Закрой глаза на истинность

5 лет спустя

      По паркету стал слышен топот маленьких ножек в туфельках.       — Гук-хён, Гук-хён, — подбежал к альфе пятилетний мальчик в милом костюмчике плюшевого мишки с капюшоном. Туен держал в руке новогодний шарик.       — Что такое? — Чонгук присел на корточки.       — Он не залазит на ветку, — омежка надул губки в манере своего папы-Джина.       — Как это не залазит? Там же специальные крючки есть. Твой папа-Джун не дал их тебе?       — Он их не нашёл.       — Как не нашёл? На полке же… Намджун!       Чонгук подхватил Туена на руки, отчего последний хихикнул, и пошёл в гостиную, посреди которой стоял огромный овальный стол, на скатерти находились сложенные в стопку тарелки и куча бокалов. А чуть дальше, ближе к панорамному окну стояла высокая зелёная ёлка, которая почему-то до сих пор не была наряжена. Возле неё на полу сидел Намджун. Картина маслом, где взрослый накаченный и властный альфа сидит обмотанный гирляндой и пытается подключить от неё лампочки.       — Какого… Джун, почему ёлка ещё не готова?       — Потому что кто-то забыл распутать гирлянду! Я тут битый час сижу и не могу подключить.       — Туен, я надеюсь, ты не пойдёшь в своего отца, — хохотнул Гук, спуская на пол омегу.       — Вот кто бы говорил, а! Туен, иди помоги папе, иначе я взорвусь вместе с этой ёлкой!       Мальчик засмеялся и пошёл к Джуну. Чонгук достал им из тумбы коробку с крючками, за которые можно цеплять ёлочные игрушки, и пошёл на кухню.       Готовка у Сокджина шла полным ходом. Чимин отдал свою кухню главному шеф-повару всея Кореи, чтобы маэстро создавал шедевры на сегодняшний вечер. Пары, специи, нарезка овощей, всё кипело и жарилось, а духовка работала, как в цеху. Соён металась туда-сюда, получая нагоняй от Джина, который не терпит лишних на кухне, когда он готовит. Однако, чтобы накормить гостей до отвала, нужны дополнительные руки, иначе ещё до наступления полуночи омега без сил упадёт где-нибудь под ёлкой.       — Да я мешаю же, — жужжала Соён, пока взбивала тесто в чашке.       Чонгук любовался ими, опираясь о дверной косяк и радуясь, что эта верная служанка уже столько лет работает у них.       — Ты должна быстрее мешать, иначе комки будут, — ворчал Сокджин, натирая морковь на тёрке.       — Тогда его в миксер надо.       — Так будет пресным. И вообще, делай, что я тебе говорю!       Бета фыркала, но продолжала исполнять все указки омеги, потому что к Сокджину относилась хорошо и любила с ним поворчать, когда они сталкиваются на одной кухне, как например, в прошлый раз, когда Чимин и Джин устраивали барбекю.       Чонгук с улыбкой подошёл к кухонному островку и потянулся к тарелке с маленькими бутербродами, но получил шлепок по руке.       — Брысь отсюда, — беззлобно рыкнул омега.       — Да я только один кусочек.       — Чимин! — заорал Джин в потолок, перекрикивая бурление воды в кастрюле.       — Что такое? — забежал в кухню Чимин, застёгивая на руке золотые часики.       — Забери его отсюда! Если я опоздаю, я вас покусаю.       — Хорошо-хорошо, — засмеялся Пак и потянул Гука прочь из кухни. — Пошли!       Чимин и Чонгук вышли в холл и остановились около лестницы, ведущей на второй этаж. Весь трёхэтажный особняк был украшен бумажными и электрическими гирляндами, ёлочными плетениями и яркими новогодними игрушками.       