It`s not that simple

      На выдохе он падает на кровать и схватив себя за волосы жмурится. Губы плотно сжимаются до белизны. — Черт, — Маттео резко садится, хватается за нос боль от которого волнами бьет по вискам. Прошло три года с тех пор как он последний раз видел отца и конечно нельзя забыть тот страх который тот внушал одним только взглядом, но Маттео считал, что будучи уже взрослым и самодостаточным, он имеет право высказывать что-то этому человеку. Какая глупость, господи! За все свои двадцать четыре года, можно было уже понять, что такого человека как его отец лучше вообще не провоцировать. Что-то ему высказать? Пф, какой абсурд! Пора бы уже понять, что в этой семье твое слово ничего не значит. В комнате было темно, единственная полоса света исходила из щели между дверью и полом. Мужчина, посидев ещё минут пять массируя пальцами виски, после наклонился в бок и дотянувшись до настольной лампы, включил её. Мягкий, немного приглушенный свет позволил рассмотреть большую часть комнаты. Широкая кровать, на которой может поместиться около четырех человек вместе. Над головой весит несколько картин в позолоченных рамках. Справа большое окно, занавешенное тяжелыми занавесками сквозь которые по утрам точно не проникнет солнечный свет. Под ногами бежевый махровый ковер. В дальнем углу слева, дверь в ванную комнату и широкий шкаф. Последним из того, что разглядел Маттео, письменный стол, на котором ещё ничего не лежало, и черное кожаное кресло. Его чемодан с вещами стоял рядом с кроватью. Поглядев на него невесомым и будто опустошенным взглядом, мужчина поднялся и стал разбирать содержимое. Заняло это не больше получаса, ведь как раз спустя именно этот промежуток времени, Маттео уже направлялся в ванную комнату чтобы подготовиться ко сну. Закрыв дверь и остановившись у зеркала, он поднял взгляд на себя. Перед ним предстало жалкое зрелище. На носу был огромный синяк, который едва закрывал белый пластырь, в одной ноздре ватка которая уже вся была пропитана кровью. Лицо вымученное и побледневшее, благодаря чему к синяку ещё больше приковывалось внимание. «Что-ж, в детстве было примерно также…» Вздохнув и махнув рукой своим мыслям, Маттео снял одежду и зайдя в душ, включил воду. Подставив голову и лицо под теплые струи, он прикрыл глаза и замер наслаждаясь тишиной. — Ты там ещё долго? — приглушенно слышится обеспокоенный женский голос. — Ты в порядке? — Всё… — парень сжимает рукой предплечье на котором красуется здоровенный синяк и стиснув зубы говорит уже более спокойным тоном. — всё хорошо, мам. Он опускает голову вниз, позволяя прядям упасть на лицо и с которых вниз стекают капли. — Отец опять тебя ударил? — в голосе пропадает беспокойство, чувствуется лишь забота. Парень хмурится и ещё крепче сжимает пальцами, до белеющих костяшек, предплечье: — Да все нормально, мам! Когда идет дождь, или когда человек стоит под душем, слез не видно. Они не так ярко ощущаются, как когда они медленно текут по щекам и не успевая упасть с подбородка вниз, высыхают и стягивают кожу. — Маттео, прекрати, мы же решили помыться, — Микеланджело смеется обнимая мужчину за шею и зарываясь руками в волосы на затылке. — Мы моемся, — отрываясь от ключиц и спускаясь чуть ниже, говорит Маттео вполголоса. Мужчина поворачивает кран в сторону и вода прекращает течь. Он выходит из душа и повязав на пояс полотенце открывает дверь в ванную. Прочь эти дурацкие мысли, сейчас не до них. Маттео садится на кровать и зачесывает мокрые волосы, что падают на лицо, назад. Он берет в руки телефон и видит, что за весь день так и не вывел его из авиарежима. В другую руку он берет фотоаппарат и включает его. Пролистав все уведомления на телефоне накопившееся за день, мужчина замечает один пропущенный. Первая мысль, что это кто-то по работе, вторая мысль (довольно прозрачная), что это от Микеланджело. Но, что он ему может сказать? Скорее всего на него выльют целую кучу ненависти и оскорблений, что не были сказаны прошлым вечером. Хотя, он это заслужил. Маттео нажимает на пропущенный вызов и его взгляд становится резко серьезным. Это и впрямь звонил Микеланджело, он оставил голосовое сообщение. Рука дрогнула. Не очень хотелось слушать сейчас его голос. Но палец случайно дергается и включает. Маттео жмурится и с силой сжимает телефон в руке, готовясь ко всему, что ему сейчас предстоит выслушать. Но почему же он просто не удалит это сообщение? Почему не выключит? Сложная делема. Слышится гудок, а потом тихий голос спустя пять секунд тишины: — Привет… Маттео сглатывает и закрывает глаза. -…Знаешь… я до сих пор не верю, что все, что случилось вчера, правда… Он стискивает зубы и жмурится. -…Я думаю, — молчание. — я думаю не надо было так остро реагировать. Надо было поговорить. Возможно я бы все понял и мы бы не разошлись на такой ноте. Мужчина резко открывает глаза и недоуменно смотрит на горящий экран. -…В конце концов, мы оба взрослые люди, и надо было все решить по взрослому, а не как глупые подростки с гуляющими гормонами, — из телефона слышится тихий смешок, но он не радостный, а такой горький, что к горлу подступает ком. Маттео закрывает глаза рукой и все еще держит зубы стиснутыми. -…За весь день, что я провел один, до меня все никак не могло дойти, что все, что ты сказал, правда. Я наверное все же глупый… — едва слышен всхлип, Микеланджело плакал и Маттео это прекрасно понимал. Черт возьми, он же не дурак! Конечно Майк плачет. Любому было бы больно услышь он все то, что наговорил Маттео. -…Но знаешь, глупые люди, самые счастливые, — голос становится немного бодрее, но горечь не пропадает. — Поэтому… Мужчина замирает и внимательно прислушивается к повисшей паузе. Майк явно собирался с силами чтобы сказать последнюю фразу. -…Поэтому я все же тебя… На этом моменте сообщение оборвалось, его время закончилось. Медленно, капля за каплей, на горящий экран телефона на котором был виден номер и имя абонента, падали слезы. Маттео глядел не моргая и совершенно не двигаясь. Пальцы сами по себе нажали на кнопку «рестарт» и голосовое сообщение началось заново. — Привет…

