Тот, кто скрывает свое имя.

Юнги тщательно пережевывает мятную жвачку, поднимаясь на лифте домой, в надежде, что Намджун не устроит еще один скандал, потому что возвращается парень немного пьяным и поздно. Он нервно встряхивает с пальто мокрые капли от снежинок, которые успели уже растаять, стоило войти в теплое помещение. Вздохнув полной грудью, как его научил Дэвид, с поднятой головой, он перешагивает порог квартиры полностью готовый к скандалу. Но вместо криков его встречает храп Намджуна, поэтому Юнги блаженно выдыхает и, облокотившись спиной об стену, благодарит Бога, что муж спит. Тихонько стянув мокрые ботинки и повесив пальто на стул, дабы то обсохло, проходит в гостиную, где на диване в очках и с планшетом в руках похрапывает мужчина, вызывая на губах Юнги легкую улыбку. Такую улыбку, которую вызывает в нас ностальгия по прекрасным моментам прошлого, что прошли и больше никогда не вернутся. Брюнет осторожно снимает очки, забирает планшет из рук и накрывает спящего теплым покрывалом, оставляя на лбу целомудренный поцелуй. Утром Юнги тихонько жарит блинчики, шевеля губами в тон музыки, что доносится из наушников, поэтому когда теплые руки обнимают за талию и тяжелая голова падает на плечо, он вздрагивает. Сонный Намджун с разлохматившимися волосами оставляет нежный поцелуй за ухом, принюхиваясь к вкусному запаху жареного, что разносится по всей квартире, навевая ту самую ностальгию, когда они жили в небольшой квартире в Сеуле рядом с живописным парком, где катались на велосипедах или фотографировались в разноцветных осенних листьях. Тогда Юнги вставал рано утром, дабы успеть накормить своего парня вкусным завтраком, а после — Намджун отвозил его в универ, и они еще долго целовались на парковке, вызывая зависть студентов и злость преподавателей. После чего Намджун ехал трахаться с другим, а Юнги, считавший свою жизнь прекрасной сказкой, старательно слушал лекции, даже не подозревая как сильно он ошибается. Больно ли Юнги? Уже нет. Обидно? Тоже нет. Пусто? Именно. В душе Мин Юнги пусто, потому что там больше не осталось любви, заботы, привычки, сопереживания, страсти, уважения. Ничего. Абсолютно ничего не осталось к Ким Намдужну, кроме холодной и безликой пустоты. — Я спешу на работу, поешь сам, — тихо говорит Юнги, выныривая из рук, что уже начали поглаживать его торс, явно прося продолжения, например, в виде страстного секса прямо на кухонном столе. — Я буду после семи вечера, сегодня большая смена. — Хорошо, — немного раздосадованно произносит Намджун и отвлекается на горячие блинчики, поэтому, ухватив один, жадно запихивает в рот. — Юнги! — Да? — тут же отвечает брюнет, выглянув из комнаты и надеясь, что Намджун скажет что-то на счет развода, но тот только благодарит за завтрак.

