизости пустовали несколько столиков. Вошли двое: юная самка и спутник постарше. Они уселись напротив и заказали крепкие напитки. Серебряный взглянул на молодую пару и вдруг узнал в незнакомке ту самую купальщицу, которую спас от водяной змеи. Почувствовав внимание, она ответила милой улыбкой. Как только их взгляды встретились, Серебряный Дождь вмиг замер как соляной столп. И было от чего: на него смотрела Сельва глазами этой чудом спасённой самочки…       От изумления и потрясения самец весь напрягся, пристально уставился на неизвестную особу и глядел, глядел, не отрываясь, словно старался впитать в себя дорогие сердцу черты давно потерянной возлюбленной. Поддавшись внезапному наваждению, он утратил контроль над собой, не заметил, как из рук выпал сосуд, и напиток расплескался по гладкому полу. Самочка сразу смутилась, занервничала и резко отвернулась. Её партнёр тоже забеспокоился и с подозрением зыркал то на подругу, то на чужака, пытаясь сообразить, что происходит. Спустя немного времени Серебряный опомнился, поспешно выскочил из-за стола и немедленно заторопился уходить.             — Что с тобой, любимый? — Лава с тревогой вгляделась в смущённое лицо супруга. Ей показалось, будто незнакомая самка тоже повела себя как-то странно.             — Наверное, я слишком много выпил… — хрипло пробурчал Серебряный.             — Я тоже так думаю, нам пора домой, — вздохнула Лава.       Остаток вечера Серебряный был явно не в себе. С задумчивым видом он вышел из дома и прилёг на траву. Удобно подложил руки под голову и весь погрузился в мысли, уставившись отрешённым взглядом на две луны. Самец раз за разом прокручивал перед внутренним взором сегодняшнюю удивительную встречу в кафе: Сельва, словно живая, сидела напротив…       Чудесная незнакомка улыбалась, встряхивала светлой гривой отростков, мило щурилась. А этот непринуждённый лёгкий жест рукой, этот изящный наклон головы… Всё, всё, что было когда-то привычно и бесконечно дорого Серебряному в Сельве, вдруг предстало перед его ошеломлёнными глазами. Теперь эти трогательные мелочи непостижимым образом ожили в таинственной особе. Разве подобное возможно? Или он уже сходит с ума? Или крепкие напитки настолько затуманили рассудок, что в живой самке узрел черты давно умершей?.. А этот зелёный взгляд — чуть насмешливый и внимательный одновременно… который не забыть и ни с каким другим уже не спутать. Тысяча из тысяч похожих глаз никогда не повторит взор единственной возлюбленной. Только у спасённой им самки он оказался до странности, до умопомрачения таким же. Серебряный с волнением вновь ощутил эту желанную власть над собой. Лава прилегла к любимому под бок. Он машинально обнял супругу и прижал к себе. Физически самец присутствовал, но мыслями пребывал в какой-то незримой дали.       Лава удивилась, но расспрашивать не стала и отправилась спать одна. Всю ночь пролежал Серебряный на траве. Звать его в дом оказалось бесполезным занятием: упрямец не откликался.       Прошла неделя. Постепенно забылась совместная прогулка, жизнь вошла в обычную колею. Однажды в одну из жарких ночей близости супруг с особенной нежностью и страстью ласкал Лаву. Он дарил такое изысканное наслаждение, что самка млела от блаженства в его объятиях. И вдруг на пике экстаза Серебряный тихо, с придыханьем произнёс: «Сельва… моя любимая…»       Лава дёрнулась как от удара и враз оцепенела. Неровное дыхание перехватило, от недостатка воздуха кружилась голова. Всё внутри замерло и заледенело. Казалось, ещё немного, и истерзанное сердце остановится. Но сразу вслед за этим нахлынула такая мощная волна жгучей обиды, горечи и жалости к себе, что самка с большим трудом сдержала крик отчаяния… Когда мучительный всплеск достиг предела и заполонил раненую душу, он постепенно начал убывать. И тогда глубокая печаль с чувством беспредельного одиночества охватила всё существо несчастной Лавы…       Она до утра не смыкала глаз. Вся совместная жизнь с избранником, подобно комете, пронеслась перед мысленным взором, в котором Лава ясно увидела лишь своё жалкое унижение и бесконечное терпение Серебряного. К прозревшей самке подступило горькое понимание, что она добровольно превратилась в рабу собственных безумных страстей.       