you love me (or you want me dead)

Ойкава злой и дерганный, не как обычно. То есть, обычно он как раз таки дерганный злобный говнюк, мерзко хихикающий, перемывающий косточки всем посетителям без разбору за глаза, а в лицо — очаровательно улыбающийся, крайне учтивый бармен, отвешивающий гору комплиментов вашему внешнему виду, вкусу в алкоголе и (воображаемому) толстому кошельку. У него отличная деловая хватка — виртуознее определять состояние клиента с первого взгляда умеет разве что Тендо. А еще острый язык и смазливая мордашка, которой он знает цену, приносящие ему чаевые дважды больше оклада. Тендо его ценит — регулярно предлагает перебраться в бар на постоянку, бросив неблагодарный труд физрука, но Ойкава, помимо всего прочего, еще и бывший спортсмен и любитель детей, — на этой мысли Атсуму спотыкается и уродливо ржет, под пристальным подозревающим взглядом Тоору напротив. Ойкава злой и дерганный всегда, просто сегодня — слишком открыто, совершенно не в своем стиле. Люди в зале на него косятся с умеренным любопытством, в душу никто лезть не пытается — пустое дело. В лучшем случае услышишь про себя пару ласковых, в худшем — обнаружишь в стакане списанный год назад виски. Атсуму любит риск и знает немного больше остальных. Только поэтому он спрашивает: — Снова твой герой сопливой дорамы захаживал? — и острый гневный взгляд в ответ подтверждает догадку. — Сегодня он предлагал сотню, — «сотня» в его словах звучит как самое грязное ругательство в мире. — Ебанный свет, ты можешь вообразить? Купить мою жопу за сотню! — Согласен, кошмар, я дал бы йен десять, — Атсуму откровенно издевается, ничего не способен с собой поделать — ситуация настолько комичная, что хочется плакать от восторга. Ойкаве вон тоже — хочется. Только от бессилия. — Речь про баксы, придурок, — стакан, который он машинально протирает минут семь, жалобно скрипит от чистоты. — Он, блин, не давал мне проходу в школе — ладно, я могу держать лицо при коллегах. Он спиздил мой номер из архива — окей, это не самый худший проступок в уставе. Но теперь он приходит сюда — и Ушивака даже не может его вышвырнуть, пацан раздобыл фейковый айди. Последний месяц я реально как в дешевой дораме, твои шутки вообще не смешные! Тсуму, что мне делать? — Выеби его. Ойкава мученически стонет и падает головой на столешницу. Девчонки с ближайшего столика перепугано шепчутся. Атсуму флегматично потягивает коктейль через трубочку (стремная смесь всего, что есть в баре, личные разработки Тоору) и правда не видит проблемы. То есть, будь он учителем в школе для одаренных и богатых детишек, как Ойкава, где к нему клеился бы горячий семнадцатилетний подросток с кипящими гормонами, который не прочь — черт, да это настоящий джекпот. У Атсуму не много принципов, если дело касается секса, разве что внешние симпатии да надежная защита — в остальном он открыт к предложениям и регулярно их принимает. Ойкава гораздо разборчивее в этом плане — он со школьной скамьи не трахался ни с кем без чувств, верит в любовь с первого взгляда и имеет нефиговый такой список качеств идеального кандидата на роль второй половинки до гроба. Правда, первый такой кандидат, его бывший друг детства, мягко его отшив, после выпуска свинтил на учебу в Европу, а второй просто оказался Ушиджимой Вакатоши — эту историю завсегдатаи «Donnie's Demons» договорились забыть, как страшный сон, Ойкава благополучно помирился с Тендо и попал к нему на работу. Хэппи энд, если бы не тот факт, что с тех пор он в принципе не очень сходится с людьми в романтическом плане. Козуме Кенма — вообще не тот, кто ему нужен. Кенма наглый избалованный сынок бизнесмена, выросший в золотой клетке, тусующийся в компании таких же, как он, мажоров, не понимающих цену деньгам, для которых бесцельно прожигать молодость — так же естественно, как дышать. Брендовые шмотки, частная школа, обожание сверстников — в понимании таких ребят любую вещь можно купить, если знать цену и достаточно захотеть. Козуме Кенма хочет Ойкаву Тоору, не понимая, что Ойкава — не продается. Ойкава почти что его ненавидит, но чистую ненависть себе позволить не может — статус учителя, чтоб его. А теперь Кенма знает кое-что еще — бар, подработка, за которую его по щелчку пальцев возмущенных влиятельных предков выкинут со школы быстрее, чем он успеет что-то сказать. И всем насрать, что у него — съемная квартира, долги за учебу, мамин кредит и жрать иногда тоже хочется. В одной из своих недавних песен Атсуму пишет: «Вселенную не ебет, что у кого-то прет, у кого-то не прет». Забавный астрономический факт: Вселенную в принципе не ебет. Так уж устроено мироздание, ты всегда вынужден выкручиваться сам. Без вариантов.