***

— Это странно, — заключает Джин, сидя на том конце света в махровом халате с кружкой кофе в руках и с ноутом на коленях, где открыт сайт по поиску работы. — Вообще я удивлен, что скандала сильного не было, я думал он тебе голову открутит за такую выходку. — Угу, — тянет Юнги, прикусывая губы, потому что умолчал о происшествии в кафе, дабы Джин не волновался. — Ты паспорт спрячь, а то вдруг он его сожжет. Юнги хохочет в голос, глотая холодный воздух, пока стоит на перекрестке среди офисных планктонов в ожидании зеленого света. — Он не знает, что я улечу. — Но все же, — в трубке слышится непонятное бурчание на низкой тональности. — Джин-ааа, — тянет брюнет в милой вязаной шапочке, меняя руку, дабы согреть ее в кармане. — Ты думаешь, я передумал и не прилечу? Не переживай, как только Намджун подаст бумаги на развод, отсчитаем месяц, и я, прям, возьму самолет на эту дату. — Уверен, что за тридцать дней вас разведут? — Да. Мы не делим имущество, брак заключен не в Штатах, и детей нет. Я уже подхожу к кофейне. — Юнги? — Да? — Скинул на почту все, что ты просил насчет твоего незаконченного образования. Почитай, возможно ты сможешь восстановиться или тебя возьмут на второй курс, если представишь им работы. — Спасибо, а ты решил какую хочешь работу? Джин тяжело вздыхает, смотря на погасший экран компьютера со своим блестящим резюме, и в сотый раз хочет плюнуть на эту затею и продолжить сдыхать на заводе. — Не знаю, это давит на меня, и я не знаю что делать. Дичайшее желание залезть под одеяло и сказать, что я — не Ким Сокджин, и надеяться, что фея Динь-Динь скинет на меня сумку с миллионом долларов, или неожиданно я узнаю, что у меня есть богатый дядя Авраам в Коста-Рике, и он оставил мне свое наследство, отходя в мир иной. Юнги машет Дэвиду через окно, который указывает на часы, на что парень показывает, мол, у него есть десять минут. — Может, ты пока поработай до моего приезда у себя? Я прилечу, и ты уйдешь? Хочу поездить по стране, насладиться цветением Сакуры и просто валяться в обнимку с любимым человеком в уютной постели. От последних слов сердце Джина издало глухой удар, а щеки предательски покрылись румянцем, как и у Юнги, когда тот понял, что сказал. — Но потом мне все равно надо искать работу. — Это потом, не думай об этом сейчас. Готовься к моему приезду. — Хорошо, так и сделаю. Жду уже, когда я смогу обвести день твоего прилета в календаре. — Скоро. Очень скоро я буду в твоих объятиях и… — Юнги, давай на смену, не хватало, чтоб ты еще заболел, и так Мэт с гриппом. Бегом! — злится Дэвид, высунувшись из теплого кафе. — Ты все это время стоял на улице? — удивляется Джин. — Ага, хотел поговорить подольше. — Иди уже, и не заболей. — Хорошо, любимый. — Это… — Джин прокашливается и быстро кричит в трубку: — Люблю тебя. Не услышав ответ, он отключается и падает лицом в подушку и лежит так, пока на экране не видит сообщение от Юнги: «Я тоже тебя люблю.»

***

Дэвит потягивает горячий чай с имбирем, медом и апельсиновой долькой. Юнги, заметив чихание менеджера, с заботой приготовил для него согревающий и полезный отвар. — Люблю зиму, но не когда все болеют. Спасибо, что делаешь сегодня большую смену. — Не стоит благодарить меня, я не хочу домой, — честно отвечает Юнги, подкладывая менеджеру печенье в виде звездочек. — Завтра я тебе принесу обед от моей жены Люсии. Что ты любишь? Юнги задумывается на пару минут, пока делает себе горячий американо, и хочет сказать «кимпаб», но вовремя вспоминает, что перед ним настоящий американец, который до Мина про Азию знал только три вещи: Сакура, хентай и суши. — Я всеядный. — Готов поспорить, подумал о каком-то кимпабе или чаджа че-то там. — Кимпаб и чаджамен, — заливисто смеется Юнги. — Дэвид, вы обязаны приехать ко мне в Сеул и попробовать корейскую кухню. Джин шикарно готовит, уверен вас будет не оторвать от стола с его стряпней. — Кстати, Намджун подписал бумаги? — спрашивает мужчина, который теперь в курсе всей жизни Юнги. Он даже успел поболтать с Джином, когда тот звонил своему парню. Росс ни разу не обратил внимания на тот факт, что Мин все еще в браке и у него уже есть парень, а, как бы сказало наше любимое общество, он — изменник, имеющий любовника. Но в сравнении с гулящим мужем, Юнги — тот еще хранитель домашнего очага, и кто такой Дэвид, чтобы осуждать чью-то жизнь? Дэвид Росс никогда не лезет в жизни других, он — отличный слушатель и может высказать свое мнение или совет, если его спросят. За полтора месяца работы он сильно прикипел к низкому бариста с кошачьим разрезом глаз, и ему действительно интересно общаться с ним, возможно, когда парень будет уходить из кафе, то он предложит ему поддерживать дружбу на расстоянии. К слову, в которую никогда не верил, но поверил после того, как увидел, что даже любовь может существовать вне временных часовых поясов. — Он делает вид, что ничего не произошло, а я боюсь поднять тему. — Попробуй сделать, как моя жена, — произносит Росс, намазав тост клубничным джемом и положив на тарелочку, подвигает к баристе. — Приготовь ужин с выпивкой, оденься красиво, и во время ужина, когда сможешь ощутить тот самый благоприятный момент, подсунь бумаги. — Это работает? — скептически спрашивает Юнги и жадно откусывает вкусный тост. — Ага, я так машину купил. Женщины — умные создания, знающие как нужно разговаривать с нами, мужчинами. Поверь, я каждый раз говорю: «Я не куплюсь на это», и каждый раз покупаюсь. Скоро я так соглашусь на детей и даже сам не пойму. — А вы не хотите детей? — Хочу, но чуть позже, в отличии от Люсии. Мы в браке пару лет, и ей только двадцать шесть. — Я замуж вышел в девятнадцать. — Ну, мы все совершаем ошибки, что поделать, главное у тебя нет детей, иначе было бы сложней уйти.

