Дневник Ани: экзистенциальный кризис в 20 лет

18 октября, пятница, 20:10 – После перерыва. Я устала. Не знаю, как описать и надо ли прошлые дни, наверно пойду просто по порядку, со вторника, а там как пойдёт. Настроение у меня какое-то нулевое и кажется я всё-таки скатываюсь в депру. Скорей всего недосып и погода оказывают на меня большое влияние. Хорошо, что вчера хотя бы перестала кровоточить. Наверняка и в женской физиологии дело. Во вторник я проснулась с больной головой и ощущением помятости, сварила два яйца, почистила зубы и ушла в универ. Там я полулежала на парте и думала о своём папе и отце Линды. У меня чудесный папа. В какой-то момент меня осенило: я поняла, что такое любовь, это принятие. Мой папа принимает всю меня такой какая есть и я принимаю его таким какой он есть, и с мамой так было. У Линды с отцом такого нет ни в каком виде. Сейчас я ещё задумалась о её словах насчёт сестры, и мне кажется, я поняла и это: равнодушие – вот похожая, как ни странно, вещь, потому что это тоже принятие данности, которая тебя не задевает. Они с отцом не любят друг друга, он не любит свою жену, возможно девочку любит только мама... а Линду она тоже кажется не любит, она к ней равнодушна, возможно, со знаком плюс. То есть Линду кто и любит, так это наверно сестра, да и Линда возможно её тоже всё-таки любит. А вот с родителями у неё беда. Чёрт, ну почему я должна об этом думать, а не семейный психолог. Отношение Линды к отцу противоречиво, словно она хочет его любить, но не может. Может быть и отец её хочет любить или даже любит, просто не так, как она бы того хотела. Ведь нет чёткого определения для любви, которым бы руководствовался каждый. У людей разное представление о любви. После учёбы мы ещё немного обсудили это, я предположила, что у её родителей, возможно, кризис среднего возраста, Линда тогда медленно покачала головой и сказала, что иногда ей кажется, будто вся или почти вся жизнь это какой-то один большой кризис или череда кризисов почти без перерывов между ними. Кстати говоря, Линда не особо расстроена тем, что они разводятся, она думает, что так будет лучше, я не очень хорошо понимаю, что же её угнетает. Ах да, мы ещё обсуждали, что ей надо если не съехать, то хотя бы проводить дома меньше времени, в общем, я ей предложила проводить выходные у меня. Пока что это будет суббота после тренировки и воскресенье, позже, может быть, добавим пятничный вечер. В другое время Линда то на тренировках, то на подработке, то с друзьями, словом, она и так почти не живёт дома. Сегодня после учёбы я сводила её в магазин зонтов и купила ей нераздвижной зонт, который мы совместно выбрали. У такого зонта в основе твёрдый стержень, так что его если что можно использовать как оружие. До этого у неё собственно и не было своего зонта – пользовалась старым раскладным зонтом мамы и как раз раздумывала, купить ли зонт-трость. Он всё-таки в рюкзак не уместится. Ну вот я за неё это и решила. Надо же было хоть какой-то подарок за день рождения сделать. После этого поехали по домам, встретимся завтра на тренировке. Опять, наверно, запись получится очень большой. Думая о её отце и матери, я снова вспомнила Э. Фромма. У него интересная позиция по поводу брака: он против, потому что чаще всего в нём умирает любовь и счастье, потому что это форма обладания, собственности. Проблема в данном случае усугублена христианством. Жена переспала с женщиной. По-моему, нет в этом ничего такого шокирующего и особенного. Это же можно сделать даже в одежде. Нам не надо ничего совать друг в друга, мы не можем забеременеть друг от друга. Это просто как способ сделать человеку, ну и/или себе тоже, приятно, такой же, как, например, приготовить какое-то особое блюдо или сводить в ресторан. И этого не может дать ей муж по очевидным причинам: он не женщина и не подруга. Но он эгоистично требует, чтобы спали только с ним, а ведь скорее там получается, что это он с ней спит, он получает удовольствие, а не доставляет. А эта другая женщина? Может ей не с кем спать. Я ведь пришла раньше к выводу, что раз уж мы ограничены своими телами и языком, максимум понимания, или, может, сближения, видимо, можно достичь только в сексе. Муж пытается этого не допустить для двух или больше человек. Сам он себя вместо жены не предлагает, он просто хочет всё заблокировать по... по не очень ясным мотивам. А по-моему проще некуда: «своё». Раз она ЕГО жена, значит она только ЕГО. Как вещь. Может быть он в постели ей не то что ничего не даёт, но вообще противен. И он требует, чтобы она