Закрой глаза на истинность

      Всю течку Чимин провёл в объятьях Чонгука, который не оставлял его ни на минуту. За те дни и ночи, что они провели вместе, альфа показал свои лучшие стороны, тщательно заботясь о своём будущем супруге. Взяв выходные, брюнет провёл Чимину экскурсию по своему двухэтажному пентхаусу: где у них только не было секса — и в спальне, и в гостиной, и в ванной, и даже на кухне, когда выгнали Соён убирать освободившуюся гостиную.       Казалось, вся квартира альфы пропиталась запахом секса. Радости Чонгука не было предела, так как он с удовольствием упивался страстностью Чимина. Все запасы презервативов, которые были у альфы, ушли вмиг и приходилось посылать домработницу в аптеку. Омега оказался ненасытным, какой бы сокрушительный оргазм ни дарил Чон, ему было мало. Омежье тело, впервые вкусившее сладострастную близость альфы и наполненность им до краёв, жаждало ещё и ещё, без остановки.       — Пожа-луйста… о-м-м-м, — Чимин прогибается в спине дугой, откидываясь на деревянную поверхность обеденного стола в виде огромного овала. Огонь изнутри сжигает, пульс участился. Омега в изнеможении кусает указательный пальчик и стонет так громко, что все служанки и куча охраны спрятались за пределами квартиры, предпочитая мёрзнуть на холоде, лишь бы не входить в пропитанное сильнейшими запахами помещение. — Да… быстрее… быстрее… Чонгук-и-и-и!..       Альфа пытался не обращать внимания на стекающие струи пота по вискам, шее, груди… Да всё тело мокрое от жара. Каждый участок кожи был влажным, как в парилке. Чонгук таранил омегу со всей силы, всё больше наращивая темп.       — Ах-х… чёрт! Чимин-а, — рычал альфа, вколачиваясь в Пака, одетого в одну лишь рубашку от пижамы, штаны же валялись где-то на полу.       Блять! Кайф… один непрекращающийся кайф испытывали оба партнёра. Чимин лежал среди тарелок с приготовленной едой. А они всего лишь спустились позавтракать, потому что, блять, иногда надо баловать ещё и желудок, а не только текущую упругую попку. Стакан с соком случайно был задет омежьей рукой, поэтому вмиг отправился на пол, разбиваясь вдребезги, разбрызгивая сладкий напиток.       Чимин позволил Чонгуку делать с ним всё, что тот пожелает, потому что сам сгорал от возбуждения, но в большинстве случаев сам кидался на альфу, ненавидя себя за такое поведение где-то в глубине души. Они до сих пор не понимали, кто кого совращает, когда дело дошло до связываний. Казалось, что в Чимине живут две личности: одна хочет мягкого и нежного обращения к себе, а вторая желает грубости и силы, не дающей выбора, кроме как отдаться во власть другого.       С громким пронзительным стоном взрыв настигает обоих. Чонгук спешно выходит из омеги, пока узел не набух, утыкается тому лбом в живот и часто дышит.       — Ты … ах, ты из меня все силы сосёшь, Чимин-а!       — А ты будто не рад этому, — съязвил блондин, убирая мокрые пряди со лба, ибо те напрочь закрывали глаза.       Чон тихо посмеялся, потом чмокнул омегу в пупок и снял с себя презерватив. Хоть они и сходят с ума, но Чонгук всегда начеку. Ему пока детей не надо, сначала необходимо жениться и взять бразды правления в компании отца.       — Вставай, — скомандовал альфа, — должны же мы хоть что-то в рот засунуть, пока не умерли от голода.       — Ха-а, есть ещё вариант, что можно в рот засунуть, — облизнулся Пак и засунул в ротик один палец, со всем омежьим соблазном взглянув на парня.       — Чимин!!!...       Чимину даже пришлось попросить у Дохёна отгул в связи с его проблемкой, которая не даст не только ему работать, но и всем остальным людям в компании. Поэтому менеджер, скрипя зубами, дал ещё два дня.       И когда течка завершилась, Чимин смог здраво мыслить и не кидаться на жениха, снова надеясь от него отвертеться. Он будто избавился от невыносимого похмелья, прочистив мозги, окатив себя холодной водой. Уехав к себе домой, родители, которые ранее звонили ему и узнали, что тот проводит течку с женихом, были только рады и сияли, как звёзды на небе, от того, что будущие молодожёны нашли общий язык, да ещё и уже вступили в более тесные отношения. Чимин с ними спорить не стал, он только принял душ, переоделся, покушал, не без помощи домработницы приготовил «Тток» и, отмахнувшись от расспросов любопытной матери, убежал в компанию.       