***

      — Сегодня мне привезут картину которую я купил у одного коллекционера, — Алфео сидел за длинным столом, читая почту и завтракая. Напротив него за другим концом стола, сидел Маттео. — твоя задача проста, оценить оригинальность и подтвердить стоимость которую мне скажут. Не упусти ни одной детали, эта картина мне очень важна. — И все? — подняв голову и посмотрев на отца, спросил мужчина. — Конечно, — кивнул тот не отрывая глаз от письма. — А тебя что-то беспокоит? — Не слишком похоже на тебя, — пожал плечами Маттео. — Я всегда давал тебе только самое лучшее, — отпив кофе и закусив куском омлета, произнес Алфео. — не смотря на твою неблагодарность, я дал тебе то образование, что прокормило бы тебя не заставляя опускаться до твоих плебейских наклонностей. — Моя работа, не плебейская, я, позволь напомнить, не хотел учится тому, что нравится тебе… Рука резко опустилась на стол, посуда звякнула, сердце пропустило удар. — Твой длинный язык никогда не приводил ни к чему хорошему, — голос был спокойным и ровным, что создавал небольшой диссонанс, особенно после резкого удара по столу. — как и твою мать. Поэтому будь примерным сыном и просто делай свою работу. — Я мог оплатить долг как и делал прошлые три года, — отведя взгляд в сторону сказал Маттео. — Знаешь, — Алфео встал из-за стола. — я бы и дальше тебе позволил платить мне долг так как ты и хотел, но если учесть, что за это время ты мне не вернул и половины, я понял, что без моей опеки и моего руководства, ты вообще ни на что не способен. Я позволил тебе жить эти три года вдали от меня, думая, что ты уже вырос, но как видно, нет, — мужчина собрал все письма в стопку и взяв её в руку, двинулся к выходу. — Поэтому подготовься к встречи как следует и замажь синяк, выглядит отвратно. После это мужчина вышел, оставив Маттео одного, что глядел пустым взглядом на скатерть, а под столом крепко сжимал руку в кулак.