этим довольствовалась, а когда узнаёт о чём-то на стороне – не с мужиком! с женщиной! – начинает сразу же обвинять её, не спрашивая ни её о причинах, ни себя: может, это Я виноват, раз она от МЕНЯ отвернулась? Но нет, давайте развод. Тут очень напрашивается следующее: либо у него у самого любовница и он боится быть обвинённым и обвиняет первым, либо просто искал повод развестить. Но ведь нет особого смысла разводиться, если нет другой женщины. В конце концов от этой у него ребёнок.. которому придётся однажды понять, что... Ррррр..... Христианство, вернее даже – консерватизм, узость взглядов и какие-то непонятные запреты многих задолбали. Борются с ним давным-давно. Самое грустное, что как только появляется возможность, люди всё равно в него идут. У нас ведь совсем недавно был СССР и атеизм. Нет, проходит несколько десятилетий и поглядите-ка. Тьфу. Так вот о борьбе. Это была борьба на государственном уровне. Ещё борются на другом – я уже писала про дэт-метал. А есть ещё блэк-метал. И группы вроде Gorgoroth. На их концертах на крестах висели голые люди с мешками на голове. Меня по-настоящему напугало исполнение песни – я всегда теряю уверенность, можно ли применять это слово по отношению к метал-музыке – трека Incipit Satan. В нём словно невероятное количество ненависти ко всему живому. Это всё открытое противостояние, даже более того – это прекрасный способ стать популярным. Христианство, повторюсь, многих заколебало. Семья Линды такая далеко не единственная, она скорее типичная. Да и даже моя не единственная, людей слишком много. Но как мы видим, это не работает. Возможно, что это только раздувает ситуацию, так же точно, как сейчас с ЛГБТ, не приводя ни к какому решению проблемы. По сути это замена «шило на мыло». Вот есть христианство, а есть антихристианство, и с ЛГБТ так же. Это всё становится похоже на такую же религию с такими же минусами. Как и атеизм. Мне кажется, надо стремиться не привязываться ни к какому движению, не вешать добровольно на себя никакой ярлык. Люди всё равно почему-то хотят куда-то попасть, и если не дать им христианства, это может стать фашизм, если слишком противодействовать христианству, это тоже может перейти в фашизм, просто вместо евреев будут христиане. И дальше начинается интересная история. Вокалист-фронтмен Горгорот, Гаал, отдаляется от людей, уезжает жить в горную долину, а потом вдруг объявляет, что он гей. И снова внимание, и снова против христианства. Я уверена, никакой он от рождения не гей, это очередной плевок в христианство, очередное расшатывание его позиции. А потом бац – выходит сериал «Викинги» про викингов и... внимание... христиан. И саундтрек к нему написала группа Wardruna, в составе которой значится Гаал. Моментально поднимает голову северный фолк и обращение к предкам. Соскучившиеся люди наткнулись на диковинку и диковинки стали расти как грибы после дождя. А в предках-то кто? Язычники. А не христиане. Блэк в Норвегии расцветал под этой эгидой: сколько церквей там сожгли под вывеской «Вы нас насильно завоевали, пришёл час расплаты». Ну и как же обойти историю с Mayhem, Burzum & Dead. В ней меня интересует как раз последний. Я поняла его. Я прекрасно его понимаю теперь. Dead, «Мёртвый», это прозвище одного паренька, у которого была депрессия и одержимость: он ощущал себя мёртвым. Прошло немного времени, и он убил своё тело по-настоящему. А до этого носил истлевшую одежду и красил лицо белилами и чернилами. Это стало едва ли не ключевым отличием блэка от дэта, где рычали о том же христианстве и смерти. Смерть перекочевала с обложек на музыкантов. Вот только кажется никто ничего не понял и в трупной окраске играли и пели про Сатану, а не про смерть. Но ведь Сатана часть христианства, получилось то есть, что блэк упёрся рогами только в христианского Бога. Меня всё это не устраивало – в конце концов, лично мне христиане ничего не сделали, и я не хочу намеренно загоняться одной темой. Едва ли не единственный популярный трек из классики норвежского блэка, который мне понравился, это Quintessence от Darkthrone. Эта группа из уже очень долгое время двух мужиков вообще стоит особняком. Они не дают концерты, вообще ни одного не было, кроме тех, когда они ещё играли дэт подростками. Я столкнулась с их поздними работами случайно в паблике с хеви-металом, что меня очень удивило, но музыка и правда хороша. Ну и, конечно, Mayhem – Live in Leipzig. Собственно, из метала я в основном и слушаю трэш, родственник хеви, а так в основном вообще хард-рок типа Black Sabbath и ещё больше