***

Юнги решил воплотить в жизнь план мадам Люсии, но явно где-то очень сильно просчитался, потому что сейчас, вместо подписания бумаг у адвоката, он, одетый в черную атласную рубашку с шикарным бантом и в черном блестящем пидажке, стоит посередине зала с бокалом шампанского на дне рождении президента компании Намджуна. Как же наш дорогой Мин Юнги оказался в праздничном зале в одном из самых роскошных отелей мегаполиса в окружении огромного количества незнакомых ему людей и халявной выпивки? Пока Намджун болтает с важными персонами, Юнги тихонько напивается в бесплатном баре, мечтая разбить себе голову за то, что оказался на этом сраном вечере, где среди однотипных мужиков в костюмах и женщин в дорогих платьях находится Тэхен. Быть в одном помещении с мужем и его любовником — задача слишком тяжелая для Юнги, поэтому он просит бармэна сделать ему дайкири*. Ужин прошел отлично, не считая того, что Намджун сказал: "Юнги, давай все обсудим через недельку? После корпоратива, на котором меня хотят повысить, и я попрошу тебя на нем присутствовать, ака моя вторая половинка. Для меня это очень важно. Твое присутствие в столь значимый день поможет мне справиться со стрессом, и я хочу, чтобы ты гордился мной как в старые добрые времена." В начале Мин не придал этим словам должного внимания, и теперь жалеет, потому что Намджун притащил его только по одной причине: президент компании, пожилой мужчина, души не чает в семейных парах, и неважно, традиционные они или нет. С учетом того что Мистер Ким наплел ему про то, что они пара, которая сбежала от ненавидящего общества в Корее, ведь оно не давало им быть вместе. А тут, в Штатах, где царит равноправие и толерантность, они, наконец-то, смогли спокойно выдохнуть, и даже могут держаться за руку на улице. Президент проникся историей отважных влюбленных, и ему очень симпатизирует трудолюбивый, отвественный и умный Намджун. Ох, если бы только все знали правду. В какой-то момент Юнги даже подумал взять микрофон и публично рассказать, какой его муж на самом деле, но, пока ждал свою выпивку, понял, что так только себя опозорит и разозлит Намджуна. А злить его нельзя, если он хочет получить развод и уехать в Сеул к Джину. Пока Намджун ярко описывал все тяжести жизни геев в Корее, Юнги тихо напивался, жалея, что не может позвонить Джину, потому что не сказал ему о вечере. Он сам не может ответить на свой же вопрос, почему умолчал снова? Слишком много секретов становится между ними, и это очень сильно заставляет беспокоиться парня, а халявный алкоголь в баре только усугубляет и так шаткое моральное состояние. Сомнение, злость, обида — все мешается в душе парня, как и ингредиенты коктейля, что сбивает бармен. Тэхен сначала банкета весь на иголках и боится даже взглянуть в сторону, где стоит Намджун, поэтому с фальшивой улыбкой он болтает с коллегами, надеясь сбежать с вечера пораньше. После разговора с Юнги ему совсем стало плохо, и меньше всего в жизни он хотел, чтобы президент подозвал его туда, где стоит чета Ким. — Да, президент, вы звали? — с яркой улыбкой произносит Тэхен, а сам готов разрыдаться и позорно убежать, только взгляд Намджуна заставляет его еще шире улыбнуться. — Тэхен, муж господина Кима пришел, и я подумал, ты сможешь составить ему компанию. Вы же оба корейцы и сможете поболтать на корейском. Юнги закатывает глаза и, усмехнувшись, допивает залпом шампанское. — Я не знаю корейского, мои родители американцы. — Вот как, — расстроенно произносит президент. Юнги поглядывает расфокусированным из-за алкоголя взглядом по сторонам, надеясь словить официанта с шампанским. Не найдя никого, он собирается вернуться к бару, чтобы продолжать нажиратся в хлам, и плевать ему, как