Планета Океан

            «Мы в жизни любим только раз, а после ищем лишь похожих».       Сергей Есенин

***

      Утром Серебряный Дождь не пожелал встречаться с Яшмой и на рассвете уплыл в Сферу. Хотелось всё по порядку обдумать и разобраться в смятённых чувствах. Когда личное счастье никак не складывается, поневоле начинаешь копаться в себе, чтобы понять, где допустил роковую ошибку.       Вначале Лаву не любил, а теперь и самого постигла та же участь. Новая избранница совсем не уважала и даже безжалостно избавилась от первого общего детёныша. Да, доктора Ветер был прав, когда советовал повременить, чтобы лучше узнать эту непростую особу, прежде чем с ней связываться.       Наступил вечер, но домой возвращаться не тянуло. Оставалось непонятным, как вести себя с Яшмой, но как раньше уж точно не получится. После такого серьёзного стресса разве можно спокойно смотреть в глаза друг другу и притворяться, словно ничего особенного не произошло? Супруга оказалась насквозь лживой. Как ей дальше доверять?       С такими мыслями Серебряный продолжал жить в Сфере. Яшма тоже не спешила с ним увидеться. Однако спустя неделю она заявилась в лабораторию, должно быть, решила от скуки заняться работой. С супругом она держалась, как будто ничего не случилось, тем более он являлся её начальником: говорила только о профессиональных задачах и постепенно свела отношения на уровень по типу «руководитель и сотрудница». Это подействовало. Незаметно для себя учёный увлёкся совместными исследованиями и немного отошёл от шока. Яшма это тут же уловила, нашла удачный момент, взяла супруга за руку, извинилась и попросила дать ей шанс исправиться. А что Серебряному оставалось делать? Ведь, как ни крути, они по-прежнему считались семейной парой. Тогда, ещё раз хорошенько поразмыслив, он вернулся домой.       Поначалу дела шли на лад: Яшма изменила поведение в лучшую сторону, как примерная мать, возилась с дочерью и вечерами сидела дома. Прямо даже не верилось, что эта самка недавно совершила предательство. Серебряный успокоился, подумал, что, возможно, Яшма и вправду сорвалась, ошиблась, так не лучше ли ей простить? Но со временем она приуныла, стала постоянно жаловаться на скуку, а потом предложила посещать весёлые местечки, дескать, она ещё очень молода, чтобы закрывать себя от общества, и хочет приятно проводить свободное время. Серебряный с ней согласился. После заката супруги начали выбираться в ночные развлекательные заведения, а там не обходилось без крепких напитков. Неожиданно у Яшмы проявился к этому особый интерес. К возвращению домой она уже не твёрдо стояла на ногах, на все замечания отмахивалась и просила не мешать ей отдыхать сообразно её вкусу.       Как-то раз в одно из заведений, где семейная пара обычно скрашивала досуг, заявилась оживлённая группа охотниц-воительниц в доспехах и при оружии. Они заняли соседний стол и с увлечением негромко разговаривали. Время от времени долетали обрывки фраз и такие слова, как: «жёсткотелые», «клан», «плазмомёт». Особенно соратницы заводились, когда обсуждали самцов-охотников. Тут уж знойные амазонки прямо заливались от смеха! Похоже, эта тема их очень занимала. Позднее пришли и сами герои пересудов горячих охотниц. Самцы подсели к боевым подругам и с довольным видом присоединились к беседе. Все задорно смеялись. Яшма, не спуская с группы восторженных глаз, подалась вперёд и вытянула шею.             — Ах, как я им завидую! Я бы тоже хотела состоять в клане воительниц, — нечаянно призналась она. — Как жаль, что я родилась аттури, и мне пришлось стать учёной, как моя мать и дядя. А потом семья, детёныши… Это же так скучно, ф-и-и. Никогда бы этого не знать.       Серебряный удивлённо вскинул брови и с укоризной посмотрел на завистницу. Она виновато осеклась, притихла, скромно потупив глазки. Серебряный обнял супругу за плечи и постарался её подбодрить.             — Яшма, не огорчайся. Думаю, я смогу тебе помочь.       Та моментально оживилась.             — Что ты имеешь в виду?             — Я неплохо владею боевыми искусствами, — пояснил Серебряный. — У меня даже есть статус Окроплённого. Вот видишь это кольцо? — Он указал на один из отростков гривы, где поблёскивал статусный знак отличия. Яшма с любопытством рассмотрела награду.             — Да, действительно. А ты не так прост, каким иногда кажешься, — застрекотала развеселившаяся самочка. —И, что конкретно ты можешь мне предложить?             — Обучить некоторым приёмам. Вначале самым простым, а если дальше дело пойдёт хорошо, то и посложнее.             — Оу, дорогой, это было бы замечательно!             — Тогда пойдём сейчас домой, а вот завтра этим и займёмся.       В ответ супруга согласно кивнула.       Ранним утром, как только Серебряный открыл глаза, он сразу увидел Яшму, причём не в постели. Она стояла рядом с кроватью, наряженная в старые доспехи Лавы. Надо же, какая неожиданная прыть проявилась у самки!             — Давай вставай! Хватит спать, засоня! — новоявленная воительница нетерпеливо тянула супруга за руку. — Я тебя давно жду!       Нечего делать: если обещал — держи слово. Спустя немного времени тренер и ученица, одетые в броню и с оружием в руках, вышли на лужайку. Серебряный показал несколько основных приёмов владения копьём. С горящими глазами Яшма старалась проделывать сложные пассы. Конечно, пока плохо получалось. Из-за этого она страшно психовала.             — Не волнуйся. Вот будешь упорно заниматься, и у тебя обязательно получится, — подбадривал Яшму супруг.       Пара позанималась примерно два часа. Так ежедневно продолжалось в течение недели, но постепенно тренировки плавно сошли на нет. Яшма потеряла к боевому искусству всякий интерес и вновь взялась за старое. Опять повадилась проводить вечера в увеселительных заведениях с выпивкой, только уже без своего законного партнёра. Серебряный перестал её о чём-либо спрашивать или упрекать, спала она теперь в другой комнате. Как-то раз Серебряный Дождь нашёл на полу использованную ампулу, подобную той, первой, и понял, что Яшма ему неверна. Вот тогда и закрались подозрения: возможно, малёк, которого порочная самка извела вначале, был от чужого самца.       Дальше — больше. Блудница уходила в сумерках, а возвращалась под утро и сильно подшофе. В Сфере появлялась крайне редко. Серебряный не делал ей замечаний ни как начальник по работе, ни как супруг. Доктор Ветер только качал головой да вздыхал, дядя тоже не мог повлиять на племянницу.       В один из вечеров Серебряный лежал во дворе дома на траве и размышлял на научные темы. Яшма, как обычно, отсутствовала. Он не ждал гулящую, поскольку знал, что она заявится только завтра на рассвете и пьяная сразу завалится спать в своей комнате. Но дочь постоянно звала мать, и было очень жаль малышку, ведь мамаша абсолютно не заботилась о детёныше и полностью переложила обязанности на плечи терпеливого спутника жизни. Наконец, плач Ирис окончательно вывел из себя Серебряного. Тогда самец поднялся, взял копьё и отправился разыскивать непутёвую супругу. Он примерно знал, где она чаще всего торчала.       Солнце село. На город опустилась ночь, когда в одной из прибрежных забегаловок Серебряный обнаружил свою самку в обществе двух воинов. Все втроём были крепко навеселе. Яшма, почти голая, угнездилась на коленях у приятеля. Она обнимала его за шею, заливаясь от смеха громким хриплым стрекотанием.       При виде такой непристойной картины кровь бросилась Серебряному в голову. Ему бешено захотелось тут же насадить эту троицу на копьё, как на вертел. Но самец усилием воли заставил себя сдержаться, остановился в дверях и произнёс голосом строгого арбитра:             — Яшма, пора домой. Тебя зовёт дочь.       Она на минуту отлепилась от вояки и лениво взглянула на Серебряного.             — А-а-а, это ты, дорогой, — вяло пробурчала самка и звонко икнула. — Подожди немного. Хочешь выпить?             — Нет! Быстро идём домой! — сердито рявкнул Серебряный. — Я тебя жду!       При этом он еле утерпел, чтобы грубо не схватить нахалку за руку и силой не оторвать её от шеи воина: совсем не хотелось публичных скандалов.                          — Нет-нет, я не хочу, отвяжись от меня… — сипло застрекотала Яшма, запрокидывая голову.       