просто старый рок, зарубежных классиков. Музыка восьмидесятых, психоделик-рок это такая красота. А, ещё мне нравятся Bathory и Venom. Я эдакая олдскульщица. Но вообще особо не ограничиваюсь жанрами, главное, чтоб музыка была хорошая. Мне иногда, когда думаю об этом, жаль, что я не жила в то время. Я оказалась заброшена теперь и сюда, у меня есть интернет, квартира, айкидо, Линда, но я не была на тех концертах и не жила среди хиппи. Я унываю в темноте перед компьютером и трусь о стулья, засыпая на лекциях. И сколько ещё таких как я. У меня хотя бы чудесная семья и подруга, с которой можно переспать. Но всё равно мне как-то совсем не радостно жить. Чем больше в сети нахожусь, тем отчётливей кажется, что о бессмысленности, обречённости, апатии, депрессии, смерти и самоубийстве открыто пишет просто невероятное количество моих сверстников, мы все оказались в каком-то похожем психологическом и жизненном положении. У нас вроде бы всё хорошо, но почему-то с другой стороны всё совсем наоборот. А не сверстники тут тоже очень многие подавлены и не горят жизнерадостностью. Кстати родители и мать Линды вот такие, какие-то немного уставшие. Линда наоборот улыбается, а у меня дела хорошо у папы, а мне улыбаться тяжело. Эх. Что-то я хотела написать. Пока пишешь одно, забудешь другое. А, точно. Может быть мне тоже попробовать внешне походить на мёртвую или вовсе лечь полежать в могилу. Кажется, в Корее это распространённая практика. Вроде в той, где сейчас «СССР». Там очень большой процент самоубийств, рабочий день огромный. В России кстати тоже много самоубийств. Я вот всё-таки не могу до конца осознать, что люди грубо говоря рядом со мной убивают себя. Вчера, кажется, или позавчера, когда ела, я вдруг поняла, что я держу в руке нож, что то, чем я режу хлеб, может разрезать моё тело. Я поставила нож кончиком на ладонь и немного надавила. Мне жутко от того, что кто-то вот берёт и перерезает себе горло вот таким же ножом, и что кто-то перерезает другому человеку. Возможно, если предварительно себя резать помаленьку, то привыкнешь и страшно не будет, но мне стрёмно начинать пробовать, по-моему, это билет в один конец. То есть, у меня в соседней комнате несколько орудий убийств, которыми обычно я пользуюсь как орудиями жизни, приготовляя себе еду. Между тем всё мясо, вся колбаса, рыба – это всё смерть животных. И пока я тут унываю и рассуждаю, люди забивают коров ради денег или ради еды. А во время войны съедали, кажется, кошек, и, конечно, убивали и убивают людей. В Казахстане, вроде, убивают и едят лошадей. Я никогда не смогу зарезать или застрелить лошадь, и курице голову отрубить, хотя мне не нравятся курицы, они глупые. Пока люди в белых халатах играют в самураев, крес... люди в деревнях действительно убивают животных, а тут кто-то убивает других людей либо/и себя. Родившихся котят и щенков топят, а когда рожают детей, не думают, что приговаривают их, либо делают всё сознательно. Мне... Меня словно топит тоже всё это. Все эти мысли в тишине, всё это осознание. Я вроде бы проснулась и могу менять Матрицу, жить как хочу, но у меня совсем нет на это сил, да и желаний каких-то особых нет. По идее понимание своей смерти должно разблокировать, что ли, жизнь. Чем мне дорожить, чего бояться, если я умру. Если уж что-то хочу, надо делать. Но ничего я кажется и не хочу. Я хочу, наверное, чтобы папа или дед посадил меня к себе на плечи, чтобы я дотянулась до ягод вишни, чтобы меня взяли на руки, или посадили на спину, или хотя бы были рядом чьи-то коленки или плечо, чтобы можно было прислониться к ним и закрыть глаза как навсегда. А рядом никого нет. У меня ощущение, что я замерзаю – и снаружи, и изнутри. Что у меня пропадает подвижность и голос, словно я нахожусь в ледяной воде ночного океана. И сколько ещё людей чувствует себя так же, по ту сторону монитора и стен. Пожалуй всё на сегодня, настроение упало максимально, я как минимум возьму перерыв сейчас в записи. Пойду-ка я встану под горячий душ. Мне плохо. Всё-таки продолжаю. Прошло часа полтора или два, я сходила в душ и на кухню. В душе я постояла с закрытыми глазами и пустой головой под потоком воды на лицо, грудь и шею. Пустая трата ресурсов, но я пыталась себе помочь как могла. Из-за некоторых угрызений совести я, пока кипятился чайник и заваривался чай, гуглила, чем я могу помочь природе. В основном там было про сбережение энергии и воды и про пластик – не покупать пакеты (вместо них использовать многоразовую сумку) и не мусорить. Что интересно, среди прочего авторы