It`s not that simple

      — Твоя комната такая пустая, будто ты в ней совсем не живешь, — проведя пальцами по поверхности рабочего стола, на котором лежали ноутбук и фотоаппарат, сказал Джозеф с некой грустью. — Я редко здесь занимаюсь делами, больше предпочитаю библиотеку, — немного отстраненно, произнес Маттео, облокотившись на дверной косяк. — Здесь так, — парень пытался подобрать правильные слова. — Мрачно? — Да, — кивнул он, но тут же встрепенувшись хлопнул себя по лбу. — прости… — Ничего, — выпрямившись и подойдя к столу, сказал Маттео. — я тоже так считаю. Джозеф, поджав губы взглянул на мужчину, внимательно и долго глядел на его профиль, пока тот сам, не повернул к нему голову и не посмотрел в глаза. — Что-то не так? — Нет, все хорошо, — улыбнулся парень и посмотрев перед собой, взял в руки фотоаппарат переводя тему. — Ты любишь фотографировать? — Да, что-то вроде хобби, — кивнул Маттео и включив его, забрал из чужих рук. — Не против показать мне свои работы? — отойдя к кровати и сев на край, спросил парень. Маттео посмотрел сначала на загоревшейся небольшой экран, потом на Джозефа. Затем молча кивнул и сев рядом, стал что-то искать. — Покажу тебе самые удачные… — Хорошо! Долистав до тех фотографий, что были сделаны на одном из показов, мужчина протянул фотоаппарат и сказал: — Вот, я был тогда в Париже. У меня было хорошее место и поэтому ракурсы получились отличные. Джозеф с улыбкой на лице, просматривал одну фотографию за другой, лишь изредка кивая на слова, подтверждая этим, что слушает. А Маттео так увлекся своим рассказом о показе в Париже, что совсем не следил за тем, сколько было просмотрено фото и когда нужно остановиться. — А кто это? — спросил парень, когда в комнате повисла пауза. — Твой парень? Маттео на миг замер. По спине пробежал неприятный холодок. Глаза резко метнулись к фотоаппарату. Черт! На фото был Майк, обнимающий Маттео за шею. На этом кадре он смеялся, так искренне и так очаровательно, что это и ещё много таких «неудачных» фото, мужчина хранил у себя и не стирал. Лишь некоторые печатал, чтобы повесить на стену. — Да, это мой парень… — тихо произнес он. Джозеф все это время смотря на мужчину, не упустил ни одной промелькнувшей эмоции. В его глазах отразилось сопереживание и печаль, хоть он и не знал причины грусти его собеседника. — Понятно, — парень быстро выключил фотоаппарат и отложив его в сторону, встал. — Расскажи ещё о показах. Я так понимаю, ты был на многих подобных мероприятиях… Проследив за тем, что делает Джозеф, Маттео потер двумя пальцами переносицу и поднявшись, сказал: — Хорошо, только я отлучусь на минуту, — после этого мужчина встал с кровати и направился в ванную. Закрыв за собой дверь на замок, он включил воду и облокотившись на раковину руками, закусил губу сдерживая нахлынувшие эмоции которые так и порывались вырваться наружу. — Ладно… — сказал парень и вновь сел, совсем не понимая действий Маттео. Убрав волосы с глаз на затылок, Джозеф откинулся на кровать и распластавшись в форме звезды нахмурился. — Неужели, я делаю что-то не так? От разговора с самим собой его отвлек телефон, что внезапно завибрировал на тумбочке, что стояла рядом с кроватью. Встрепенувшись, парень быстро встал и подойдя к телефону, взял его в руку. Звонил некий неизвестный номер. «Стоит ли брать…» — задумался парень, размышляя о том, как лучше поступить. — «Может это спам?..» Но звонок продолжал идти, а значит в первом своем предположении Джозеф ошибся. — Ничего же не будет, если я скажу, что Маттео не может сейчас взять трубку?.. Выдохнув, парень нажал на кнопку принятия звонка и сказал приветливым тоном: — Алло?! Однако в ответ поступила тишина. Подумав, что возможно плохая связь, парень подошел ближе к окну и проверив, не сбросили ли звонок, повторил: — Алло? — Да, здравствуйте, — голос с другого конца кажется был слегка растерянным, будто говорящий ждал услышать кого-то другого. Поэтому Джозеф быстро опомнившись, говорит: — Ой, простите, Маттео вышел… — А, я понимаю, простите за беспокойство, — видимо собеседник хотел поскорее закончить разговор и парень принял это на свой счет. — Нет-нет, подождите, — пытаясь как-то все исправить, говорит он. — Могу я передать ему что-то, или это разговор интимного характера? — Все в порядке, ничего важного я не хотел сказать. Всего вам доброго. — Подож… — хотел было все же остановить его Джозеф, но из трубки доносились только короткие гудки. — дите… Тут щелкнул замок и из ванной вышел Маттео. Вытерев лицо полотенцем и кинув его на пуфик, что стоял рядом с кроватью, он выгнул одну бровь и посмотрел на парня, что стоял с растерянным видом по середине комнаты держа в руках телефон. — Что это с тобой? — Я, — парень вздрогнул и помотав головой отбрасывая назойливые мысли, подошел к мужчине. — мне кажется, тебе звонили. Это был неизвестный номер, мне наверное не стоило… Извини мою бестактность. Взглянув на последний принятый вызов, Маттео улыбнулся и пожав плечами, сказал: — Все хорошо, в этом нет ничего страшного. Вдруг послышался стук в дверь и дворецкий сказал: — Господа, вас уже ждут за столом. — Пойдем? — Да, пошли. Тогда после обеда поговорим. — Согласен, — усмехнулся Маттео и открыв дверь своей комнаты позволил Джозефу выйти первым.

