Дневник Ани: экзистенциальный кризис в 20 лет

К сожалению, на следующий день я заметила некоторую перемену в Саше. Он стал более закрытым и хмурым. Я тоже не понимаю, как именно я это улавливаю. Это была, вроде, пятница. В тот день я попросила его рассказать и про свой кризис, хотя раньше уже подбиралась к этому. В этот раз больше было о причинах. – Из-за войны и аниме. Про ядерную бомбардировку Японии. Прочитал, что один из пилотов, что сбросил бомбу, прожил примерно 95-98 лет и всегда считал, что всё сделал правильно. Это всё было так изображено жутко, и это долголетие, вся эта жестокость, я вдруг понял, что человек смертен и что такая жестокая жизнь бессмысленна, жизнь среди людей, которые всё это делают, а то есть и армия, и день победы, и прочее связанное – всё перевернулось вверх дном и привело к сильному внутреннему конфликту и разладу с людьми и самим собой. – У меня отчасти тоже из-за этого же. «Апокалипсис сегодня», «Рэмбо» 1 и 4. – Смотрел. И немецкий фильм «Сталинград» ещё, и «Цельнометаллическую оболочку», и ещё некоторые. Только под одним Сталинградом погиб миллион человек... У тебя всё же нет наверно столь сильной ассоциации себя с этим всем «неженским делом», а я вдруг понял, что я просто один из миллионов и если что меня кинут на войну и никак я не отверчусь, потому что я просто пешка в руках властей и общественного мнения, потому что все будут клеймить трусом либо просто расстреляют, но вероятнее всего в один миг просто взорвётся ядерная бомба. И мне никуда не деться, и никому, и всё сразу потеряло надёжность. Все понятия родины и врага исчезли или полностью изменились. Например, ветераны, герои – они же убийцы, а враги – это те же люди, но если за убийство человека тебя посадят, то за убийство врага похвалят. А кто определяет врагов? Кто развязывает войны и заставляет людей сражаться? Но ведь когда воевавшие во Вьетнаме вернулись, а на них накинулись с обвинениями в убийстве, они почувствовали себя обманутыми и никому не нужными, ловили тяжёлое посттравматическое. Кого и от кого они защищали, зачем убивали и умирали? А день победы – это же должен быть день скорби и траура, а не праздник. И казалось, что никто больше так не думает, по крайней мере большинство окружающих и в интернете. Даже ведь в некоторых секциях айкидо проводят военно-патриотические сборы и лекции, по мне так это отвратительно – и война, и патриотизм, и то, что миролюбивое искусство с этим связано. И понимаешь, на этом же всём настаивают и патриархи и военные, которые приходили к нам в универ. Русь, традиции, победа, деды. Всё перевернулось. Вся эта псевдомораль, громкие слова, под которыми таится ненависть и пропаганда в своих интересах. Я потом в этом убедился, когда перед военной комиссией доказывал, блять, подлинность своих миролюбивых убеждений. Провокации, крики, выказывание разочарования, а главное – высказали мировоззрение, главный по стали и уверенности голоса там был как раз военный, «бабы должны рожать, мужики – защищать и воевать». Тошно стало, но суть даже не в этом – я к нему проникся злобой и в голове прокручивал варианты в духе подойти и ударить с криками «голосуете за насилие? ну получайте тогда!»... Где все эти высокие моральные убеждения, принципы, дипломатия, понимание другой точки зрения? Нигде, я их всех вместе тогда назвал долбоёбами себе под нос. А потом я всё больше понимал, что я ошибался, считая, что открыл какую-то истину, понял, что моя новая точка зрения отнюдь не была верной, даже более, всё кажется нежизнеспособным. Возникает даже вопрос, а зачем сдерживаться, на тебя нападают с уверенностью в своей правоте, орут на тебя, затыкают, собираются что-то навязать – например, год службы – а ты почему-то должен либо глотать это всё, либо делать свою точку зрения и чувства менее ценными и пытаться идти навстречу, хотя другая сторона об этом и не думает, и ведь понимаешь, что всё равно вы слишком разные, чтобы подружиться или хотя бы быть приятелями, так какой смысл во всём этом идеализированном ненасилии. И я так и не нашёл ничего. Оружие, военная дисциплина необходимы на практике, и ничего с этим не сделаешь. Он задумался – хотя он и в этой речи не раз задумывался – и добавил: – Вот снова к «Сталинграду» вернусь. Снимают это всё, снимают, а ощущение, что либо не смотрят президенты и военные это, либо на них не действует. В «Сталинграде» показали, как замерзают люди, как они погибают в первой же атаке, как им страшно и они ничего не понимают, как сходят с ума, как кто-то готов убить за то, чтобы своя жопа была в тепле и сытости. Фильм был снят как ремейк более ранней экранизации книги, заголовок которой я считаю шедевром: «Хотите жить