Альфа осмотрел своего мужа с головы до ног и в который раз убедился, что Чимин его идеал. Блестящая блузка на стройном теле, подтянутая попа, лаковые туфли и вечерний макияж смотрелись на нём весьма круто. Брюнет припал к пухлым губам с блестящей помадой и стал засасывать омегу, крепче прижимая к себе. Он хотел своего омегу и, несомненно, любил его, обожал до дрожи, до восхищения. И этими чувствами переполняло не меньше, чем плотскими желаниями.       Чимин привёл своё тело в боевую готовность ещё до того, как Виену исполнился годик, начал танцевать в театре Сеула, а после стал преподавателем для юных дарований.       — Гуки, ну тут же дети бегают.       — Мм, я не могу терпеть. Я хочу тебя! Ты такой красивый сегодня.       — А обычно какой?       — Не придирайся к словам. Ты, кстати, здорово придумал отметить новый год на европейский манер. Все такие радостные носятся.       Чимин мило улыбнулся и потрогал хвостик Чона на макушке. Альфа недавно решил немного отрастить волосы, чтобы собирать их резинкой, оставляя несколько волнистых прядей.       — Мне нравятся твои кудряшки, — протянул блондин, трогая шевелюру мужа.       — А мне нравятся твои губы, — и снова накинулся с поцелуем на своего любимого.       Альфа поправил рукой воротник блузки Чимина, открывая засос и край метки, чуть дёрнул за волосы, поднимая голову, и прижался губами к шее с другой стороны. Омега только ахнул и застонал, почувствовав, как Чонгук сжимает кожу.       — Гук… нет… — прошептал он, мягко отталкивая, потому что если они продолжат в том же духе, то бурного секса в ванной с попыткой быть тише не избежать.       Их прервал звонок в дверь. Хозяева переглянулись и пошли встречать на пороге прибывающих гостей. Тэхён был так прекрасен, ему так шла беременность, что его уже несколько журналов просили о фотосессии с животиком для одной рубрики для беременных омег. Здоровый цвет лица, румяные щёчки и подкрашенные глаза делали его очень красивым. Тэхён снял куртку и отдал её дворецкому, что стоял в сторонке, как тень.       — Привет, — улыбался Тэ, пока его обнимал Чимин и наглаживал круглый животик через сиреневую кофточку. — Ох, я так соскучился по вам!       Рыжего омегу обнял и Чонгук, а потом альфа пожал руку вошедшему следом Хосоку.       — Привет, Хоби, — Пак кинулся к альфе с объятиями.       — Как съездили в Лондон? — спросил Гук.       — Йя! Было всё круто, за исключением того, как Хосок забыл паспорт в номере отеля.       — Но я же его потом забрал, — воскликнул Хоуп. — Нечего было меня так торопить! А то всё опоздаем, опоздаем, в итоге три часа сидели в аэропорту.       — А ну перестань на меня ворчать! Я вообще-то беременный.       — Ладно, извини, — Хосок вздохнул и чмокнул своего омегу в щёку. В последние месяцы альфа стал покладистым и совсем ручным, потому что не мог допустить того, чтобы Тэхёна что-то расстроило. Он ведь носит в себе его сына-альфу, а это крайне тяжело.       Чонгук подошёл к Хоби и взял у него рюкзак:       — Он точно красный?       — Сам просил самый красный и самый красивый. Вот! А бороду тебе надо?       — Думаю, мне шапочки хватит.       — Ахах, как знаешь. Там в рюкзаке всё есть, разберёшься, короче.       — Ага, а ты сходи и помоги, пожалуйста, Джуну. Иначе мы к новому году останемся без ёлки.       Хосок угукнул и они с Тэ пошли в гостиную, откуда был слышен звонкий смех Туена и вопли Намджуна, очень пытающегося не материться при ребёнке.       Чимин попутно давал распоряжения персоналу дома, а после Сухо сообщил, что к ним подъезжает белый «БМВ». Чонгук весь напрягся, стоя в холле у двери. Чим поправил расстёгнутый воротник его шёлковой рубашки.       — Зачем ты вообще его позвал?       — Гук, он нам не чужой, как и Сокджин. Тем более ты сам знаешь, почему я его пригласил. Я не хочу, чтобы наш сын ходил темнее тучи на празднике.       — Виен в своей комнате?       — Да, — Чимин повернулся к дворецкому и попросил его привести сюда Виена.       Спустя пару минут в дверь позвонили. В холл вошёл Субин, а за ним следом Юнги.       — Приветик, — воскликнул Субин и тут же понёсся к Чимину с обнимашками.       Омеги очень сдружились, и когда Юнги сказал Паку, что они с Субином встречаются, то их дружба стала ещё крепче. Этот светлый и добрый человечек, этот безумно активный гамма, который занимает первое место со своей группой во всех музыкальных чартах, всех и всегда заставляет улыбаться, потому что для Субина жизнь прекрасна и полна приключений. И Чим был очень рад, что у Юнги есть такой человек рядом.       Чонгук сдержанно пожал руку Юнги, потом старший обнял Чимина. Гук за столько лет стал спокойнее относиться к нему, так как никакой истинности или ещё чего-то не угрожало его омеге, но зная, как на Чимина пускает слюни половина Сеула, альфа всё же был настороже.       — Юнги-хён приехал! — радостно вбежал в прихожую Туен.       Мин подхватил на руки медвежонка и стал тискать, вызывая у последнего смех.       — Ух, ты так вырос! — улыбнулся альфа, ставя ребёнка на пол. А после принялся снимать с себя куртку. Юнги был одет нарядно и со вкусом. Синий бархатный пиджак, под которым виднелась белая рубашка с длинными цепочками на шее, как часть образа, чёрные узкие брюки и ботинки на шнуровке. Волосы его отныне были тёмные с ореховым отливом.       — Привет, — присел на корточки гамма и протянул руку Туену. — Меня зовут Субин. Смотри, что мы тебе привезли!       Чхве открыл входную дверь и впустил какого-то паренька, заносившего большие коробки с бантиками. Упаковка большого конструктора с железной дорогой из новой коллекции была схвачена ручками Туена.       — Айгу! Класс! Спасибо, — пищал омега и потянул Субина за руку. — Пошли играть!       — Ха-ха-х, сейчас только куртку сниму.       Тут подошёл дворецкий и указал на лестницу. Юнги заворожённо смотрел на Виена, мирно спускающегося по ступенькам. Маленький омега был одет в голубые джинсы и белое худи. Его тёмные волосы немного кудрявились, как у его отца, а пухленькие губы тёрлись друг о друга.       Мин шумно выдохнул, как только Виен преодолел последнюю ступеньку, и побежал к нему навстречу. Альфа упал на колени и прижал ребёнка к себе, утыкаясь носом ему в волосы. Виен тихо всхлипнул ему в шею, обвивая ручками.       — Я так по тебе скучал, — прошептал Юнги, чтобы его слышал только этот хрупкий и нежный омежка.       — Почему ты раньше не… мх… приезжал? — сквозь навернувшиеся слёзы спросил Виен. — Я так ждал тебя-я…       — Прости, но я не мог из-за работы. Я теперь здесь, с тобой. Тише, зайчик, не плачь.       Они обнимались так ещё несколько мгновений, никого вокруг не замечая, словно они одни во вселенной. Юнги не мог оторваться от мальчика, потому что безумно скучал по нему всё то время, что они не виделись. Три месяца разлуки показались обоим целым десятилетием. Юнги ездил в тур, дав концерты в различных странах, как самостоятельный артист. В «Big Company» он числится, как продюсер и пишет песни для айдолов, в том числе и Субина. Но как сольный артист Мин больше не нуждается в помощниках. Теперь его никто не смеет пинать и говорить, где выступать и что петь.       Юнги поднялся на ноги, держа на руках Виена, и повернулся к застывшей публике. Чимин тепло улыбался, цепляясь за локоть настороженного Чонгука. Субин же подошёл к Мину и погладил Виена по волосам.       — Привет, я Субин. Ты такой славный!       