Закрой глаза на истинность

      Открыв глаза, Чимин увидел незнакомую люстру на потолке. Он повернул голову и заметил приоткрытую форточку, из которой в спальню проникал свежий осенний воздух, и это хорошо, иначе бы можно было умереть от духоты, создавшейся за эту ночь. Но даже он не мог выветрить смешавшийся запах, витавший в комнате. Какого?..       Чимин сел на кровати, отчего всё тело начало тянуть, особенно мышцы в бёдрах. А увидев рядом с собой спящего Чонгука, вспомнил сегодняшнюю ночь окончательно. Альфа спал, уткнувшись щекой в подушку, а одеяло укрывало только его бёдра, всё остальное же было открыто. Пак сейчас мог лицезреть множество татуировок на рёбрах, руках альфы, что делало его только более сексуальным. Поёрзав попой по постели, Чимин обнаружил, что вся простыня опять мокрая от смазки. Блять, когда же этот ад закончится?! Течка обычно идёт три дня, и похоже, омеге ничего не остаётся, как переждать этот период в обществе этого заносчивого альфы.       Блондин бесшумно вылез из-под одеяла и прошёл в ванную комнату, в которую вела соседняя дверь. Чимин подошёл к зеркалу и внимательнее вгляделся в своё отражение.       «Ну и заёбанная у тебя рожа» — парень невесело ухмыляется сам себе. На бёдрах были синяки от пальцев, вся шея в засосах, а на ключице красовался след от зубов. М-да, бурная ночка вышла… Стоп! Что? Зубы?       — ААААААААААААААА!!!... — Чимин заорал во всю глотку, потирая ненавистную рану.       Через секунду в ванную влетел сонный Чонгук, чуть не поскользнувшийся на плитке:       — Что случилось? Чимин?! — он взял омегу за плечи и потряс, чтобы тот пришёл в себя.       — Негодяй! — начал его бить блондин кулаками по груди, но сил у него было мало. В веках застряли слёзы. — Сволочь, зачем ты поставил мне метку?! Мы даже не истинные. Зачем?! Ты…       — Чимин, успокойся, — альфа попытался обнять его, но был отвергнут.       — Не смей ко мне прикасаться! Метка… это только на свадьбе. По закону… да я тебя уничтожу, — зарычал омежка и стал тыкать пальцем. — Я на тебя в суд подам… Ты всего лишишься…       — Хватит! — резко осадил его Чон и дёрнул за запястья на себя. Чимин оказался прижатым к нему, и от бессилия уже не сопротивлялся, а только смотрел в глаза сквозь слёзы. — Я поставил тебе временную метку. Временную! Она держится две недели, потом исчезает. Успокойся!       — Зачем? — голос снизился до шёпота.       Чонгук сглотнул и облизнул губы:       — Потому что хочу, чтобы все знали, что ты — мой жених. Я не собираюсь смотреть на то, как на тебя все облизываются и срываются. Ты молодец, что сказал этому Хосоку позвонить мне, иначе тебя бы ждало наказание. Потому что ты не имеешь права меня так оскорблять, чтобы ложиться под первого встречного. Даже во время течки. Такого позора не заслуживаю ни я, ни ты, ни твои родители. А любого, кто к тебе прикоснётся, я убью! Ты меня понял?       Омега шмыгнул носом и коротко кивнул. Он прав, было бы ужасно, если бы Чимин накинулся на Юнги или Хосока, да даже если б поддался тому Намджуну. Запахи бы смешались и тогда бы в Чонгука тыкали пальцем, что тот собирается жениться на шлюхе. А такого отношения альфа не заслужил, хоть и жутко бесил Пака с самого детства.       Успокоившись, блондин отошёл от Чонгука на шаг и не смог не посмотреть вниз. Вид абсолютно голого, сногсшибательного и пусть такого раздражающего альфы манил к себе, заставляя рецепторы щекотать нервные клетки и тянуть низ живота. Увидев реакцию омеги и его блуждающие взгляды, брюнет широко и довольно ухмыльнулся, подошёл к нему вплотную, обнял за талию и подарил нужный сущности поцелуй. Чимин не хотел отвечать, но на его желания организму было плевать, поэтому он даже не заметил, как они с женихом вдвоём оказались в запертой душевой кабине, а сверху на них вовсю падали струи горячей воды. Прозрачный поток обжигал кожу, особенно щипая области ранок, засосов, укусов. Руки альфы путешествовали по омежьему телу, задевая чувствительные точки и заставляя Чимина жаждать вкусить это приторное тепло.       — Никогда не смогу насытиться тобой, — страстно прошептал Чонгук, мешая язык с губами на бледной шее.       Блондин купался в ласке, ощущая взрывающиеся бомбочки под кожей, отчего дыхание участилось:       — Возьми… меня, — тихо проскулил он, прикрыв веки, потому что от сказанных слов было стыдно.       О лучшем подарке Чонгук и не мечтал, поэтому быстро, даже грубо, развернул соблазнительное тело к себе спиной, увидел, как вызывающе Чимин прогнулся, и понял, что чувствует себя сейчас гораздо более возбуждённо, чем во время гона, который у альф бывает гораздо реже, чем течка у омег.