предлагают, во-первых, пользоваться душем, а не ванной, а во-вторых, вдвоём. Ещё с удивлением узнала, что обычную туалетную бумагу делают с использованием древесины, а самую дешёвую, серую такую, без. Теперь буду покупать только её. Удивительно, но даже на подтирание люди тратят уйму деревьев и денег, на которые тоже тратятся деревья. Что больше всего удивило – на одном сайте были странные советы, самый последний – «самоликвидируйтесь наиболее экологичным способом прямо сейчас, ведь вы главный вредитель». Возможно, кого-то это правда толкнуло на необратимый шаг. Ещё вступила в группу WWF России – Всемирный фонд дикой природы. Там рассказывается о редких или вымирающих видах животных и растений, об экспедициях, проводятся сборы средств (денег) на помощь животным. Я очень мало могу сделать для природы. Я не миллионер. Да и миллионеры не вот что помогают – батарейки, например, надо утилизировать отдельно, а вот где? Чёрт его знает. Раздельная сортировка мусора тоже пока сложная вещь. А переработки мусора у нас кажется вообще почти нет. За окном ярко светит луна. Мне было весьма страшно в темноте после фильмов про оборотней. Казалось, что вот-вот в темноте вспыхнут два глаза или что когда я открою дверь куда-то или просто обернусь наткнусь там на кого-то. Пока стояла под душем, было одновременно как-то плохо и хорошо. Сложно описать. Нет, это не мазохистское удовольствие. На душе, есть она или нет, плохо и хорошо. Но в основном хреново. Во вторник на тренировке попала в пару с Сашей – я его ещё на первой видела, неприветливый который. Сейчас я думаю, у него, наверно, просто был плохой день, он довольно дружелюбный, хоть и всё-таки молчаливый. Я заметила только во вторник, что у него волосы собраны в пучок, а значит они наверняка по плечи или ниже. Вот бы посмотреть на него с распущенными. Возможно он музыкант или художник. Когда я впервые схватила его запястье, испытала странное чувство, какую-то уверенность, что оно у него сильное. С ним здорово в паре, он не угнетает своим опытом и навыками, аккуратный, не слишком придирается, улыбается мне. А вот он, когда взял меня за руку, как-то немного странно посмотрел на запястье. Мне тоже надо стараться улыбаться, не хочется верить, что по мне заметно, что я много думаю о смерти. Отрабатывали котэ-что-то-там, роняли друг друга. Ещё была игра на выведение друг друга из равновесия, мне понравилось. В конце тренировки отжимались подходами по 15 раз, смогла полтора осилить. Потом руки не поднимались. После тренировки во вторник я почти сразу легла спать, а после учёбы отдыхала и делала домашку, поэтому записи не было. Ничего особо и не случилось, на учёбе я слушала бессмысленную болтовню одногруппниц и думала о принятии и любви. Вообще я заметила за собой, что когда говорю сама, у меня не получается говорить внутри, успевать обдумывать то, что я скажу. То есть те, кто много болтают, и так, кажется, живут в основном без внутренней речи. А, вообще-то ещё я додумала мысль об этом тексте, о том, кем я хочу быть понята. Ну вроде додумала. Я думаю теперь, чем больше народу бы одобрило, тем хуже. Слушают же в основном все бедную музыку и смотрят телевизор. Значит, если угодить им, это прямое указание на то, что все мои переживания и мысли ничего не стоят. Но я и не думаю, что многие бы одобрили, тут слишком много различных сфер, вряд ли все со всем тут знакомы. Опубликовать, если захочется, я смогу текст где-нибудь в интернете, под псевдонимом, и может быть маленькую часть или части, а не всё. Вот. В среду всё поехало. Я проспала и опоздала на пару, на которой надо было написать свой текст на основе данного. Я просидела почти час, пытаясь понять текст, но я даже не смогла дочитать его. А объёмом он меньше чем на одну сторону А4. На английском. Вот тогда я поняла, что у меня проблемы. Что мне надо наладить сон, что я устала, и что голова перегружена. Всё бы ничего, если бы я не попробовала отключиться и войти в состояние медитации. У меня получилось, я начала читать текст без внутреннего проговаривания. Английский превратился словно в японские иероглифы, я просто пробегала по словам глазами и абсолютно ничего мне это не давало. И всё. Я наткнулась на дилемму. Если стремиться к уничтожению эго, главным образом путём уничтожения внутреннего диалога или речи, превратишься в животное. К этому и стремятся – вернуться к природе и интуитивному бытию. Да вот беда. Я тогда не смогу читать. И вообще ничего не смогу ни я ни другие. Животные это животные. Мы создали такой невероятно сложный мир именно из-за того, что