Ещё Пака радовало то, что Чонгук не был против того, чтобы омега работал в таком месте, как «Big Company», дал возможность развития и даже пообещал сохранить его секрет от родителей.       — Хоби-хён, — позвал Чимин альфу, сидящего на матах в танцевальном зале. Он подошёл ближе и сел рядом, отмечая, что в зале пока никого нет, однако, ноутбук Минхо уже стоял включенный на столе.       — А, привет, булочка! Как ты? — улыбнулся Хосок, спрятав телефон в карман.       — Хорошо, спасибо, — ответил омега, сжимая в руках небольшой бумажный пакет. — Я хочу извиниться за то, что было на твоей вечеринке. Прости, я неправильно рассчитал день течки и… ох, мне так неловко. Просто прими это в знак благодарности, что… что не воспользовался.       — Чимин-а, я хоть и альфа, но не дебил, чтобы кидаться на течных омег, — изогнул бровь шатен.       — Да, извини… извини, я просто… Ещё хотел спросить, ты кому-нибудь говорил, что я выхожу замуж?       — Нет, — спокойно отозвался альфа. — Мне Тэхён сказал, что это как бы тайна пока, поэтому я молчу.       — Спасибо тебе!       — Не переживай по пустякам, — погладил Хосок его по плечу, а потом опустил глаза на пакет. — А что это там у тебя такое?       Чимин со стеснительной улыбкой вытащил из пакета небольшой контейнер с маленькими рисовыми пирожочками в сахарной пудре и отдал альфе. Хоби с детским энтузиазмом открыл пластик и начал поедать содержимое, блаженно улыбаясь, прикрыв веки.       — Божечки, как же вкусно! Спасибо, — отозвался Чон.       Чимин, довольный, что смог угодить другу, достал из пакета ещё один точно такой же контейнер с пирожками.       — А этим я остальных угощу, — объяснил омега.       После Хоби предложил наилучший вариант поворота во время танца на сцене, потому что Чимин постоянно спотыкался о ногу Хосока на этом моменте. И пока никого не было, они решили оттачивать новый поворот, который сути номера не менял, но был намного удобнее. А когда альфа прижал к себе блондина и склонился к его шее, резко отлетел, как от удара молнии.       — Хён, что с тобой? — заволновался Чимин и подошёл ближе к парню, приземлившегося на задницу.       — Стой! — скомандовал шатен, вытягивая руку. Пак ошарашенно смотрел на альфу, на то, как Хосок подходит сам, а потом осторожно обнимает его.       — Х-хён…       — Тихо, — шикнул Хоби и прижал к себе омегу со всей силы, вдохнул аромат светлых волос и до него, наконец, дошло. — Метка. Твою мать, Чимин, ты меченый!       Блондин опустил глаза в пол, а альфа отошёл от него, потому что чувствовал дискомфорт, будто его сейчас бьют ногами.       — Я … хён, пожалуйста, не говори никому!       — А смысл? Всё равно учуют.       — Ну может не все поймут. Просто…       — А-а-а, я понял, — Хосок тыкнул пальцем в небо. — Это тот бизнесмен. Чонгук.       Чимин кивнул, злясь на Чонгука, которому до жути хочется глаза выцарапать за его выходку.       — Она временная, — заверили альфу.       — Уж я то понял, иначе меня бы отбросило сильнее. И сюда уже ввалился бы твой благоверный. А ты знаешь, что чаще всего с меченым омегой разрывают контракт, так как он не может работать с альфами, с которыми нужно танцевать в паре?       — Знаю, но… пожалуйста, не говори никому. Потерпи! Прошу тебя, хён! — умолял омега.       Хосок ненадолго задумался, прикидывая варианты, сможет ли он выдержать близость Чимина:       — Хм, ладно. Что-нибудь придумаем. А пока выпей ещё блокаторы, если они есть с собой. Они ненадолго подавляют действие метки.       Через некоторое время в зале собрались все остальные, за исключением Дохёна, который сейчас занимался промоушеном. Хосок теперь следил за тем, где и как он касается Чимина, чтобы самому не пострадать из-за неверного движения, и чтобы остальные не догадались.       Во время репетиции предстоящего концерта Agust D и его команды Трэй постоянно делал Чимину замечания, чтобы тот не отвлекался. Блондину было очень сложно учить хореографию и смотреть, как на первом плане танцует Юнги. Его движения были такими крутыми и зажигательными, что сердце стучало сильно-сильно, а улыбка не сползала с лица. Тэхён в шутку давал ему по шее, чтобы друг не засыпал. Хосок хорошо держался, чтобы не обнять рыжеволосого омегу и не утащить к себе домой. Альфа сгорал от любви, и чем чаще он видел рядом Тэ, тем сильнее ему хотелось кричать. Но он молчал… молчал и терпел, надевая на себя беззаботную улыбку, сосредоточившись на хореографии. Сокджин, заблокировав номер телефона Джуна, всю репетицию был тише воды, ниже травы. Он старался сдерживать свои эмоции и не давать себе слабину. Джин сильный, он справится с той болью, которую сейчас чувствует от разрыва, он обязательно справится.       