Внезапно вспыхнуло воспоминание о недавней прогулке. Лава резко села на кровати. Пришла верная догадка о том, что произошло тогда в кафе. Без сомнения, в той незнакомке Серебряный нашёл дорогие черты потерянной возлюбленной! Оттого он смутился и стал буквально сам не свой. Даже по прошествии стольких лет неисправимый идеалист не забыл первую любовь — свою обожаемую Сельву. Нет, так больше продолжаться не должно!       Утром Лава проводила Серебряного в Сферу, а сама уселась на скамью под деревом и крепко задумалась. Она стояла на пороге решения, от которого зависела её дальнейшая судьба.       «Я уйду. Не хочу больше мучить ни себя, ни его. Надо взять и разрубить этот узел привязанности раз и навсегда. Если быть откровенной, я эгоистично присвоила Серебряного себе, не посчиталась с его чувствами, навязалась, лишила возможности встретить и полюбить другую самку. Я разрушила жадной, безумной страстью жизнь несчастного избранника и свою тоже. Поэтому неизвестно, кто большая жертва в этой ситуации: я или он».       Вечером здравомыслящая супруга подошла к благоверному и произнесла твёрдым голосом, стараясь не выдавать волнения:             — Я хочу с тобой поговорить, Серебряный Дождь.       Он окинул супругу озадаченным взглядом: что-то в её поведении настораживало. В облике Лавы явно ощущалась напряжённость. Вот и жвала подрагивают, и глаза блестят слишком ярко.             — Да, я слушаю. Что-то случилось?       Лава вызывающе вздёрнула подбородок:             — Случилось, и очень важное для нас обоих.       Серебряный вопросительно уставился на супругу. Что за новости приготовила ему она? Точно будет неприятность.             — Лава, ты меня интригуешь…             — Утром я улетаю на Яутжа-Проксиму.             — Зачем и как надолго?       Самка резко вскинула голову. Она вперилась в супруга пристальным взглядом, нервно сжала пальцы в кулаки и опять разжала.             — Я ухожу от тебя. Между нами всё кончено!       Возникла мучительная пауза. Серебряный замер и в недоумении смотрел на Лаву. Её слова повисли в тишине, подобно до предела натянутой струне, готовой лопнуть в любой момент. Но вот мысли вновь начали заполнять опустевшую от внезапного потрясения голову. И тотчас вспыхнуло возмущение.             «Что за бред? Но, жёсткотелый задери, по-другому и не назовёшь! Это же самая настоящая глупость! Может, Лава заболела? Она же целыми днями занимается с молодняком под палящим солнцем. Вполне возможно. Главное, ничего такого даже близко не намечалось. И вдруг с чего-то р-р-аз, и…»       Серебряный раздражённо встряхнул гривой и недовольно рыкнул:             — Позволь узнать, как давно ты задумала меня бросить? Вот так разом взять и разорвать наши многолетние семейные узы? Что скажешь, дорогая?       Лава подняла на него полные слёз глаза. Её сердце жестоко терзалось от одной только мысли, что предстоит навсегда потерять по-прежнему любимого самца. Душа металась в мучительных сомнениях, но на помощь пришла сила духа охотницы и вмиг избавила от всяких колебаний. Лава вся внутренне подобралась, как перед боем, и бросила твёрдый взгляд на Серебряного:             — Не считай, что мне легко дался этот выбор. Я долго думала и, наконец, поняла, что это будет самым лучшим способом помочь нам обоим обрести счастье. Теперь уже не вместе, а по отдельности каждый начнёт устраивать для себя жизнь заново.       