он будет выглядеть в глазах коллег мужа. Намджун хватает его под локоть, сильно сжимая пальцами, и кидает суровый взгляд на мужа, дабы тот даже и не думал отойти от него без разрешения. — Надо же, почему ты свою офисную подстилку не научил языку? — с улыбкой смотря на Тэхена, произносит на корейском Юнги, осторожно разжимая пальцы мужа, которые совсем сдавили ему руку, еще чуть-чуть и кровь перестанет в ней циркулировать. — Что? — хлопая глазами, говорит Тэхен, нервно поглядывая то на злого Намджуна, у которого вздулась вена на шее, то на пьяного, улыбчивого Юнги. — Говорю, какая досада, — специально произносит Юнги на чистом английском без акцента, явно удивляя всех вокруг. — Я так давно не говорил ни с кем на родном языке. Намджун предпочитает даже дома говорить на английском, истинный американец. — Намджун, почему ты сказал, что твой муж не говорит на английском? У него прекрасное произношение. Вы где-то учитесь? — спрашивает президент, явно обрадовавшись, что сможет поболтать. — Работаю в кофейне. Приходите, и я вас угощу лучшим кофе в Нью-Йорке. — Заткнись, — шепчет Намджун на корейском, когда нагибается к щеке мужа, чтобы оставить поцелуй. — Юнги хотел сказать, он подрабатывает в кафе, и именно это помогло перестать ему стесняться и начать свободней говорить на английском, — все одобрительно кивают на слова Намджуна. — А так, он закончил уже заочно Сеульский университет по рекламному бизнесу. — Вот как, чудно. Тогда пусть подтверждает образование и приходит к нам. Было бы здорово, если бы такой молодой и перспективный человек работал в нашей команде. — Спасибо, президент Брук. Мы польщены. — Что ж, тогда пойду к бару, коль некому мне составить компанию, — резче, чем хотел, говорит Юнги и, развернувшись, спешит выпить весь бар, иначе у него случится нервный срыв от этого лицемерия. — Прошу прощения, я на секунду, — произносит Намджун и спешит за мужем, что уже неровной походкой спешит на полюбившийся за вечер барный стул. — Юнги! Ты пьян! Тварь, сорвешь мне повышение — я тебя размажу по стене. — Развод дай и обещаю, тут же перестану пить, — Ким зло смотрит на Юнги, что забавно дергает его за галстук и на английском сладко роизносит: — Не злись, дорогой. Я выпил пару бокальчиков Дайкири. Несколько минут они молчат, Намджун раздумывает, стоит ли ехать домой или нет, но когда Юнги проливает на себя виски, понимает, что им пора. Извинившись перед президентом и попрощавшись с гостями, он берет под руку пьяного мужа и тащит к машине. — Я убью тебя дома, сука. В машине Юнги начинает себя вести странно: лезет к Намджуну с поцелуями, и даже успевает урвать один, пока они стоят на светофоре, гладит ладошкой его бедра. Поняв, что парень сильно пьян и не осознает свои действия, Намджун довольный начинает уже активно отвечать на поцелуи. Тянет его руку на свой пах, сжимая вставший член, и с улыбкой шепчет на ухо пошлые словечки, от которых Юнги совсем выносит, ведь он представляет другого. В лифте они вовсю целуются, и в какой-то момент Юнги слишком влюбленно улыбается, потому что ему кажется, что перед ним — Сокджин. Мужчина, которого он хочет сейчас, варит утренний кофе на другом конце света всего лишь в каких-то триннадцати часах полета. Пока Намджун открывает дверь, брюнет потирает глаза, весь пыл и страсть остыли, и он хочет лечь спать. Только спать ему не дают: сразу же вжимают в стену, случайно опрокидывая тумбочку в прихожей, и целуют. Как они оказались на кровати Юнги не помнит, как и не совсем понимает, почему с него стягивают штаны. Он пытается противостоять или сказать, что не хочет, но ему затыкают рот поцелуем и сильней наваливаются сверху, больно придавливая к матрасу. В комнате темно, только свет