Тот, кто скрывает свое имя.

Юнги впервые за долгое время нравится просыпаться в пустой большой кровати, водя руками по мягким простыням, и, не натыкаясь ими на тело мужа, или не слышать его надоедливый храп, который мощнее любого трактора и которой так сильно раздражал. Он не чувствует себя одиноко. Он ощущает себя свободным. Каждодневные видеозвонки от Джина, стоит Юнги только открыть глаза, дарят невероятную нежность, тепло, и помогают справиться с холодной январской погодой. Зима, наконец-то, вспомнила о Нью-Йорке, поэтому наслала на мегаполис пронизывающий до косточек ньюйоркцев ветра, тем самым заставляя людей все чаще забегать в милое кафе за горячим и ароматным кофе. Теперь каждое утро начинается с горячего душа под любимые песни и неторопливое собирание на работу. Раньше он не мог такое себе позволить, потому что Намджуна раздражает музыка в душе, и он считает, что там определенно не место для пения, мол, хочешь петь — иди в караоке. К тому же, по словам Намджуна, Юнги не мог тратить время на утренний душ, ибо должен был готовить питательный завтрак и выжимать лимонный сок ака рабыня Изаура вручную для своего обожаемого мужа. Юнги не берет такси и не садится в метро, потому что ему нравится наслаждаться морозным нью-йоркским утром, слушая любимую музыку в наушниках и спешить на работу. Хотя постоянно получает брюзжание Джина, что так он может заболеть, и мужчина требует надевать теплый свитер и шапку, на что парень улыбается и следует просьбе, дабы не волновать старшего. Юнги ненавидел просыпаться по утрам, не любил светлую часть дня, которая всячески напоминала ему о том, что он — неудачник по жизни. Он получал невероятный экстаз, когда солнце наконец-то скрывалось и отдавало свое место луне, и та дарила ему иллюзию тишины и покоя. Он предпочитал ночь, дабы наслаждаться и жить, словно отдельно от социума, в своем маленьком мирке под названием «Мин Юнги». Именно это дарило ему ощущение сеульского времени, по которому он так сильно скучает все эти годы жизни в огромном сером мегаполисе, где вывески написаны на чужом для него языке. Но теперь он понемногу влюбляется в утро, ведь можно вдоволь наслаждаться просыпающимся городом и наблюдать за потоком людей, что спешат на работу или на учебу. Яркий, бодрящий, нежный, дерзкий, мягкий, вдохновляющий для каждого, кто переступает порог их кофейни. Кофе имеет свое значение, и Юнги нравится готовить тот напиток, который подарит этим людям положительные эмоции или поможет проснутся. А еще ему нравится дарить на прощание покупателям улыбку и получать взамен такую же. Коллектив принял Юнги очень доброжелательно и они не задавали вопросы личного характера, за что парень был очень благодарен. Ему нравится стаскивать свежие булочки с металлических противней, которые только вытащили из печи и под веселую ругань пекарей улыбаться, обжигать ладони и обещать, что это было в последний раз. Нравится натирать до блеска чайные ложечки, напевая мелодию вместе с нежным женским голосом, который разносится по помещению из колонок. Отрывать листочки свежей мяты, внюхиваясь в ментоловый запах и ощущать легкое покалывание на пальцах, когда он опускает их в чашу с водой и льдом, дабы она как можно дольше держала свой первозданный вид. Такие маленькие рутинные вещи по подготовке рабочего места дарят свою неповторимую атмосферу и ненавязчивую романтику, которой в жизни Юнги никогда не было. Двое парней, что с ним работают по утрам ноют о том, что снова тусили в клубе и