Лава доверительно взяла руки супруга в свои, прижала к груди и проникновенно сказала:             — Пойми, так будет лучше нам обоим.       Она с глубоким вздохом опустила голову. Было видно, что ей непросто продолжать этот разговор.             — Я много лет мучила тебя и себя безумной любовью. Признаюсь, виновата сама, когда заставила тебя жить со мной. — Лава горько усмехнулась: — Я оказалась жуткой эгоисткой. Хорошо, что до меня это дошло. Пока не стало слишком поздно, надо постараться всё исправить.       Она грустно посмотрела на избранника.             — Мы оба страдали все эти годы. Я сгорала в огне страсти к тебе, а ты переламывал себя, пытаясь из чувства благодарности за спасённую жизнь меня полюбить. Но ничего хорошего из этого не вышло. Прошу, не удерживай меня. Пора в наших отношениях поставить точку!       Серебряный слушал откровения супруги, стараясь не перебивать. Хотя так и тянуло резко возразить упрямой самке, заставить её замолчать, чтобы прекратить тягостный для них обоих разговор. Но где-то в глубине души ошеломлённый самец соглашался с горькой правдой Лавы. Это была уже не та влюблённая охотница, которую он хорошо знал и к которой успел привыкнуть: перед ним сейчас стояла незнакомая воительница в полном блеске волевой натуры!       Наконец после долгого молчания и глядя в пол, Серебряный ответил:             — Если твоё решение взвешенное, а не внезапный порыв, я не стану тебя удерживать. Никогда не думал, что наша совместная жизнь так печально закончится.       Он медленно поднял взгляд и тихо спросил:             — Значит… ты больше меня не любишь, Лава?             «О, эти родные, любимые глаза! Мне никогда не забыть вашу волшебную власть надо мной», — с мучительной тоской думала Лава, стараясь не смотреть на Серебряного. Она чувствовала, как вновь к ней тянутся незримые нити привязанности, как тогда, в ту первую встречу на побережье океана. В голове поплыли давнишние образы и милые сердцу воспоминания, и Лава замерла, отрешившись от действительности. Внезапно появилось ощущение, будто сейчас своими руками она вырывает из груди часть сокровенной сущности, и отныне там откроется зияющая пустота, которую уже ничем не заполнить… Сквозь пелену забытья к ней постепенно пробились слова Серебряного:             — Что же ты будешь делать на Яутжа-Проксиме одна?       Она нехотя очнулась и устало произнесла:             — Я охотница, ты забываешь об этом?             — Нет, я помню. И всё равно беспокоюсь о тебе… — озабоченно буркнул самец.             — Я не в клане, но остаюсь свободной охотницей. Могу создать команду и заниматься тем, что умею делать лучше всего. Или тренировать молодняк. Не беспокойся, мне будет чем заняться.             — Лава… Лава, давай всё обсудим сейчас же! Мне кажется, ты приняла поспешное решение, а на самом деле не хочешь, чтобы мы расстались. Чувствую, ты заставляешь себя через силу. Мы связаны с тобой намного крепче, чем ты думаешь. Я уверен, мы сможем найти выход. Только не горячись, прошу! — взволнованно воскликнул Серебряный, порывисто схватил упрямицу за плечи и встряхнул.       Лава ощутила на себе тёплые любимые ладони и подняла на желанного самца полные муки глаза.             «Может, лучше сейчас расслабиться, броситься к нему на грудь и утонуть в его жарких объятиях, а после постараться всё-всё забыть? — мелькнуло сомнение в голове Лавы. — Нет, так нельзя. Всё опять повторится, и жизнь моя вновь превратится в одно сплошное страдание. Я уже не смогу смириться с тем, что он меня не любит и просто живёт со мной из чувства долга. Хотя об этом я знала с самого начала, но оставляла себе надежду: вдруг придёт такой счастливый день, когда непокорное сердце смягчится, и Серебряный меня полюбит… Ах, как я об этом всегда мечтала! Да только оказалось, что глупо мечтать. После его открытого любовного признания — пусть даже призраку, неважно — Сельва прочно засела в мыслях Серебряного. И как опять его делить? И нужно ли? Он никогда не перестанет обожать свою погибшую возлюбленную. Чувствую, у меня уже иссякли силы все это терпеть, и не осталось никаких шансов сравняться с его Сельвой».       От невесёлых дум гордая самка вновь сделала над собой усилие: «Довольно метаний! Прочь сантименты! Если я сейчас поддамся чувствам, значит, никуда не уйду. В конце концов, я это делаю и ради него тоже. Хватит уже ему приносить себя в жертву обязательствам. Нет, нет и нет! Я сильная! Я справлюсь!» И Лава зарычала себе в поддержку.             — Серебряный Дождь, не уговаривай, не допытывайся, почему я приняла такое дерзкое решение. Тебе не понять, если до сих пор не дошло. Я не отступлюсь от своих слов! — уже твёрдо отрезала воительница, отыскав наконец в себе моральные и физические силы, чтобы вырваться из его крепких рук.             — Ну почему ты решила за нас обоих? Даже не соизволила спросить, что Я думаю по этому поводу. Это же просто полное ко мне неуважение! — никак не мог успокоиться Серебряный и с возмущением зарокотал.             — Прости, но это не изменило бы моего намерения. Я больше не хочу с тобой жить! — настроившись на отпор, твёрдо возразила Лава. — Не думаю, что тебе будет плохо без меня. Немного поскучаешь и успокоишься. А напоследок прошу: отвези меня завтра на космодром.       Утром Серебряный Дождь и Лава попрощались. Бывший муж проводил гордую амазонку до звездолёта, а после вернулся в опустевший дом. Теперь между супругами действительно всё было кончено.       Как потерянный, Серебряный бродил по комнатам, то и дело натыкаясь на оставленные Лавой вещи. В смятении чувств он брал в руки никому не нужные сейчас предметы и снова клал на место, словно пытался собраться с мыслями и принять тот факт, что она окончательно его покинула. Как прежде, Лава уже не войдёт в комнату и не спросит: «Любимый, ты хочешь есть?» Или пить, или ещё что-нибудь, не важно что… Её голос больше не зазвучит в стенах этого просторного дома.       Поистине невыносимо вот так внезапно остаться одному. Голова отказывалась подчиняться, её заполняла тёмная, безжизненная пустота. Не хотелось думать ни о чём. Прослонявшись некоторое время в тоске, Серебряный прилёг на кровать и незаметно провалился в сон, как в тёмный колодец забытья. Ночью самец очнулся с ощущением, что в мозгах наконец-то прояснилось и сразу потянуло проанализировать недавние события.             «Может, и хорошо, что мы расстались. Лава, безусловно, права: годами мучилась сама и меня терзала своим горячим чувством», — настраивал себя Серебряный, пытаясь подавить уныние.       Бедняга постоянно осознавал вину за то, что так и не сумел полюбить Лаву. Существовали привязанность и благодарность, но не больше. Однако Лаве не хватало его обычной симпатии. Жадная самка хотела того, чего супруг не мог дать даже при всём желании.       Конечно, Серебряный никогда бы не осмелился оставить избранницу. Так бы и маялись двое неудачников до конца своих тягостных дней. Даже, бывало, в интимные моменты несчастный самец боялся проговориться и назвать Лаву Сельвой.             «Похоже, я всё-таки не сдержался, и Лава мне этого не простила. Буду жить один. У меня есть любимая работа, и в этом смысл моего существования», — сделал окончательный вывод Серебряный.