Охотник-воин, к которому она прицепилась и сидела на нём как на кресле, попытался подняться и снять подружку с колен. Да только с первого раза потуга не удалась. Наконец горе-охотник привстал с места, столкнул Яшму на пол и выпрямился, покачиваясь от выпитого хмельного зелья.             — А это ещё что за наглый тип? — глухо рыкнул воитель, окинув заносчивым взглядом Серебряного. — Ты кто такой? Почему пристаёшь к моей самке?             — Она не твоя самка, а моя избранница, — в ответ небрежно бросил Серебряный и в нетерпении оскалился на Яшму:             — Немедленно поднимайся и шагай домой. Сколько мне тебя ещё ждать?       Она неторопливо встала с пола, уселась за стол, подпёрла подбородок кулачком и с издевательской усмешкой посмотрела на возмущённого супруга.       Вояка медленно перевёл тяжёлый взгляд с Серебряного на Яшму и удивлённо встряхнул головой. На отростках его гривы слегка звякнули наградные кольца. Видать, во многих сражениях участвовал, а тут вон как развезло беднягу.             — Что-о? Твоя избранница? — с недоверием щёлкнул кутила. — Вот так новость… а эта горячая штучка говорила, что она свободная самочка.       Серебряный горько усмехнулся, однако ничего не ответил.             — Нет, ты подожди, подожди! — возмущённо продолжал охотник. — Я не могу её тебе так просто взять и отдать. Шлюха обещала мне ночь удовольствий, а теперь что?       Хмельной самец обиженно застрекотал и указал на задремавшего товарища:             — Этому хмырю она дарила знойную любовь, а мне не получится? Не-е-е-т, так не пойдёт! Так не делается! Я не согласен. Вам, значит, всё, а мне ничего. Я тоже люблю сладенькое.       От таких откровенных заявлений Серебряный просто остолбенел и вмиг лишился дара речи… А когда опомнился, так ужасно взревел от гнева, что даже грива на затылке у него приподнялась. Хотя что было возмущаться? Ведь поведение Яшмы красноречиво говорило само за себя. Причём давно! Но одно дело — самому знать об этом, так сказать, оставлять этот позорный факт в рамках своей семьи, и совсем другое, когда вот так, напрямую, какой-то чужак утверждает, что твоя супруга — шлюха. Тут уж поругана не только честь семьи, но и вообще — всего рода!             — Ты клевещешь, мерзавец! Как ты смеешь оскорблять мою самку, подлец?! — грозно взвыл Серебряный.       Воин резко дёрнулся, как от удара, моментально подскочил к Серебряному и злобно зашипел:             — Ты посмел разинуть на меня жвала, жалкий ублюдок?! Вижу, у тебя статусное кольцо Окроплённого и копьё в руке — тем лучше! Выйдем наружу! Я вызываю тебя на бой!       В ответ Серебряный жёстко врезал ему кулаком по мандибулам и яростно прорычал:             — Я принимаю твой вызов!       Противники уставились друг другу в глаза, да так пристально, как будто нацелились взглядами прожечь один другого. Наконец, охотник смачно сплюнул зелёную кровь Серебряному на ноги и злобно фыркнул в лицо.             — Но учти, если ты проиграешь, этой ночью твоя самка будет меня по-всякому ублажать, — ехидно прострекотал воитель, не отрывая взгляда от соперника. — И это будет справедливо, потому что мой товарищ уже имел эту шлюху, и не только он один.       Глубоко уязвлённый супруг с силой оттолкнул соперника. Разъярённые самцы бросились на улицу и встали на самом освещённом месте в позицию с копьями в руках.             — Защищайся! — дико взревел Серебряный и в стремительном выпаде сразу же ранил неприятеля в плечо.             — Так ты это серьёзно! — взвыл лихой воитель и опрометью кинулся на успешного дуэлянта. Но в этот момент учёный самец настолько взбеленился, в нём клокотал такой сокрушительный гнев, и он с таким ожесточением в ответ атаковал охотника, что тот грузно свалился на спину сражённым. Победитель поставил ногу на грудь обидчика, а наконечник копья приблизил к его горлу. Оставалось сделать одно движение, чтобы прикончить врага.             — Я тебя сейчас убью! — угрожающе прогудел Серебряный.       Яшма стояла в сторонке, трясясь от страха мелкой дрожью. Из её головы быстро выветрился хмель. Блудница схватилась за сердце и с ужасом уставилась на сцену сражения. Не было больше сил, чтобы всё это выдерживать. Ещё миг, и взбешённый супруг убьёт незадачливого любовника. Она резво подскочила к Серебряному, упала перед ним на колени и громко, жалостливо завыла:             — О-ё-ёй, не надо, милый, остановись, прошу тебя. Пойдём скорее домой, я устала.       