Часть 5
7 октября 2020 г., 12:06
— Ну что это за кудри вообще?! — ноет Тэхён, разглядывая свою причёску в зеркале. Он придирчиво трогает пальцами намазанные гелем волосы и жмурится от увиденного. — Какой кошмар! Чимин… ты посмотри, я ведь похож на мокрый одуванчик.
Пак незаметно хихикнул, но решил поддержать друга:
— Тэ, у тебя замечательные волосы. И поверь, твоё обаяние не испортит ни одна причёска. Зато всё сочетается с этим приталенным пиджаком.
— Ты думаешь?
Чимин кивнул, отчего рыжий омега немного упокоился и вернулся обратно к визажисту.
Над ними вот уже битый час кружили стилисты, наводя макияж, поправляя воротнички, каждую стрелочку на узких брюках, вырисовывали идеальный контур губ и забрасывали волосы блестками лака для волос. Чимина одели ну очень стильно, так круто, что он сам никогда так не одевался, несмотря на возможности баловать себя дорогущими вещами. Зауженные брюки, лакированные ботинки и широкий кремовый свитер с большущим вырезом, который открывает светлую кожу шеи так, что одно плечо оголяется, стоит потянуть за рукав. Длинные серьги из серебра дополняют образ невинности к страсти в глазах, которая должна играть на протяжении всего времени съёмок.
— Ну, как я вам? Что скажете? — подлетел к ним радостный Хосок. На нём был классический костюм самца 21 века, блестящий чёрный пиджак которого приковывал взгляд магнитом.
— Хён… — поражённо выдохнул Чимин. — Ты выглядишь… как президент.
— О, то, что надо, — Хоуп подмигнул и с улыбкой пошёл к менеджеру.
Через десять минут все приступили к съёмкам. Из-за холода в сыром помещении старого завода сводило всё тело, но никто из танцоров не смел жаловаться. Все прекрасно понимали, что на их место уже выстроилась огромная очередь и, если дашь слабину, можешь проваливать прямо сейчас.
Каждому омеге выделили отдельную локацию со своей историей, но в каждую из них приходил Хоуп и отыгрывал свою роль на ура. Джин, как самый опытный в их команде, вёл себя стойко и делал материал так, как это было необходимо. Конечно, Трэй только и успевал подсказывать и направлять участников, сидя у монитора, показывающего старания оператора, но в целом всё шло отлично. Тэхён показал на камеру всю свою беззаботную сущность, а Хосок изо всех сил старался не выдавать свои настоящие эмоции и не расплываться в широкой улыбке, пока рыженький омега крепко его обнимал и смотрел влюблёнными глазами.
А когда очередь дошла до партии Чимина, Пак еле сдерживался от волнения.
— Чимин, бери вон ту статуэтку, — указал на стеклянную игрушку Трэй, — и бросай прямо в стену. Мы заснимем этот момент. В камеру не смотри, вообще будь с каменным лицом.
— Угу, я понял, — отозвался он и незамедлительно исполнил указание.
Танец с Хоупом вышел, как нельзя, лучше, чем на тренировках. Согревающих объятий во мраке холода было достаточно, чтобы показать необходимые для задумки клипа чувства. Чимин обрадовался тому, что утром выпил лошадиную дозу блокаторов, что даже если бы его намеревались раздевать и целовать, его тело не ответило бы взаимностью. Усыпленная ненадолго омежья сущность давала возможность не поддаваться ощущениям и спокойно работать.
— Юнги подъехал, — сообщил Дохён и побежал к выходу.
Хосок и Чимин ударились кулачками, благодаря друг друга за отличную работу, а после посмотрели на вошедшего альфу. Юнги скорейшим образом снял с себя куртку, кепку, коротко всех поприветствовал и метнулся к гримёрам. Переодевшись в грубые джинсы и куртку из той же ткани, он прошёл к остальным, отмахиваясь от девицы с кисточкой и пудрой.
— Так, ну что, готовы? — растёр ладони Трэй. — Нам осталось отснять переход с Чимином и Юнги и совместный танец всей команды.
Мин прошёл с блондином в ту локацию, где на полу валялись осколки разбитой статуэтки, и встал напротив него.
— Готов? — спросил он омегу.