у нас есть возможность в голове что-то строить. Путь к «просвещению» это путь в тупик как для одного, так и для общества. После этого я больше не пыталась медитировать и отключать внутри слова. Не только в этом дело. Я поняла противоречие между действием и бездействием, мыслью и её отсутствием и связи с текстом. Вот этот вот документ. Пока я пишу, я, если подумать, не проговариваю ничего – я пишу вслепую, мне не надо искать клавиши и повторять предложение, чтоб не потерять мысль. Я просто бегаю по клавишам пальцами и текст откуда-то берётся. Я «говорю» появляющимся на экране текстом. Но формируется у меня это всё в течение дней, ночей, пар, записей, иногда я делаю дополнительные остановки и задумываюсь. Ни один серьёзный текст бы не появился, если бы не долгие обдумывания, наука стояла бы на месте, архитектура и всё остальное тоже, а уж тем более всякое сыскное дело. Так вот. Весь этот текст это рефлексия, в которой я тону. Если бы я не набирала его... Но тут и ещё одна проблема. Если отключить внутреннюю речь, подавленность никуда не денется. То, что тебя угнетает, ты просто спрячешь внутри, а надо бы его выкинуть из себя. Если тебе плохо и ты будешь внешне молчать, лучше не станет. Если ты молчишь и внутри, то это то же самое, если не хуже. И ещё кое-что: если внутренняя речь это репетиция внешней, то получается сплошное молчание: нет внутренней – нет внешней. Получается, что этот текст мне нужен для выражения своих негативных мыслей (и фиксации позитивного), но в то же время он делает мне хуже. Я неизбежно здесь эгоцентрична, сплошное «я, я, я». В «Тошноте» гг тоже в самом начале пишет, что в дневнике всё преувеличиваешь. Поэтому-то я прервала запись. Я встала перед вопросом, нужно ли мне его писать. У меня распадается практически всё. Слишком много вопросов и неопределённости. Я вообще не уверена, что а)надо убивать своё бедное эго б)что это вообще практически возможно сделать. Если предположить, что цель достигнута, тогда я не смогу писать, и любой другой на моём месте не сможет. Если ты ведёшь дневник или думаешь над сюжетом, героями, словами для книги, ты только усиливаешь эго и болтовню в голове. Писать что-то и как-то продвигаться вперёд в таком плане это взаимоисключающие вещи. После той пары я отсидела ещё одну, погружённая в себя, и ушла со следующей. Взяла и ушла. Это моя проблема в этом году. Потерялась ценность нужных, но неприятных вещей. Мне не хочется впустую тратить полтора часа или просто сидеть с плохим настроением. Я превратилась в разгильдяя, который делает всё по сиюминутной прихоти. Это вот ещё одна огромная проблема жизни «здесь и сейчас». Ты ничего не планируешь, не анализируешь. Ты и не достигнешь толком ничего, и не сделаешь. Да и разве не так живут многие люди? Разве случайный секс без предохранения с опорой на авось и судьбу не прекрасный пример бездумности и недумания о последствиях? Ну или когда заводят домашних де.. животных, или цветы, не узнав заранее про них ничего? Или когда выбрасывают мусор или оставляют осколки стекла в лесу? Или когда выделенные деньги тратят на себя, а не на какие-то проекты или развитие? А постановка долгосрочных целей? Денежные дела? Что с этим делать, если жить «здесь и сейчас»? По пути домой зашла в магазин с целью купить вино и отрубиться. Всё чего я хотела это сбежать от себя, выключить себя. Но в магазине что-то во мне шевельнулось, я представила вкус спирта во рту, опять вся эта хирургия и подступающее отчаяние, и в итоге купила апельсиновый и гранатовый сок и горький шоколад. Честно говоря, вкус пожалуй наименьшая проблема алкоголя, не нужно далеко бегать, чтоб найти информацию или наглядный пример того, что злоупотребление алкоголем не приводит к хорошему. Попытки уйти от депрессии алкоголем обычно приводят к алкогольной депрессии и скорой смерти, попытки запить горькую жизнь не делают её лучше. Алкоголь по сути то же самоубийство, только растянутое, и вроде и легче, а вроде и наоборот. В другом случае всё быстрее. Вообще-то не так-то просто выбрать для себя устраивающий способ самоубийства, если тебе не совсем критично невыносимо и тебе на всё похуй, лишь бы исчезнуть из этого мира. Либо думаешь о боли, либо о последствиях, либо о том и том. Немного подумаешь и хочется плакать, потому что не получается найти чего-то похожего на безболезненное исчезновение как по щелчку пальцев. Цель-то всё прекратить, а не доставить себе и другим страдания, но если спать ты просто ложишься, тут так не получится. Вот и остаётся тебе просто жить и чувствовать себя