вечно, собаки?!» Кому верить, тоже непонятно... И с тем, чтобы на хорошее смотреть, тоже... Кто-то говорит, что всё в стране ужасно, а ты смотришь, да вроде нет, а тебе говорят – ты дурачок... О других странах противоречивая информация – может, действительно где-то тебя ненавидят просто за то, что ты русский. И эта неопределённость... Кто уверен в чём-то точно, по сути, верующий, у него есть какая-то опора под ногами, он понимает, за что борется, защищает это, а ты ещё и не уверен ни в чём, просто из-за того, что пытаешься быть объективным и учитывать разные точки зрения, смотреть под разными углами... А тебя упрекают в том, что ты слишком сложный и бездеятельный... Упрекают и упрекают, каждый в чём-то упрекает, каждый считает себя правым, один ты такой весь высокоморальный и ни в чём не уверенный их не можешь послать нахуй или плюнуть в лицо, держишь в себе, терпишь, молчишь или уходишь, заебало... Почти всегда вся эта доброта односторонняя, тебя просто используют и всё... Вон например сейчас вспомнил какой-то сериал про волейбол, там главным героем сделали наглого грубого москвича, а местным дурачком – простоватого мужика, который, внезапно, изучал айкидо, и он часто косячит, но в целом добрый и пытается как лучше, но его шпыняет и этот богатый хам, и вся команда девушек, и зритель... Пытаешься быть добрым, а тебя считают идиотом и слабаком... А самое херовое, что даже не пытаешься, а есть в тебе что-то такое врождённое, и после очередного разочарования всё равно вновь лезешь с непрошенным советом, чтоб помочь человеку, или тратишь время и силы, а всем похуй, да и ещё скажут если что, что если уж я добренький, то должен делать это бескорыстно и без ожиданий, сволочи... А чуть только перестанешь быть «удобным» или жертвовать своими интересами в пользу других из альтруизма, улыбаться и любезничать, чуть заикнёшься о своих желаниях и чувствах или правах, как на тебя накинутся с обвинениями в двуличности, злости, холодности, эгоизме, сложности, бесчувственности, выкажут своё разочарование, станцуют победный танец на твоих костях – но когда они это делают, ты так не можешь, потому что пытаешься их понять, встать на их место, в конце концов, воспитан так. А если всё же взорвёшься, на тебя потом накинутся: ты что, зверь? Чего тебе такого сделали? Руками махать и орать и дурак может, а ты умный, а ведёшь себя как ребёнок. И потом тебя гложет это всё, тебе стыдно за своё поведение. А им не стыдно. – А кто все эти «они»? Он горько махнул рукой. – Я даже не знаю, говорили ли они мне это в прошлом или кому-то другому где-то при мне или же это ошибочные образы в моей больной голове. Да вот хоть та девушка – она фактически отрицала мои чувства, то, что было важно для меня, и вела себя как хотела, потому что бога нет и всё позволено, потому что жизнь конечна, но если бы я попытался ей объяснить, что нехорошо так делать после того, как твои чувства приняли, она бы просто обвинила меня в эгоизме и корыстности, потому что никто никому ничего не должен. Меня заколебало бесконечно оправдывать её поведение депрессией, гневом из отрицания, усталостью, почему она так разрушающе повела себя со мной без особой нужды, ни разу не высказав ни грамма сожаления о своих действиях или сомнения в своей правоте, во всём виноват только я один, даже в том, что мне обидно и больно, и мне нельзя высказываться, потому что она больна, ненавидит себя, косвенно грозит покончить с собой всякими намёками или раздражённо выдаёт алиби, о котором я раньше не знал, или ещё больше обвиняет, почему меня никто не хочет принимать, за мной не признаётся право быть собой и выражать негатив, но я не могу блокировать его у других людей, в любом случае меня будут в чём-то обвинять, даже если фактически то, в чём обвиняют меня – это то, в чём я внутренне обвиняю их. Но я ненавижу выражать претензии и негатив и создавать конфликты, но как только это произойдёт, меня тут же обвинят в том, что я думаю только о себе, холодно и зло бросят: «Пожалуйста, ваше величество». А я так не могу, потому что это нехорошо в моих глазах, противоестественно для меня и опять же порицается другими. – Ай, да забудь ты её, эгоистичная нарциссистка-манипулятор, в конце концов, и правда люди могут не сойтись, да и ты наверно всё же где-то да сам виноват, как обычно и бывает в отношениях двоих, да ещё эти ваши заболевания, и без них-то сложно. Сконцентрируйся на том хорошем, что между вами было, и всё. В конце концов, она тоже человек, не требуй слишком многого. Но разве ты не к этому вёл? Гуманизм? Ненасилие? Доброта? А теперь говоришь, что всё это только портит жизнь? – Да! Да, так и говорю! Даже на улице нищим подать и то не знаешь