из прихожей немного падает, и в такой обстановке пьяный мозг выдает желаемое за действительное. А желает Юнги сейчас оказаться с Джином и, думая что он с ним, начинает активно раздеваться и отвечать на поцелуи. — О да, детка! Ты такой ахуенный. — Прошу тебя, быстрей, — пьяно стонет брюнет, сильней насаживаясь на член. — Так соскучился по моему члену, Юнги-я? — О да! — в экстазе стонет Юнги, сидя на бедрах Намджуна, опираясь руками на его ноги, дабы член мужа зашел как можно глубже и доставил невероятное удотворение, ударяя по заветной точке. — Ты сегодня такой горячий и страстный, это все алкоголь? — О да, как же ахуенно! О да, Джин, быстрей. Намджун резко останавливается, заставляя Юнги распахнуть глаза и понять, что он только что допустил свою самую большую оплошность в жизни из-за выпитого алкоголя и желания трахаться с Джином, а не с Намджуном. — Как ты меня назвал? — Джун, — тут же громко произносит Юнги. — Я просто оговорился. Я же всегда тебя называю Джуном во время секса. — Да что ты? Серьезно? С каких, блять, пор я стал Джуном? Когда ты всегда говорил Нам, сука, — кричит Намджун, скидывая Юнги со своих бедер на пол. — Тварь, кто такой Джин? — Намджун успокойся, я правда оговорился. Джин, Джун так похоже, язык заплелся, — оправдывается Юнги, испуганно смотря на то, как его муж сжимает и разжимает пальцы, хрустит шеей, на которой вздулась от злости вена. — Я, — начало фразы тонет в громком крике боли, потому что Намджун наносит удары ногой по животу, затем хватает за темные волосы и дает смачные пощечины, которые не только оставляют жгучую боль на щеках, но разбивают нос. — Тварь неблагодарная. Я простил твою выходку с подачей бумаг на развод и устройства на работу, и вместо благодарности, что я вижу и слышу? С кем ты ебался, пока меня не было? Он со всей силой прикладывает голову Юнги об стену, оставляя на ней кровавый подтек и синяк на скуле. — Ты на коленях будешь у меня ползать, шалава. Трахался с тем менеджером из кафе? Говори, потаскуха? — Мне больно, отпусти. У Дэвида — жена, что ты несешь? — плачет Юнги, пытаясь разжать руку, что больно вцепилась в волосы, чуть не вырывая их с корнем. Намджун делает несколько вдохов, поворачивается спиной, думая, что делать с Юнги, и именно в этот момент Мин срывается в ванную и дрожащей рукой закрывает дверь на замок. Его трясет, он слышит смех мужа и, зажав рот, понимает, что для Намджуна дверь — не преграда, и он ее выбъет или сделает так, чтобы он сам вышел. Телефона нет, окон нет, бежать некуда. Чертовы стены давят на парня, вызывая страшную панику. Он зажимается в углу в ванне, закрывая уши рукой, чтобы только не слышать Намджуна, и навзрыд рыдает, потому что понимает, как сильно он проебался, и винить алкоголь нельзя, ведь он действительно представлял другого. От этого ему становится еще хуже. Теперь он такой же как и муж-изменик. — Юнги, выходи по-хорошему. — Нет, я не хочу. — Я не буду тебя бить больше, — сладко шепчет Намджун и Юнги в ужасе оборачивается. Ему кажется, что муж стоит за его спиной и шепчет на ухо, но это не так, шепот доносится по ту сторону двери и легкое царапанье ногтей по дереву, как бы намекая, что зверь точит свои когти. — Не выйдешь? Ответа не следует, поэтому Намджун со всей ударяет по ручке и кричит: — Ах, блять, ебнутая грязная сука. Я не знаю, что с тобой сделаю, когда вытащу. Клянусь, ты будешь захлебываться в крови. Юнги зажмуривает глаза до белых пятен и закрывает уши руками, чтобы только не слышать угрозы, ибо знает, Намджун все воплотит в жизнь, и если он переживет сегодняшнюю ночь, не захлебнувшись в чужой сперме, то ему повезет. — Я видел, в каких ты штанах ходишь на работе, и сколько тебя там мужиков трахало, отвечай? Небось