просто трусом. Приходишь даже к тому, что не знаешь, что будет потом, и если действительно существует что-то из серии ад, чистилище, рай, то совсем грустно становится. Выбор конечно есть, но его как бы и нет, ты не можешь вот так запросто прекратить существовать или хотя бы впасть в кому. И потом, это напряг других, пусть это и их работа, и создание психологического неудобства тем, кто тебя знал. И я не уверена, что я этого хочу. Мне просто сейчас очень плохо и хочется не себя убить, а вот с этим что-то сделать. Есть какая-то трусливая надежда, что можно что-то придумать, что дальше будет лучше, что всё хорошо. Что-то во мне очень сильно тянется к самоуничтожению и прекращению сопротивления, но что-то другое не даёт этого делать. И я не понимаю что и почему. Я ничего не понимаю. Как бы написались сложные философские вещи, если бы никто не пытался разобраться, если бы все сидели с пустой головой и жили моментом и радостью? Вот в этом и дело. Развитие, кажется, невозможно без пресловутого внутреннего диалога, для которого нужна речь. В среду я увидела цитату из «Тошноты»: «Ничего нового. Существовал», – и решила её, спустя несколько лет, перечитать – и потом начать читать другие произведения экзистенциалистов. В среду же вечером я почитала о «Тошноте», Сартре, экзистенциализме. Оказывается, за «Тошноту» Сартра номинировали на Нобелевскую, от которой он отказался. Только я не захотела читать ввиду недавно пережитого и решила поискать аудиоверсию. Нашла. На удивление, читает женщина, но очень скоро привыкаешь и думаешь, что лучше быть не могло. Запись ещё с советских времён если я правильно поняла. Пока что я прослушала совсем мало. Экзистенциалисты действительно столкнулись с тем же чем и я, как мне кажется. В статье несколько раз было упомянуто про смерть и отчаяние. После ещё хочется ознакомиться с творчеством подруги Сартра, Симоной де Бовуар, она, кажется, единственная женщина из их круга. Весьма примечательные у них были отношения, без обязательств. Симона спала и с женщинами. Не мы одни такие первые «свободных нравов». А ещё я с удивлением узнала, что Достоевского тоже причисляют к экзистенциалистам, немного подумала и поняла: а ведь действительно его «Преступление и наказание», которое я читала в школе, похоже на ту же «Тошноту», это такое же погружение в свою больную голову, то же изображение от первого лица, те же конфликты. В четверг мне разрешили после уроков написать ту работу, которую не смогла в среду, и у меня получилось. Вот насчёт Тошноты пока есть пара мыслей. Антуан не понял, что он и остальные умрут, его проблема «здесь и сейчас», и это книга действительно больше об одиночестве. И о свободе, а получается – о попытке понять об их взаимосвязи, и о несвободе в обществе. Мы похожи – я тоже пишу этот дневник в одиночестве и тоже отрезана сейчас от других людей. Антуану тревожно, а я подавлена, в обоих разлад. Но мне дико повезло – на айкидо я себя так не чувствую, разве что только в том плане, что у меня нет формы. Антуан ничего не делает со своим телом, по сути он ничего вообще не делает. Мне кажется, если бы он иногда бегал под закатным солнцем, или хотя бы просто смотрел вечерами на море, ему было бы лучше. А у него началось всё с камня и моря. Он столкнулся с существованием, а вернее может, с физиологией, с материальностью, это достигает пика, когда он застревает перед зеркалом. Я наверное тоже столкнулась с существованием, врезалась в телесность, только у меня это привело к выводу, что рано или поздно наступит несуществование. Но другие предметы меня не волнуют. А у него словно теряется физическая реальность, он чувствует себя лишним, отвергаемым, непринятым. Может, это от того, что почти никто не «подтверждает» его существование? Ну, все эти слова про то, что нас формирует окружение и так далее. Автор решил докопаться до того, что такое индивид сам по себе – без социума, без потребности работать. Это же вот и я сейчас, хотя у меня есть учёба, но Антуан работает (не буквально) в библиотеке и пишет свою книгу. Вернее, до поры до времени. Кстати похоже на мою заминку – писать или нет. Автор освободил его вообще от деятельности. Мир занятых людей Антуан видит с изнанки, и их социальную активность тоже, потому что у него её почти нет. Ни друзей, ни семьи. Кажется в книге вообще ни одного слова о его родственниках, он словно возник из ниоткуда. Кстати, его подругу зовут почти как меня – АннИ. Я это с удивлением услышала, когда читала книгу, читала с ударением на А. Но это ведь французский. Если бы не было