***

      Час в ванной — это много, но иначе никак, ибо возбуждение не отступало ни на минуту. Кое-как удовлетворив ненасытного омегу, Чонгук смог вытолкнуть его из душевой, чтобы спокойно помыться. Чимин, завернувшись в махровый халат, вышел обратно в просторную спальню. Теперь, когда он немного утихомирил свой пыл, мог чётче рассмотреть интерьер комнаты: изысканное сочетание белых стен и тёмно-шоколадного цвета мебели. Большая двуспальная кровать, два кресла с небольшим столиком между ними, у окна небольшая тумба, на которой стоит ноутбук, а также ещё одна дверь, ведущая в огромную гардеробную. Чимин заглянул туда, ныряя глазами во множество костюмов, пальто, курток; обувь разная — от тапочек до ботинок последней коллекции; ящики комода заполнены доверху галстуками, блейзерами, нижним бельём и ещё кучей одежды.       Чимин задумчиво протянул пальцы и потрогал край пиджака Гука, втянул носиком запах альфы, и в груди стало гнездиться непонятное чувство, не просто животный инстинкт, а нечто более глубокое и волнительное. Ощущение, будто меняется твоя жизнь, будто вот-вот что-то произойдёт и поменяет всё вокруг.       Решив, что в общем-то он здесь всё посмотрел, омега вернулся в спальню. И взгляд приковало к себе окно с шикарным видом на утренний Сеул. Вдалеке были видны машины, люди, спешащие на работу.       Щелчок двери из ванной заставил развернуться на мягком белом ковре. Чонгук, вытирая мокрые волосы, обёрнутый по бёдра полотенцем, побудил омежью сущность томно вздохнуть.       — Я есть хочу, — сказал Чимин, изо всех сил подавив в себе желание облизнуть губы, и отвёл взгляд от альфы.       — Сейчас Соён принесёт, — ответил Чонгук, подошёл к стене и нажал на кнопку. И как Чимин её не заметил?       Через несколько секунд сюда постучалась и вошла девушка по виду около тридцати лет. Низенькая, складная и худенькая. Запаха у неё не было — бета.       — Доброе утро, господин Чон, — поклонилась она, сложив ладони в лотос. — Доброе утро, господин Пак.       — Доброе, — кивнул омега, вспомнив эту девушку, когда Чонгук нёс его в спальню. Боже, она поди его за человека не считает, ведь омеги всегда кажутся уязвимыми существами, готовыми валяться в ногах у альф и просить у них защиту и наслаждение. И вчера она в этом убедилась.       — Соён, принеси сюда завтрак на двоих. Мне молоко не забудь, — распорядился брюнет, а потом посмотрел на Чимина. — Ты что хочешь?       — Эм… «Буно ппан», — выдал омега, вздёрнув подбородок.       — А… хорошо, будет сделано, господин Пак, — поклонилась служанка. — Кстати, господин Пак, Ваша одежда постирана и выглажена, позже я Вам её принесу, — и убежала выполнять задание.       Чонгук усмехнулся и прошёл к тумбочке у изголовья кровати, где лежал его телефон. При этом не прекращая вытирать полотенцем волосы.       — Ты ведь специально, да? Знаешь же, что ей придётся бежать к торговцам за этими рыбками.       — Ты спросил, что я хочу. Я ответил. Я с детства их люблю, — пожал плечами омега и сел на край кровати.       — Хм, я думал, ты выберешь меня.       — Не льсти себе!