работу тоже получил, ноги раздвинув? Я знаю тебя, Юнги, ты же ничего не можешь без меня. У тебя ни красоты, ни талантов, ни мозгов, ни богатства нет, но я выбрал тебя, понимаешь, сука? Выбрал, так какого хуя ты еще выебываешься, а? Я спрашиваю, кто тебя трахал, пока меня не было? — Никто меня не трахал, Намджун. Только ты из нас двоих изменяешь. Шаги за дверью затихают, давая парню выдохнуть и привести себя в порядок, пока он не вздрагивает от сильного удара. Намджун ломает дверь, и хлипкий замок не продержится долго. Юнги истерично ищет, чем можно обороняться или хотя бы вырубить его, дабы выбежить из квартиры и плевать, что голым, главное — убежать. Замок не выдерживает на пятый удар и ломается, давая возможность Намджуну зайти. И от неожиданого удара бутылкой моющего средства по голове он теряет равновесие, падая на кафельный пол. Мужчина шипит, хватаясь за голову, пока Юнги бежит к входной двери и трясущимися руками прокручивает ключ. Дверь спасительно открывается и тут же закрывается. Намджун сжимает его шею со спины и со всей силой ударяет его головой об стену, тем самым заставляя парня отключиться на пару минут. Приходит он в себя, когда они уже в спальне и на его руки застегиваются наручники, которые когда-то были частью полицейского костюма Юнги на новогоднюю вечеринку. — Не надо, — шепчет одними губами парень и по разбитой скуле льются слезы, мешаясь с кровью из разбитого носа. Намджун обхватывает одной рукой за узкую талию, второй раздвигает ноги пошире и улыбается, смотря на мужа через большое зеркало на шкафу-купе. — Умоляю… Не надо… — Ты должен усвоить, что только мой, — на этих словах он грубо входит в Юнги, сжимая сильно шею, тем самым заставляя парня задыхаться и кряхтеть. — Смотри, Юнги, смотри, блядь. Парень приоткрывает опухшие от слез глаза, наблюдая как человек, которому он посвятил пять лет своей жизни и слышал от него слова любви, сейчас просто насилует его. Слезы льются по щекам, струйка крови медленно течет по внутренней части бедра, потому что Намджун, не жалея сил, вбивается в тело, не просто задев чувствительные стеночки анального отверстия, а почти что порвав их, и тем самым каждый толчок приносит невероятную боль Юнги. — Не надо, — тонет в стонах исходящих от Намджуна и в крике боли от Юнги. Пытка продолжается бесконечно, сам Юнги уже потерял счет, сколько раз его грубо брал Намджун, сколько раз засовывал свой член по самые гланды и, больно держа за волосы, вбивался в рот, вызывая рвотный рефлекс и кровь из носа. Его били, царапали, оставляли синяки, шептали обидные слова, периодами Мин отключался и вновь приходил в сознание, беззвучно плача и прося Бога, чтобы он снова отключился, потому что не выдерживает. — Намджун… — О, теперь я стал Намджуном? Значит урок пошел на пользу. — Прошу, мне плохо я не… Намджун ударяет Юнги головой об пол, затем поднимает за волосы и шепчет на ухо: «Теперь ты никогда не посмотришь на других мужчин. Ты не будешь работать в кафе и будешь встречать меня так, как я тебе скажу, понял?» Парень слабо кивает и получает болючий и омерзительный поцелуй с языком от мужчины, который хозяйничает не только у него во рту, но и в его жизни. Юнги тяжело дышит, сплевывая горькую слюну, ибо его ужасно мутит, и алкоголь то и дело поднимается к горлу, просясь наружу. Его все также продолжают втрахивать, оставляя на бедрах отпечатки в виде синяков. Все же, не справивишись с желанием вырвать, он выблевывает алкоголь вперемешку с остатками еды и желчью. — Намджун, мне плохо…прошу, — еле тянет Юнги, лежа лицом в собственной блевотине и крови, что снова пошла из разбитого носа из-за сильного давления. — Можешь кончить для меня, — произносит Намджун, даже не