— Да, — неуверенно ответил Чимин. Ещё раз похвалив себя за глотание подавителей, он порадовался, что не расплывается сейчас лужицей перед понравившемся ему парнем. Юнги казался ему загадочным молодым человеком, которого нелегко прочитать. И от этого было только интереснее.
Задуманные движения с переходом, с руками на груди и взглядами получились хорошо и вполне уместно. Чимин до конца не понимал, почему такой переход достался именно ему. Почему Юнги выбрал именно его? Может, он тоже его привлёк? Но омега одёрнул себя за глупые романтизированные мысли, которые никак не сочетались с реальностью.
***
Спустя пару дней менеджер всё-таки разрешил Хоупу устроить небольшую «тихую» вечеринку в честь удачных съёмок, и чтобы немного расслабиться после бесконечных тренировок и подготовки к концерту. Поэтому в небольшую съёмную квартирку Хосока пришли все члены команды, в том числе и нелюдимый Юнги, а также несколько друзей из «Big Company». Джин сидел в обнимку с Намджуном, которого тоже пригласили, ведь они встречаются и было бы невежливо не позвать их обоих, зная об их отношениях. Расположившись на диванчиках и пуфиках в гостиной и попивая алкоголь из стаканчиков, гости потихоньку расслаблялись и вели непринуждённые беседы, обсуждая всё подряд и иногда хихикая над шутками Джина, которые не все до конца понимали. Чимин сидел на углу дивана и пил маленькими глотками смесь рома, лайма и сахарного сиропа, отдалённо слушая разговоры. Его внимание было приковано к молчаливому брюнету, сидевшему в кресле. Юнги уже не раз ловил на себе его взгляды и смотрел в ответ, но через мгновение отводил глаза, как застеснявшийся школьник. Нравится он ему или нет, Чимин не знал. Юнги привлекателен, известен, талантлив, популярен, за ним наверняка выстроилась очередь из омег и бет, чего стоят одни выкрики со словами любви на его концертах, которые омега видел в интернете. Пак никогда не считал себя сверх красивым, всего лишь симпатичный омега, не более. Он не такой яркий модник, как Тэхён, не такой чувственный соблазнитель, как Джин. Что вообще в нём особенного, кроме высокого статуса его семьи? Спустя час посиделок Мин перекинулся парой фраз с Хосоком, попрощался и пошёл к выходу. Чимин не выдержал и побежал за ним. — Уже уходишь? — спросил омега уже в прихожей. — Да, я устал, — надевает кроссовки рэпер. — Мне завтра с самого утра в студию. Ты тоже надолго не задерживайся, а то знаю я этого тусовщика. Ещё и Тэхёна за собой тянет, а этот любитель приключений сам не остановится. — Это точно, — улыбнулся Чимин и потупил глаза в пол. — Тогда пока… Мин выпрямился, сделал шаг к омеге и по-дружески коснулся ладонью его плеча: — Пока, Чимин-а! Пак расплылся в улыбке и с ней же провожал хёна, закрывая за ним дверь. Невидимый отпечаток руки на плече, кажется, пылал и приятно покалывал. Омега стоял в прихожей около десяти минут, купаясь в собственных мыслях. Щёки залились румянцем, стоило вспомнить эту улыбку альфы… его губы… И тут омегу бросило в жар, на лбу выступили капельки пота, которые пугающе медленно стекли по виску, отдаваясь каким-то неправильным ощущением в пах. Шум из гостиной вдруг начал доноситься до Чимина, как через вату. Дыхание сбилось, а сердце сильно-сильно застучало. Да что такое? Надо добраться до ванной комнаты. Идти было тяжело. Перед глазами то расплывалось всё, то снова становилось чётким. Чимина до чёртиков пугало своё состояние, это ненормальное желание потереться обо что-то. Нет. Рано ведь ещё… течка. Проклятая омежья хрень, не дающая нормальной жизни. Неужели началась так рано? И данный вид подавителей работают только в обычные дни, хорошо хоть, Юнги успел уйти и не увидел этого позорного состояния младшего. Шатаясь, он сделал ещё пару шагов по коридору, и в нос ударил знакомый кедровый запах с такой оглушающей силой, что