молятся всем богам, дабы выжить смену и, наконец-то, отправиться спать, но в последнюю минуту вспоминают, что им нужно сдать реферат или подготовиться к экзамену. Юнги искренне смеется над студентами, что так отчаянно жалуются на свои «тяжелые годы» и проклинают учебу. Заливистый смех скрывает грусть в карих глазах, ведь, не встреть он в ту ночь Намджуна, вся бы жизнь Юнги пошла по-другому, и в израненной душе расцветают цветы под именами «тоска и разочарование в себе и в своей жизни». Точно в семь утра дверь в кофейню открывается, и в нее входит менеджер Дэвит Росс в идеально приталенном сером пальто, на шее красиво повязан черный шарф, и с зачесанными волосами. Такой внешний вид идеально показывает мужественность и элегантность мужчины, что чуть старше Намджуна, но в корне отличается от него. Он всегда улыбается и делает комплимент внешности Юнги, от чего парень краснеет и бурчит что-то про обычную черную рубашку и ничего такого. Юнги проконсультировался у адвоката, заполнил все бумаги для развода, написал отказ на разделение имущества, прекрасно понимая, что Намджун и так вряд ли даст ему развод, а если он решит претендовать на что-то, то точно откажет. Заполнил даже за мужа бумаги, осталось только его подпись и все, но пока он положил их в красную папочку в надежде, что сможет покончить со всем в ближайшие время. Юнги все чаще начал пропадать в своих мыслях и даже получил выговор от Дэвида за летание в облаках. Он больше всего боялся сомнений, и именно они стали одолевать его разум, не давая нормально спать по ночам. «Может я делаю большую ошибку? Может стоит встретить Намджуна в чулках, как он сказал? Хотя я не хочу с ним оставаться, мне с ним плохо. Уже пошла четвертая неделя без него, и я скучаю или не скучаю? Может просто привык или мне страшно? Одиноко, но у меня есть Джин?» — вот такие мысли вихрем крутятся у Юнги в голове, и с каждым часом они становятся все громче и еще более запутанней.

***

Джин еще раз нажимает на кнопку, и по всему этажу противно разносится трель звонка, ответа за дверью не слышится. Он-то знает, что Чимин дома, и ударяет рукой, крича: «Открой, блять, дверь, прошло две недели, прекрати меня избегать.» Открывается соседняя дверь и выглядывает женщина с розовой бигуди на челке и с младенцем на руках: «Можно не шуметь? Он не хочет тебя видеть.» — Простите, а вам откуда знать? Не лезьте, аджума, — грубит Джин и снова кричит в дверь. — Чимин-а, открой. — Все люди как люди, а эти педики не дают нормальным людям жить. — Слышь ты, рот закрыла, это мой друг, — произносит Чимин и, взяв Джина за руку, втаскивает в квартиру. — Ну, блять, спасибо, теперь весь подъезд будет шушукаться обо мне. — А нехуй было не открывать, — зло цедит старший и впихивает пакеты. — Неси на кухню, сейчас приготовлю поесть, наверняка, нормально не ел, ко мне же перестал приходить. Ким по-хозяйски вешает пальто в шкаф и, поставив ботинки на полочку, проходит в кухню, пока Чимин молча выгружает еду из пакетов. Готовка проходит в молчаливой обстановке, только голоса из дорамы, что показывают по телевизору, разбавляет ее, пока Чимин, уткнувшись головой в колени, безэмоционально пялится в экран. — Держи, — Джин подает тарелку с палочками и, разомнув плечи, присаживается на диван рядом. Чимин крутит в руке вкусно пахнущие овощи с говядиной, словно раздумывает, заслуживает ли он их есть или нет. — Ты не идешь сегодня на работу? — Мне еще нескоро. К часу приеду, там новый менеджер сам справится, я — не его