Закрой глаза на истинность

      Чимин открывает глаза, и первая мысль, которая приходит в его голову, это как же легко стало дышать. Вот уже неделю омега может спокойно дышать и наслаждаться воздухом, когда ничего не тревожит душу. Полгода бессонных ночей, тошноты, депрессии, отчаяния, слёз и обиды теперь позади. Доходило до такого, что хотелось выпрыгнуть в окно или перегрызть себе вены, лишь бы не чувствовать боль от утраты истинного. Каждодневные пронзительные крики отчаяния и боли срывались с губ, резко переходя в истошные вопли.       Шесть месяцев душераздирающих страданий позади. На их место пришла радость и абсолютное счастье. Вот уже неделю, как Чимин просыпается свободным человеком, более не ощущая оков истинности. Этот недуг остался лишь в воспоминаниях.       Чонгук ещё не ставил ему метку, и только позавчера, спустя столько месяцев после родов, молодая пара занималась любовью всю ночь, полностью отдав себя друг другу. Когда нет сковывающего все суставы чувства предательства, когда нет ощущения потери самого родного человека на земле. Истинные больше не существовали. Не было преград для семейного счастья Чимина и Чонгука.       Омега встаёт с мягкой постели и в одной пижаме выходит из спальни прямиком к двери в другом конце коридора. Детская спальня в светло-голубых тонах освещается утренним январским солнцем из широкого окна. Около колыбели с балдахином стоит Чонгук в одной футболке и пижамных штанах. Альфа держит на руках маленького мальчика-омегу и улыбается ему самой тёплой улыбкой, которую можно только придумать.       — Сынок, давай! Скажи, инвестиция… инвестиция…       Ребёнок только хихикал, дрыгая ножками в ползунках. Чим засмотрелся этой умилительной картинкой, отчего сердце заходится неописуемой нежностью. Чонгуку очень идёт быть отцом. Он сразу такой серьёзный защитник, ответственный альфа. Но когда он наедине с сыном, то становится плюшевым мишкой, который готов ради своего чада достать луну с неба. Всё для его малыша: лучшая кроватка, лучшие игрушки, новомодная одежда, детское питание и ещё куча всего.       — Не а-п-бу-у… а инвестиция! Ты мой наследник, тебе надо учиться, — приговаривал Чонгук, чмокая малыша в тёмную макушку. — Скажи, биржа! Биржа-а-а…       — Что ты делаешь? — рассмеялся Чимин, проходя в комнату.       Гук обернулся, держа на руках малыша:       — О, ты уже проснулся?       — Угу, — омега подошёл к альфе и поцеловал его в щёку. Потом наклонился к сыночку и одарил его чмоком.       — Как спалось? Кошмары не мучают?       — Нет, всё хорошо. Думаю, что теперь точно всё хорошо.       — Я рад, — улыбнулся Гук, прижимая к себе сына. — Виен растёт не по дням, а по часам. Капец, я не успеваю насладиться им, пока он маленький. А ещё я жутко боюсь его переходного возраста.       — У-у-у, он нам ещё задаст. Помню себя во время взросления, я был постоянно на взводе. Об меня можно было спичкой чиркать, чтобы она зажглась.       — Хм, у меня тогда был первый гон. Помню, как орал и хотел… ну не при ребёнке.       — Ха-ха-ах, дай его мне!       Чимин взял на руки мальчика и прижал к груди, зарываясь кончиком носа в его тёмные волосы:       — Моё маленькое солнышко уже проснулось.       Омежке молодые родители дали имя Виен, что означает «завершение». Завершение всего плохого, конец определённого периода в жизни, ознаменование итога. Виен внёс ту теплоту и уют в их семью, которых так не хватало. Чимин и Чонгук страдали от последствий избавления от истинности, но благо, помогали родители Пака и нанятые няни для Виена, пока его папочки находились в глубочайшей депрессии. Гук и Джин страдали чуть меньше, ведь их процент истинности был ниже. Поэтому больше в здравом уме сына видел Чонгук, нежели Чим, которому пришлось очень нелегко пережить разлуку с Юнги.       