Интернета, сейчас были бы миллионы таких же тихо сходящих с ума людей в своих маленьких квартирках. Если бы работали, то после работы, если нет, то всё время. Если бы они захотели чем-то заняться, у них не было бы денег, а если бы были, то не было бы времени. А может, и сейчас таких полно. Мне кажется, советский человек, которых ещё и сейчас много, сказал бы с презрением про Антуана: «Это всё от безделья, нашёл бы лучше работу, да женился, стал бы нормальным человеком, как все». Это очень грустно. Это же неправильно, что нужно глушить себя работой, мы же рождаемся просто так, а не для работы. Если человек без работы и при деньгах, то он свободный как древний грек человек, а те кто много работают похожи на рабов, только с лучшими условиями. Эти слова даже похожи – раб и работник, рабство и работа. Так что, все бегут от свободы в работу и семью да религию? Вот ещё одна штука, которую мне повезло увидеть: «Бегство от свободы» Фромма. Антуану жизненно необходимо было её прочитать, её ключевую мысль: «свобода должна быть не от, а для». Когда я в первый раз читала «Тошноту», я тоже об этом не знала. Кстати, там же – вроде там – Фромм говорит, что нам нужен какой-то минимум денег, который бы полагался ВСЕМ. Нет, это, наверное, всё же в «Быть и иметь». Тоже крутая книга и мысли. «Мы почему-то позволяем просто жить домашним питомцам, но человеку в этом праве отказано, он должен обеспечивать себя сам, доказывать право на существование, или умрёт от голода». Капитализм, кстати, с этой вот работой и работой, у него тоже назван бегством... Или нет, но однозначно для него это плохо. А! Точно, это про «иметь», а не «быть», вот почему плохо. К торговым отношениям и безликим корпорациям, к конкуренции он тоже относится отрицательно. Да, да, конкуренция хороша для потребителя, но когда ты постоянно чувствуешь эту борьбу, этот страх, что вместо тебя предпочтут другого, что тебе не на что будет купить еды и негде жить, это не очень здОрово и здорОво. Среди людей чувствуешь себя одиноким, как Антуан. Благо у нас сейчас время выбора и можно подыскать себе единомышленников, сейчас просто бессчётное количество занятий и их адептов. Если не ирл, то хотя бы в интернете в соц.сети или на форуме. А Антуан всего этого был лишён и не знал куда себя деть, когда прекратил писать. Действительно, пожалуй, многие не смогут справиться со свободным временем, если им его дать... О творчестве. Почему я, например, ни на чём не играю. Мне кажется, уже давно всё сыграно либо будет сыграно, пока я учусь. Миллионы мастеров по всему свету, а я полный ноль в музыке. И все они что-то создают. Не лучше ли просто слушать разнообразную музыку, созданную мастерами, чем несколько лет без всяких гарантий учиться самой и в основном играть чужое. Так же и с рисованием. И много с чем. С книгами тоже. Сейчас же есть ещё всякие блоги. Слишком много. Если всем вдруг дать кучу свободного времени и деньги, далеко не все вдруг станут художниками и музыкантами. И так их и их произведений столько, что никогда не прослушать и не посмотреть. Ежедневно появляются десятки, если не сотни альбомов, если не тысячи, каждый может занимать от пары минут до полутора часов. И всё это разное, в это вкладывались, на это уходили силы и время. Не может в нашем мире сейчас что-то сильно измениться к лучшему касаемо работы, разве что уменьшится на один час или зарплаты немного поднимут. Если люди сами хотят работать – этим даже аргументировали повышение пенсионного возраста до почти недосягаемого – мол, не хотим на пенсию, хотим до смерти работать, а то со скуки раньше умрём, – то и менять особо ничего не нужно, и так и будет уходить треть суток, треть жизни на работу, часа по два на дорогу до неё, а вторая треть на сон. Все уже массово недосыпают, чтоб урвать время «для себя» от учёбы и работы, лишают себя не работы, а сна, нам бы что-то сделать с этим, уменьшить бы часы, а не зарплаты повысить, так ведь у нас и того не делают, самые богатые обычно и так не слишком заняты, зато кто-то может и по двенадцать часов вкалывать за гроши. Честно говоря у меня ощущение, что я и так исчезаю. Никому особо моя личность не нужна, от меня нужно хорошее исполнение социальной роли – продавать что-то кому-то или покупать, сдавать экзамены, проходить практику, потом выйти замуж, рожать работников, кормить мужа. Сейчас ещё время хорошее, когда это не заставляют насильно делать. А раньше заставляли, либо как минимум очень мешали жить иначе... «Здравствуйте», «до свидания». «Спасибо». У нас отношения между людьми механизируются. У одного продавца перед глазами мелькают сотни людей, если не тысячи, он их и не видит, не хочет видеть. И не только продавцы. И есть, много где есть «свои» клиенты, которые часто приходят или покупают, создаётся иллюзия какой-то близости, ценности, но это иллюзия. И общение в интернете и друзья в соц.