Серебряный сверху вниз окатил самку гневным взглядом, затем резко убрал остриё копья от горла противника, одним чётким движением сложил оружие и поместил за плечи. Дальше он грубо отпихнул ногой Яшму с дороги и решительно направился к летающей платформе.       Яшма бежала следом.             — Подожди-и, не серди-ись, я тебе всё объясню-ю, — испуганно скулила негодница.       Дома Серебряный не стал разговаривать, а тем более выяснять отношения, и немедленно закрылся в комнате. Яшма робко поскреблась к нему в дверь, но отклика не добилась и поплелась отсыпаться к себе. Утром самец улетел в Сферу, а позже, днём Яшма с кротким видом заявилась в лабораторию и как ни в чём не бывало, принялась усердно трудиться. Только когда приходилось обращаться к супругу по делу, старалась с подхалимской улыбочкой заглядывать ему в глаза. Серебряный Дождь держался невозмутимо, умело занимаясь текущими научными проблемами, но в душе чувствовал себя ужасно сердитым и расстроенным из-за вчерашнего происшествия. Какой страшный позор, какое мучительное унижение пришлось вытерпеть по вине этой наглой самки! Не передать словами…       Доктор Ветер вызвал Яшму к себе в кабинет.             — Ты что творишь, Яшма?! — он с возмущением ударил ладонью по столу. — Тебе достался исключительно порядочный самец! А ты что делаешь? Как себя ведёшь?             — Ах, дядя, хватит меня учить! — насмешливо воскликнула самка и упёрла руки в бока. — Я же не малёк.             — Как ты собираешься жить дальше? — продолжал увещевать её родственник.       Яшма беззаботно плюхнулась в кресло и закинула ногу на ногу.             — Дядя, скажу тебе правду: мне не нужна семья. Я не хочу иметь детёнышей, — выдала она с наглой усмешкой. — Вы с матерью заставили меня стать учёной, но я всегда мечтала о карьере охотницы. Мне нравятся сражения и оружие, а не возня с пробирками. Лучше бы ты мне помог с обучением боевым искусствам.             — А как же твои дочь и супруг? Они у тебя уже есть, и ты несёшь за них ответственность, — сердито напомнил доктор Ветер.             — Я оставлю их тебе, — Яшма звонко рассмеялась и пожала плечами. Ей было на всё наплевать.             — Хватит болтать! Довольно глупостей! Иди работай! — учёный ещё раз резко хлопнул ладонью по столу и указал дерзкой племяннице на дверь.       Самка нехотя встала и, развязно виляя бёдрами, направилась к выходу. Доктор Ветер проводил её неприязненным взглядом.       Серебряный и Яшма продолжали жить под одной крышей, но в разных комнатах, как соседи. Супружеские отношения у пары давно прекратились; они старались как можно реже общаться друг с другом и не затевать семейных разборок. Яшму такое положение дел вполне устраивало. Гуляка с головой кинулась в привычные занятия и часто пропадала сутками. Подлая самка бессовестно бросала на видное место пустые ампулы из-под препарата для прерывания беременности. Супруг совершенно перестал реагировать, тем более мальки были не от него.       Серебряный Дождь уже не испытывал к Яшме былых чувств и удивлялся, как вообще угораздило связаться с этой эгоистичной особой. Теперь разочарованный самец ясно разобрался сам в себе и понял, что попался на сходство Яшмы с матерью, как мелкая рыбёшка на крючок. На самом деле его тогда по-прежнему влекло к потерянной возлюбленной — вернее, к светлому образу Сельвы. И тут до него внезапно дошло, что воспоминания о прошлой привязанности его больше не трогают. Словно фантом, Сельва навсегда ускользала из памяти, и Серебряный не стремился её удерживать. Как после тяжёлой затянувшейся болезни, он постепенно возвращался к жизни и, в конце концов, осознал, что по собственной воле лишился личного счастья, долгие годы гоняясь за призраком.       