Сокджин и Намджун не могли нарадоваться своему первенцу, которого назвали Туен, что с корейского означает «лучик солнца». Это прекрасное создание было, и впрямь, светлым и добрым. Мальчик-омега был для своих папочек глотком счастья. И он жутко на них похож: глаза Джина, а вот губы и милые ямочки на щеках точь-в-точь, как у Намджуна. Сокджин из-за того, что чаще приходил в себя, мог спокойно брать Виена к себе домой и сидеть одновременно с двумя малышами. К тому же, у омеги были помощники в лице Тэхёна и Хосока, которые всегда рады поводиться с детьми.       — Ты сегодня с ним встречаешься? — спросил Чонгук, подходя к окну.       — Да, — ответил Чимин, пока качал сидящего на его руках Виена. — Я полгода его не видел и не слышал. Мне важно знать, что с ним всё нормально. Что всё благополучно закончилось.       — Доктор Ли мне сказал, что у Юнги вполне неплохо проходит восстановление.       — Не волнуйся, всё будет хорошо. Тем более, я давно не виделся с Трэем, Дохёном. Шин вообще вышла замуж, а я её даже не поздравил.       — Охрана поедет с тобой, без разговоров!       — Хорошо, — спокойно кивнул Пак.       Затем к нему подошёл Чонгук и обнял своих омег:       — Мои маленькие, я вас так люблю!       — И мы тебя любим, — омега наклонил голову, целуя мужа в губы. Поцелуй получился не глубокий, но мягкий. А потом Виен застучал кулачками по груди Чимина, привлекая к себе внимание папочек, и парни с улыбкой начали целовать мальчика в его румяные щёчки.

***

      — Господин Пак, Вам помочь? — спросил телохранитель, пока Чим вылезал из машины и брал на руки Виена. Со всех сторон их сразу обступила служба безопасности.       — Да, Сухо, достань сумку из багажника и пакеты с контейнерами.       — Слушаюсь.       Чимин поправил на сыне шапочку с лисьими ушками и пошёл ко входу в здание. Офис «Big Company» немного улучшился. Недавно здесь сделали косметический ремонт и поменяли расцветку мебели. За стойкой регистрации, как и обычно, сидела Шин и улыбалась рабочей улыбкой. А когда увидела Чимина, тут же побежала к нему навстречу с распростёртыми объятиями.       — Привет! Как же я давно тебя не видела! А это твой ребёнок?       — Ага, — ответил омега, наблюдая за реакцией малыша на новые лица. — Его зовут Виен.       — Привет, Виен, — пищала бета. — Я Шин. Божечки, какой же ты красивый! Точно будущий айдол.       — Ой, не надо!       — А чего? У него отличные данные. Ты только посмотри в эти глазки. Все альфы сойдут с ума от его внешности.       — Поздравляю тебя с замужеством!       — Спасибочки, — ещё больше засияла девушка. — Сама в шоке, но это точно любовь всей жизни.       — Дохён здесь?       — Конечно, заждался тебя уже. Сегодня он приехал в офис специально повидаться с тобой.       — Хорошо, мы тогда пойдём.       — Только обещай, что заглянешь ко мне и мы обо всём поболтаем!       — Само собой, — улыбнулся Чимин.       Охрана из четырёх человек последовала за ним, и вскоре все уже поднялись на нужный этаж. Увидев табличку с надписью: «Танцевальный зал», омега улыбнулся и вошёл в помещение. В зале было светло и тихо. Чимин прошёл к стене с зеркалами и посмотрел в него. Он видел себя в более свежем состоянии, нежели пару месяцев назад, когда было особенно тяжело. Сейчас же через зеркало на Чимина смотрел накрашенный парень в тёмно-зелёной парке, сапогах на низком каблуке, с маленьким омежкой на руках, одетого в зимний комбинезон.       — Куда поставить, господин Пак? — спросил Сухо, держа сумки.       — Туда, — указал он на место около стульев.       