сети часто тоже иллюзия, у меня не один десяток там полнейших незнакомцев, с которыми нет переписки, они просто захотели добавиться, я и добавила. С одной стороны у нас индивидуализм, личные права. С другой никому ты, именно ТЫ особо не интересен. Интересно то, что ты делаешь или репостишь, твой товар, твои деньги. Человечность помаленьку выветривается из нас, и если подумать, а было ли когда-то иначе. Я не понимаю, почему. Почему я чувствую себя как мистер Андерсен. «Что-то не так». И очень много таких. А всё равно это не проходит. У Антуана была личность, живой человек, который сам по себе его интересовал. Он не хотел жениться на Анни, как на Симоне, он хотел быть, БЫТЬ с ней рядом, ему было тяжело от того, что она не рядом, что стирается из его памяти. Она казалась ему островком среди.. среди бездушного.. его окружения масок и костюмов... Как для меня Линда и айкидо... У неё такая же ситуация дома, как у Антуана с обществом Бувиля. Вместе с тем вряд ли он или она хочет с ними душевного или умственного слияния, единства, мы дорожим своими индивидуальностями. Мне даже жалко стало моё эго. Так ли оно ужасно, что от него надо избавляться? Я сейчас немного не понимаю, от чего же надо избавляться. Кажется, во главе угла стоит внутренний монолог/диалог, проговаривание мыслей. Выше я уже написала, что он полезен. При этом становится непонятно, что же такое медитация – сидение с закрытыми глазами или отсутствие внутренней речи, которое я иногда ощущаю очень подолгу. Одно мне кажется верным, Антуану могло бы помочь развитие внутренней тишины, очень могло бы. Не понимаю, может и мне может. Но ведь и медитацию, и айкидо тоже практикует бессчётное количество людей уже дольше, чем я. И что? Есть ли от этого какой-то видимый толк? Так ли это всё важно, так ли сильно влияет? Зачем всё нужно? Сколько времени надо потратить на медитацию, чтобы что-то получить? Медитировать годами по несколько часов в день? Я так не могу. А заниматься тоже в день часа по три и больше? Тоже не могу. Антуан, думаю, поэтому и не бегал или там отжимался. Глупо и ненужно. Вообще почти любое занятие бессмысленно. Одна беда, если ничего не делать, ты почти равен мёртвому в могиле, только он в гробу, а ты на кровати. И всё-таки наверняка бы Антуану помог кто-то понимающий, с кем можно поговорить, и с чьим телом можно создать контакт и на время вырваться из своей изоляции. Он долго считал, что Анни это ему сможет дать. Но у него, как и у меня, был только дневник из тех, с кем можно не таясь поговорить. Как же я благодарна Линде за её тёплые руки и разрешение на её тело. Только у меня ощущение, что из-за контакта со мной она тоже уныла и теперь у нас вместо страсти двойная апатия и больше мы не займёмся сексом. Да и с чего вообще всё это со мной. Её мама спала с женщиной. Может быть, Линда хотела узнать, каково это, или ещё что... Я не знаю. Если мы снова станем формально общаться и контактировать только на тренировках, я буду вспоминать о ней, как Антуан об Анни. Мне будет хуже чем раньше, когда я не знала её тела. Я буду тосковать по ней. У нас смертные тела, и может показаться, что надо на них не обращать много внимания и относиться к ним с лёгким презрением, а мышление и беседы возвести в культ, но это ошибка, наше благополучие может прерваться от того, что мы украдём у сна несколько часов, простудимся, у нас начнутся (или не начнутся вовремя) месячные или мозг перестанет вырабатывать гормон радости. Точно так же станет всё плохо если долго лежать и сидеть и не двигаться и не развиваться. Нельзя игнорировать физические тела и смотреть на них высокомерно. Когда моё тело рядом с телом Линды или когда мы проникаем друг в друга пальцами, мне лучше, чем сейчас, мне лучше, даже если она просто рядом. Она сейчас моя соломинка, она сама себя кинула мне как жилет, когда мы пришли ко мне после дождя. На меня словно веет потусторонним холодом могилы, космоса, бездны, мысли об огне крематория=концлагеря тоже отнюдь не греют, я словно замерзаю среди снегов, а когда я сплю рядом с ней, я чувствую какую-то защиту, пусть это и иллюзия, но она работает. Она мне нужна... Стоп. Она ли. Или просто чьё-то тело. Я не знаю! Я не понимаю! Помогите мне кто-нибудь!!