хорошо или плохо! Потому что это поддерживает их в убеждении, что и так сойдёт, что так можно, а их грустные истории и даже травмы могут быть полным враньём, а деньги тебя просят дать или телефон позвонить вообще все подряд, потому что видят – ты хоть и с хмурой рожей, но всё равно не откажешь, а если откажешь, то тебе тут же навяжут чувство вины либо ты сам автоматически её почувствуешь. Ненавижу это в себе. Другие грубят и не чувствуют никакой вины, а ты корчи из себя Иисуса только потому что почему-то так вышло. Шагу ступить не можешь, обязательно с какой-то точки зрения во всём неправ, но ощущение что доёбываются только до меня – даже если это происходит только в моей голове. А ещё все эти ролики по телевизору, я тогда с родителями жил, о сборе средств на операцию больному ребёнку, и везде там говорят, что на свою зарплату люди это сделать не в силах, и призывы все эти «подарите ребёнку жизнь», а ты понимаешь, что никакую жизнь ему не подарить, всё равно конец один, всё пошло наперекосяк... Мне было нечего сказать. Я чувствовала, что у него с языка готово сорваться «ненавижу людей», я понимала его бессильную злость на всех и ни на кого. И мне было нечего сказать ни за, ни против, хотя с моего языка готово было сорваться «так почему всё-таки в таком мире порицается самоубийство и одиночество и зачем люди рожают детей», потому что сразу же я получала внутри и ответ в виде того, что уже было сказано. – Взять вот опять войну, доброту и сострадание. Однажды я прочитал одну книгу – и это тоже развалилось. – Ты про что? – Это, как там его... Э-э... А. «Нетерпение сердца» Стефана Цвейга. Похоже на «Поединок» Куприна – тоже там про военных, которые не воюют, а просто живут в городе и считаются круче обычных горожан, да маршируют или ездят на конях. Как самураи в общем-то, хы. Короче, в самом-самом начале там озвучена мысль, что война для многих – это то, чего они сами хотят, это возможность убежать от жизни. Ты понимаешь? Люди хотят войну и идут на войну, потому что у них есть свои причины. Им плевать, что они убьют или их убьют. То, что для тебя важно, для них видится совсем иначе. Далее там довольно неприятный главгерой демонстрирует приступы малодушной, а то даже пьяной доброты, или жалости, а героиня – эгоизм и навязчивость. В итоге всё кончается херово, и в итоге ты ненавидишь военных и не понимаешь, что есть добро и зло, эгоизм и альтруизм, строгость и предоставление людям возможности быть собой. Сострадание и сочувствие в этой книге выставлено в неприглядном свете. – Мда... Не читала, извини, даже Куприна. Но у него я читала «Яму». У тебя вот ядерные бомбы, а у меня она весомый вклад в развитие кризиса и подавленности внесла. Как раз вот она по женской части, вместо войны. Да... Был там один, попробовал вытащить девку из того борделя из благих намерений... Провалился. – А... Да. Я её тоже читал, помню более-менее, что было там такое, да. Да, вот у Цвейга почти такой же персонаж сделан центральным. Книга большая, а по прочтении испытываешь неприятное чувство. – Вот ты ругаешь людей, но ведь все эти книги написали разные люди. – Да может, лучше бы и не писали, я уже не знаю. Диалог прервался. Я спросила, что можно посмотреть днём. – Есть вторая часть «Бегущего по лезвию», продолжение, снятое недавно, но она долгая, мне кажется, её лучше в одиночку смотреть, да и не вот что там какие-то важные темы. В центре сюжета вновь репликанты и плохая корпорация, только мир уже скорее страдает от плохой экологии. У репликантов рождается ребёнок, судя по всему – человек, и репликанты пытаются поднять сопротивление сложившимся условиям. Уже более социально-политическое кино про мрачное будущее, хотя после «Голодных игр» ощущение, что борьба с тоталитарной системой уже приелась. Можно про зомби посмотреть, наверное, только сложновато выбрать, что именно. Я не сразу ответила, погрустнев и задумавшись. – Знаешь, меня сильно беспокоит вот это всё – рождение или нерождение, перенаселение, экология... смерть... Застряла на том, что каждый рождённый умрёт, не могу представить, что отвечать, если ребёнок спросит, зачем его родили. Пока что и не от кого, и незачем, но всё равно это беспокоит. Тут перенаселение ещё это да глобальное потепление, уже непонятно ничего. Застряла на том, что именно мой ребёнок мог бы сделать великое важное открытие или изобретение для решения этих проблем, но ведь это так маловероятно. Мне неприятно от того, что я будто бы всего боюсь... Вернее, что меня кто-то в этом будто бы упрекает... – Понимаю. Тоже эти сомнения и неуверенность. Всё правильно, ситуация не с самым очевидным выбором. Но я вот что скажу, норма воспроизводства населения – один-два