Омега пристально разглядывал ярко одетого и красивого гамму, а потом перевёл взор на альфу.       — Хён, а это кто?       — Я близкий друг Юнги. Мы парочка, — хихикнул Субин, опередив альфу, и положил руку на плечо рэперу.       Виен поджал губы, обратив внимание на этот невинный жест. То, что к Юнги кто-то прикасался, Чону-младшему очень не нравилось.       — Что ж, проходите, — решил разрядить обстановку Чимин, указывая в сторону гостиной.       Субин с улыбкой пошёл в гостиную, где его уже ждал приветливый и открытый к общению с новыми людьми Туен и остальные гости.       — Я тут тебе подарок привёз, — сказал Юнги, когда поставил Виена на пол.       Большущая коробка выше самого омежки была взята в руки Юнги. Альфа посмотрел на Чимина:       — Могу в его комнату отнести?       — Можешь, — ответил Чонгук, всем видом показывая, кто здесь хозяин и у кого в этом доме в первую очередь надо спрашивать разрешение.       Мин кивнул и понёс коробку на второй этаж, а Виен пошёл за ним, будучи в предвкушении, что же там внутри.       Юнги прекрасно ориентируется в их доме, так как не раз приезжал, чтобы навестить Виена и надарить гору игрушек и сладостей. За эти пять с лишним лет они очень сблизились. Юнги каждый день думал об этом скромном и тихом мальчике, который ослеплял своей потрясающей улыбкой. Виен был таким глубоким и внимательным, что с ним хотелось общаться круглыми сутками. Такой хрупкий, ранимый и душевный омежка был объят заботой сильного альфы, который за одну его слезинку убьёт кого угодно. Невероятное тепло окутывает сердце, стоит прижать это темноволосое чудо к себе. Виен давал Юнги вдохновение и ту светлую энергию, которой не хватает в серые будни альфы.       Чонгук сначала был против, чтобы Юнги присутствовал в жизни их семьи. Чимин разрывался между непоколебимым мужем и плачущим в уголке сыночком, скучающим по Мину. Иногда приходилось шухериться, пересекаться в торговых центрах, зоопарке или дома, пока Гук был на работе, чтобы Юнги и Виен смогли хоть чуть-чуть пообщаться. Чонгуку всё равно докладывали обо всём нанятые люди, был даже скандал по этому поводу, но увидев слёзы своего маленького ангела, Чон больше не смог запрещать им общаться. Пусть и оставлял подле них охрану, служанок, Чимина, ибо альфа всегда бдел за своим чадом.       — Так что там такое? — спросил Виен, проходя в свою комнату.       Юнги занёс коробку, положил на коврик около кровати и принялся вместе с мальчиком снимать блестящую упаковку. Как только Виен увидел картинку синтезатора, завопил, что есть мочи:       — Ура-а-а!!! Это тот самый?!       — Да, ты же мне все уши про него прожужжал, — улыбнулся альфа и ответил на благодарные объятия омеги.       Виен радостно хлопал в ладоши, прыгая вокруг мужчины, пока последний вытаскивал установку и собирал в кучу. Когда синтезатор был поставлен к стене и подключен к розетке, альфа взял мягкий пуфик и сел, посадив к себе на колени Виена. Маленькие пальчики скромно нажимали на клавиши.       — Смотри, здесь регулируешь громкость, а тут можно нажать и записать всю свою игру, — начал объяснять музыкант, показывая на различные кнопочки.       Омега внимательно его слушал, потому что с недавних пор очень увлёкся музыкой. Он слушал песни Agust D, которые включал ему Чимин, тщательно выбирая каждую, потому как некоторые из его песен были с матом. Также Виен смотрел по телевизору, как играют на пианино, и очень захотел попробовать. У него были тонкие длинные пальцы, как у настоящего музыканта. Чим был только рад, что его сыночек увлекается искусством. Однажды Виен пообещал сыграть на рояле, когда вырастет, пока Чимин будет танцевать на сцене.       