нянька. — Прости. Джин отлипает от экрана и с куском мяса во рту мычит, дабы друг объяснил, за что просит прощения. — Испортил Рождество, от тебя бегаю, потому что пиздец как стыдно перед тобой и Юнги. Только мне могло так повезти, — Чимин кидает тарелку на стол и снова утыкается головой в колени, чтобы скрыть слезы, но дрожь в голосе выдает его. — На планете больше семи миллиардов людей, из них половина — мужики, и я трахался с мужем твоего парня. — Да ладно тебе, что было, то было. Ешь уже, остынет, я что, зря готовил? — с улыбкой говорит Джин и приобнимает друга за плечи. Когда с едой было покончено, парни открыли по баночке пива, и Джин довольно потягивал, напоминая себе, что придется оставить машину тут и поехать на работу на такси. Все же в четверг слишком любит останавливать полиция водителей, а штраф не хочется получить. — Я не знаю, говорить Юнги или нет? — Я понимаю, ты хочешь очистить типо свою совесть, но чем это Юнги поможет? Лучше похоронить эту тайну и не вспоминать, дабы не делать ему больнее. Он думает Намджун стал ему изменять в штатах, а он оказывается всегда гулял. — Вот я также думаю. Он ничего не заподозрил? — Неа, сказал тебе стало плохо и все. Я вот не знаю, что мне делать. — Ты о чем? — отрывает от баночки пухлые губы Пак и непонимающе моргает, пока его друг страдальчески вздыхает. — Я боюсь, что когда Юнги прилетит в Сеул, то повстречается со мной пока встает на ноги, а потом уйдет в закат. Воспользуется мной ака трамплином, я-то влюбился в него, и как я буду жить дальше? — Ну ок, расстанетесь, и каждый пойдет своей дорогой, и вообще, нахрена о таком думать? Вы даже не виделись вживую. — В смысле ок? Как это ок? -эмоционально подпрыгивает Джин, махая руками, тем самым чуть не толкает Чимина с пивом. — Ну вот так, — повторяя за старшим махает Чимин рукой. — Скажешь спасибо ему, что вытащил тебя из депрессняка, хоть стал тем Джином, которого я знал с универа. Скажешь спасибо и пойдешь своей дорогой. Джин задумался, тем самым заставив Чимина в панике щелкать пальцами перед его прекрасным лицом с румянцем от алкоголя. — Не думай, забудь, что я сказал. Ты много думаешь, слишком много и не о том. — Я не думаю. — Думаешь, по глазами вижу. Когда он планирует приехать? — Сказал, что хочет успеть на цветение Сакуры, значит в марте. Чимин отхлебывает пиво пока мысленно считает. — Два месяца где-то до вашей встречи? — Плюс-минус. Я вот планирую с работы уйти, — произносит Джин доставая из холодилька еще две баночки пива, на что Чимин удивленно поднимает бровь. — Приеду вообще к трем, может, и не поеду на работу. Заебало. Мужчина отключает мобильник, подмигивая другу. — Тогда нужно сгонять за соджу, а то пиво скучно как-то. Не находите мою идею потрясающей, менеджер Ким? Джин заливисто смеется, но встает с дивана чтобы одеться, пока Чимин натягивает кофту и обувает сланцы прям на носочки с персиками. — У тебя разве нет вина? — Не могу пить вино больше, — морщится блондин, закрывая дверь на ключ. — Так что ты планируешь делать? Нашел работу? — Нет, я просто подумал… — Ох, нет, — ноет Чимин. — Я подумал о том, что нужно менять работу, ибо буду с Юнги, и, как бы, работать по ночам не подходит мне. Хочу обнимать его ночью в уютной кровати, а не зависать в чат-рулетке и пить кофе. — Я не про это, кошелек забыл. Джин останавливает Чимина от открывания двери и тянет на лестницу. — Я плачу, менеджер Пак, поэтому вы сможете выбрать любой алкоголь в отделе. Да хоть весь отдел. Гулять, так гулять!

