Дневник Ани: экзистенциальный кризис в 20 лет

2 февраля, вс, 22:10 – Кажется, вот и всё. Линда ушла от меня. Она приехала вчера к обеду. Я обрадовалась её приезду, но на её лице большой радости не увидела. Обнялись мы довольно формально. Мы поели в тишине, в тишине намыли посуду. К моменту тренировки мы успели поругаться из-за моих провальных экзаменов и моего поведения. Линда обвинила меня в том, что я не уделяю ей внимания. Ну и пошло-поехало: на этой неделе мы жили порознь, ты тоже молчала, до этого много гуляла, и дома тоже сама молчала. На практике тоже жили отдельно. В остальное время мы молча сидели в разных комнатах. После тренировки, на которой в парной работе она работала со мной достаточно жёстко, она объявила, что едет домой, поскольку не хочет со мной спать. Она сказала, что лучше поспать в спокойствии, и что приедет утром. Я расплакалась перед сном и долго не могла уснуть. Утром Линда вела себя ещё более отчуждённо, чем накануне. На кухне у нас состоялся разговор, который всё разрушил. Довольно агрессивно Линда обрисовала ситуацию: отношения между нами стали почти как между её разводящимися родителями. Ей абсолютно не нравится, что рядом с ней я молчу, что у меня грустное лицо, что я вечно погружена в себя. Она не знает, как со мной общаться. Тут меня и понесло. Внезапно я тоже отстранилась. – Наверное, никак. Ты права, я погружена в себя. Когда ты уехала на прошлой неделе, я почувствовала облегчение. Мне тоже с тобой сложно. Мне стыдно за своё грустное лицо. – Прекрасно. Ты не думала, что, может быть, дело в том, что ты постоянно торчишь за ноутом и не разговариваешь? – Я? – Да, ты! Я уже давно догадывалась, в чём дело... – Ты больше разговариваешь со своим дневником, чем со мной! Ты не хочешь со мной разговаривать! Ты мне не доверяешь! – Нет... Она, видимо, неправильно расценила мой ответ как «нет, не доверяю». А я просто растерялась. – Супер! И даже сейчас не скажешь, о чём там пишешь? – Да ни о чём... Как день прошёл пишу... О парах, о тренировках, сессии... Иногда просто друзьям пишу... – Да? А в другое время нельзя? Когда рядом никого нет? Я рядом! А не они! – Блять, Лин, чего ты хочешь? Чтобы я тебе дала прочитать дневник? Чтобы у меня вообще не было частной жизни? Всё тебе показывать? Ты сама не больно-то со мной говоришь. Я только переписываюсь, а ты гуляешь не со мной, а с другими – А, то есть мне теперь нельзя ни с кем погулять? – ... – Что? – Если хочешь, я могу тебе сказать, о чём я пишу в дневнике. – Не надо мне делать никаких одолжений Я вспомнила «Бред вдвоём» и внутренне вздохнула. – Ну тогда и не злись. Я вроде не особо лезу в твою жизнь. – То есть тебе на меня наплевать – Да нет же Между нами повисла пауза. Сейчас я задним числом понимаю, что это, наверное, был тот момент, когда надо было сказать о любви. Я не сказала и даже не подумала тогда об этом. Она тоже промолчала. И я пошла абсолютно не той дорогой. – Ты видела недавно те сообщения... до экзамена... о Вике? – Видела, и что? Я её не знаю – А я знаю. Знала. Мы общались. Её больше нет. – Ну да, нет. Померла. Рест ин пис. Погрустили и хватит, жизнь продолжается. Во мне что-то перевернулось в тот момент. Не знаю, может, подсознательно я подумала, что ей так же было бы наплевать и на меня, а может, стало обидно за Вику, которую никому не жаль. Уже ни о чём особо не задумываясь, я сказала: – Нет. Жизнь это смерть. Я с осени каждый день думаю о смерти. О своей, о твоей. – Чт... Она осеклась, отстранилась и посмотрела на меня. И начала орать. – Ты!!! Ты!!! Ты сидишь тут в тепле и при деньгах, здоровая как бык, проёбываешь экзамены, нихуя не делаешь, и думаешь о смерти! Да ещё и о моей! – Не только. Вообще о всех. Об отце, о детях... В этот момент мир пошатнулся, потому что Лин вломила мне пощёчину своей набитой о татами рукой. Странно, что она мне ничего не сломала. Даже кровь не потекла. Только внутри будто что-то оторвалось и в голове звенело. – Слушай сюда. Ты ничего не