Виен сидел на коленях и нажимал на указанные в определённой последовательности Юнги клавиши, пока альфа играл вместе с ним классику. У них получался отличный союз начинающих пианистов, хоть и мелодия не шла гладко. Для них сейчас был важен сам процесс. То, что они проводят время вместе, гораздо ценнее.       Когда омега наигрался, он слез с колен и плюхнулся на кровать. Юнги тоже сел на край покрывала и отзеркалил улыбку Виена.       — Я тебя люблю, — вытянул губки омежка, обнимая Мина за шею.       — И я тебя люблю, звёздочка!       Они поудобнее сели на кровати, чтобы обниматься ещё крепче. Виен задумчиво теребил кулон на шее альфы, что стало привычкой. Так малыш показывает, что он спокоен в руках Юнги и полностью ему доверяет. Мин же касался губами его волос и мирно укачивал в руках.       — Юнги-хён, я недавно в книжке прочёл слово «истинность». Что это такое?       Мужчина задумчиво сглотнул и ответил, продолжая обнимать мальчика:       — Это такое чувство, когда ты понимаешь, что очень привязан только к одному человеку. Словно существует только он. Но… это не всегда весело. Такое чувство может глубоко ранить. Эта одержимость другим человеком может мешать в жизни. Истинные могут делать друг другу очень больно. И от этой боли никуда не деться. Поэтому лучше, когда есть не истинность, а любовь. Она намного лучше, чем такое явление.       — Ну вот я тебя люблю, значит, моя любовь к тебе сильнее истинности?       Юнги посмотрел в эти невинные глазки с золотой радужкой и прошептал:       — Не знаю, но моя любовь к тебе сильнее всего на этом свете.       — А Субина этого ты любишь?       — Люблю, — кивнул альфа, окунаясь в воспоминания, связанные с этим жизнерадостным и приставучим гаммой. — Он очень много для меня сделал. Был в самые трудные моменты моей жизни, когда было особенно плохо.       Альфа был закрытым, но собственными переживаниями мог делиться только с Виеном и Субином, больше никого к себе в душу он не пускал. И он знал, что Виен не болтливый и умеет хранить секреты.       Омежка улыбнулся, привстал на коленях Юнги, держась за его шею ручками:       — Когда я вырасту, я выйду за тебя замуж! И буду заставлять тебя улыбаться каждый день.       Юнги тепло рассмеялся:       — Я же буду старым для тебя. Ты ещё встретишь своего альфу.       — Нет! — возразил малыш и столкнулся с ним лбами. — Потому что я выбрал тебя.       От искренности, которой пышет Виен, альфе хотелось зарыдать, потому что никто не бывает с ним настолько честен, никто не любит его так сильно, как этот малыш, и при этом Виен не просит ничего взамен. Только самую малость…       — И мы всегда будем вместе, правда?       — Правда, — тихо ответил мужчина, прижимая к себе ребёнка. — Скоро новый год. Пойдём к остальным?       Малыш угукнул, и они пошли на выход. Спустившись с лестницы, они увидели у входа в гостиную Чонгука.       — Сынок, подожди нас в гостиной, — сказал Гук, погладив омежку по голове.       Виен с улыбкой кивнул и побежал вприпрыжку к гостям. Чонгук подхватил под локоть Юнги и отвёл его в сторону.       Мин усмехнулся, выдернув свою руку из захвата:       — Я знаю, что ты меня терпеть не можешь.       — Но терплю. Из-за Виена, — бизнесмен сложил руки в карманы брюк и стал ходить, как лев в клетке. — Всё думаю, что же мне сделать, чтобы тебя было как можно меньше в нашей жизни.       — Чонгук, угомонись! Я буду рядом с Виеном, пока он сам этого хочет.       — Вот именно. Я не могу понять, почему у вас с ним такая тесная связь. У меня с ним отношения отец-сын самые тёплые, а ты ему по сути никто, так почему…       — Мы понимаем друг друга без слов. Я ответил на твой вопрос? — альфа отвёл взгляд в сторону, подперев спиной стену.       — Виен – ребёнок. Я волнуюсь за него. Он многого не понимает.       — Виен понимает гораздо больше, чем ты думаешь.       Чонгук изогнул бровь, а потом подошёл к Юнги вплотную, прожигая глазами:       — Ты же понимаешь, что в этот раз не отделаешься? Если ты причинишь ему боль, я не буду так снисходителен, как шесть лет назад.       Мин приподнял подбородок, улыбнувшись младшему:       — Я понимаю твои опасения, но за Виена я буду рвать любого, кто может сделать ему плохо. И я благодарен тебе и Чимину за то, что даёте нам общаться.       — Вы скоро? — возник рядом Чимин с улыбкой до ушей.       Альфы оглянулись, сверкнули в друг друга невидимыми молниями и пошли в гостиную, где творился полный хаос.       Стол уже был накрыт и яства на нём были самые разнообразные. Повсюду веяли ароматы специй, запах шоколада, выпечки и ещё кучи всего. Сокджин так упрел на кухне, что забыл снять с себя фартук. Намджун с Хосоком включили гирлянды, и наряженная сверху донизу ёлка была прекрасным символом праздника. Тэхён уже лопал мясо, поглаживая своё пузико и приговаривая, что ест только ради своего маленького альфочки. Субин и Юнги сидели у стены и играли с малышами в железную дорогу. Туен смеялся в объятиях гаммы, а Виен сидел на коленях Мина и звонко подхватывал веселье братика.       Чонгук отошёл в комнату, чтобы переодеться в костюм, а Чимин подсказывал дворецкому, куда поставить хлопушки и фейерверки, которые собирались запустить после полуночи.       — Внимание! — голосил Чимин, и все обернулись, прервав разговоры. — Мимо на оленях проезжал, знаете кто?       — Санта Клаус! — воскликнул Туен и побежал к омеге.       — Правильно, — Пак чмокнул омежку в макушку и повернулся ко входу в гостиную.       Чонгук в красных штанах, шубке на ремне и высоких сапогах смотрелся, как очень забавный Санта Клаус, особенно в этой красной шапочке с белым пумпончиком. Альфа держал в руке большой мешок с подарками.       — Та-а-к, малыши, — к нему подбежали Туен и Виен. — Вы себя хорошо вели весь год, поэтому вот вам подарки.       Им достались крутые машинки на пульте управления марки «Феррари» с расцветкой, как у настоящих гонщиков. Они хоть и омеги, весьма нежные создания, но мальчики, которые очень любят кататься с Гуком на машине.       Дети принялись распаковывать коробки сразу на месте, а Чонгук тем временем пошёл к гостям. Увидев, как ржущий Хосок полез за телефоном, альфа тыкнул пальцем:       — Только попробуй сфоткать!       — Я это на видео сниму, — хохотал Хоби, вытирая слёзы, потому что смотреть на властного альфу, который грызёт глотки подчинённым, а охрана перед ним ходит на цыпочках, в таком образе невозможно без смеха.       — Держи, Тэхён, — Гук отдал омеге коробочку с редким швейцарским шоколадом.       Сокджину достался набор формочек для выпекания, как у Джейми Оливера. Намджун, получив свой подарок, вытянул губы:       — Правила дорожного движения, серьёзно? — он тряс в руке книжку с инструкциями.       — Там для велосипедистов, — сделал невинные глазки «Санта».       — Ну спасибо, блин! — хохотнул Джун.       Хосоку досталась мягкая подушка для езды в машине. Чимин выбрал для Субина милые очки, а для Юнги — шарф из кашемира.       — Блин, отсчёт пошёл, — сказал Джин, увидев часы. До нового года оставались считанные секунды. — Хосок, открывай шампанское!       