***

— Мне, пожалуйста, одно латте-маккиато, и добавьте кленовый сироп, — произносит приятный голос, тем самым заставляя Юнги отлипнуть от кассового аппарата и взглянуть на покупателя. Он зависает на секунду, потому что перед ним стоит миловидный парень в бежевом пальто с кудрявыми светлыми волосами — Кенди собственной персоной. На лице Тэхена тут же гаснет улыбка, ведь он тоже узнал, кто перед ним, и тихонько сует кредитку, мечтая быстрее выбежать из этого злосчастного кафе, чтобы позорно не разрыдаться. Юнги спокойно называет цену, возвращает кредитку и, улыбнувшись через силу, поворачивается к кофемашине, дабы выполнить заказ. Тэхену невероятно душно, он разматывает теплый шарф и, то и дело, нервно поглядывает на невысокого бариста, стуча ногой. Парень надеется, что он его не узнал, ведь видел мельком один раз, но продолжает стучать ногой, молясь, чтобы заказ быстрей уже сделали, хотя и порывается сбежать без своего кофе. Через долгих пять минут на стойку ставят стаканчик, и он радостно спешит забрать. Только стоило ему взять стакан в руки, он вскрикивает и роняет его. На бумажном стаканчике расплывается написанная маркером надпись «для офисной шлюшки Кенди», а сладкий кофе противно ручейком течет по полу, заставляя людей смотреть под ноги, дабы не испачкать подошву обуви. Юнги довольный своей выходкой улыбается, пока растерянный Тэхен пытается понять, что ему делать, благо ему на помощь спешит менеджер Росс. — Все нормально? Стаканчик был слишком горячим? — Простите, — мямлит все еще шокированный Тэхен, не отрывая взгляд от стакана, на котором полностью исчезла мерзкая и такая правдивая надпись. — Юнги, переделай, — тут же командует Росс, от чего заставляет парня закатить глаза. — Не стоит, — хрипит Тэхен. — Я спешу. — За наш счет, — галантно произносит Росс, усаживая гостья. — Наверное, было тяжелое утро? Вы так побледнели. Тэхен поднимает наконец-то голову и слабо кивает. — Можно воды? — Конечно. Юнги еще раз делает кофе и просит Мэтта подменить его на пару минут, накидывает теплую кофту и выходит из-за барной стойки. Он вытаскивает Тэхена под локоть из кафе, пока менеджер Росс пожимает плечами, не заметив покупателя, и сам выпивает стакан воды. — Я… — начинает Тэхен, но его грубо перебивает Юнги. — Не приходи никогда в это кафе, иначе в следующий раз я вылью кофе тебе прямо в лицо. Тебе ясно? На глазах парня наворачиваются слезы, поэтому шмыгнув носом, он кивает, боясь что-то еще сказать. — Я хочу извиниться перед тобой, можно? Юнги закатывает глаза и похлопав по карманам кофты Мэтта радуется пачке сигарет. Он вытаскивает и протягивает пачку блондину, тот отрицательно качает головой, тем самым еще сильней начинает бесит Мина. Подождав, пока брюнет закурит, Тэхен открывает рот чтобы продолжить, только парень рукой останавливает его. Сделав глубокую затяжку и оперевшись об стену, поворачивает голову к собеседнику. — Я знаю, что ты сейчас скажешь. Я не виню тебя, ибо знаю как Намджун может запудрить мозги, просто знай, что если ты рассчитываешь, там, на любовь до гроба, на светлые чувства и бла-бла, то тебе пора спуститься с неба на грешную землю. У Намджуна много любовников и я, поэтому для тебя уготована только одна судьба — быть его подстилкой и трахаться по его прихоти пока он в офисе. Даже в своей рабочей поездке он нашел куда сунуть член, иногда я думаю о том, что у него какая-то болезнь, потому что изменяет он мне еще с Кореи. Я знаю, что у него был постоянный любовник, и знаешь, как он был записан в телефонной книге? — Как? — Пич* — на английском, думал, я прочитать не смогу. — Юнги хохочет, вдыхая холодный воздух, пока сигарета тлеет в руке. — Хочешь совет? Тэхен кивает скорей из чувства вины и вежливости, чем ему нужен совет от мужа его любовника. — Уходи из компании, удали Намджуна из контактов и забудь, найди себе хорошего человека и будь счастлив. Я сам развожусь с ним, надоело пять лет закрывать глаза и слушать его бред, надоело, — зло выговаривает Юнги, из-за переполняющего его гнева начинает шепелявить и путаться в английских словах, поэтому переходит на корейский, который, к слову, Тэхен почти не знает, ибо вырос в Нью Йорке. — Выдавливать лимонный сок, ждать его в кровати, пока он смывает с себя чужой запах и чужую сперму. Ненавижу. — Эммм. Спасибо, — тихонько произносит Тэхен, дотрагиваясь до плеча Мина, который ушел в экстаз, проклиная мужа, поэтому он вздрагивает и снова поворачивает голову. Он грубо скидывает чужую руку и, затянувшись, размазывает бычок об серый асфальт, что припорошило белым снегом, как бы закрывая мерзкий цвет, в точности как Мин закрывал глаза на правду.

