Закрой глаза на истинность

      Фотостудия, снятая Дохёном на сегодня, была небольшой, но красота локации зашкаливала, особенно, если поместить туда всех участников группы. В центре комнаты, отделанной плиточным покрытием, стояла ванна, доверху наполненная пеной без воды. Когда Чимин, одетый в шёлковую белую рубашку с дневным макияжем на лице, подошёл к ней, то приподнял брови:       — Прямо туда залезать?       — Да, — ответил режиссёр и подтолкнул омегу вперёд.       Пак неуверенно залез в ванну, почувствовав лопающиеся мыльные пузырьки, и улыбнулся, как ребёнок, которому купили утёнка. Его стала забавлять ситуация, но как только в комнату зашёл Хосок, стало не до смеха. Он был одет в чёрные брюки с майкой, а поверх красовался блестящий пиджак.       — Хоуп, садись на пол и облокотись спиной на бортик ванны, — продолжал режиссёр всех расставлять по местам.       — Ха-ха, Чимин-и, ты такой славный тут, — посмеялся Хосок, взглянув на младшего. — Заодно помыться можно.       — Иди ты… — беззлобно фыркнул Чимин. Ему бы хотелось взять комок пены и швырнуть им в хёна, но тогда их бы стилисты ещё час приводили в порядок.       Фотограф успевал выбирать лучший ракурс для фотографий, пока незнакомый Чимину режиссёр раздавал указания ребятам: посмотреть туда, разомкнуть губы, закрыть глаза, повернуться вбок, откинуть голову, приподнять плечо и так далее. За время съёмок Чимин с Хосоком уже устали, а это была только первая локация.       Когда им позволили выдохнуть и приказали переодеваться в другие вещи, Чимин заглянул в другую комнату студии, где было светло и просторно. На паркете сидел улыбающийся Юнги, а на его бёдрах елозил Тэхён. Рыжий омега заливисто смеялся, пока брюнет щекотал его, а фотограф пытался их успокоить. Всем было забавно наблюдать за их дурачествами, кроме Чимина. Ему вдруг захотелось топнуть ножкой, разобидеться и уйти отсюда. А ещё захотелось от досады сожрать ведро мороженого. Ибо какого хрена тут происходит?! Может, Юнги всё-таки нравится Тэхён и ни какие они не братья, как говорил Ви…       — Да успокойтесь вы, — рявкнул на них режиссёр. — Тэхён, ну-ка перестал смеяться, посмотрел в камеру и закусил губу!       — Я не могу-у-у… он меня щекочет… а-ха-ха-ха-х-х, — омега продолжал сжиматься в кулёк.       — Юнги, твою мать!       — Да, всё-всё, — вскинул руки альфа и перестал смеяться, стоило взглянуть на злющее выражение лица Чимина. Брюнету отчего-то стало не по себе от этого взгляда. Будто он делает что-то неправильное… будто причиняет боль кому-то… Бред. Мин тряхнул головой, прогоняя странные ощущения, и уставился в объектив фотоаппарата.       Тэхён со всем профессионализмом прекрасно отыгрывал свою роль, изображая кокетку, пока тёрся о ногу Юнги, словно выпрашивая оттрахать его прямо здесь. Альфа же стал серьёзным под пристальным взором Чимина, но обнимал Кима за талию, как положено, как того требует концепция.       Хосок, который переоделся для следующей локации, пришёл к ним, но увидев откровенную сцену, а-ля «начало эротического фильма, прелюдия, блять», сжал кулаки до бледноты. Впервые ему захотелось съездить Юнги по роже, а Тэхёна отшлёпать. Какого чёрта они творят?!       «Держись, Хосок, держись!» — проговаривал он себе под нос, выдыхая через рот. Но несмотря на внутреннюю злость, Хоуп понимал, что он Тэхёну практически никто. Всего лишь коллега, приятель, но никак не муж, не брат, чтобы заявлять на него свои права.       — Тэ, возьми бокал, — сказали омеге.       