Пак невольно застонал, прикрывая рукой и нос, и рот, что издавал настолько неприличные звуки. Он уже знал, кто на его пути, буквально в нескольких шагах, но всё равно поднял голову и взглянул. Перед ним стоял Намджун, у которого от удивления глаза стали похожи на большие блюдца. Он учуял его. Всё понял. Но самое паскудное было в том, что Чимину и правда было всё равно, кем является альфа. И это был просто пиздец, ведь сейчас перед ним стоял чужой, уже занятый другим омегой, альфа, который подходил только ближе и ближе. — Ты… у тебя… — ошалело выдохнул Джун, принюхиваясь, склонив фиолетовую голову в бок. — Я помогу. Он подхватил Чимина под ягодицы и без церемоний, ввалившись с ним в спальню и захлопнув ногой дверь, кинул его на широкую кровать. Омега и сказать ничего не мог, только лежал на постели, презирая своё тело за то, что оно рвалось вперёд, оно жаждало прикосновений Джуна. Этого строгого мужчины, у которого такие крепкие мышцы. Один его взгляд, а у Чимина свербит внизу живота и стоит так, что прямо сейчас на всё уже готов. — Н-не надо… пожалуйста, — слова вырываются какие-то корявые, голос низкий, возбуждённый. Волна обжигающей боли снова выкрутила нервы судорогой. Пак даже закричать не мог, оглушённый ощущениями чудовищного возбуждения и жжения. Он не сможет выдержать. Не сможет. Руки Намджуна гуляли по омежьему телу, заставляя выгибаться и стонать, а Чимин пытался ухватиться за соломинку здравого смысла и отодвинуть от себя распалённого альфу. Хоть и хотелось сделать точно наоборот. — Уйдите… хён, не надо… — Как же не надо, если твоё тело плавится подо мной? Стало страшно. Казалось, внутренние органы сейчас просто сгорают, а дурман в голове разгонял эти страхи до ужасающих размеров и паники, от которой уже никуда не деться. Чимин начал брыкаться, но хватка Рэпмона удерживала его пыл, касаясь нежной кожи за ушком. — Какого хрена тут…? — голос до боли знакомый обоим. Намджун не успевает сообразить, когда его за шкирку оттаскивают от течного омеги и толкают к стенке. Тэхён подлетает к Чимину и заключает того в объятья. Полный пиздец застыл в мокрых глазах Сокджина, стоящего в дверях. Джун сделал шаг к нему: — Джин, я… — Не надо ничего объяснять! — твёрдо выставил омега руку. — Не смей приближаться ко мне. Я, блять, так и думал, что этим всё закончится. — Не закончится. Джин, пожалуйста, дай объяснить, я… — Заткнись! Заткнись сейчас же, Ким Намджун! Сегодня же собираешь свои вещи и уматываешь из моего дома! Всхлипнув, Джин вылетел из комнаты, а потом и из квартиры, прихватив свою куртку. Намджун, всё ещё находясь в лёгком бреду, потёр лицо ладонями, глянул в сторону застывшего у двери Хосока и побежал вслед за своим омегой. Тэхён гладил прижавшегося к нему Чимина по волосам, а Хоуп стоял у входа, с трудом задерживая дыхание и зажимая ноздри пальцами, так как стойкий виноградный запах, кажется, уже и в стены впитался. — Я не хотел… Джун… он сорвался… а я… течка эта должна была позже прийти, — всхлипывал омега, утыкаясь лицом в грудь друга. — Боже, Чимин-а, ты сейчас так развратно и пошло стонешь, что я сам еле сдерживаюсь, — произнёс Хосок. Пак слышал его, как через беруши. Ему было больно. И становилось всё хуже и хуже. Он бы, наверное, сейчас согласился на что угодно, но лишь крупицей сознания понимал, что Хосок являлся лишь другом и участником группы. К тому же Чимин начал замечать эти влюблённые взгляды Хоупа в сторону Тэхёна. Только сейчас это не работало. Совсем. — У тебя есть альфа? — спросил шатен, но омега продолжал молчать. Чимин всхлипнул от досады, а Тэ закатил глаза: — Хосок-и, мать твою, умеешь поддержать! Был у него альфа, но погиб. Пак съёжился, вспоминая своего Лиена. Но ещё хуже то, что в мыслях появился ещё один человек. Хотелось бы сейчас оказаться в объятьях Юнги-хёна, но тот ушёл. И