знаешь о смерти. Ты не была в реанимации. Тебя не насиловали. Тебя не били. Ты жизни-то не видела. У меня бабушка умирает от рака, но и то выглядит бодрее тебя. – Но ведь они умрут. А если родить, они могут умереть лет в десять от рака, а не прожить долго и счастливо. Или в аварии. Или просто родиться инвалидами. Родители должны это понимать. И бабушке твоей и без рака недолго осталось. Линда снова занесла руку, а я отошла назад и подняла руки, закрывая лицо, готовая защищаться, зная, что у меня нет шансов. Наверное, в эту минуту я смотрела на неё со смесью страха и ненависти и была похожа на рычащую собаку. Линда медленно опустила руку и усмехнулась. – Ты значит боишься. Ну-ну. Тоже мне. От жизни как бы все умирают, а если ты думаешь, что лучше аборт или совсем не рожать, то нет, это то же самое. Ты не рожала, схуяли ты что-то говоришь о детях? Думаешь, всё так просто можно понять? И не переживать ни из-за чего, как роботам, если знаешь, что всё равно умрут? Говорить за матерей и считать себя самой умной со стороны? Ты хоть держала ребёнка на руках? Своего ребёнка? Видела его глаза, улыбку? Кормила своей грудью? – Нет, и не хочу. Я не боюсь смерти. Нет смысла бояться неизбежного. Но и плясать мне от этого совсем не хочется. Думаю, о детях у меня всё-таки есть право говорить. Ты тоже не рожала. Хотя если ты так гордишься тем, что тебя в отличие от меня изнасиловали, наверное, для полной радости тебе не хватило только беременности после того случая. – Понятно. Мне теперь всё понятно. – Что тебе понятно? – Всё. Всё. Между нами всё кончено. Я уезжаю отсюда. Хочешь умереть – умирай. Я не хочу. Мы тянем в разные стороны. К врачу тебе надо. Может быть, когда-нибудь потом у нас бы что-то получилось, но не сейчас. – ... – Жаль, конечно, что так получилось. Видимо, девушкам всё-таки не судьба быть вместе. Всё-таки, блять, как в Нане и получилось. – Любовь... – А? Нет никакой любви. Видишь, оказалось, что между нами ничего нет. Мы просто трахались и были затоплены гормонами. На этом далеко не уедешь. Мы совершенно разные. Мы чужие. Да и «мы» никакого, оказывается, нет. А вот родители меня, наверно, всё-таки любят. Я много об этом думала. Блять, да это просто чудо, что они продержались вместе целых двадцать лет. Я была просто раздавлена и ничего не могла ответить, глядя в пол и сжимая кулаки. Я не могла сказать «я тебя люблю». Ничего не могла сказать. И двинуться не могла. Глаза застилали подступившие слёзы, слова комом застряли в горле. Я так и стояла там, посреди кухни, пока Линда собирала свои немногочисленные вещи – гитара, наверное, была самым основным. Потом я услышала её слова: «Бывай», – и хлопнувшую дверь, отчего я вжала голову в плечи, словно она ещё раз меня ударила. Потом я съехала вниз по стенке, ударила кулаком в пол, через секунду ощутила боль, ударила ещё раз – и разрыдалась. Потом я допивала вино недельной давности и что-то пыталась написать ей вк. Я написала «прости». Она прочитала и ничего не ответила. Ну вот и окончательная свобода. Как у Антуана, потерявшего Анни. Только тут Анни потеряла Линду. Как он там говорил, моя смерть будет лишней? А ещё – из города я не уехал, но город меня уже отверг. Я задыхаюсь в этой свободе. Не вижу ни одной причины жить. 4 февраля, вт, 20:30 – Я не пошла на тренировку. Наверное, теперь только ради них и осталось жить, и я уже было собралась, и всё-таки не пошла. 6 февраля, чт, 23:00 – сегодня была на тренировке. Линды не было. Написала ей, приобрела ли она гитару. Ответа от неё нет. Желания жить нет. радости от тренировки нет. после тренировки сидела в горячей ванне. подумала было пошликать, не смогла даже возбудиться и плюнула на всё. думаю, мне и не хотелось. просто хотелось приглушить внутреннюю боль и пустоту. но два введённых пальца никак не помогли. казалось, что за пределами ванной мира больше нет. я нырнула с головой. я абсолютно опустошена. я мёртвая без погребения безграничная эгоцентристка. 