Закончив репетицию, Чимин, поняв, что самое время угостить всех пирожками, пока все не ушли по домам, встал и пошёл к своему пакету.       — Ребята, я принёс «Тток», хочу угостить вас, — объявил омега.       Тэхён в удивлении первый подскочил к другу и открыл ротик в ожидании лакомства. Затем Чимин угостил Минхо, Трэя, который не очень любит сладкое, но и он не смог сдержать протяжное «м-м-м». Когда блондин подошёл к Джину, то услышал:       — Даже не смей подходить ко мне! — и брюнет ушёл из зала.       Хосок тут же шепнул на ухо Паку, что Сокджин ещё злится за ту вечеринку, ведь омега послужил поводом для их с Джуном расставания, однако, заверил, что у них уже давно всё шло к разрыву. Чимину было больно от того, что он разрушил такую крепкую пару.       Потом Чимин заметил, что Юнги нет в танцевальном зале, и спросил, куда делся их айдол. Трэй объяснил ему, как пройти в студию звукозаписи, где Юнги часто зависает. Она находится на этом же этаже.       Тихонько постучав в двери, Пак зашёл в небольшого размера комнатку с поролоном на стенах и кучей музыкальной аппаратуры. Альфа сидел в кожаном кресле на колёсиках и даже не сразу заметил появления постороннего в его обители, погрузившись в свои мысли, о которых сейчас писал в твиттере. Омега пытался заглянуть в экран телефона рэпера, но тот резко выключил его.       — Ты что-то хотел? — спросил альфа, подняв взор на вошедшего.       — Д-да… вот, угощайся, — парень протянул открытый контейнер.       Юнги с сомнением посмотрел на парня, потом на контейнер, затем снова на парня, но всё же просунул руку и двумя пальцами аккуратно достал пирожочек.       — Вкусно? — робко спросил Чимин, опуская голову.       Мин задумчиво прожевал, не спуская глаз с омеги.       — Вкусно, — кивнул альфа, улыбаясь. — Мне нравится! Сам готовил?       — Угу, держи, это всё тебе, — Чим отдал брюнету весь контейнер с оставшимися шариками лакомства. Какое-то волнение сковывало парня, а потом он стал осматриваться в новой для себя обстановке. — Ты играешь на синтезаторе?       Юнги перевёл взгляд на стойку с клавишами и кивнул:       — Да, учусь понемногу.       Закинув в рот ещё один пирожок, альфа поставил контейнер на стол рядом с выключенным компьютером и подъехал в кресле к Чимину ближе, который вовсю разглядывал музыкальный инструмент.       — А ты умеешь играть? — спросил альфа, пристально наблюдая за Паком.       Для Юнги было непривычным то, что он вот так позволял сейчас кому-то стоять в его студии дольше двух минут. Обычно он закрывает свою студию на замок и не даёт сюда пробраться даже новеньким уборщицам, ведь всем в организации давно известно, что студия Мин Юнги — тёмный замок, обрамлённый кустами роз с огромными шипами, в который входить строго запрещено. Однако, сейчас ему вдруг захотелось впустить сюда погулять этого улыбчивого светловолосого парня, который казался таким чистым и нежным, таким лучезарным на репетициях, что выгнать его сейчас из студии было бы грубо.       — Помню только «Собачий вальс», — хохотнул Чимин.       — Ха-ха, правда? Давай попробуем, — находясь сам от себя в ахуе, Юнги притащил для Чимина складной стульчик такой же высоты, что и его кресло, и поставил возле синтезатора.       Подключил аппаратуру к сети и кнопочки на панели загорелись синими огоньками. Омега в предвкушении потёр ладони друг о друга и нажал на пару клавиш, отчего сам испугался, ведь очень давно не прикасался к пианино. Юнги только загадочно улыбался и говорил подбадривающие слова. Чимин, услышав нужные ноты, начал играть сначала медленно, а потом всё больше разгоняться.       — Ух ты, «Собачий вальс» ты исполняешь здорово, — поддержал его альфа, сидя рядом в кресле.       — Ох, я так долго не прикасался к клавишам. Но руки всё помнят.       — Ты раньше занимался музыкой?       — Брал уроки в старшей школе. Мама была рада, что у меня хороший слух, и наняла репетитора.       — А потом перестал?       Чимин затих, вспоминая аварию Лиена, после которой разворотил своё пианино, на котором любил играть вместе с ним.       — Потом было не до этого, — уклончиво ответил омега.       