***

      — Кстати, я хотел спросить, — подняв глаза от тарелки, начал Джозеф. — Маттео, ты свободен на следующей неделе? — Хм, — мужчина приподнял вверх брови и произнес. — Не сказал бы… — Я хотел тебя позвать на выставку Сальвадора Дали, но если ты занят, то ничего страшного… — Джозеф прав, — Алфео положил кусок моцареллы в рот и взглянул на сына. — тебе надо развеяться. Выставка это хорошая идея. — В планах был осмотр картин, — начал было Маттео. — Ничего страшного, я могу сходить один, — улыбнулся парень и вернул взгляд на содержимое своей тарелки. — Маттео, я помогу твоему отцу с картинами, — рассмеялся Люка. — Неужели ты так строг с ним, Алфео? Маттео готов был провалиться сквозь землю, ощущая на себе уже секунд как двадцать тяжелый взгляд отца. — Простите моего сына, — Алфео горько усмехнулся и вздохнул. — Он в последнее время работой занимает все свое время из-за того, что недавно расстался с любимым человеком. — Как? — встрепенулся Джозеф. — Но, Маттео, ты же сказал, что ты все ещё с ним встречаешься. Мужчина нервно сглотнул и неоднозначно покачал головой. — Джозеф, это бестактно, — отдернул сына Люка. — Простите… — Все нормально, — сказал мужчина, сделав неимоверное усилие, чтобы голос не дрожал. — Я не буду углублять эту тему, так как я понимаю, что мой сын ещё не свыкся, — на лице Алфео мелькнула эмоция сожаления. — ведь Маттео всегда был доверчивым и добрым, поэтому он до сих пор думает, что все это шутка. — Да уж, нынче отношения куда более жестокие, — дернув бровью заметил Люка. — в плане их конца. В наше время, люди трепетнее относились к чужим чувствам. — Я с тобой полностью согласен, — сказал Алфео и отпив немного белого вина, посмотрел на сына и сказал. — Так что я надеюсь, ты примешь прекрасное предложение от Джозефа и эта прогулка наконец поможет тебе смириться с расставанием. Маттео молчал. Такой боли в груди он ещё не чувствовал никогда. Мало того, что его отец заставил сказать все те ужасные слова, Микеланджело, так сейчас он сыпанув столько соли на рану, выставил Маттео как невиновного, а того кто действительно сейчас страдал от недопонимания и сказанных слов, полным уродом. В этом был весь его отец. Лицемерный, двуличный и беспощадный гад, умеющий манипулировать чувствами людей и обращать все в свою пользу. Доев и запив все вином, Маттео встал из-за стола и сказал: — Простите, но мне придется на сегодня оставить вас. Продолжайте вечер без меня. Джозеф, я подумаю над твоим предложением. Всего хорошего. После этого, он быстро вышел из столовой.