ребёнка от женщины. Ты забываешь, что мужчины не рожают, то есть даже два ребёнка от союза мужчины и женщины потом просто займут их места после смерти и ничего не изменят, а уж один ребёнок вовсе не проблема. И родишь ты или нет, ничего не изменится. Если родишь, кто-то другой не родит, если не родишь, кто-то другой родит четверых. От тебя не зависит продолжение человеческого рода. И в этом вопросе тебе надо слушать не окружающих, которые пытаются тебе навязать рождение, а принять своё решение. В любом случае по прогнозам население увеличится до 10 миллиардов, причём рожать больше всех будут в Африке. Я уже говорил, что в основном рождают безответственно и большинство людей потом спокойно себе живут, занимая в жизни какое-то своё место. А если тебя и спросит ребёнок, не проблема, скажи, что он поймёт, когда станет взрослым или старым, он ответ на вопрос получит и отстанет, а потом забудет, а если и нет, то ничего страшного. В «Экзистенциальной терапии» есть про это, прочитаешь потом сама. – ...Но это... Всё это... Ощущение, что природа будто пытается остановить рост людей как заразу... Я хочу сказать, что все эти беды с экологией... А ты говорил, что природа пытается держать баланс... – Ну правильно, всё ведь далеко не хорошо, а ведь буквально столетие назад ещё было в порядке. А сейчас непрерывно исчезают целые виды животных, даже вон гепарды внезапно оказались на грани вымирания. – Гепарды? – спросила я поражённо. – Они же самые быстрые и классные. – Да, а ещё пчёлы, но с ними не особо ясно... Кто-то вдруг заметил не так давно, что гепардов осталось несколько тысяч всего. У них там проблема с размножением, они очень мало рожают, а щенков часто забирают люди, но пока они доезжают до скажем так магазина, почти все умирают. Там вроде что-то пошло не так с разнообразием, там все почти идентичны, как близнецы. – Пиздец... – С большими кошками вообще проблемы. Уссурийский тигр, снежный барс находятся на грани. Да и тех же волков уже осталось мало. И климат меняется, и леса вырубаются, они часто выходят к людям теперь и их убивают. Опять же браконьеры и деньги. Ты думаешь, что ты станешь преступницей, если родишь человека, тем самым вынеся ему смертный приговор, но на самом деле ты же не делаешь ничего плохого, да и воспитать сможешь наверняка так, чтоб человек не убивал животных или людей. Просто абстрагируйся на несколько лет от темы детей и всё. Во мне закипали слёзы. Я хотела сказать что-нибудь, но не смогла. Только сжала кулаки. – Люди на самом деле разные. Выживание многих видов сейчас зависит как раз от людей. От заповедников, от зоопарков. В обычной жизни кто-то выхаживает брошенных. Остаётся надеяться, что в свете всего этого – ведь это всё довольно открыто обсуждается, да и вирус вот случился – случится изменение в головах и государственной политике стран и на законодательном уровне будет прописано тушение лесных пожаров любыми средствами, ограничение отлова рыбы, ограничение на постройку заводов и предприятий и так далее. Вон например курение довольно сильно ограничили, смогли. Можно так же и с пластиковыми пакетами, и с машинами, со всем. Когда было нужно построить быстрые машины для побед на гонках, люди активизировались и смогли, да даже ракеты смогли, а тут всего-то нужно либо гибридные автомобили, либо электромобили, либо очистку выхлопов, либо ещё что. Опять же есть Гринпис и другие крупные организации, ЮНЕСКО, люди не просто зараза на теле планеты. Возможно, наступает то самое время, когда каждый человек должен ощущать себя мудрым царём природы, то есть ответственным за её сохранность и процветание, а не эксплуатировать в своих интересах. – Но кто всё это делает? Я не изобретаю машины... И ты тоже... – По-твоему, мы биомусор и нам лучше умереть? Не-а, пардон, но я считаю, что мы поумнее многих и способны на лучшее. И никто тебе не помешает как раз сейчас присоединиться к волонтёрам каким-нибудь, а в другое время своим примером показывать, что мусор надо выкидывать в урны, дорогу переходить по зебре и так далее. Не рожай, не вопрос, но себя убивать уже лишнее. Приложи усилия и измени жизнь, не выбрасывай свою жизнь и старания всех людей, которые тебя обучали. Иначе слишком обидно получается, потому что в теории как раз мы могли бы создать хорошие условия, но мы думаем о смерти, в то время как кто-то напивается и создаёт детям психотравмы и просто травмы. – Но я же не просила... Если бы меня не родили, не надо было бы тратить на меня свою жизнь и силы... – Это их работа. Если не будет детей, учителям будет некого учить, и они останутся без работы. Кстати, в теории психотерапевтам выгодно, чтобы массовое психическое благополучие не