Серебряный с тоской вспомнил Лаву. И он искренне пожалел, что оттолкнул единственную самку, которая ради него даже совершила подвиг и спасла от неминуемой гибели. Сколько же глупостей он натворил, что не воспринимал влюблённую охотницу всерьёз и только для того, чтобы сохранять верность выдуманной мечте. Почему бы ему раньше не посмотреть на страсть Лавы как на великое благо, как на подарок небес, как на чудо… Далеко не каждому выпадает удача встретить такую горячую, жертвенную любовь.       Серебряный Дождь обхватил голову ладонями. Вся его жизнь пронеслась перед мысленным взором. Эх, вернулось бы время назад, и он бы ни за что не позволил Лаве уйти, всё бы сделал, чтобы дорогая самочка осталась. Но уже слишком поздно. Она избранница Янтаря и, скорее всего, выбросила из сердца бывшего супруга. Ну что, правильно, так ему и надо…       Только вот как поступить с Яшмой? Не выгонять же её на улицу. Потом, Ирис жалко. Малышка привязалась, называла Серебряного отцом. Детёныш всецело находился на его попечении. Чтобы не оставлять Ирис одну, отчим нанял для неё няню, а после начал подолгу задерживаться в Сфере и даже частенько там ночевал, избегая встреч с матерью малышки. В лаборатории Яшма окончательно перестала появляться. Серебряный Дождь прилетал домой, чтобы проведать Ирис и в такое время, когда распутная мамаша обычно отсутствовала. Поэтому соблюдать нейтралитет с Яшмой оказалось нетрудно. Супруги почти не виделись.       Такое положение тянулось около года, пора было с этим заканчивать. Нужно совершить первый шаг к полному разрыву отношений, но для самцов и самок здесь допускали неравные права. Самка могла уйти, когда ей вздумается, без лишних объяснений. Хотя самцу тоже не запрещалось расторгнуть брак по личной инициативе, но ему пришлось бы долго доказывать, почему он отказался от супруги. Серебряный не хотел вдаваться в подробности совместной жизни с Яшмой. Однако он уже находился на грани, чтобы на это пойти, и собирался объявить о расставании в ближайшее время.       Как-то вечером Серебряный вернулся домой из Сферы и в спальне на кровати неожиданно обнаружил конверт с чипом-письмом от Яшмы, оно звучало так:       «Дорогой мой Серебряный Дождь, ты мечта любой самки и прекрасный отец, однако я ухожу от тебя. Дело в том, что я не такая, как многие производительницы маленьких, пухленьких мальков. Мне не нужна семейная жизнь, не нужны детёныши. Мне нужна — свобода! Я чувствую, что моё призвание быть охотницей-воительницей, а не самкой-учёной. Мне нравятся сражения и победы, а не тишина лабораторий. Я улетаю на Яутжа-Проксиму и там начну обучаться всем тонкостям военного искусства. К тебе я не вернусь, не жди меня напрасно. Свою дочь оставляю тебе. Ты сумеешь воспитать малышку правильно. Прощай».       Серебряный тут же связался с доктором Ветром по коммуникатору:             — Я хотел спросить, Яшма сейчас у вас?             — Да, она у нас, — мрачным тоном подтвердил учёный.             — Дело в том, что я получил от неё странное письмо, — пояснил Серебряный.       Доктор Ветер досадливо щёлкнул:             — Подожди, я сейчас к тебе прилечу, и мы это обсудим.       Через несколько минут учёный прибыл. С хмурым видом он уселся в кресло и молча прослушал письмо Яшмы. Повисла напряжённая пауза.       Наконец, Серебряный раздражённо произнёс:             — Мне необходимо увидеться с Яшмой. Она обязана объясниться, как относиться к её посланию? Это серьёзно или её очередная вздорная выходка?             — Думаю, тебе не стоит с ней встречаться. Негодница закрылась в комнате и не хочет никого видеть! — сердито рыкнул доктор Ветер.       Серебряный бросил на учёного обескураженный взгляд.             — Но Яшма пока остаётся моей избранницей. Мы связаны с ней узами брака.             — Считай, что уже нет, — развёл руками доктор Ветер и по-отечески обратился к Серебряному: — Сынок, очень тебя прошу, выброси Яшму из головы. Просто замечательно, что она от тебя ушла! Ты даже не представляешь, как тебе повезло! — воскликнул пожилой учёный и ободряюще похлопал по плечу молодого самца, у которого от этой новости в душе ничего не дрогнуло. Наоборот, сразу несказанно полегчало, захотелось глубоко вздохнуть и расправить грудь.             — Я бы хотел больше узнать о Яшме. Кто её отец? — неожиданно поинтересовался Серебряный Дождь и пояснил: — А вернее, лучше познакомиться с Сельвой. Почему у такой прекрасной, серьёзной самки до крайности легкомысленная дочь? В чём причина?       Доктор Ветер уселся поудобнее и приготовился к откровенному разговору со своим бывшим учеником, иначе тот совсем запутается. Зря он раньше не заводил беседы на подобные темы. Может, и удалось бы оградить тогда ещё юного Серебряного от ошибок в жизни. Вот и семью создать ему никак не удаётся. А ведь он такой славный самец и заслуживает лучшей участи!             — Сейчас я тебе расскажу всё по порядку, — неторопливо начал пожилой учёный. — Яшма с самого детства считалась трудной. Возможно, в этом есть наша с Сельвой вина. Мать слишком много работала и редко виделась с дочерью. Малышка так и выросла сама по себе — как трава в поле. У Сельвы ещё имелся сын, кстати, твой ровесник. Теперь этот талантливый изобретатель трудится в космической отрасли. Он прекрасный семьянин, воспитывает пятерых детёнышей, тоже весьма способных в учёбе.             — Родные брат и сестра, а настолько сильно отличаются, — удивился Серебряный.             — У них разные отцы. Яшма, видимо, пошла в своего родителя — охотника-воина. Первым избранником Сельвы был учёный. От него родился сын, но через год её замечательный супруг трагически погиб. Позже возник сожитель из воителей, и вскоре этот мутный тип исчез из жизни моей сестры, осчастливив дочерью в наследство. Долгое время сестрица оставалась одна, разуверившись в личном счастье. И вот, всем на удивление, рядом с Сельвой появился ты — безумно влюблённый юнец, который её боготворил. По существу, ты любил не обычную самку с её достоинствами и недостатками, а некое нереальное создание. Сотворил в воображении для себя кумира, идола и ему поклонялся. Вот Лаву и потерял из-за своих фантазий. Да ты и сейчас ещё хранишь память о Сельве, поэтому связался с Яшмой из-за её внешнего сходства с матерью.       Серебряный в согласии склонил голову. Доктор Ветер с воодушевлением продолжал увещевать бывшего ученика:             — Оставь эти химеры, сынок! Не цепляйся за прошлое. Живи настоящим, с надеждой на будущее. Пойми, Сельва умерла, ушла навсегда и никогда не вернётся. Пора расстаться с её призраком. Она была обыкновенной самкой, как все остальные. Не хуже и не лучше. — Доктор Ветер утешающе похлопал Серебряного по руке и продолжил: — Сначала я отправлю Яшму на Аттур, а потом подыщу ей хорошего тренера боевых искусств. Однако здесь всё не так просто: самка — аттури. Вряд ли ей удастся выбиться в настоящие воительницы. Скорее всего, это её очередная блажь, но попробовать стоит. Может, действительно охотничья стезя призвание для этой сумасбродки, хотя бы свободной, то есть на подхвате. Если ничего с этим не получится, то, по крайней мере, она испытает себя. А дальше, возможно, успокоится и вернётся к науке. Здесь она неплохо справлялась. Только ты не вздумай с ней встретиться. Эта нахалка истерзает тебе душу. Яшма никого не любит, лишь одну себя.       Серебряный внимательно выслушал рассказ доктора Ветра и признал его доводы. Учитель, как всегда, прав. Давно пора отпустить образ Сельвы — дать покой её нетленной душе в том заоблачном далеке, где она сейчас пребывает. Следует отбросить иллюзии и жить в реальности.             — Я бы хотел оставить себе Ирис, — попросил Серебряный. — Малышка называет меня отцом, и мы прекрасно ладим.       Доктор Ветер отрицательно покачал головой.             — Зачем тебе неродное дитя? Не взваливай на себя чужое бремя. У тебя будут свои детёныши. Встретишь нормальную самку, создашь семью. Ты ещё так молод, для тебя всё впереди. И потом, не надо давать повод Яшме через Ирис влиять на тебя. Обруби все концы привязанности к этой взбалмошной особе. Держись от неё подальше. Не создавай себе новых проблем. Всё! — вздохнул пожилой учёный и поднялся из кресла. — Сейчас я забираю Ирис и ухожу. А ты подумай над моими словами, сынок.       Серебряный снова остался один. Он освободился от семейных проблем и, наконец, перестал привязываться к прошлому. Принял произошедшие драматические изменения как необходимые и приготовился жить с пустотой в душе, с надеждой на лучшие времена.