правильно сделал, иначе бы Чимин не пережил бы такого позора, когда стал бы тереться об него. Разве есть тот, кому можно отдаться? И кто не будет осуждать за развращённые инстинкты сущности омеги? — Нет у него никого, — продолжил Тэхён. — Или… — Ч-чонгук… — выдохнул Чимин, ненавидя себя за слабость. — Там в кармане куртки телефон. Ах… Чонгук… Хосок дёргано метнулся в указанном направлении. Пак лежал на кровати и скулил от сдавливающих спазмов, пока Ви бегал на кухню за обезболивающими. И так всегда… когда приходит течка, тебе уже плевать на личность твоего партнёра. Природные инстинкты сильнее морали общества. Только бы почувствовать альфу, ощутить глубоко в себе. Омега слышал, как Хоуп достал телефон, что-то пугливым голосом говорил. Наверное, это его всё тоже пугает до трясучки. Потом, возможно, Чимин попросит прощения, если переживёт эту ночь. В течение получаса Хоупу приходилось прятаться в коридоре и держать дверь в спальню, чтобы Чимин на него не набросился. А потом запах мятного чая ударил в нос. — Он… он совсем плох. У него… из него бежит … — лепетал Хосок, идя рядом с Чонгуком. — А вы встречаетесь, да? Бизнесмен прошёл в спальню и, не оборачиваясь, прорычал: — Я его жених. У нас скоро свадьба. — О-у… — Хосок мысленно погладил себя по голове, что не набросился на уже чужого омегу, как этот болван Намджун. Чонгук как всегда был ослепителен. Он будто собрался на обложку журнала, одетый в приталенный деловой костюм и чёрное пальто. Может, всё дело в его стройной спортивной фигуре. А может, всё дело в его ебучей самоуверенности, которая волнами исходила от альфы, вынуждая всех в радиусе сотни миль признать единственную правоту — он лучший из лучших. Но всё это не вязалось с успокаивающим ароматом мятного чая. Альфа присел на край кровати и склонился над красным от жара лицом. Чимин облизнул пересохшие губы и приоткрыл веки. Дышать рядом с ним стало в разы легче. — Поехали домой, Чимин-и, — улыбнулся брюнет, силясь с желанием прямо здесь разложить омегу. Его голос был таким глубоким и … завораживающим, что Чимин откровенно наслаждался им. — Т-только не к родителям, — проскулил Пак. Присутствие Чонгука искажало реальность, принося какую-то странную, неправильную уверенность, что вскоре станет лучше. Чонгук встал с кровати, взял течного парня на руки и понёс вон из спальни. За ними поспешил Хосок. — Вы точно жених? А то… — Куртку подай, — грубо бросил Чон, проигнорировав вопрос. Хоуп набросил куртку на плечи Чимина, отдал его будущему супругу телефон и открыл двери. Однако, их остановил влетевший в прихожую Тэхён: — Эй-эй, ты куда его попёр? Чонгук с омегой на руках повернулся на голос и заткнул одним лишь взглядом. Ви заметно посерьёзнел: — Чон Чонгук, если с ним хоть что-нибудь плохое случится, я тебя в порошок сотру! — Помню эту угрозу ещё со школы, но ты так и не воплотил свои мечты, — усмехнулся альфа и вышел из квартиры. Тэхён только топнул ногой, злясь на этого самоуверенного ублюдка, которому все школьные годы хотелось башку оторвать. Хоуп похлопал его по плечу, дав себе возможность чуть больше вдохнуть воздуха, и увёл обратно к заскучавшим без них гостям.***
— Блять, да проезжай ты, мудила! — сигналит со злости альфа, обгоняя машины на перекрёстке. Педаль в пол вдавливается со всей силы, аж шины скрипят. Чонгук мчит с запредельной скоростью, хоть это и «Феррари», но брюнет, похоже, заставляет машину взлететь, так как сейчас тормоза срывает от запаха спелого винограда, доносящегося с заднего сидения. Чимин лежит на боку, хватаясь за низ живота и задыхаясь от собственных вздохов. — Чонгук-а-а… ах-х… мне так больно, — скулит парень, играясь с нервами водителя. — Твой запах… он… — Знаю, малыш, знаю, — сквозь зубы улыбнулся альфа и въехал во двор новых многоэтажных домов. — Скоро уже приедем. Чимин