07.02.20, пт, 18:35 – Прочитала «Мёртвых без погребения». Это про арестованных партизан, избиения, изнасилование и смерть. Про подготовку себя к пыткам и расстрелу. Про молчание и принципы. Теперь я чуточку узнала, что такое изнасилование. Хотя всё равно если это написал мужчина то наверняка это не совсем правда. Кэрри тоже написал мужчина. В остальное время пытаюсь готовиться к теорграмматике, сижу бесцельно в интернете, валяюсь на кровати и прокручиваю в голове последние дни с Линдой. Может быть, если резко себе что-то сунуть в жопу, это будет как изнасилование? И слова Линды не будут так жечь. У меня будет какое-то право страдать. Представила сейчас это. Наверное, просто расплачусь и вскрою себе вены, если так сделаю. Больно и стыдно. Наверное, поэтому она и попыталась покончить с собой. И несмотря на это она меня не поняла. А может, как раз из-за этого. Наверное, мне тоже надо попытаться покончить с собой, чтобы иметь право говорить о смерти. 8 февраля, сб, 17:25 – Снова Линды не было на тренировке. Мысли о Линде навязчиво занимают всю мою голову. 19:30 – послушала горгоротовскую Incipit Satan в наушниках на большой громкости, руками будто играя на гитаре, а ртом шёпотом хрипя с ненавистью повтор названия, резко качая головой. ничего кроме ненависти и опустошения не чувствуется. хочется заплакать и не плачется. на кровати просто свернулась эмбрионом. я не хочу жить. 01:20, 9 февраля – охуеть что я нашла кажется ответ экзистенциальный кризис 9 февраля, вс, 14:40 – «экзистенциализм». я хотела найти и почитать побольше информации. один из предложенных поисковиком вариантов был – «экзистенциальный кризис». я выбрала его, просмотрела с десяток страниц, в том числе и про экзистенциализм, и, кажется, это то, что со мной происходит с начала осени. Экзистенциальный кризис на почве осознания смерти! Отсутствие смысла жить! Во мне быстро загорелся огонь к познанию и деятельности. Прочитав несколько статей на разных сайтах и Википедии, я вернулась к экзистенциализму и узнала, что его ещё величают «философией отчаяния». Экзистенциальный кризис может быть вызван несколькими причинами, и если бы одной из них не было осознание смерти, я бы с трудом соотнесла это определение с собой. Но наверное это всё-таки он. На одном сайте было написано, что их в жизни может быть несколько. Из других я поняла, что обычно он и есть тот самый «кризис среднего возраста». Суть его в подведении итогов – что было в прошлом и что ждёт в будущем. Как ни странно, одна из самых масштабных и ценных статей оказалась на Лурке, Луркморе. Несмотря на характерный стиль, она действительно ценна и полнее всех расписывает и упоминания ЭК в культуре, и, главное, способы решения. Один из них... барабанная дробь... вновь дзэн. Ещё была упомянута книга «Автостопом по Галактике», одна из моих любимых, и уже давно знакомый мне универсальный ответ «42». В чём смысл жизни? 42. Экзистенциальный кризис привёл меня к экзистенциальной психотерапии. Я прочитала о человеке, который прошёл концлагерь и написал несколько трудов. Это Виктор Франкл. Но есть ещё Ирвин Ялом. Ближайшая моя цель теперь – прочитать его книгу «Экзистенциальная психотерапия». Но сначала, пожалуй, я прочитаю «Миф о Сизифе» Камю. Камю и Сартр принадлежат к атеистическому экзистенциализму. А был ещё неатеистический. Меня интересует атеистический. Может быть, надо всё-таки попробовать получить второе высшее по философии. Но сначала надо суметь закончить хотя бы первое, а у меня нет сил. Экзистенциальный кризис показывает, что жизнь зашла куда-то не туда, и даёт шанс это исправить. Мне нужно определиться, чего я хочу. Хорошо, наверное, что мне хоть не 40-50 лет. Вк нашла группу «ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЙ КРИЗИС» (большими буквами) с множеством ценных постов и учебников/книг. Немного полистала и нашла и скачала и «Экзистенциальную терапию» Ирвина Ялома, и «Страдания от бессмысленности» Виктора Франкла. Включила уведомление о новых