Все сразу всполошились, похватали бокалы, которые стали наполняться кристальной жидкостью. Юнги одной рукой держал бокал, другой – Виена, что хватался за его шею.       — Семь, шесть, пять…       Сокджин глянул на Субина, который держал на руках Туена, а потом чмокнул в щёку супруга. Джин был в этот момент очень счастлив, хоть он и оставил свою мечту стать айдолом, сейчас он был рад посвятить всего себя семье, сынишке, обретённому брату и самому любимому альфе на свете.       Тэхён пил сок, пока его животик наглаживал Хосок, желающий побыстрее познакомиться с их сыночком. Хоби углубился в музыку, больше уделяя внимание текстам песен, нежели танцам. Они с Намджуном теперь стали партнёрами.       Чимин ощутил руки Гука на своей талии и снял с него дурацкую шапочку, больше предпочитая любоваться хвостиком чёрных волос. Чонгук встал во главе корпорации, окончательно взяв все бразды правления, а господин Чон Дук ушёл на заслуженную пенсию и сейчас живёт в Барселоне.       — Два, один… Ура-а-а-а!!!       Все радостно закричали, смеясь и стукаясь стеклом бокалов.       Чонгук глотнул шампанского и наклонился к своему омеге:       — Готовься, сегодня тебя оттрахает Санта Клаус.       — О боже! — хихикнул Пак, уже представляя разгорячённое спортивное тело мужа под этим костюмчиком, и невольно закусил губу.       Они отставили бокалы на край стола, за который уже расселись все гости и стали кушать, и отошли подальше.       — Знаешь, я не знаю, почему мне так повезло, — начал Гук, обнимая мужа. — Ведь полюбить человека, отвечающего тебе взаимностью, это само по себе чудо. Я безумно счастлив, что встретил тебя, того, кто понимает и любит меня, как никто другой. Кто всегда рядом, что бы ни случилось. Будет немало всего, жизнь разнообразна и сложна, но я уверен, что мы со всем справимся. Чимин, ты столько всего мне дал. Любовь, заботу, ласку, сына, семейное счастье. Я благодарен тебе за всё. Спасибо!       Чимин утёр соскользнувшую с века слезу, улыбаясь. Он обнимал Гука в ответ, утопая в его теплоте и защите. Затем альфа достал из кармана красной шубки коробочку, где лежала цепочка с кулоном. Чонгук надел подарок на шею мужа и чмокнул в метку на молочной коже, которую давно поставил, и которая действует теперь всегда.       — Ты не представляешь себе, как сильно я тебя люблю, — омега смотрел сквозь мокрую пелену в глаза мужа, обвивая его руками. — Ты первый человек, который сказал, что моё слово – закон. Если вдруг все от тебя откажутся, знай, я всегда буду с тобой! Гуки, ты тоже делаешь многое для меня, для Виена. И когда я пытаюсь придумать, что же отдать взамен, ничего в голову не приходит, кроме этого.       Чимин накрыл губы Чона своими, и они нежно поцеловались, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь к друг другу.       — У меня для тебя тоже есть подарок, — блондин хитро глянул в глаза альфы. — Я сделал только один глоток, но больше мне шампанского нельзя.       — Что? — ошарашенно выдохнул Чонгук. — Правда? Это то самое, о чём я думаю?       Чимин радостно закивал и завизжал, как только Чон начал кружить его, стискивая в своих объятиях. Счастью не было предела. И это счастье было заслужено потом и кровью, слезами и истериками, болью и обидой, но эти двое смогли всё преодолеть и остаться верными друг другу, потому что их любовь оказалась сильнее такого феномена как истинность.       — А давайте прямо здесь хлопушку взорвём?!       Все гости обернулись и закричали в один голос:       — Ким Намджун!!!

— The end —