Юнги услышал в его голосе нотки грусти, поэтому решил не допытывать и закрыть неприятную для парня тему.       — Сыграй что-нибудь… пожалуйста, — тихо попросил Чимин, потупив взгляд в пол. — Тэ говорил мне, что ты очень красиво играешь. И мне захотелось послушать. Если конечно ты не устал ещё…       — Нет, всё в порядке.       С серьёзным выражением лица Юнги придвинулся к синтезатору и начал играть первую мелодию, которая ему вспомнилась. Плавные звуки полились из колонок аппаратуры, с каждой новой ноткой поднимая тональность всё выше, а потом альфа нажал на пару кнопок на панели со вспомогательной мелодией гитары. Сочетание показалось Чимину нереально красивым, будто шум ветра разыгрывает в душе настоящий шторм. Затем Мин включил виолончель со скрипкой, чуть быстрее нажимая на клавиши. От услышанного в глазах омеги застряли маленькие слезинки, пока играла волшебная музыка, заставляющая сердце замереть на месте и остановить кровоток. Чимин смотрел на изящные длинные пальцы Юнги, на его сосредоточенное лицо, пока он играл. Внутри живота блондина творилось что-то невообразимое. Он чувствовал приятную прохладу словно от лёгкого дуновения ветра, колыхающего одинокую в саду розу.       Когда музыка плавно стихла, а руки альфы остановились, Чимин посмотрел на него сквозь не пролитые слёзы.       — Эй, ты чего? — Юнги аккуратно погладил омегу по плечу.       — Она очень трогательная… я никогда такую не слышал. Что это было?       — Эту мелодию раньше играла мне мама, — с трудом вытянув из себя честный ответ, Юнги попытался улыбнуться. — Я её немного усовершенствовал.       — Раньше? Сейчас не играет? Её больше нет в живых?       — Нет, она жива, но… мы почти не общаемся.       — Но почему? — эти серые глаза смотрят так искренне, что не хочется им врать.       Мин сглотнул, потупив взгляд в пол и всё ещё не убирая руку с плеча парня:       — Слишком разные взгляды на жизнь. Всё хорошее когда-то заканчивается. Мы не понимаем друг друга, поэтому…       Юнги замолчал, Чимин вздрогнул и кинулся альфе на шею. Мин опешил от действий младшего, но ответил на объятия, прижимая омегу к себе и утыкаясь губами ему в кофту.       — Я тебя понимаю, хён, — прошептал ему на ухо Пак. — Я со своими родителями тоже в таких отношениях, когда уже всё равно друг на друга. Они меня никогда не понимали.       Юнги и Чимин сидели в обнимку некоторое время и молчали. Стояла умиротворяющая тишина, разбавленная едва слышным дыханием парней. Такая атмосфера с детства нравилась Мину, ведь он рос в таких условиях, когда была слышна каждодневная ругань родителей с воплями о разводе, что маленькому альфе негде было спрятаться.       Сейчас Юнги не понимал, почему он рассказал о таком сокровенном малознакомому парню, когда даже Трэй, будучи лучшим другом, узнал о его непростых отношениях с родителями только спустя годы их крепкой дружбы. Но Чимин… он другой… кажется таким родным и близким, что Юнги рискнул… рискнул всем и немного приоткрыл малюсенькую створку его тайной жизни, которую он прячет от любопытных глаз.       Надо бы уже оторваться, но Чимин продолжал шмыгать носом, а Юнги — поглаживать его по спине.       — Чимин, можно интимный вопрос? — и получив согласие, брюнет спросил: — Почему я не чувствую твоего запаха? Ты же омега…       — Эм… я пью сильные подавители.       — Мм, ясно, — протянул старший, и пользуясь ситуацией, томно произнёс: — А мой запах ты чувствуешь?       — Немного. В зале на репетициях они, в основном, смешиваются, но твой отличается. Карамель, верно?       — Да, — улыбнулся Юнги и выпустил омегу из объятий. — Честно говоря, я иногда покупаю чупа-чупсы, заменяя ими сигареты. Айдол не должен курить.       Чимину бы ещё больше хотелось поболтать с объектом своей симпатии, он даже решился пригласить его погулять и выпить где-нибудь чаю, ибо наступил холодный осенний вечер, но путь к его мечте перегородил Тэхён, внезапно ворвавшийся в студию:       — Чимин-и, ну мы идём? Я тебя уже заждался, — Паку захотелось прибить лучшего друга на месте.       Юнги учтиво откатился в кресле к столу. Пак посмотрел на него, а потом повернул голову к беззаботному другу:       — Иду я, иду.       Попрощавшись с хёном, Тэ и Чим вышли в коридор.       — Умеешь ты появиться в самый нужный момент.       — Это да! — нисколько не обиделся рыжий и повис на шее друга.