постах – удобная вещь. Один из последних постов – цитата из «Скучной истории» Чехова, помню этот рассказ, про старика-профессора. Студенты там описаны очень живо. Время прошло, а студенты не изменились. Вот она: «Мне хочется прокричать громким голосом, что меня, знаменитого человека, судьба приговорила к смертной казни, что через каких-нибудь полгода здесь в аудитории будет хозяйничать уже другой. ... И в это время мое положение представляется таким ужасным, что мне хочется, чтобы все мои слушатели ужаснулись, вскочили с мест и в паническом страхе, с отчаянным криком бросились к выходу. Чехов "Скучная история"» Всё-таки экзистенциализм мне по всем фронтам подходит. И свобода, и смерть. Интересно, смерть это свобода или несвобода. 21:10. Прочитала «Миф о Сизифе». То, что до типажей людей – это... Это просто сверхважно. Для всего человечества. Для всех в тупике. Это о всей жизни. А зачем Дон Жуан рассмотрен и что нужно вынести из самого мифа о Сизифе, так и не поняла. Хотя Дон Жуан как раз о любви, о которой я тут давно толкую. Книга начинается с постановки проблем абсурда и самоубийства. Решить, стоит ли жизнь труда быть прожитой или не стоит. Внутренне я ликовала. Да, вот, вот, моя проблема, дайте почитать. Дайте ответ. Дальше можно просто перекопировать сюда всю теоретическую часть эссе. На цитаты разбирать бессмысленно. Вот ради чего, наверное, миру был дан Камю. Он мог бы стать кем-то другим, но он стал собой и сумел создать ЭТО. Потом переводчики перевели ЭТО и книжные магазины дали доступ к ЭТОМУ СВЯЩЕННОМУ ВАЖНЕЙШЕМУ ЗНАНИЮ за копейки. Я даже не знаю как это всё описать. Смысл, смерть, религии, учёные, «прыжок» к чему-то спасительному, абсурд, бунт, свобода, Бог. Ответственность. Отсутствие будущего и надежды. Отсутствие вечной жизни. Самоубийство и смертный приговор противоположности. Самоубийство – самоуничижение и принятие порядка жизни. Суть в противостоянии этому порядку. (Эта мысль появляется ещё в «Чуме».) Осознанный бунт. Смотреть абсурду (смерти) в лицо. Не надеяться на будущее. Либо мы не свободны и всемогущий Бог несёт ответственность за зло, либо мы свободны и несём ответственность сами, а Бог не всемогущ. Очень интересны мысли о (внезапно) творчестве и героях нашего Достоевского и о вечной жизни. О том, что это из-за утраты веры в неё начинаем хотеть умереть, значит, вера в бессмертие необходима для жизни. Потому что у других есть Бог и вера, а у нас теперь ничего нет. Мне нужно будет почитать Достоевского. Удивительно, что экзистенциализм всегда был под боком. Очень ценна эта часть также и из-за глобального исследования кучи других философов – в основном принадлежащих к неатеистическому (религиозному) экзистенциализму: Хайдеггер (хотя не уверена), Кьеркегор, Ясперс, Гуссерль, Шестов. Вот ты ни о ком о них не знаешь – и вот уже, кажется, неплохо знаешь. Можно выбрать «понравившегося» и не тратить время на поиск и чтение книг тех, кто «не понравился». Вместе с тем упоминаются и греки, снова греки, как в «Дзэн и искусстве ухода за мотоциклом» и «Предисловии к «Кромвелю». Чёрт возьми, как я рада, что хоть немного уже знакома с греками – и что всё ещё жива и вот прочитала «Миф о Сизифе». Перевод с французского – С. Великовского. Это он переводил слово за словом, фраза за фразой, чтобы на выходе получился бриллиант. Стиль, чёткость, грамотность, выверенность, ёмкость – всё на неземном уровне относительно моего дневника, даром что мой дневник это не эссе. Я думаю, я хочу стать переводчиком. Хотя бы попробовать. Погружаясь в текст, немного забываешь о себе, своих проблемах, привязанностях. Это как... Хм... Как поклониться перед входом на татами, а потом ещё несколько раз перед разминкой. Выбросить всё из головы: ничего, кроме тренировки. Всё её не касающееся исчезает на полтора часа передышки, в течение которых ты избавлена от тех мыслей, что грызут тебя в квартире. Поподробнее об экзистенциальном прыжке. Как я поняла, это означает сделать