Тэхён взял бокал с какой-то розовой жидкостью, оседлал ноги Юнги и чуть склонил голову в сторону, смотря в упор на альфу. Мин усмехнулся такой картинке, но сел расслабленно, сжав талию омеги. Режиссёр кружил вокруг них поправляя причёски, а потом оголил плечо Тэхёна, что выглядело ну очень сексуально. У Хосока встал и, шумно вздохнув, он отошёл подальше, чтобы его стояка никто не увидел.       Тэ был ослепительный, утончённый и возбуждающий, а Юнги выглядел, как самец, который наслаждался обществом рыженького омеги. Фотограф выбирал лучший ракурс:       — Юнги, смотри на Тэ так, будто сейчас трахнешь его. Дайте мне секса, в конце концов!       Рэпер выполнил просьбу и, если до этого он вёл себя отстранённо, то сейчас позволил себе посмотреть на Тэхёна, как на парня, которого желал уложить в постель, а не как на младшего братишку, что стало привычкой. Теперь и Чимину поплохело от лицезрения этой парочки. Было до слёз обидно… вот только почему у него такая реакция на малознакомого тебе человека — оставалось для Пака загадкой.       После того, как "эротическая короткометражка" закончилась, Юнги побежал одеваться в другие вещи, а точнее в шёлковую розовую пижаму, которая ему несомненно шла. Уже вдоволь покусав губы и распробовав помаду, Чимин поплёлся вслед за остальными, что направлялись обратно в ванную комнату. Теперь её уже очистили от пены, и она была сухая.       — Джин, ты слева, — указывал режиссёр, — так, Юнги ложится головой ему на бёдра, а Чимин сверху на Юнги.       — Чего? Что за "Тетрис"? — не понял Пак. Сверху на Юнги? Ему было неловко, но вместе с тем хотелось оседлать этого странного и закрытого альфу, вцепиться в его воротник, притянуть к себе…       — Чимин, — рявкнул режиссёр.       Омега пришёл в себя и залез в ванну. Юнги коротко кашлянул, ёрзая под попой Чимина, что улёгся поперёк ванны, отметив её мягкость и упругость.       — Смотрите в объектив, — сказали сверху фотографы, нависшие над ними.       Пока делали снимки, омега возбуждался не на шутку, чувствуя под собой член альфы… член Юнги-хёна. Дрожью пробирает от ощущения внутренней силы, исходящей от рэпера. Чимин опустил руку и дотронулся до тазобедренной косточки альфы, почувствовав что-то горячее пульсирующее под пальцами. Юнги не подал виду, потому что никто не заметил этого. Ему нравились руки Чимина на своих бёдрах, нравилась его попка, восседающая на нём, эти пухлые губы… ему всё в нём нравилось, но брюнет был из тех, кто держит эмоции под тремя замками. Однако, в данный момент хотелось изменить своим принципам.       Когда режиссёр сказал долгожданную фразу: «Всё, всем спасибо, все свободны!», праздник в душе был у всех, потому что теперь можно было с облегчением ехать домой. Но перед тем, как пойти переодеться в свою одежду, Пака остановил Юнги:       — Чимин-а, отойдём на минутку?       Омега прошёл за альфой в ту самую комнату, где блондин чуть не сдох от ревности. Мин потупил взгляд в пол, а потом всё же посмотрел на Чимина:       — Ты не занят сегодня? Может, сходим куда-нибудь?       Чимин расплылся в улыбке, а глаза его засверкали, как огоньки на рождественской ёлке:       — Ты меня на свидание приглашаешь?       — Эм, да, наверное, — растерялся альфа. — Бля, я думаю, что свидание должно быть серьёзнее, а мы пока можем познакомиться поближе. Я ведь тебя совсем не знаю и…       — Я согласен, — ответил омега, спасая старшего, ибо тот уже начал нервничать.       — Тогда переоденемся и идём?       — Да, давай, — Чимин невольно закусил нижнюю губу, опуская взгляд. Это не ускользнуло от взора брюнета, который тут же захотел укусить эти губы, которые ему уже несколько дней покоя не дают, но сдержался.       — Встретимся у лифта.       В приподнятом настроении омега побежал переодеваться, а когда они с Тэ выходили в коридор и шли к лифту, то стали невольными свидетелями скандала.       — На кой чёрт ты приехал?! — орал во всю глотку Джин, отпихивая от себя альфу. — Джун, да отвали ты от меня уже! Гуляй сколько тебе влезет, меня это всё уже заебало!       Было видно, что омеге с трудом давались слова, ибо тот часто дышал, на глазах были слёзы, а его тело усердно прижимал к себе РМ. Но Сокджин отбивался, как мог.       — Ты мне противен, отвали!       — Джин, пожалуйста… хватит, блять, себя так вести! Орёшь, как бешеный. Я уже говорил, что сорвался. Да, я — идиот и придурок! Прости меня! Прошу, Джин, дай мне ещё шанс!       — Нет, я не собираюсь больше всё это… выдерживать, — брюнет всхлипнул и отошёл от альфы. — Мне тяжело, пожалуйста, не приходи ко мне больше! Не приближайся!       Намджун хотел его вернуть, потому что не представлял своей жизни без Джина, но у него тоже есть гордость. Он с поджатыми губами подошёл к лифту, нажал на кнопку и, кинув ненавидящий взгляд в сторону Чимина, уехал, как только двери за ним закрылись.       Джин сполз вниз по стенке, задыхаясь от истерики. Омеги тут же подбежали к нему. Тэхён обнял коллегу, и тот уткнулся ему в плечо, плача навзрыд.       — Всё хорошо, Джин. Это пройдёт… он — козёл и не заслуживает тебя!       Джин поднял глаза и посмотрел на Чимина, ткнув в его сторону пальцем:       — Ты! Это всё ты, шлюха! Не знаю, кому ты отсосал, чтобы тебя сюда взяли, но ты, дрянь, вылетишь из коллектива, я тебе обещаю! Гадина такая…       — Джин, но я же… — начал было Чимин, но Тэ вмешался:       — Да что ты такое несёшь, хён? Перестань, он же не виноват, что у него тогда течка началась.       Но Сокджину было плевать на причины. Ему было больно от того, что теряет дорогих ему людей. Мать медленно умирает и хер знает, сколько ей осталось, а тут ещё эта течная сука, на которую набросился его альфа. Блять! Как же обидно, что всё по-ебанутому происходит именно у него.       — Нехуй на вечеринки ходить, раз течёшь! — рявкнул Ким-старший, глядя в растерянное лицо Чимина. — Посмотрю я на тебя, когда твоего альфу уведут.       — Что тут происходит? — раздался голос Юнги. Он посмотрел на Джина, плачущего на плече Тэхёна, потом на Чимина, у которого глаза тоже были на мокром месте. Он подошёл ближе и коснулся лица омеги. — Чимин, что такое?       — Не трогай ты эту шлюху, — выкрикнул Сокджин. — А то ещё заразишься не пойми чем!       — Чё ты, блять, несёшь?! — зарычал альфа, разозлившись на то, что Чимина кто-то оскорблял. — Ты на эмоциях. Езжай домой и приди в себя! Тэ, увезёшь его?       Рыжий парень закивал, продолжая поглаживать омегу по спине.       — А я Чимина отвезу, — сказал Юнги и, подхватив растерянного Пака за предплечье, втащил в лифт.       До самой парковки они шли молча, но тишину разбавляли звуки города и всхлипы Чимина. Рэпер усадил омегу в белый «БМВ» и дал по газам. Пока прохладный ветер из открытого окна колыхал розовую чёлку, Чимин немного успокаивался, откидываясь на спинку кресла.       — Что у вас произошло? — спросил Юнги, выруливая на светофоре. — Чимин!       — У Хоби-хёна… когда ты ушёл с вечеринки, — начал тихо говорить омега. — У меня началась течка. И Намджун … не сдержался.       