продолжал постанывать в обивку сидения. Он уже не чувствовал себя человеком. На заднем сидении было лишь жалкое, похотливое, жаждущее секса существо. Как Чонгук остановился во дворе многоэтажного здания и как вытаскивал его из машины, омега уже не помнил. Какие-то жалкие обрывки событий: Гук занёс его в квартиру, в холле к ним подлетела служанка, охрана вмиг испарилась, стоило учуять райский запах течного омеги. Комната кружилась в затуманенных глазах, потолок плавал, а инстинкты, поглотившие последнюю клетку мозга, дали пендаля разуму. Чонгук скинул с себя всю одежду, которая на нём была, вплоть до трусов. Затем раздел уже несопротивляющегося Чимина и лёг на него сверху, соприкасаясь кожей. Омега удовлетворённо замурлыкал, закинув ноги на бёдра альфы и прижавшись к крепкому телу. Маленькие пальцы гуляли среди чёрных прядей, чем распаляли партнёра ещё сильнее. — Ненавижу, — прошептал Чимин ему на ухо. — П-пользуешься мной. — Ха, а разве не ты сейчас пользуешься мной? Я к твоим услугам, так что прекрати болтать и наслаждайся. Чонгук шумно выдохнул и впился в его губы. Чимин целовался всего несколько раз, и ему казалось, что он неплохо целуется, но то, как это делал Чонгук, выносило мозг окончательно. Жарко, страстно, впиваясь пальцами в плечи, почти трахая его рот языком без всякого стеснения и стыда. Волна удовольствия и полный вакуум в голове. Чимин уже сам вцепился в волосы альфы, притягивая его к себе и целуя, снова и снова, задыхаясь от юркого и наглого языка, что ласкал его и устанавливал свои правила. Чонгук, как оголодавший, врывался в его рот, вылизывал, кусал, словно с жадностью хотел его съесть целиком. Его руки уже бездумно скользили по плечам, рукам, животу, пальцы потянулись к паху. Пак плавал в дурмане удовольствия, там, где не было боли, одно наслаждение. Тело, словно ещё помнило о том, как это ужасно без альфы, поэтому сдавалось без всякого сопротивления. Чимин нерешительно скользнул ладонями по спине Чонгука, чуть смял кожу на пояснице и выгнулся дугой с пошлым стоном, когда ладонь альфы легла на возбужденный член. Омега прикрыл глаза рукой, вздрогнув, когда Чон погладил внутреннюю поверхность бёдер. Его дыхание стало слишком частым, прерывистым. — До чего же ты красивый, — восхищённо произнёс альфа. Пальцы Чонгука нырнули в ложбинку ягодиц, дразня влажный анус. У Чимина дыхание перехватило, когда альфа проник в него. Это было до ужаса стыдно, но в тоже время настолько нечеловечески хорошо, что омегу буквально подбросило на кровати. Он, сам того не желая, насадился на эти пальцы со стоном, не узнавая собственного голоса. — Ш-ш-ш, — пальцы внутри входили и выходили. Влажно. Пошло. — Почему же такая реакция?.. У Чонгука уже был одно время течный омега, но реакция на его ласки была другой. Неужели… — Я — девственник, — голос омеги был тихим, но в ушах альфы он прогремел как выстрел из пушки. — К-как так? А Лиен? — Он там п-пальцами… не хотел торопиться… Внутри него не было. Никого. Никогда. Ни разу. Каждое слово вспыхивает в голове альфы, словно рекламные билборды на ночной автостраде. И Чонгук сам не замечает, как теряет голову и на каждой вспышке тесно, с оттяжкой притирается бёдрами, достаёт из ящика тумбочки презервативы. Чимин особенно крепко сжимает его бока коленями на резком проникновении и просительно выстанывает: — Чонгук-и-и… пожалуйста… двигайся! В его дрожащем голосе столько мольбы, что брюнет просто не выдерживает. Тело будто ложится прямо на оголённые нервы, и когда толчки стали выбивать по гамме стонов из нежного желанного за все эти годы омеги, минуя сознание, Чонгук склоняется к ключицам и ставит метку. Чимин вскрикивает от порции боли, но успокаивается, стоит альфе зализать небольшую ранку со следами зубов. Омега потерялся, он окончательно потерялся… в тёмном лесу глаз Чонгука.