окончательный выбор. Камю приравнивает это к самоубийству. Кто-то уходит в веру, кто-то ещё куда. Увы, но медитации на освобождение ума Камю критикует также и в части о сознании. Сознание важно. Значит, полностью уйти в дзэн – это самоубийство. Кажется, раньше я примерно к этому выводу и пришла. Однако вряд ли у меня получится полностью в него погрузиться. А вот голову от навязчивых мыслей надо чистить, поэтому медитировать мне надо. Последнее время почти не медитировала. Тут главное стабильность и привычка. Так вот, мне кажется, такой экзистенциальный прыжок – это фаустовское «Остановись, мгновенье!», после которого тебя сжирают демоны. Это «экзистенциальное поражение» Ночных грузчиков. Это становление таким как все и сдача оружия. Семья, дети, старость. То, против чего восставало, наверное, каждое новое поколение моих сверстников по крайней мере прошлого столетия. И всё равно жизнь будто бы придавливает – многие умирают от алкоголя или наркотиков, другие всё-таки становятся как все. Ну, надо вновь отдать должное моим милым родителям. Наверное, им дико повезло суметь создать такой островок. Пусть даже ненадолго. Всё равно в целом они сохраняли каждый свою оригинальность, и в целом семья тоже не была совсем уж обычной. А теперь, кажется, папа решил сложить оружие, да и меня с осени тянет это сделать. В любом случае пока что сил на активную жизнь в «не как все» формате нет. А ведь им живёт так много народа, что это давно стало вторым «как все», просто «все» тут другие. Теперь я вспоминаю и лекции, и семинары по философии. Там был и экзистенциализм. Я почти ничего не помню конкретно, но я вспомнила, что на одной из лекций записала в тетрадь нечто примерно следующее: «Истинное бытие – это не быть как все». Лекции у нас проходили в зале с очень мягкими креслами, которых не всегда на всех хватало. Писать там неудобно, зато спать просто шикарно. К сожалению, я не запомнила почти ничего с лекций о греческой философии. Платон, Сократ, Аристотель, стоики, циники, ораторы, софисты, идеализм, материализм, «пещера разума» – вот примерно всё что помню. Увы. Семинары у нас вёл мужчина очень интеллигентной наружности и с феноменальной памятью по фамилии Багровников и с необычным именем-отчеством. Мне хочется зафиксировать здесь некоторые имена. Ощущение, что жизнь – это некий поток, который всё уносит. Хотя имена довольно условны и важнее скорее воспоминание о внешности, голосе, поведении... Ладно, не буду. У него был негромкий голос, которым он хорошо владел, и тонкое чувство юмора. Помню, однажды он раскритиковал современную музыку за одинаковую структуру – кажется, он ещё как-то связан с акустической сферой. Я бы хотела поучиться с ним подольше. Это человек, который прививает интерес к своему предмету своей личностью. В конце курса я приготовила материал по нескольким известным французским деятелям – кажется, Руссо, Вольтеру и Дидро. Философ раскритиковал Великую французскую буржуазную революцию: «много пообещали – ничего не добились». Может быть. Свобода, равенство, братство не были достигнуты и не достигнуты и поныне. Но вообще говоря, читая об экзистенциализме и экзистенциалистах, я вышла на студенческие восстания, войну во Вьетнаме и Че Гевару... Он крутой был... Мне кажется, бороться – но не воевать! – уже дорогого стоит. А мы не боремся, мы пассивны. Хорошо, я пассивна, не буду скидывать ответственность и обобщать. Весь мой бунт заключается в неношении белья. Эх... Что ж, надо вернуться к эссе. Что ещё. Ещё в нём много сказано про творчество. Разумеется, я всё примеряла на себя. И писатели, и музыканты. Вот только как обобщить всё по этому там написанное – не знаю. Жить нужно, стараясь максимально полно исчерпать себя. Развить и реализовать. Вот, кажется, на чём в том числе настаивает автор. Есть ли у меня потенциал и, если есть, то какой? Одно я сейчас хорошо понимаю после «Предисловия» и «Мифа»: нужно читать. Обязательно нужно читать, читать и ещё раз читать. Если