***

      Помещение, большую часть которого занимают стулья, небольшой пьедестал по бокам которого висят тяжелые занавеси, а справа стоит стол. Гул голосов, где хоть каждый по отдельности и говорит вполголоса или шепотом, все равно создает вместе шум, из-за которого мужчине в строгом костюме, изредка приходится стучать по столу; как на суде, призывая к тишине. — А сейчас вашему вниманию предоставляется ваза, девятнадцатого века… Маттео, стоя за «кулисами», облокотившись плечом о стену и пустым взглядом смотря на то, как осторожно двое выносят вазу на обозрение покупателям, думал совершенно о другом. Тут, кто-то осторожно коснулся его плеча. Выйдя из прострации и повернув голову назад, мужчина взглянул на Джозефа, что переминаясь с ноги на ногу явно хотел что-то сказать. — Что ты тут делаешь? Вы же с отцом пришли за картиной… — Хотел с тобой поболтать, — улыбнулся парень и убрав волосы со лба легким движением руки, облокотился спиной на стену. — О чем же? — усмехнулся Маттео и принял то же положение, что и Джозеф, только положив руки в карманы брюк. — Не думай, что я не заметил, — внезапно серьезно заговорил он, нахмурившись. Выдержав паузу в пять секунд, он повернулся к мужчине корпусом и взглянув в удивленные глаза, добавил. — Я видел синяк на носу, не слишком хорошо ты его замазал тогда… — Джозеф, — устало вздохнул Маттео перебивая его. — это не твоего ума дело… — Я совсем не знаю тебя, — повысил голос тот, но быстро опомнившись, снизил его до шепота и продолжил. — ты всегда такой мрачный и будто отстраненный. Тебе будто в тягость, чем ты занимаешься. Будто даже от окружения тебя тошнит! — С чего ты взял? — потерев переносицу и тоже повернувшись всем корпусом к парню, спросил Маттео. — Я просто неважно себя чувствую… — Это же из-за твоего парня, я угадал? — наклонив голову на бок, спросил Джозеф. — Я не хочу об этом говорить, сейчас, — пытаясь свести тему к нулю, начал мужчина. Его взгляд оторвался от чужих глаз. — Нет, надо поговорить сейчас, — Джозеф наклонился в бок вновь встречаясь с полным печали взглядом. — Я хочу помочь тебе… Между обоими повисла тишина. Все это время длился лишь зрительный контакт, с помощью которого мужчины друг с другом будто разговаривали. — И… Продано, за десять тысяч евро! — стук молотка вывел обоих из своеобразных гляделок и Маттео выпрямившись, вздохнул. Ничего не оставалось кроме как, сдаться. Джозеф дал понять, что не собирается отступать. — Я должен очень влиятельному человеку крупную сумму денег. Он дал мне срок, три года, но я не выплатил и половины. Оттуда и синяк!.. — А, что с тем кого ты любишь? — все также глядя в глаза, спросил парень. — Это сложнее… — вновь попытался улизнуть Маттео, но видя, как Джозеф смотрит, продолжил. — Из-за того, что я должен крупную сумму денег, меня ищут повсюду, поэтому мой парень стал моим слабым местом… — Понятно, — тот улыбнулся и осторожно коснулся пальцами чужой ладони. — можешь не продолжать. — Всё? — усмехнулся Маттео, крепко беря парня за руку. — Опрос окончен? — Да, — улыбнулся Джозеф и приблизившись коротко поцеловал того в щеку. — Я не буду стоять между тобой и твоим парнем, просто знай, что с самой первой встречи, ты мне понравился. Последняя фраза была сказана на ухо и шепотом. — Тебе не кажется, что ты торопишься? — наклонившись к нему, спросил Маттео. — Слишком быстро идут события. — Это ты просто медленный, — рассмеялся парень. — Если бы твои мысли были направлены в другое русло, ты бы заметил, как я на тебя смотрю ещё при первой нашей встрече. — Если бы мои мысли были о другом, меня бы здесь не было, — все ещё улыбаясь вздохнул Маттео. — Возможно, — хихикнул Джозеф и отпустил руку.

***

      По окончании аукциона, Маттео стоял в холле с довольно мрачным видом и ворошил свои мысли, пытаясь понять каким вообще образом вышло, что буквально тридцать минут назад, он рассказал большую часть своих проблем какому-то парню, которого знает чуть меньше трех недель. «Как это вообще выходит?» — сдержавшись чтобы не пнуть статую рядом с которой он стоял, подумал мужчина. Он вообще не планировал с кем-либо говорить об этом. Он специально удалил номер телефона Микеланджело (хотя все равно помнил его наизусть), намеренно увиливал ото всех разговоров связанных с его прошлым и вообще личной жизнью. Готов был прикончить собственного отца, лишь бы тот наконец замолчал, когда речь зашла о бывших отношениях. Он готов был смириться (рано или поздно) с тем, что следующие лет десять, он будет работать на ненавистной работе, среди противных людей. Он так жил на протяжении двадцати одного года и был кажется безразличен к тому, что его били, учили тому, что не нравится, отправляли туда, куда он не хотел… Но жизнь с Майком будто изменила его. За эти три года, он наконец почувствовал себя живым. Он работал там где хотел, любил того, кого хотел. Жил будто счастливый и беззаботный человек. Да, был долг, но он переживался легче, ведь хоть каждый месяц Маттео и лишался половины своей зарплаты, но все же приходя домой он видел улыбку, слышал смех, утопал в теплых объятиях, что стали почти родными. «Возможно стоило?..» — едва заметно промелькнувшая мысль была сразу же задвинута назад. Нет, Маттео не хотел впутывать Микеланджело. Тот ещё учился, ему самому хватало проблем. Отцовский долг — это то, что он должен был решить сам. Пусть даже из-за этого он лишится того счастья и той любви, что никогда ещё за свою жизнь не чувствовал. Так лучше для каждого! Хоть и больно…