Пак закрыл лицо ладонями и его плечи вздрогнули.       — Дальше, — зарычал альфа.       — Он отнёс меня в спальню, но начать… не успел. В комнату ворвались Тэ, Хосок и Джин. Они увидели и… Джин с Намджуном поссорились. Он прав, это всё я виноват. Не надо было мне приходить, я неправильно, видимо, рассчитал цикл… Но Сокджин говорит, будто я специально… но это же не так. Я не шлюха, не шлюха!..       Юнги сглотнул, разозлившись непонятно на что, и остановился на обочине вблизи от набережной реки Ханган. Сейчас место было красивым из-за постепенно включающихся фонарей, потому что солнце уже село.       — Выходи, — сказал брюнет и вышел из машины. Обогнув автомобиль, он открыл дверцу омеге, тот выбрался наружу в непонятках, почему они остановились.       Мин положил руки на талию парня и обнял его. В этом жесте было столько всего, что внутри что-то ломается. Чимин прижимается к альфе, уткнувшись тому в плечо, вдыхая запах карамели и удивляясь, почему Юнги не отскакивает от него, как Хоби-хён, который вчера учуял на нём метку. Неужели блокаторы так хорошо работают? Удивительно.       — Я верю тебе, — тихо сказал айдол, поглаживая Чимина по спине, окутанной в светлую куртку. — Тише-тише, я рядом!       От этих тёплых слов Паку хотелось разрыдаться в голос. Ему катастрофически не хватает заботы и внимания. Не хватает того времени, когда можно просто помолчать, когда любимый человек всегда будет на твоей стороне.       — Ты не виноват в этом. Сокджин сам должен понять, какого осла он себе выбрал.       — Всё потому, что они не истинные, — шмыгнул носом омега.       — Ха, ты веришь в эти сказки? Боже, Чимин, — парню было смешно, но он понимал, что омеги слишком романтизируют жизнь и верят во всякую чепуху по типу предназначенных парочек и расписанной судьбы. Юнги считал, что каждый строит свою судьбу сам и всё зависит от выбора.       Чимин держался за талию альфы, грея руки в его расстёгнутой куртке. От него исходило такое родное тепло, будто они знакомы тысячу лет. Стало так хорошо и спокойно.       — Давай погуляем где-нибудь, — предложил Юнги и омега охотно поехал с ним.

***

      — Раздражает, наверное, постоянно носить маску?       — Иначе фанаты съедят, — улыбнулся глазами Юнги, так как остальную часть лица закрывала чёрная маска. — Что тебе взять?       Чимин задумался, перебирая варианты что же можно купить в ларьке на колёсах. Ведь кроме хот-догов и бургеров там особо ничего и не было.       — Хот-дог и капучино с карамелью, — озвучил омега свой выбор. И мысленно задал сам себе вопрос: «Почему именно карамель?».       — Хорошо, подожди здесь.       Юнги пошёл к ларьку, а Чимин остался стоять на месте, оглядываясь в парке, где было уже достаточно темно и не так многолюдно, ведь сегодня даже не выходной, поэтому можно не бояться наткнуться на юных поклонников Agust D, однако для того, чтобы купить им перекус, альфа всё же надел маску.       Прохладный ветер колыхал светло-розовые волосы, холодил румяные от стеснения щёчки. Чимин засунул руки в карманы куртки и пошевелил носком ботинка жёлтый опавший на асфальт листик. Вдохнув свежий воздух полной грудью, омега задрал голову к небу, на котором потихоньку начали сгущаться тучи. Среди деревьев были слышны тихие разговоры влюблённых парочек, решивших прогуляться вечерком, держась за руку и предаваясь романтичному настроению.       — Держи, — подошёл Юнги и отдал Чимину стаканчик с кофейным напитком. — Осторожно, горячо!       — Спасибо, — омега улыбнулся и пригубил сладкое капучино, наслаждаясь вкусом. — Мм-м, люблю кофе вечером. Не знаю, почему. Тэхён называет это отвратительной привычкой.       — Ха-х, это и впрямь странно. Ты же потом не заснёшь, — Юнги протянул ему пакет с хот-догом.       Пак заглянул внутрь и удивлённо приподнял брови:       — Один? Ты разве не будешь?       — Не хочу, — альфа снял с себя маску, засунул её в карман, а потом сделал глоток зелёного чая из своего стакана. — Идём!       Они пошли гулять по парку, заворачивая между деревьев и расталкивая ботинками опадающие листья.       — Наверное, утомительно быть айдолом.       — Знаешь, — протянул Юнги, идя среди елей, — не так давно один фанат написал мне в социальной сети: «В эти дни ты выглядишь усталым и занятым, не так ли? Поменяйся со мной, я буду айдолом для тебя».       — И что ты ответил? — Чимин с любопытством глянул на хёна.       — «Ты не сможешь выдержать это даже один день». Быть айдолом не так уж и легко, Чимин-а.       — Почему?       — Когда я был трейни, я хотел поскорее дебютировать, ведь это главная мечта всех, кто беспробудно пашет в компании и мечтает покорить вершину. Но дебют сам по себе не является особым достижением, хотя многие не достигают и этого этапа. Это только начало долгого и одинокого путешествия, — Чимин внимательно слушал Юнги и кожей чувствовал грусть, которую тот испытывал сейчас. — Будучи айдолом, главная моя обязанность — предстать перед публикой со счастливым и оптимистичным концептом, независимо от того, что на самом деле происходит в моей жизни. Айдолы не так сильны, как все думают. Они просто люди, и у каждого из них свои слабости. Они не только страдают от напряжённых графиков, кумиры также должны научиться обращаться с негативными комментариями от антифанатов, а иногда даже самих фанатов. Могут писать такую хуйню, которая западает в душу надолго, но Дохён всё кричит: «Йя! Не обращай внимания!», — усмехнувшись, Мин спародировал менеджера. — Айдолы знают про всю грязь, которую пишут про них, но они просто об этом не говорят и продолжают улыбаться на публике, как ни в чём не бывало.       Чимин замолчал. Он был растерян. Но как же… всегда это казалось такой сказочной жизнью — быть айдолом, любимцем миллионов. Это же так круто делиться своей музыкой, своими мыслями с общественностью и получать море любви. Раньше Чимину казалось, что айдол — свободный человек.       — Хён, что значит жить свободно? — задал вопрос Чимин.       Юнги задумался, смотря на мимо проходящих людей:       — Жить не так, как хотят, чтобы ты жил. А так, как хочешь ты сам, — улыбнулся альфа, шагая по тропинке. — Жить и делать то, что тебе хочется. И даже если ты будешь жить так, чтобы тебе не влетало за это.       — Ты можешь назвать себя свободным человеком?       Мин остановил шаги. О таком его ещё не спрашивали. Он поднял глаза на омегу, попивающего кофе и ожидающего ответа. А действительно, может ли Юнги назвать себя свободным?..       — Я занимаюсь тем, что мне нравится. Но… чтобы не потерять всё это, мои руки порой крепко связывают, а глаза закрывают. Хм, иногда полезно быть чуточку слепым.       — Можно закрыть глаза на то, что видишь, но нельзя закрыть сердце на то, что чувствуешь.       — Читал Ницше? — Юнги улыбнулся и возобновил ход.       — Ага.       