***

Намджун возращается неожиданно, точнее для Юнги становится неожиданным его приезд, потому что он благополучно кинул мужа в черный список, и тем самым не узнал о дате приезда. — Юнги! — зовет мужчина в новом пальто цвета мусон*, заходя в квартиру. Он кидает черные кожаные перчатки на тумбочку и, не разувшись, проходить внутрь. Позвав несколько раз мужа, он решает, что тот играет в компьютерные игры, заглядывает в спальню, но там Юнги не находит. Он удивленно осматривает заправленную постель, явно не веря, что тот встал раньше полудня, и замечает черную ткань на стуле. — Это еще что такое? Он берет в руки находку и по кармашку и двум тесемкам понимает, что перед ним передник, который обычно носят работники кофейн. Намджун хмыкает и, сев в пальто прям на кровать, вбивает в гугл название, что белыми буквами выведены на ткани. — Сука, — цедит Ким и срывается из квартиры, на ходу вбивая в навигатор адрес, чтобы знать, сколько времени займет ему доехать до места работы Юнги, потому что вряд ли тот успел завести любовника-официанта, забывшего передник у них в квартире.

***

У Юнги ужасное настроение после прихода Тэхена, поэтому когда перед ним появляется злой Намджун в расстегнутом пальто с взьерошенными волосами, он даже не удивляется. А чему тут удивляться? Он же сам положил передник так, чтобы по приезду Намджун смог его найти и устроить сцену на людях: так шанс, что с парнем ничего не случится больше, чем если бы скандал был бы дома. — Кофе будешь? — спокойно спрашивает Мин, наблюдая как Намджун, сузив глаза и тяжело дыша, осматривает его: сережки в ушах, черная, в облипку, рубашка с расстегнутыми двумя пуговицами, поблескивающее милое украшение, которое привлекает внимание к его ключицам. Юнги купил парное украшение, и когда прилетит в Сеул, то второй кулон отдаст Джину, потому что больше никогда не наденет обручальное кольцо, но он хочет, чтобы у них был парный символ. Кстати, об обручальном кольце: его нет на руке Юнги, как и нет на руке Намджуна. — Зачем? — Зачем что? — Ты устроился на работу? Юнги потирает рукой шею, прикусывая губу, чтобы не сорваться и не плеснуть в мужа горячей воды из машинки, как назло Мэтт ушел с работы раньше, и менеджер со вторым работником на складе, поэтому он не может выйти на улицу, дабы поговорить. Благо в кафе — пара поситителей, и все они заняты поглощением кофе и залипанием в гаджеты. — Ты оставил меня со ста баксами на полтора месяца, ты думал я смогу на них прожить? — Мог бы позвонить, я бы перевел, — как ни в чем не бывало говорит Намджун, словно они говорят о помидорах в продуктовом, а не о том, что он кинул мужа без денег. — Я позвонил, только твой любовник поднял трубку. — Юнги… — Хватит! — хлопает по столешнице Юнги, с вызовом смотря в карие глаза напротив. Его голос и хлопок заставляет посетителей кафе обернуться, из-за этого баристе приходится снова перейти на тихий тон: — Я не хочу слышать. Я устал от твоей лжи, от твоих