***

      — Поставил метку??? — удивлённо заверещал Тэхён, сжав в руке мясную булочку. — Вот же ж засранец! И что ты собираешься делать?       Чимин сделал глоток какао, поёрзал по постели друга, который жил в общаге компании, и повёл плечами:       — Не знаю, Тэхён-и. Она временная, а если пить блокаторы, то никто её не чует. Сегодня, правда, когда мы репетировали с Хоби, его шарахнуло, как от разряда тока, когда он приобнял меня. Но стоило выпить ещё таблетку, и Хосоку стало легче. Хм, Чонгук наивный, если думает, что сможет таким способом меня удержать. На любую его выходку есть управа.       — Ты бы не увлекался так блокаторами, всё-таки ничего полезного от них нет, — заметил рыжий друг. — Влияет на гормональный фон. Я слышал, что если часто их пить, то течка может приходить чаще, а то и каждый месяц и идти по несколько дней. Нахрен оно тебе надо?! Я со своей течки помираю раз в два месяца, а тут…       — Кстати, когда ты уже заведёшь себе альфу?       Тэхён отмахнулся, жуя булочку и запивая всё рисовым чаем:       — А зачем? Чтобы вот так, как у тебя, заявлял на меня права и проходу не давал? Это же никакой свободы, а ты прекрасно знаешь, что я — вольная птичка. И если меня посадить в клетку, я просто умру.       — Но ведь лезть на стенку во время течки без альфы не лучшая перспектива.       — Думаешь, я не пытался найти? — омега с досадой опустил голову. — Знакомился в барах, клубах, ресторанах. Общаемся, целуемся и предлагают секс без обязательств. Вроде согласен, а когда подъезжаем к гостинице, мне так противно становится, что я убегаю, ссылаясь на всякую придуманную хрень. И в итоге реву в подушку от жуткой боли в животе.       Чимину было очень жаль своего лучшего друга, ведь он как никто другой понимает его боль. После смерти Лиена Чимин кричал, что никогда больше никто к нему не прикоснётся, и течку он проводил один в четырёх стенах, рассыпаясь на мелкие куски, как американское печенье. Но в этот раз ему подвернулся Чонгук, и омега не очень то об этом сожалеет, ведь было очень хорошо, безумно хорошо. Чонгук и вправду оказался опытным альфой и страстным любовником. Иначе бы Чимин умер в эту течку и его вряд ли бы спасли.       — А ты не думал, поискать не в клубах, а, например, в «Big Company»? — начал Чимин издалека.       — В компании? — вскинул брови рыжий. — Да у нас по большей части омеги, чем альфы. И то все какие-то дебилы, с которыми даже поговорить толком не получается.       — Ну с Хосоком же ты нормально ладишь.       — С Хосоком? Ох, а он то тут причём?!       Пак многозначительно посмотрел на друга и улыбнулся.       — Не-е-т, он же мне, как старший брат. Мы хоть и изображаем на камеру влюблённую пару, но в жизни то… Чимин, о чём ты вообще? Я никогда Хоби-хёна в этом смысле не рассматривал.       — А ты рассмотри. Я видел, как он на тебя смотрит. А ты только хвостом виляешь.       — Я виляю? — возмутился друг и в шутку ударил блондина подушкой.       Чимин упал на кровати, чуть не пролив какао, и засмеялся:       — Присмотрись к нему. Он мне кажется очень хорошим альфой, такой заботливый всегда, подбадривает всех, помогает. К тому же сексуальный какой…       Пак продолжал нахваливать Хоупа, когда сам думал совершенно о другом альфе. Щёки Юнги-хёна сегодня были такие славные, когда он кушал «Тток», что омега еле сдержался, чтобы их не погладить. А откровенный разговор позволил больше проникнуться этим молодым мужчиной.       Тэхён же затих, гоняя в голове сказанные другом слова. Хм, Хосок… альфа… может, он и вправду смотрел на него, а Ви не замечал? Надо бы понаблюдать за ним и доказать Чимину, что тот всё себе напридумывал и что Хосоку он вовсе до лампочки.