********

      Наволочка была всё ещё влажной от пропитавших её слёз за эту долгую ночь. Все часы, отведённые для сна, Джин плакал, заглушая рукой свои истерики, чтобы не напугать маму и тётю, находящихся в соседней комнате. Чтобы дать Намджуну возможность собрать вещи и съехать из квартиры Сокджина, омега решил переночевать у матери, потому что пересекаться с альфой и слушать его оправдания он не хотел. Его сердце разбилось ровно в тот момент, когда он увидел Джуна на постороннем омеге, этом выскочке Чимине, которого взяли по блату сразу в группу к айдолу. Нет, он его не ненавидел, всего лишь не хотел сближаться с Паком, который являлся ему никем. Но теперь всё стало ещё сложнее. Что же насчёт Джуна… его брюнет мечтает забыть. Как кошмарный сон. Как всунутую промоутером листовку, которая через секунду окажется в мусорном баке.       От бесконечных завываний болела голова и, когда солнце показалось из-за горизонта, Сокджин позволил организму ненадолго уснуть. Ему снилось первое свидание с Джуном. Они собирались пойти в кино, но из-за того, что Намджун слишком волновался и потерял билеты, парочке пришлось идти в парк кататься на каруселях. Рукожопость альфы, когда тот уронил рожок с мороженым, только веселило Джина, заставляя заливисто смеяться и удивляться, как такой неуклюжий мужчина смог стать крутейшим продюсером.       — Джин-и, милый, ты как? — в комнату зашла женщина средних лет и раскрыла массивные шторы. Затем присела на край кровати и погладила омегу по голове. — Вставай, уже полдень.       Джин лежал на боку и листал одной рукой фотографии в телефоне, где они с Намджуном гуляли и отдыхали.       — Пять лет, Каня — прохрипел омега и прокашлялся. — Пять лет мы были вместе. Я знал, какой он… что он — не бета, а альфа, которому трудно себя сдерживать. А я в последние дни динамил его в постели. Ах, это я виноват…       — Не говори так, — возразила женщина. — Он — осёл, который не ценит тебя. Сколько ты говоришь? Пять лет? Да за это время он должен был на тебе жениться и у вас давно бы был ребёнок. И ты ещё смеешь горевать из-за этого негодяя?!       Джин устало сел на кровати и отложил телефон в сторону, потому что смотреть дальше на фото не было сил. Он чувствовал себя куском разрубленного мяса, которого грубо кидают на разделочную доску и туго упаковывают в полиэтилен. Омега вытер красные веки и кивнул:       — Возможно, ты права.       — Конечно, я права. А теперь иди в душ, освежись и приходи на кухню завтракать.       — Угу, спасибо тебе, Каня, — он упал в объятья тётушки, так как сейчас ему это было необходимо. Ощутить поддержку и заботу со стороны близкого человека. Хоть он и не рассказывал ей обо всех своих секретах, но она была именно тем человеком, который, что бы ни случилось, всегда была на его стороне.       Приняв освежающий душ и переодевшись в одежду, которую он оставил здесь на всякий случай, если мама останется одна, омега прошёл в кухню и сел за стол.       — «Буно ппан»? — улыбнулся Джин, взирая на лакомство.       — Ну так, я тебя с пелёнок знаю. Ты же с детства их кушаешь.       Каня поставила чашки и налила туда травяного чая, создавая уютную атмосферу. Брюнет скорее запихнул в рот сладкую выпечку в виде золотой рыбки и почувствовал себя гораздо лучше, вспомнив себя маленького, прибегающего к тёте после школы. Тогда она ещё жила с мужем, ныне покойным, так как болезнь забрала его, и после его смерти бета решила, что больше никогда не выйдет замуж, чтобы больше не чувствовать боль от утраты.       — Ты говорил про концерты, когда у вас выступление? — спросила тётя, отпивая чая.       — Через полтора месяца. Сегодня хоть выходной дали, а завтра уже на репетицию ехать.       — А подольше никак? Мы ведь с твоей мамой сильно скучаем по тебе. Ты всё реже стал к нам заходить, постоянно занят.       Джин вздохнул и виновато опустил голову:       — Простите, но я и вправду не могу. Эта же моя мечта — стать айдолом. Пока мне нравится быть в группе Юнги, потому что график не такой плотный. К тому же зарплата очень хорошая, иначе бы мы не смогли позволить себе покупать для матери такие дорогостоящие препараты.       — Да знаю я, знаю, — покачала головой бета, — но мы всё равно скучаем. Постарайся почаще приезжать. А то может случиться что-нибудь и тебя не будет рядом…       — Не смей так говорить! — хлопнул парень по столу и злостно посмотрел на тётю. — Она выздоровеет, я уверен. По-другому и быть не может! Так что перестань думать о плохом, я тебе запрещаю!       — Хорошо-хорошо, не кипятись ты так. Прости меня, я сама уже не знаю, что говорю.       Нет. Этого не случится. Мама не умрёт. Она выкарабкается. Обязательно. Ведь она такая сильная — вырастила сына в одиночку, не имея ни родителей, ни мужа. Слава богу, была Каня с её супругом, они поддерживали и помогали. Но всё равно маме Джина, будучи омегой, было крайне тяжело носить статус матери-одиночки, нагулявшей от не пойми кого.       — Я пойду, она, наверное, проснулась, — сказала тётушка, накладывая рис в тарелку.       — Дай, я сам её покормлю, — вскочил Сокджин, протягивая руки.       Он вышел из кухни и направился в комнату, где находилась его мама. Хонг лежала на постели, укрытая одеялом. Возле её кровати стоял небольшой столик, заставленный медикаментами. Присев на край постели, Джин погладил женщину по волосам, бегая глазами по морщинкам и силясь с тем, чтобы не зареветь, ведь рак вот уже два года, как забирает её красоту и здоровье.       — Мама, — тихо позвал её сын. — Мамочка, просыпайся, завтрак!       — М-м-м, Джин-и, ты здесь? Как я рада, — открыла глаза омега и тепло улыбнулась.       — Садись, я покормлю тебя.       Хонг кое-как придвинулась к спинке кровати, скорчившись от боли, кое-как приняв положение полулёжа-полусидя.       — Сильно болит?       — Ну что ты, радость моя. Ты здесь, и боль ушла. Ничего страшного, — попыталась она снова улыбнуться, но вышло не очень. — У тебя что-то случилось?       — С чего ты взяла? — омега сделал невинный вид.       — У тебя глаза красные. Ты плакал? Расскажи мне, сынок.       Сокджин сглотнул, потупив взгляд в тарелку:       — Давай ты начнёшь кушать, а я расскажу.       Женщина кивнула и открыла рот, принимая рис из протянутых Джином палочек. Он кормил её, как маленького ребёнка, и никого это не смущало, ведь чтобы поесть самостоятельно, Хонг приходилось терпеть невыносимую боль в суставах рук, поэтому близкие люди решили ей помогать и в этом.       — Мы расстались с Намджуном, — признался брюнет.       — Почему? — ошарашенно спросила мама.       — Он… он был с другим омегой.       — Что? Он изменил тебе?       — Не совсем… скажем так, не успел. Но мне и этого было достаточно.       — Но вы так долго были вместе, неужели он посмел посмотреть на другого?! Ты ведь у меня такой красивый.       — Ха-х, похоже, красота не самое главное в этом мире, — с сожалением произнёс парень, продолжая кормить маму.       — Джин-и, но ты ведь и изнутри очень красив. Ты добрый, отзывчивый, готовишь вкусно. Ты будешь отличным супругом и ласковым папочкой, я уверена. А Намджун показался мне таким хорошим человеком, ремонт тут сделал, тебя в компанию устроил. Ты хочешь быть с ним дальше?       — Нет, — помотал тот головой. — Я его люблю, но… такого отношения к себе не потерплю. К тому же, мы с ним не истинные. А мне хочется, чтобы мой муж смотрел только на меня.       — Но истинность сейчас такая редкость, сынок! Такой случай происходит один из тысячи.       — А вдруг мой истинный где-то рядом, — Джин задумался и уголки его губ дрогнули. — Придёт такой принц на железном коне и увезёт в своё королевство. Напоит чаем и скажет, что больше никогда не отпустит.       Хонг шмыгнула носом, потому как слёзы покатились по её постаревшему лицу.       — Мама, ты чего…       — Эх, сыночек, как же я хочу, чтобы ты был счастливым. Чтобы у тебя был верный и преданный тебе муж, ваши дети бегали и смеялись, радуя вас своими улыбками. Жаль, я этого не увижу…       — Мам, ну ты опять начинаешь? — омега отставил пустую тарелку и приставил чашку с чаем к губам матери. — Всё будет хорошо. Ведь лекарства помогают, так ведь?       — Конечно, сынок, но врачи говорят, что мне осталось недолго.       — Прекрати сейчас же! Не говори так, — брюнет попытался отмахнуться от неприятных мыслей. — Я не дам тебе унывать, слышишь?!       Хонг кивнула, улыбаясь, пока Джин вытирал её веки салфетками, убирая противные слезинки. Женщина всегда восхищалась тем, насколько красивый омега у неё родился. Как только она взяла его на руки, то поняла, что вырастит самого замечательного ангела, посланного ей с небес. И никакие преграды в жизни не сломают и не осквернят его.       — Джин, я хотела с тобой поговорить, — начала омега, чуть успокоившись. — Думаю, что время и так на исходе…       Сокджин хотел было её перебить, но мать настойчиво продолжила.       — Ты всё время у меня спрашивал, кто твой отец. Я не могла тебе рассказать, иначе бы его родители уничтожили нас с тобой. Когда… — омега стала часто дышать из-за болезненных спазмов, — … когда я встретила твоего отца, мы были ещё студентами. Мы встречались до самого выпуска из университета. А когда я узнала, что беременна, то понеслась к нему рассказать радостную новость. К тому времени он вступал в должность директора компании твоего дедушки. Когда я прибежала к ним домой, то застала его папу-омегу. О, я помню этот разговор…       Юная Хонг ворвалась в квартиру, выкрикивая имя возлюбленного, но вместо него застала «свёкра».       — Аджосси, — поклонилась девушка, подойдя к высокому пожилому омеге. — А где…?       — Моего сына ищешь? Да как ты смеешь врываться сюда?!       — Простите, — растерялась омега и обняла себя руками. — Я просто искала…       — Ты ошиблась дверью, милочка! М-да, мой сын совершенно неразборчив, — мужчина придирчиво оглядел девушку с ног до головы, отметив безвкусное платье на её плечах. — Кидается, на что попало.       — Но я же…       Он не дал ей и слово вставить, выставив ладонь вперёд:       — Молчи и слушай меня! У него скоро свадьба с замечательной девушкой из уважаемой семьи. Дата назначена, поэтому даже не думай о том, что у вас с ним что-то может быть. Забудь о нём и больше не появляйся у него на пороге. Иначе я лично тебя уничтожу!       Хонг попятилась назад, незаметно погладила живот и, вытерев слезу, пошла к двери:       — Простите, я не буду мешать. Я исчезну!       — … поэтому я молчала и ни разу не пришла к ним с жалобой, когда было особенно тяжело с деньгами. И я горжусь тем, что вырастила тебя сама, не унижаясь перед их семейством.       Сокджин молча слушал, не зная, как реагировать на подобные откровения. Мама всегда отнекивалась и не рассказывала о его отце, а когда омега повзрослел, то перестал спрашивать, потому что было уже всё равно. Ему было хорошо и с мамой.       — Кто он? — тихо спросил Джин, шмыгнув носом. У самого теперь веки были мокрыми.       — Неважно… Я не следила за ним после этого, ни в коем случае. Мне уже было плевать на человека, который так быстро смог забыть меня и вычеркнуть из своей жизни, — сквозь зубы прошипела Хонг. — Я только слышала, что через три года у них родился сын-омега, как и ты.       — То есть… у меня есть брат? Младший брат? — удивился брюнет, тряхнув головой от потока новой информации. — Это какой-то сон…       — Прости, что не говорила раньше, — мать с досадой посмотрела на сына, которого даже не могла обнять из-за собственной немощности.       Джин вскочил и начал ходить по комнате туда-сюда, зарываясь пальцами в волосы. Всё услышанное ему кажется таким бредом, будто он смотрит сопливую дораму. Хочется рассмеяться в голос, а следом заорать от бессилия. Он ведь помнил, как плакал, когда в младшей школе его дразнили за то, что он — нагулянный ребёнок, отброс общества. Дети бывают порой очень жестоки и могут ненавидеть даже за то, что они не так красивы, как ты.       — Кто он? Кто мой отец? Кто мой брат? — рявкнул омега и подошёл к кровати матери. — Мама, скажи мне правду! Как зовут моего отца? Как зовут моего брата?       Стук в дверь немного отрезвил, и в спальню зашла Каня с протянутым телефоном в руке:       — Джин, тебе звонят.       Брюнет взял мобильник и посмотрел на дисплей:       — Тэхён?