измен, от твоего скотского ко мне отношения. Пока тебя не было я обдумал и. — И? — Как видишь, я не встречаю тебя в чулках, потому что подаю бумаги на развод. Я устал, Намджун, и я больше не люблю тебя. Юнги оборачивается к кофемашине, чтобы посмотреть хватит ли чашечек для эспрессо, когда его хватают за рубашку, вжимая со всей силы в край столешницы. Глаз Намджуна дергается, а губы сужены в одну полоску, ведь он максимально сдерживается, и только цедит сквозь зубы: — Что ты сказал? Ты не можешь разлюбить меня! Я тебя, тварь, обеспечиваю всем, другие мечтали бы о такой жизни, как у тебя, неблагодарная шваль. — Отпусти, мне больно! Юнги пытается двумя руками разжать руку мужа, что почти рвет рубашку, и боиться что из-за такой сцены его лишат работы. — Ты сейчас же пойдешь со мной и дома мы поговорим. Только попробуй мне перечить. Ты знаешь, что я могу. — Я никуда не пойду, мой рабочий день не закончился, — пищит Юнги, пытаясь разжать удерживающую руку. — Пойдешь, Юнги, иначе я, — Намджун второй рукой хватает Мина за талию и перетаскивает его через барную стойку, затем кидает на пол. — Встал живо! — Что тут происходит? — громко произносит менджер Росс и, поставив коробку с кофе, направляется к кашляющему на полу Юнги. — Свалил, — рычит Намджун. — Это ты сейчас у меня свалишь с полицией. Ты не имеешь права так обращаться с человеком. Ким смеется, поправляя рукой свои светлые волосы. Юнги, поднявшись с пола, встает за менеджера Росса, как бы говоря: «я никуда не пойду с тобой». — Я — его муж. Ким Намджун, а он Ким Юнги. Теперь извольте, я заберу своего неугомоного мужа домой. Он больше тут не работает. Дэвид кладет руку на барную стойку, загораживая парня. — Вы не можете так себя вести даже с мужем. Мин Юнги — мой работник, и сейчас он на смене, если хотите с ним что-то обсудить, то дождитесь его дома, либо я сейчас же вызову полицию. Намджун испепеляюще смотрит на Юнги и, заметив краем глаза, что не только привлек посетителей, но и работников, что выглядывают из кухни, кидает на прощание: «Я жду тебя дома, Юнги, и, не дай Бог, ты не придешь.» После чего, зло распахнув дверь, впуская морозный воздух, покидает кафейню. — Спасибо, и, простите. — Пошли, — говорит Росс, показывая Марку, чтобы встал за барную стойку. — Куда? Вы меня уволняете? — почти что плачуще спрашивает Юнги, спеша за высоким мужчиной. — Нет, зачем тебя уволнять? Ты хорошо работаешь. Я хочу, чтобы ты мне рассказал о своем муже за чашечкой прекрасного крепкого виски, не пить же нам его в зале? — подмигивает Дэвид и, увидев улыбку на лице брюнета, гладит его по голове. — Пошли, мой проблемный бармен, подумаем, как тебе вернуться домой, чтобы завтра ты вышел на работу, а то твой муженек словно дракон, очень уж жаждет тебя запереть в башне. Принц-то есть, чтобы вытащить принцессу из заточения? — Есть, только он в Корее, — мечтательно вздыхает брюнет. — Вот как? А я ведь просто сказал. Чувствую чашечкой виски мы не обойдемся.