наступало, но это в данный момент похоже на теорию заговора. Впрочем, из-за подобной выгоды, как знать, может, и блокируется разработка или введение в массовую эксплуатацию различных альтернатив. Люди потеряют работу, их навыки или продукция станут невостребованными, а жрать-то хочется. Поэтому и браконьерствуют, и вредят, и поди сыщи тут на самом деле, кто виноват и как лучше. – То есть в итоге за всем стоят деньги... – По большому счёту, думаю, да. И власть. Вспомни космическую гонку и гонку вооружений. Власть над ресурсами, пространством, массами. Правительству пока что кстати и невыгодно, чтоб люди были развитыми. Ими тогда будет сложновато управлять. А пока что людей арестовывают за несогласованные митинги, чуть только кто что пискнет против... – ... – Ты же можешь как раз ходить на всякие митинги или хоть в интернете голосовать за или против всяких проектов. Раз уж думаешь о том, чтобы бросить свою жизнь, можешь попытаться сделать это более-менее полезно для кого-то или чего-то. Хотя я по-прежнему думаю, что у живых больше возможностей. Да и разве тебе не интересно посмотреть, куда всё зайдёт лет через десять. Может быть, вообще всё уныние исчезнет, если ты переедешь в другую страну, потому что здесь всё-таки не рай. Можно даже сказать, что здесь по ряду причин подавленное состояние во многом естественно. – Но ты сам говорил, что развитие бесполезно – Я такого не говорил. – Говорил. Вот, например, люди «разовьются» до неприятия православия и бога. Что дальше? Свобода? Нет, они в итоге придут к той же самой растерянности. А где выход из неё и грандиозный результат? Нет их. – Блин, ну извини, не могу ничего предложить. Да, ты узнала условия игры, в конце смерть. Люди веками бегали от этого, надеясь на бессмертие души и ища бессмертие для тела, а ты вот отказываешься. Да, это сложно, а назад дороги считай что нет. Но это всё-таки правда, пусть и горькая, и когда ты вылезешь из кризиса, ты сможешь прожить, возможно, лучше, чем под сладкими иллюзиями, потому что неизбежно однажды произойдёт всё равно их крушение. Я не могу тебе ничего особенного ни предложить, ни сказать. Хотя знаешь что я могу тебе сказать? Скажи спасибо, что ты не на войне. – Ты меня упрекаешь в том, что я просто ною, так, что ли? – Нет, я говорю о том, что для людей на войне мирная тихая жизнь кажется пределом мечтаний, просто тут это ни черта не ценится. И с революциями не так всё просто, потому что это стычки, это кровь, мародёрство. То, что сейчас, это мир, то самое будущее с чистым небом, за которое отдавали жизнь на войне. Ты сама заставила меня вспомнить причины моего кризиса, вот тебе ответ: за жизнь, в которой у тебя есть возможность не пахать 16 часов или в больнице за солдатами ухаживать, было очень многое отдано, а ты в итоге хочешь всё обесценить и выкинуть на свалку только потому, что упорно не видишь смысла – Не обесценивай, чёрт возьми! Мне ни капли не легче от того, что в Африке дети голодают, а на войне люди умирают! Это не я виновата в том, что люди устраивают войны или выбрасывают излишки еды, не делясь с бедными странами! Не я виновата в том, что где-то просто засушливый климат или исламские террористы или немцы! Ты предлагаешь мне забыть обо всём, отключить мозг и игнорировать неприятное так, будто проблем не существует, заткнуться и не говорить о том, что я сдохну, я и так это всё знаю! Я написала это с тяжестью на душе, понимая, что всё было как с Линдой, что так ничего не добьёшься, что лучше действительно просто заткнуться и успокоиться, пока не было сделано необратимое. А мы очень близко подошли. – Да и хуй с тобой, смотри только на негатив, если хочешь. Если хочешь, умирай, жалуйся, страдай, отвергай всё, что тебе предлагают, цепляйся за свою смерть, игнорируй всё хорошее. Хуй с тобой, уходи, если хочешь и если я говорю тебе только неприятности. Ищи кого угодно другого. Саша сказал это после небольшой паузы после моих криков, как-то резко погаснув и на всё плюнув. После своих слов он сам ушёл в ванную и включил воду, а я опять осталась одна и готова была локти кусать. Я действительно плохой эгоистичный человек, и я очень ценю всё, чем со мной поделился Саша. Он не Бог и не мой отец или мать, я слишком многого от него требовала. Я немного подумала и ушла из квартиры. В магазине я купила всё необходимое, чтобы сделать тесто и пожарить блины, и сгущёнку. Мы пожарили их вдвоём после того, как посмотрели новую порцию «Добро пожаловать в Эн.Эйч.