Чимин сел на один из них и принялся снимать с сына комбинезон, чтобы тот не вспотел, пока они находятся в компании. Виен сосал оранжевую сосочку, которая была в тон его бархатному костюмчику и тёплым носочкам.       Маленький ангелочек посмотрел на вошедшего в зал мужчину, когда тот воскликнул:       — Чимин! Как я рад тебя видеть! Давно же ты не появлялся.       Омега ответил на рукопожатие, а потом представил бете своего сынишку, которого держал на руках. Виен ровно держал голову и внимательно смотрел на Дохёна.       — Айгу, какой же он симпотяшка! Молодец, что приехал. Я только пару раз видел Чонгука, спасибо, что до сих пор является нашим спонсором.       — Гук любит оказывать поддержку тем, кому это необходимо.       — Это точно. Компания сейчас терпит небольшие трудности из-за того, что карьера Юнги пошатнулась, но у нас есть молодые дарования.       — Да, кстати, я видел их клип вчера. Очень круто отснято, и ребята здорово танцуют.       — Сам то не думаешь снова танцевать?       — Подумываю, — уклончиво ответил Чимин, а потом увидел вошедшего в зал Трэя. — Привет!       — Какие люди к нам пожаловали! Здравствуй, Чимин, — альфа погладил омегу по плечу и устремил взгляд на Виена. — Ты кто такой, крошка?       Они ещё немного поговорили о буднях компании. Трэй был рад видеть Чимина, даже заценил его стройную фигуру, которую не испортили ни роды, ни послеродовая депрессия. Сухо распаковал «Тток», приготовленный Чимином специально для Трэя и Дохёна. Мужчины с удовольствием кушали сладкое, на которое их подсадили.       И когда уже прошло полчаса активной болтовни, Пак аккуратно спросил Трэя:       — Он здесь?       — В студии, — кивнул альфа, прекрасно понимая, о ком идёт речь.       — Я тогда навещу его. Ничего же, если вещи пока тут останутся?       — Нет, всё в порядке. Сегодня ни у кого репетиций нет, зал свободен.       — Хорошо.       Сухо послушно пошёл за своим хозяином по коридору, как только тот вышел за дверь. Также шли ещё двое из охраны. Чимин ступал вдоль коридора с множеством дверей, затем остановился перед табличкой, где было чётко сказано, чья это студия и что вход туда воспрещён.       — Сухо, подержи Виена. Я через минуту за ним вернусь, — омега отдал сына телохранителю, которому доверял, как себе и был в нём уверен на все сто процентов.       Охранник взял ребёнка на руки, который уже привык к этому высокому дяде в смокинге, а Чимин тихонько постучал в дверь и вошёл внутрь, кинув остальным телохранителям, что всё в порядке и они могут подождать снаружи.       Студия выглядела, как прежде, когда Чимин ещё был трейни и иногда заглядывал в обитель, святая святых Юнги. Альфа сидел в кресле за компьютером в наушниках и поэтому не слышал, как кто-то вошёл. Блондин, затаив дыхание, подошёл к нему ближе и положил руку на плечо. Юнги вздрогнул и повернулся в кресле. Снял наушники и посмотрел на омегу снизу-вверх.       Чим стоял в узких брюках и белом свитере. Он улыбнулся, но губы его дрожали от волнения. Они с Юнги не виделись с того самого дня, когда родился Виен. Ни звонков, ни смс. Одни лишь воспоминания и нестерпимая боль на протяжении долгих месяцев. Даже в клинике они не пересекались.       — Привет, — тихо сказал омега и машинально сделал шаг назад.       — Привет, — безэмоциональным тоном ответил альфа. Мин был одет в мешковатую одежду чёрного цвета, а под глазами были тёмные круги.       — Песню пишешь? — Пак кивнул на монитор.       Юнги проследил за его взглядом, а потом потёр свои красные веки:       — Вдохновение напало.       — Я присяду?       Рэпер кивнул, и Чимин присел на стул, стоящий рядом. Тишина повисла в воздухе. Такое странное ощущение… вроде бы уже не чувствуешь человека, одно опустошение с недавних пор. В течение шести месяцев, когда тянуло от осознания сущностью, что твой истинный умер, но разумом ты понимаешь, что он продолжает жить, хотелось всё вернуть назад. Однако, уже ничто не могло спасти эту истинность.       — Как ты? — голос омеги был мягким и тихим.       — Нормально, — Юнги поставил локоть на стол и потрогал пальцами свои губы, отводя взгляд.       — Я уже неделю не чувствую тебя. А ты меня?       — Тоже.       Напряжение между ними можно было ножом резать. Чимин понял, что Юнги не хочет его видеть, что он всё ещё зол на него, на себя, что отпустил, что позволил этому случиться. Но так было необходимо.       — Я, наверное, зря пришёл. Прости! — омега хотел встать, но рука Мина остановила его.       Блондин накрыл руку Юнги и стал согревать её в своих ладонях. Длинные пальцы альфы сейчас были в мозолях от постоянной игры на гитаре. Чимин это понял, когда покосился взглядом на музыкальный инструмент в углу.       — Я похоронил тебя. Как и все чувства к тебе, — поделился Юнги так тихо, словно боялся, что его ещё кто-то мог услышать. Будто он рассказывал самую страшную тайну, из-за которой его перестанут уважать или любить. — Но эту неделю мне кажется, будто у меня не осталось чувств. Всё хорошее выкачали.       Юнги многое утаивал, как например то, что страдал от бессонницы, потому что стоило ему только закрыть глаза, как в предсонной пелене всплывало лицо Чимина: огорчённое, злое, с глазами, в которых застыла боль. В такие моменты альфа вскакивал со своей удобной кровати и больше не мог заснуть из-за сильного сердцебиения. Удары сердца отдавались в ушах, и бедный парень всю ночь проводил в душевных терзаниях. А стоило приехать в компанию, то, не доходя до студии, альфа падал в обморок.       Чимин шмыгнул носом и слез со стула, присев перед рэпером на корточки. Он держал его за руку и повернул голову так, чтобы уловить его опущенный взгляд.       — Ты когда ел в последний раз? Ты весь худой, как тростинка.       — Вчера утром… — сбивчиво ответил парень. — Кажется… да я тут закрылся просто с этой песней.       — Так не пойдёт, Юнги! Тебе надо приходить в себя. Мне тоже было тяжело. Ты должен понять, что я испытывал ту же самую боль на протяжении этих, казалось, бесконечных дней. В первый месяц я думал, что лучше с собой покончу. Мне было больно… мне снились кошмары, где ты лежал в гробу с закрытыми глазами, а я отчаянно тебя будил. Я просыпался в жуткой истерике и не понимал, где сны, а где жизнь. Но реальность была страшнее, потому что физически ты для меня умер, а головой я понимал, что ты жив. Но душа так разрывалась, что я начинал верить, что ты и вправду мёртв.       Омега тёр пальцы альфы, крепко сжимая их и шептал:       — Прошу тебя, не делай мои сны явью! Не уничтожай себя, а живи дальше.       — Ты так волнуешься за меня?       — Да, волнуюсь. Мы уничтожили нашу истинность, перестали любить друг друга, но давай не выкидывать из жизни. Я хочу, чтобы мы все общались всей нашей дружной компанией. И очень хочу, чтобы ты был счастлив. Теперь ты окончательно свободен и можешь строить свою судьбу так, как тебе хочется.       Юнги слушал его, потом встал вместе с ним на ноги и обнял, чтобы чувствительный омега успокоился и перестал плакать. Мин обнимал Чимина, гладил его по спине и понял, что ничего к нему не испытывает. Да, были малые отголоски прошлых эмоций, но они возникали только тогда, когда о них вспоминали.       — Помнишь, перед концертом в Японии ты попросил меня быть твоим другом?       — Угу, — блондин уткнулся лицом в плечо альфы.       — Кажется, я могу это сделать. Только дай мне ещё немного времени.       — Хорошо. Но обещай, что не запустишь себя, что будешь счастливым.       — Обещаю, — ответил рэпер и отпрянул.       Чимин вытер мокрые щёки и поморгал, чтобы водостойкая тушь застыла.       — Честно говоря, я не один пришёл, — улыбнулся омега и подошёл к дверям.       Пак взял на руки малыша и подошёл к Юнги.       — Знакомься, его зовут Чон Виен.       Альфа застыл на месте от пристального взгляда ребёнка. Виен смотрел на Юнги так внимательно, он изучал каждую деталь в нём, чуть наклонил голову, вглядываясь в глаза. У них не было возможности познакомиться раньше, так как после родов Виена сразу унесли, а Юнги уже был в отключке, а потом и вовсе пошли бесконтрольные приступы. Безопасное лекарство, введённое доктором Ли, начало помогать разрушению клеток истинности, отчего Юнги бился в конвульсиях, что его приходилось привязывать к кровати ремнями.       Поэтому сейчас была их первая встреча с Виеном. Альфа заворожённо смотрел на маленького омегу и тонул в его тёмных глазах с золотой радужкой. Виен был очень красивый, и с этим никто не мог поспорить.       — У него глаза Чонгука, а всё остальное твоё, — парень подвёл итог своих наблюдений. — И это нужно знать.       Чимин кивнул, поджав губы и вымученно улыбнувшись.       — Чонгук вообще знает, что ты здесь?       — Да, но он не знает, что Виен здесь. Я сегодня дал нашей няне выходной.       — Прибьёт тебя, наверное.       — С этим я разберусь.       — Можно его подержать? — спросил Юнги, не отводя глаз от мальчика.       — Конечно.       Чимин аккуратно передал ребёнка альфе. Тот подхватил малыша под попу одной рукой, другой — удерживая спинку. Виен молча сосал соску и смотрел на висящие на шее альфы серебряные цепочки.       — Удивительно, — высказал Чим. — Обычно он кричит на руках незнакомых людей. Ему нужно время, чтобы привыкнуть к человеку. А в твоих руках он спокойный.       Юнги улыбнулся и вдохнул в себя запах, идущий от малыша.       — Он пахнет молоком и детским кремом.       Лицо Пака озарила сияющая улыбка. Он был рад, что смог увидеть искреннюю улыбку на лице Юнги. Чимин очень переживал за него, ведь несмотря ни на что Мин остаётся для него хорошим другом, за которого переживает точно так же, как и за Тэхёна, за Сокджина, за Намджуна и Хосока.       — Ты не против побыть с ним, пока я бегаю в туалет? — спросил Чим.       — Конечно, нет. Иди!       Чимин медленно прошёл спиной к двери, приглядываясь к этим двоим и убедившись, что его сыночку ничего не угрожает, тихонько выскочил за дверь.       Юнги сел на кожаный диванчик у стены и посадил к себе на колени ребёнка. Виен цеплял пальчиками цепочки рэпера, изучая каждую из них, жуя дёснами соску.       — Я, наверное, должен злиться на тебя. Ведь ты поспособствовал нашему разрыву. Но я не могу… потому что ты ни в чём не виноват. Мы сами делаем выбор, и ты прекрасное последствие этого выбора.       Виен будто понимал все сказанные слова, потому как поднял к Юнги свою маленькую головку и посмотрел на него так, словно хотел передать одними глазами важную информацию. Мин смотрел в ответ прямо в глаза и глубоко вздохнул. В груди образовалось невероятное притяжение, когда всё вокруг меняется. Чувство, будто это уже не земля держит тебя, а этот маленький человечек.       Альфа выдохнул и поцеловал малыша в лоб, едва касаясь губами, боясь навредить.       — Тебе они нравятся? — улыбнулся парень, видя, как Виен дёргает его цепи. — Я подарю тебе такие.       Чимин стоял у приоткрытой двери и наблюдал за их общением. Юнги стал щекотать омежку и смеяться вместе с ним. Пак обнимал себя руками и радовался, что Мин не будет держать на его сына зла за то, что стал тем, кто разорвал истинность. Кто помог сделать правильный выбор. Чимин стал взрослее, благодаря Виену, беря на себя ответственность за свои решения. Этот ангел сделал для всех них гораздо больше, чем можно подумать.