хочешь сам (как надоела эта определённо-личная структура с навязчивым мужским родом после явного или подразумеваемого «ты» и странно звучащим употреблением женского рода) что-то создать или хотя бы узнать, нужно читать. Я читаю мало. Мне нужно жить сейчас хотя бы ради этого. Нужно будет прочитать хотя бы русскую классику – Достоевского и, может быть, Толстого. И не только русскую. И не только классику. Ладно, надо лечь спать. Сейчас буду стараться как Эллиот-мистер-робот прилежно держаться порядка, вести дневник, ложиться и вставать в «правильное» время. Может, поможет. Ему правда не особо помогло. У него, наверное, нашлось бы немало поводов для самоубийства или депрессии, но он, пусть и с вечно заёбанным лицом и горой проблем, делает своё дело, как доктор во время чумы. Я только попробую хоть несколько минут перед сном посвятить короткой медитации. Посидеть в тишине и постараться приглушить шум слов в голове. И после уже ложиться спать на пустую кровать. «Может быть, если бы я раньше обо всём этом узнала, Линда бы не ушла» – вот что шепчут эти слова. Я могла бы уже убить себя несколько месяцев назад или дней. А ведь стоило только руку протянуть, и уже, кажется, я почти спасена. Смотреть в лицо смерти и признавать абсурдность и бессмысленность жизни, ни на что не надеяться, этим отличаться от многих людей и пытаться на этом выезжать. Меня просто освободили от Матрицы и я увидела суровый мир. Пока что нельзя умирать – возможно, выход из кризиса уже рядом. Как бы ни было плохо, надо бороться. Надо бунтовать. 10 февраля, пн, 17:20 – Ещё перед приходом в университет я обнаружила, что Линда заблокировала меня в вк. Ещё один удар. Мне уже как-то всё равно. Три пары я отсидела и ушла домой. С Линдой не перекинулись ни словом, ни взглядом. Вспомнила теперь. В «Мифе о Сизифе» есть пара слов о любви. Для Камю любовь – это смесь желания, нежности и взаимного понимания... Было ли у нас хоть что-то из этого? Ощущение, что и желания-то не было. Глава моей жизни с Линдой чистой воды абсурд. Двойное помешательство. А может быть, другая реальность. А в этой всё примерно как раньше. Ещё было сказано об ограниченном познании. У познания – себя, мира, чего угодно – есть потолок. Значит, другого человека нельзя полностью узнать. И он сам себя не узнает тоже. И себя познать нельзя. И всегда будет что-то, чего ты не знаешь – книги, фильмы, что угодно. А значит, вполне возможно, пока ты бьёшься над какой-то загадкой, кто-то её уже решил, а ты просто не знаешь и изобретаешь велосипед. Что ж. Надо чем-то себя занять. Поиграть может во что-нибудь. Ну что ж. Сыграла одну партию онлайн в шахматы с кем-то. Проиграла. Больше не стала играть. Состояние непостоянно. Вчера возбуждение, сегодня подавленность. Наверное, состояние возбуждения нападает на меня изредка, как лихорадка, а нормальное моё состояние – это подавленность. Кстати, Сартр и даже конкретно вроде «Тошнота» тоже упомянуты у Камю. Так приятно было это заметить. Они все мёртвые, а я их знаю. Наверное, пока их книги будут перепечатывать и читать, нельзя сказать, что они умерли. Тела – да, конечно. А вот что-то внетелесное – нет. А это наверное главнее. Их мысли, а может быть, части автобиографии, продолжают существовать. Есть и фотографии с ними. Когда не было фотографий, рисовали портреты. В «Тошноте» очень подробно – так и не поняла, зачем – описаны несколько портретов в музее. Хотя им-то всё равно, знают их или нет. Им уже ни до чего нет дела. На самом деле я понимаю, что те слова о её бабушке были очень циничными. Конечно, мне легко говорить, я-то не от рака умираю. Я могу заниматься айкидо, могу за собой ухаживать, не разваливаюсь на части, не лысая. И всё-таки, мне кажется, я чувствую себя примерно так же, как человек, который узнал, что у него рак – по крайней мере, лёгкой степени. Ну или что-то подобное. Может, ВИЧ или СПИД. Жить вроде не мешает. Но по факту ты приговорён. И осознание этого факта немного не радует. Вот