Кей» после того, как я вернулась и мы извинились друг перед другом. – Когда я услышал, как ты хлопнула дверью, я пожалел о своих словах. Я ведь подумал, что ты ушла насовсем. Прости, пожалуйста, я погорячился. – Прощаю. Я тоже хороша. Но я не хочу, чтобы получилось, как с Линдой. Не хочу наступать на те же грабли. И я хорошо понимаю, что чувствует тот, от кого молча ушли, и не хочу заставлять кого-либо это чувствовать, если сама за собой чувствую вину. И не хочу уходить в молчание на неизвестный срок и ждать, пока всё само как-то решится. – А я хочу научиться правильно решать конфликты. Если научиться это делать, то можно попробовать жить среди людей. Конфликт – это отстаивание разных точек зрения, это момент, где ты понимаешь, что есть что-то, что ты упустил из виду, что ты не самый умный, это шанс узнать что-то новое, это не так уж плохо, если воспринимать вот так и уметь решать. Хотя всё равно нужно быть готовым, даже если всё идеально, что в любой момент может всё измениться, и ничего особо не ждать. Вместо ответа я просто обняла его, а уже потом сказала: – Я так рада, что всё вот так просто разрешилось. Ушла я, но я была в панике из-за схожести ситуации. Будто снова вернулась туда. Давай сейчас поедим, выпьем чаю или кофе и посмотрим что-нибудь. – Давай. Пока тебя не было, я придумал, что посмотреть. Сначала я думал о фильме про зомби, но не мог решить, какой именно. Потом было уже решил – «Рассвет мертвецов» старый. Про супермаркет. – Ну-у, а теперь что решил? Его всё-таки? – Не-а, давай сначала посмотрим аниме, а потом уже кино, а название до тех пор не скажу. «Рассвет мертвецов» долгий и для многих скучный, я его хотел показать, чтобы показать, что при идеальных условиях полного достатка и комфорта и свободы от работы любого рода человек впадает в уныние – и что потом приходят варвары и просто от скуки и ради веселья разрушают всё к херам. Ведь при развитии люди уходят в сферу интеллекта и мира и забивают на силу и вооружение... И всё рушится. И возможно что и к лучшему, иначе в воздухе начинает витать дух самоуничтожения. Вот-с, поздравляю, я сэкономил тебе два часа просмотра. – У-у. Ну ладно. Спасибо. Грустно, конечно, что нельзя видимо априори расслабляться и доверять людям и отбросить саму идею оружия. Не люди, так какие-нибудь злые пришельцы или бешеные собаки в итоге нападут. Что ж, давай смотреть аниме про проблемы немужественных японцев. – А, погоди, пока не забыл. Ты смотрела фильм «Аватар»? – Если это про планету с синими похожими на людей существами, то да. Хотя наверно другого и нет. А что? – Да, про планету. Я это вспомнил сегодня, когда ты сказала, что планета пытается избавиться от человека, да и раньше ещё. Суть в том, что на той планете в «Аватаре» существует телепатическая связь между животными и растениями и если хочешь природой. Всё связано. В конце народ нави дождался помощи от.. Эйвы, что ли, природы или безликого бога природы, все животные будто получили приказ и объединились против общего врага, преодолев обычную вражду друг к другу. – Да, помню, но не совсем понимаю, к чему ты клонишь – Я думаю, сценарий фильма «Аватар» по сути является пересмотренным романом «Мёртвый мир» или «Мир смерти», не помню точно. Это известное в научной фантастике произведение примерно середины прошлого века. Там более явно сказано, что на тамошней планете флора и фауна реагирует на людей – вернее, на намерения людей. Ненависть провоцирует ненависть, спокойствие – спокойствие. И люди там двух типов – воинственные горожане и мирные «деревенщины», которые зависят друг от друга и при этом враждуют. В общем, идея о том, что природа может обладать каким-то коллективно созданным сознанием или же просто реагировать на человека, имеет место быть. – Ух ты. Вау. Крутая идея. Правда, ощущение, что о книге этой никто не знает, а об «Аватаре» все знают. – Вот такие дела. Он ведь вроде в миллиард долларов обошёлся создателям. Как знать, сколько выдающихся произведений было создано в основном из-за или ради денег. Новые идеи и ходы, известные сценаристы и актёры, крутые костюмы и спецэффекты... И с книгами, живописью и театром так же, хотя, думаю, в меньшей степени. Ещё недавняя часть «Годзиллы» тоже подняла вопрос экологии – хотя, по сути, Годзилла уже лет семьдесят и есть воплощение той самой силы природы, которая растёт на ядерной разрушительной энергии и крушит либо защищает людской мир. В итоге кино стало шансом влияния на массы. А по сути-то можно просто сказать, что авторы решили словить волну и использовать актуальные проблемы... Ладно, давай посмотрим аниме. Следующая арка показала такие тёмные порождения времени, как полный уход в онлайн-игры и сетевой маркетинг, а заодно показала, что жизнь отнюдь не сахар, ещё одного хикикомори и безрадостное будущее образа жизни японского хикикомори, играющего в игры, и что у всех свои проблемы, а у Сато ещё не так всё ужасно, и