***

      — Я рад, что мы смогли с вами договориться, — пожимая руку мужчине в белом пиджаке, улыбнулся Алфео. — Без проблем, — пожав руку в ответ и подняв с пола стоящий кейс, сказал тот. — всегда рад с вами иметь дело. — Думаю, мы могли бы с вами встретиться и обсудить ещё несколько картин, — сказал Алфео. — Как насчет следующей пятницы? — Я думаю, что можно будет найти время, — улыбнулся мужчина и повернувшись к зеркалу поправил галстук. — на следующей неделе, я не так сильно занят. — Точно не хотите остаться на ужин? — уточнил Алфео. — Нет, спасибо, — накинув поверх пиджака черный плащ, сказал мужчина. — мне сегодня предстоит ещё одна встреча. — Что-ж, не буду тогда вас задерживать, — улыбнулся Алфео и посмотрел на дверь, которую учтиво открыл дворецкий. — Всего хорошего, — слегка склонив голову, мужчина попрощался и вышел. Как только дверь закрылась, Алфео стер со своего лица улыбку и взглянув на дворецкого, махнул рукой и сказал: — Базиль, подай кофе в гостиную. Мужчина лишь поклонился и ушел на кухню. Маттео сидел на диване и листал книгу взятую с полки в библиотеке, что была по соседству с гостиной. Алфео войдя в комнату и увидев сына, сел рядом в кресло и положив ногу на ногу сложил на колене руки. — Как видишь сын, здесь от тебя польза куда больше, чем если бы ты занимался своими паршивыми фотографиями. — Можно попросить тебя не оскорблять то, что мне нравится, — оторвав мрачный взгляд от текста, сказал Маттео. — А что-то не так? Ведь все, что я сказал, правда, — сделав непринужденное выражение лица спросил отец. Он пару секунд смотрит в мрачные глаза сына, а затем спрашивает. — Или это не так? — Я пожалуй останусь при своем мнении, а ты при своем, — встав с дивана и закрывая книгу, произнес Маттео едва сдерживая внутри бушующую ярость. Алфео внимательно проследил за сыном, который отдернув пиджак, двинулся обратно в библиотеку чтобы поставить взятую книгу на место. Хитрые глаза прищурились. — С каждым разом я все больше понимаю, что ты ещё ребенок, который даже вести обыкновенную беседу не может. Каким был в детстве таким и остался в… сколько тебе уже? — Двадцать четыре, — послышалось из другой комнаты. — Вот, — протянул мужчина и откинувшись на спинку кресла выдохнул. — тебе уже двадцать четыре, а ты все также глуп как и в свои пятнадцать. А если учесть того, что ты добился, так вообще тихий ужас. Маттео вышел из библиотеки и хлопнул дверью привлекая тем самым внимание. Алфео взглянул на него и по-доброму улыбнулся, но Маттео знал, что всё это фальш. — Ну ничего, сын. Возраст ещё гулящий, скоро наконец твои мозги на место встанут. Хотя в твои годы я уже во всю развивал бизнес который сам сделал без помощи родителей. — На сегодня ещё что-то назначено? — сменил тему мужчина. — Нет, на сегодня ты свободен, в пятницу будет встреча, и только. — Прекрасно, — Маттео двинулся к выходу из гостиной. — Ах да, в субботу у меня встреча с Люкой, ты поедешь вместе со мной, на этот раз будь любезен быть с Джозефом мягче, не позорь меня. Последняя фраза эхом отдалась в ушах Маттео, остановившись в дверях он сжал руки в кулаки и стиснул зубы. — Хорошо, — на выдохе сказал он и кивнув дворецкому, что нес кофе, сказал. — мой кофе отнесите мне в комнату. Алфео же, улыбнулся и переложив одну ногу на другую, поднял взгляд на окно, за которым ярко светило солнце.

***

— Ты с кем-нибудь встречаешься? — глядя на мужчину проницательными глазами, следя за каждым движением его скул и эмоциями на лице, спросил Джозеф иногда переводя взгляд на картину которую с таким интересом рассматривал Маттео. — Да, — кратко ответил тот и указал на крышу здания, — узор не соответствует веку с которого сохранились подобного рода здания, такое лучше исправить. — Правда? — Джозеф от удивления распахнул глаза и взглянул туда куда указывал палец мужчины. — Ты перепутал два стиля, один двенадцатого века, второй пятнадцатого. Это разные вещи, — Маттео улыбнулся глядя на Джозефа и почесал кончик носа который был тщательно обработан и замазан тональным кремом чтобы скрыть синяк. — А кем он работает? — не забывая тему разговора продолжил парень проходя дальше и показывая следующую картину. — Он учится, — сказал Маттео и стал внимательно изучать предоставленное ему новое полотно. — На кого? — На учителя физики. — Ух ты, — воскликнул Джозеф, но потом вдруг задумался и спустя где-то минуту молчания, спросил. — А тогда что вас объединяет? — Извини? — не понял вопроса Маттео. — Ну смотри, твоя профессия окружает тебя деятелями искусства и картинами, что совсем не вяжется с физикой и точными науками. — А, это… — мужчина усмехнулся, в глазах проскользнула едва заметная боль. — В любви интересы могут быть разными, но работа же не вся наша жизнь, есть и свободное время которое и посвящается тому, что объединяет нас… — Боевики ты не любишь, фэнтези ты не любишь, что мне с тобой смотреть то? — Маттео ложится на Микеланджело и обвивает руками его талию и кладет голову на грудь.  — С тобой знаешь ли спокойно на выставку современных художников не сходить, вечно что-то себе по нос бормочешь, — обнимая мужчину и начиная накручивать на палец его волосы, говорит, он. Джозеф слегка приподнимает брови и смотрит на то как боль в глазах сменяется спокойствием и Маттео начинает объяснять недочеты и ошибки в картине. — Окей, давай так, я прочитаю твою «физику невозможного», а ты идешь со мной на боевик, — выдыхает мужчина и закрывает глаза.  — Хорошо, тогда идешь со мной на Такаси Мураками, а я так и быть схожу на твоего Серого, — наигранно вздыхает и улыбается Майк.  — Не Серый, а Серов, — фыркает Маттео и хватая зубами низ футболки в которой лежит Микеланджело, тянет вверх. — пора тебе бы уже запомнить. — …Но картины и впрямь очень необычные и красивые, — хвалит мужчина Джозефа и отходит чуть назад, чтобы рассмотреть лучше. — Вы сейчас встречаетесь? — этот вопрос словно бьет под колени, заставляя улыбку исчезнуть. Внимательный взгляд парня пробегает по лицу Маттео не давай тому даже мысли, что тот может что-то скрыть. В комнате виснет гробовая тишина, двое смотрят друг другу в глаза не отрывая взгляд. Затем, тихо почти шепотом, слышится: — Да.