почему рак бабушки не так уж важен – всё равно, как ни крути, ей недолго осталось. Я рада, что она как-то с этим смирилась. В конце концов, и я, наверное, смирюсь. У меня-то срок долгий и симптомов нет. На самом деле разница, конечно, есть. Оскар лежал в больнице. А я свободна. Деду моему недавно прооперировали живот, буквально выведя всё наружу. Папа говорил про какие-то трубки. Моча, дерьмо – всё это вот там. Я же целёхонькая. Нельзя между нами ставить абсолютное равенство. Я здорова. Они такие же приговорённые к смерти, как я и любое живое существо, только я здорова, а они нет. Не хочу ничего делать. Ничего. Но если ничего не делать, то существование становится мучительным. Попробовала помедитировать под шум дождя. Под оба, полчаса. Хорошо. Будто под душем стоишь. Все мысли смываются. Паршиво мне. Плохой я человек. И дневник этот ни о чём. 11.02.20, вт, 22:30 – Снова молчание в универе и отсутствие её на тренировке. У одной девочки день рождения, тренер поздравил её при всех и подарил шоколадку. По-моему, это очень круто. В раздевалке ребята оживлённо болтают, двое как обычно борются после тренировки даже в раздевалке. С Яной всё как обычно – привет-пока и улыбки если в пару попадём. Тренер со мной тоже как обычно. И в квартире как обычно – никого. Не было тут никакой Линды, просто у меня съехала крыша. Всё это время я тихо сходила тут с ума. Для меня мир есть, только пока есть я. В какой-то мере мир существует только в моей голове. 12 февраля, среда, 15:40 – Пересдала методику на тройку. По ней надо писать диплом. Не хочу. Надо учить теорграмматику. Не хочу. Я ничего не хочу. Жить тоже не хочу. Со мной пересдавала энергичная девушка из параллельной группы – в том году она забеременела, но случился выкидыш. Наверное, примерно тогда я и задумалась о детях. Если так продолжится две недели, значит, у меня депрессия. Меня злит, когда депрессией называют просто плохое настроение, которое длится один-два дня или вовсе несколько часов/минут. Наверное, так люди пытаются снизить её значимость и запретность, что ли – за этим же шутят про секс и говорят о смерти. Абсурдно пытаться отстаивать ценность слов, но всё-таки мне от этого как-то обидно. Если так делать, то слова перестанут что-либо стоить и никто никого совсем не поймёт. ...Как же мне тошно тут. Пойду на улицу. ...Вот я и вернулась. Дома темно и пусто. Я вытащила из кармана новоприобретённую чёрную зажигалку, чиркнула пару раз и осветила мрак. На улице холодно. Иногда мне кажется, что я замерзаю не только на улице. Изнутри. Теперь я буду регулярно чиркать зажигалкой и смотреть на огонёк. Маленький оранжевый огонёк. Хотя, может быть, лучше зажигать спички... Ммм. Я сожгла несколько спичек. Теперь в квартире воняет дымом. Так спички быстро кончатся. Мне теперь надо привыкнуть вновь к одинокой жизни. Даже если лет десять пробыть одной, а потом какое-то время не одной, придётся привыкать заново. 13 февраля, чт, 22:20 – Привет, дружище. Теоретическая методика тоже пересдана и тоже на тройку. Ну и хватит. Пять, четыре или три – не вижу особой разницы. Стипендии я уже всё равно лишилась. Снова думала об изнасиловании и любви. Наверное, унижение – вот ключевое в изнасиловании. Чувствуешь унижение, стыд и бессилие. Зачем жить в таком мире, где у тебя отнимают право на безопасность, неприкосновенность, личные границы, где над тобой фатальным образом, силой, проявляют власть. Вспомнила вновь «Игру престолов» и тот случай с Дейнерис и женщиной. До того, как Дейнерис остановила мужчину, её уже изнасиловало где-то четверо. Не было смысла мешать мужчине. Для той женщины всё равно не произошло ничего особенного, она потом спокойно себе жила. Для тех времён это было нормально. Может быть, они, следуя, кажется, инструкции из израильской армии, просто расслаблялись и получали удовольствие. Возможно, вопили просто для виду. А больно-то наверно просто потому что внутри всё сухо. Наверное, дело в какой-то гордости и чувстве