что от денег действительно дохрена зависит. Таким образом, либо всем надо пытаться покончить с собой, либо никому... Нет, Ямазаки всё-таки очень жестоко поступил, влюбив в по сути себя доверчивого Сато, но ему и самому досталось крепко... Я поняла, что эта троица стала компанией друзей, в которой каждый друг другу нужен – хотя, очевидно, Ямазаки с Мисаки почти ничто не объединяет. И каждый очень ценит двоих других в этой группе. После просмотра немного обсудили игры. Я рассказала про свой скудный опыт, а Саша сказал, что потерял несколько тысяч часов в онлайне и стремится больше часов проводить в реальности, а не соцсетях и играх. – Вообще-то игры могут быть поводом жить, почему нет. Я про то, что хороших игр много, а впереди ещё неизвестно что выпустят. И вот сейчас например появилась виртуальная/дополненная реальность. Зачем умирать? Подкопи денег и попробуй вот это, это же так круто. Я считаю, что игры и книги – это очень круто, потому что в них человек или люди создают свои миры, как боги. А про попаданцев в игры или другие миры кстати уже целый жанр по сути. В играх ведь если что можно и повоевать даже, никого в реальности не убив, или погонять, не погибая в авариях и не загрязняя воздух. Хотя всё равно от нескольких машин загрязнений меньше, чем от заводов. Потом мы ещё немного отдохнули и пошли делать тесто и печь по очереди блины. У Сани получалось немного коряво, я над ним легонько посмеивалась, в результате можно даже сказать, что мы весело поужинали. Вечером мы смотрели с субтитрами французский фильм «Любовники кафе де Флор» про Сартра и Симону де Бовуар. Камю там тоже пару раз засветился, и та лекция, на основе которой написано эссе «Экзистенциализм – это гуманизм». Поразительный фильм. Поразительно быстро летят годы жизни героев, решивших не вступать в брак и не рожать детей, меняются люди в их окружении и немного меняются они сами. Я была восхищена низким голосом и гордостью Симоны/актрисы и... разочарована Сартром. Да, его привычка постоянно гнуть свою линию притягивает, но он ведь чистой воды Казанова, описанный Камю в «Мифе о Сизифе» – иначе говоря, бабник. Этот фильм показал, что такие отношения ранят чувства. Я глубоко возмущена была вообще поведением многих там – ощущение было, что всё, чего хотела молодёжь, был безудержный секс без обязательств с обязательно разными партнёрами, как свободный секс в Америке примерно того же времени, а их бунт вызван тем, что обществом это порицалось. В частности, попытки Симоны что-то изменить ради женщин высмеивались самими девушками... И как они – Симона и Сартр – будто бы гордились тем, что могут бросаться прямолинейными циничными фразами, свысока глядя в глаза «презренным буржуа»... и эти буржуа, готовые убить за соответствие условностям и чужое мнение... Трусливые мужчины и тревожно-зависимые женщины... А Симона была гордой, чертовски гордой, находящейся в плену своих принципов и слов, но не желающей от них отказываться, но ранимой. Внешне она была похожа на следователя или адвоката, кстати, отец её себя вёл просто отвратительно. Вместе с тем, маскулинность Олгрена, американца, мордобитие, его навязчивое стремление женить на себе Симону, его руки и тело на ней и тем более абсолютно мне непонятное желание завести детей меня раздражали, хотя я и понимала приблизительно, что он чувствует по отношению к Сартру и оттого к Симоне. Почти всеми этими мыслями я поделилась с Сашей. – Я подумал, что было бы неплохо посмотреть на старые нравы и на женское положение в мире. А то всё о будущем да войне. Тем более французский же твоя тема. – Ну да. Нет, и всё-таки, ну как так, ты же не мог не заметить, что Сартр явно тревожится, когда Симона грозит уйти, но при этом ведёт себя по отношению к ней наплевательски и ездит по ушам. Он же просто держит её на поводке на удобной для себя дистанции и себя лишь ради. Это по-моему вообще хуже чем обычный брак – по сути то же самое, только хуже. Иллюзия, что Симона свободна, но на самом деле Сартр держал её в своих руках, при этом над собой не позволяя держать контроль. Судя по всему, Симона писала о женщинах, а вовсе не о Сартре, так что он ей по сути ничего хорошего не дал. Он же просто избалованный и эгоистичный похотливый тип. Мне казалось, он какой-то другой был. А Симона выглядела одинокой и непонятой весь фильм. – Вот что ты думаешь. Согласен. Хотя я, если интересно, на другом немножко застрял – на какой-то пустоте, что ли. Секс как утешение, использование людей в своих целях, игнорирование чувств партнёров... Всё будто бы ничего не стоит... Голое тело и горячие клятвы... Смотрел фильм про британских наркоманов как-то, «На игле», там тоже такое же чувство