понимая того факта, что у Юнги все это время не стоял член, и кончить он физически не может, потому что он его жестоко насилует. И хуже всего: он не обращает внимания на то, что парню действительно плохо, и он теряет сознание, лежа в своей же рвоте. Намджун, довольный своей воспитательной работой, хорошенько обкончав своего драгоценного мужа, как бы пометив, кому он принадлежит, уходит в душ, после чего собирается и покидает дом, перед этим с кем-то поговорив по телефону. Когда муж уходит, Мин слышит: «Из дома ты не выйдешь, я забираю ключи, и прекрати строить недотрогу, вставай и приберись.» Юнги корчит лицо от боли, стоило услышать хлопок входной двери, ползет к телефону, полностью пачкаясь в рвоте и размазывая ее с кровью и спермой по полу. С третьей попытки, он дотягивается до штанов на стуле, и, после того как вытаскивает телефон, обесиленно падает на пол. Перед глазами все плывет, снова тошнит, трясет и очень сильно болит внутри анального отверстия. Выдохнув, набирает номер и, вслушиваясь в тишину, молится, дабы трубку подняли. — Алло, — заспанный мужской голос, наконец-то, разрывает страшные минуты ожидания. — Менеджер Росс? — еле вороча язком, выговаривает парень, тем самым заставляя Дэвида включить свет, разбудив жену, и сесть. — Юнги, что-то случилось? — Простите меня, но вы можете мне помочь? Мне просто не к кому больше обратиться за помощью. — Конечно, говори. — Вы можете приехать ко мне домой вместе с тем, кто сможет взломать замок? — Что? По щекам Юнги текут слезы и его порывает на истеричный смех, который заставляет Росса тут же подскочить с кровати и начать натягивать джинсы. — Намджун закрыл дверь, забрав все ключи. Пожалуйста. — Хорошо. Ты в порядке? Он что-то сделал? — Дэвид… — Да? В трубке слышится сглатывание слюны и тяжелое надрывистое дыхание. Дэвид делает вывод, что парня избили и, может даже, сломали кости, но услышав, в ужасе замирает с телефоном. — Вы, когда взломаете дверь, зайдите в спальню, и если я буду без сознания, то не трогайте меня и, прошу, не удивляйтесь, что я весь в крови и сперме. Я хочу запечатлеть следы насилия и избиения, дабы таким образом ускорить развод. Вы сможете отвезти меня в больницу? — Я вызову скорую, — шокированно говорит Дэвид. — Ты можешь двигаться? — Не знаю… Мне очень больно и плохо, — снова плачет Юнги и, неудачно повернув тело, кричит от адской боли. — Не отключайся, слышишь? Я еду, — говорит Росс и поворачивается к обеспокоенной жене. — Люсия, принеси мою сумку с инструментами, бегом, и дай свой телефон.

***

Через пятьдесят минут в квартиру заходят медики с носилками вместе с Россом, что сразу же снимает на видео выбитую дверь и остальной погром в квартире. Тридцатипятилетний мужчина шокированно открывает рот: среди крови и блевотины, всего избитого и почти в бессознательном состоянии, тихо стонующего от боли, он видит Юнги, который тянет к нему руку. — Юнги, я тут, — не сдержавшись, плачет Росс, осторожно сжимая руку, пока медики ставят аппаратуру. -Я с тобой, слышишь? Юнги, я с тобой, я не оставлю тебя. Это закончилось. Господи, если бы я только мог подумать, что эта тварь может сделать, я бы тебя уже давно забрал к себе. Прости. Мин слабо улыбается, на него надевают кислородную маску, а Дэвида просят подвинутся. Он нехотя отпускает руку и накидывает на него пальто, чтобы скрыть от посторонних глаз произошедшее. Насилию нет оправдания, поэтому Дэвид набирает полицию. Он лично приложит все усилия, чтобы посадить эту мразь, что посмел такое вытворить, за решетку, даже если Юнги откажется. Уговорит его, потому что одно дело устроить скандал в кафе, а другое — нанести сильные повреждения и жестоко изнасиловать, а потом просто уйти, заперев дверь.