собственной неприкосновенности. Наверняка их мужья не очень с ними нежничали и изнасилование не очень отличалось от обычного секса. А сейчас... Надо проще к себе относиться, всё равно телу гарантированно каюк... Но ведь именно поэтому... Может быть, гордость и прочее стоит больше тленной жизни? Завтра день влюблённых. Мне кажется, «мне нравится» – ещё одна штука для понимания и переживания любви. Не равнодушие – ну ходит тут какой-то человек и ладно. А некое восхищение. Рядом со мной человек, который мне нравится. Очевидно, что я Линде не нравлюсь. И мне кажется, и она мне тоже не нравится. Мне кажется, вовсе я её не люблю. Я ошиблась, жестоко ошиблась. Кажется, чего-то в моём определении любви, которое я уже сама забыла, не хватило. И стараний с моей стороны не было соответствовать даже моему определению. Поэтому завтра я начну читать «Искусство любить». Сегодня я листала Ютуб на предмет северного фолка, ища что-нибудь, чему можно подыгрывать на варгане. Нашла несколько интересностей. Это жуткое видео Heilung – Krigsgaldr про, видимо, древних людей (с него я и задумалась вновь об изнасиловании и в целом насилии – ведь часто при изнасиловании ещё и избивают или убивают), выступление целого ансамбля из Wardruna, Aurora and Oslo Fagottkor – Helvegen в какой-то полупещере – это песня об умерших и для умерших, они пели её там почти как молитву... До мурашек... Kati Rán ft. Gaahl - BLODBYLGJE – 15-минутное погружение в океан, который медленно движется на экране... А ещё – Anilah. Warrior, Medicine Chant – два удивительных видео – первое тоже с морем на фоне, невероятно волнующее и одновременно успокаивающее, музыка какого-то высокодуховного уровня, а Medicine Chant – сборник кадров природы мира, показывающий красоту и хрупкость планеты. После этих (тоже) 15 минут чувствуешь себя совершенно особым образом. Будто ты вырвался из своих мелочных проблем и желаний. Приобщился к чему-то великому. Видео Calling the Others вообще какое-то сумасшедшее. В комментариях под такими видео пишут: я чувствую в себе кровь предков; это прекрасная музыка; ни слова не понял, но что-то внутри меня всё поняло; спасибо. Я тоже поражена чувством благодарности. Эти люди делают что-то сложное и выкладывают в открытый доступ. Хочется верить, что те, кто посмотрел их труды, стали чуточку лучше. Между такой музыкой и той, что звучит по радио в маршрутках, непреодолимая для последней пропасть. Между прочим, последнее видео каким-то образом вызвало в предложке Mr. Freeman – Черный бог и белый бог. Я посмотрела и охуела. Это какой-то необычный для циничного Фримана выпуск; более того, он содержит нерисованную часть и детский голос. Эта часть показывает ребёнка. У ребёнка лицо чем-то похожее на старческое, сам ребёнок пухлый и неприятный. Видео о трёх богах: чёрном, белом и о... «я». Я посмотрела дважды и всё равно не до конца всё уловила. Чёрный это тело, белый это сознание, я это середина... После него я снова задумалась о детях. Если рожать или попасть на любую операцию, тоже над тобой что-то делают и ты как кусок мяса. Если под наркозом, то и вовсе почти совсем как труп. Кстати, когда я этим серьёзней как-то заинтересовалась и посмотрела, оказалось, что при наркозе в рот запихивают какие-то трубки. Наверное, мне действительно просто нужно пройти операцию или реанимацию, чтобы начать относиться к своему телу как не к своему. Так вот, о родах. Если делать кесарево, то это тоже как вскрытие. И если удалять аппендикс скажем – то это тоже как вскрытие. Потом зашивают и всё. Есть ли хоть какая-то разница со вскрытием мёртвого? Вот в чём вопрос. Так ли мёртвый отличается от человека в коме, во сне, под наркозом. Может быть, мне стоит начать искать по запросу «как не бояться операций»? А Линды снова не было на тренировке. Вместо неё пришёл какой-то мальчик-новичок. Совсем недавно, кажется, это я впервые пришла в зал, и вот уже я вижу, что всё-таки чему-то да успела научиться. Можно немного порадоваться.