Чимин сделал глоток из своего стакана и задумался о сказанных словах. Омега с детства хотел жить свободно. То, что он из обеспеченной семьи, совсем не значит, что его жизнь полна разноцветными воздушными шариками, выпущенными в небо. Были и моменты, когда хотелось кричать и бежать со всех ног. Однако, в последнее время Чимин стал всё чаще улыбаться.       Они не спеша прогуливались по вечернему парку, болтая обо всём на свете. Юнги поинтересовался, сколько Чимину лет и с каких пор тот занимается танцами. Те откровения в студии звукозаписи подтолкнули Мина узнать побольше об этом парне, который одной своей улыбкой может разогнать тучи. Они раскрывали друг друга осторожно, с помощью вопросов снимая слои неизвестности, и на деле Чимин оказывается гораздо большим, чем смазливым омегой из группы Agust D.       После того, как они допили кофе, Юнги понял, что уже поздно и пора отвезти омегу домой. В салоне автомобиля он включил подогрев сидений, отчего Чимина разморило и тот мгновенно уснул. Сегодняшняя эмоциональная встряска высосала из парня всю энергию, поэтому он уже не контролировал свой сонный организм.       Юнги, пока ехал до дома Чимина, вёл себя тихо и ехал, как можно медленнее, наслаждаясь обществом такого славного и открытого омеги, желая продлить это время. Ему было приятно поглядывать, пока горел красный светофор, на сопящего в обе дырочки блондина. Фары встречных автомобилей и огни фонарных столбов на дороге бросали блики на светлую кожу, что заставляло Юнги блаженно улыбаться. Альфа не понимал, почему ему стал нравиться этот парень, которого он едва знает. Этот новичок ещё должен как следует проявить себя на сцене. Но смотреть на умелые движения во время репетиции, разговаривать с ним обо всём доставляет Юнги небывалое удовольствие.       — Чимин, — тихо позвал он омегу. Пак сонно повёл носиком, а брюнет не удержался и убрал пальцами чёлку с его лба. От почти невесомого прикосновения Чимин открыл глаза и повернул голову. — Просыпайся, уже приехали! Это ведь твой дом?       Блондин приподнялся, смахивая сонное состояние, и посмотрел в окно.       — Да, мой. Ну, то есть я с родителями живу, — омега глянул на альфу, который закинул одну руку на руль. — Спасибо за вечер, мне стало легче.       — Обращайся, — ответил Юнги. Ему и самому было неловко от каких-то непонятных ощущений в душе. Он скользнул взглядом по парню и его затрясло. Захотелось вдруг вцепиться в омегу, прижать к себе, накрыть его губы своими и никогда от себя не отпускать.       С трудом сдерживая свои порывы, но позволив себе чуточку вольности, Мин взял ладонь Чимина в свою руку и погладил большим пальцем серебряные кольца, которые любит носить Пак. Тишина повисла в воздухе, и альфа больше всего боялся, что Чимин отвергнет его, ведь такие, как он, вряд ли долго бывают одни. Однако, этого не случилось, напротив, омега сжал его руку в ответ, улыбнувшись. Держась за руки, они смотрели друг на друга и молчали. Желание всегда так держаться за руки, идя по жизни, возникло у обоих, но никто из них так и не сказал об этом вслух.       Рэпер скользил взглядом по красивому лицу, остановился на губах и уже рычал внутри себя: «Мин Юнги, наберись уже смелости с наглостью и поцелуй ты его, наконец!».       — Мне пора, — сказал младший и убрал руку, собираясь выйти.       — Спокойной ночи, Чимин-а!       Омега вышел из автомобиля и наклонился в приоткрытую дверь:       — Спокойной ночи, хён! — и захлопнул двери.       Чимин провожал «БМВ» взглядом, кутаясь в ворот куртки, пока машина не скрылась за поворотом. А когда прошёл на территорию участка, увидел знакомый чёрный «Феррари». Чёрт! Чонгук здесь…