было. В постель с первым встречным, лёгкие отношения, неизбежный разрыв. Я не про Симону, я про всех остальных. Вымораживает меня это как-то, и остальные тоже вымораживают, хотя я в чём-то худшем как Олгрен, это наверно тоже и вымораживает. – В чём, если не секрет? – Не секрет. Я хочу всё. Думаю, это так можно описать. Всё, полностью, целиком. Человека целиком. Знать о нём всё, полное доверие, не рассказывать друг другу каждую минуту жизни, а иметь ощущение, что вы доверяете друг другу, не бояться друг друга, чувствовать, что тебя выслушают, поддержат, обнимут несмотря на настроение и хмурое лицо, и чтобы человек тоже чувствовал, что со мной открыто можно всё обсудить. Что тебя принимают – всего, даже если ты сам что-то о себе не знаешь. Что тебя никогда не осудят с гневом за здорово живёшь, а если и осудят, то хотя бы извинятся. Что от тебя не отстранятся. При этом не хочу ни брак ни детей. Во-первых, я в принципе против детей от себя, во-вторых, против брака, в-третьих – привык жить как привык, и самое катастрофичное – за короткое время я насыщаю свои нехватки, вдоволь наобнимавшись, и меня кидает обратно в состояние «это всё слишком приземлённо, мне надо читать философию и депрессивные посты и думать о сложном или хотя бы слушать музыку». И я сам становлюсь отчуждённым, а потом и человек, о... Была бы дистанция, а она мне как раз невыносима – вернее, отдаление человека, который совсем недавно был близко, это с головой накрывающее осознание того, что вы два чужих друг другу человека. Поэтому я вот так не могу, не придавать значимости, просто с кем-то потрахаться-поцеловаться, потом ещё эти истерики для галочки выслушивать, а им на меня плевать. Мне тоже должно быть плевать, но я так не могу. Не получается ничего с людьми. Слишком со мной сложно, и опыта почти нет, и границ, и перспектив. Хотя, видишь, большинство женщин тут будто бы рады чувствовать над собой доминирование, хотят принадлежать кому-то. Сменить фамилию. Сложно поверить, что это лишь промывка мозгов и на самом деле они этого совсем не хотят. И вот ты скажешь, что не хочешь обладания, что у тебя нет прав над человеком, потому что это неправильно, не хочешь грубого секса, как же, вон феминистки всё кричали о мужчинах-угнетателях... при этом хочешь убрать вообще всю дистанцию между вами... и не получается... «У тебя своя жизнь, у меня своя»... И всё идёт к чёрту, тебя самого же и пошлют как слишком сложного и не знающего, чего хочешь, скажут, что чувствуют себя ненужными. Ну, вернёмся к тебе, я хотел показать, что нынешние нормы, отсутствие жёстких предустановок и вещей вроде выдачи замуж по расчёту были завоёваны жизнью Симоны де Бовуар и другими женщинами, они дрались за свободу, воевали не только деды. Кстати, «Дороги свободы» Сартра тщательно описывают Францию в период Второй мировой, женщины тогда организовали движение, чтобы оставить мужей и сыновей дома – то ли за перемирие или сдачу страны выступали, то ли что-то подобное, и пацифисты тоже старались, но пацифисту даёт по морде отец-военный, а тысяч двести мужчин просто забирают в концлагеря почти без сопротивления, в итоге страна в ауте, а приспособленцы начинают подлизываться к немцам, партизан объявляют террористами. Мне кажется, Сартр всё же изображён тут слишком уж легкомысленным, по крайней мере после войны, тем более что его там вроде бы и правда контузило. – ...Теперь хочу прочитать «Второй пол», хотя мне почему-то кажется, что мне не очень понравится. Извини, не знаю что про остальное сказать. И про людей тоже. Я ведь не очень социальная, хоть и без социофобии, у меня не было подруг, которые бы рассказывали о парнях... ну, думаю, потому, что мне это и не интересно. Но вообще к 18-20 годам вполне обычно иметь сексуальный опыт, а все изображённые как минимум студенты. – Да, знаю. Просто никогда не мог привыкнуть к мысли, что одноклассниц и одногруппниц действительно кто-то иногда ебёт. Ну то есть, ты вот с ними разговариваешь, улыбаешься, а кто-то вот их ебёт голых, иной раз они даже с кем-то уже живут, а то и рожают. Это всегда казалось каким-то нереальным и странным, такая разница в дозволенном и в отношениях. Ну, ничего удивительного, что у меня ничего такого не было... и я тоже по большому счёту рад. – Ай, да хорош, будто ты не можешь быть голым и что-нибудь делать в одиночку, а вот сидишь со мной разговариваешь. А меня голой у тебя даже был шанс увидеть и потрогать, просто ты его не использовал. На этом диалог заглох. Я ретировалась в туалет, потом помедитировала минут десять с закрытыми глазами и легла спать – отчасти почему-то с какой-то радостью, хотя поднимать глаза на Сашу было стыдно, да и он меня немного сторонился.