Пуля учит с лету

Поняв, что именно она сказала, Сакура выбежала из кабинета, не сдерживая слезы. Но это были слезы обиды и злости, ведь в глазах следователя Какаши Хатаке была маленькая усмешка. Он не поверил словам девушки, а Харуно пообещала сама себе, что обязательно выполнит сказанное. Любой ценой, чего бы ей это не стоило. Девушка наугад бежала по коридору, иногда поворачивая. Вытирая слезы, Сакура старалась не смотреть на встречных следователей, которые сильно и не обращали на нее внимание. Они привыкли к таким человеческим эмоциям, ведь почти каждый день говорят близким об их утрате, а они очень сильно реагируют. Истерика, приступы ярости, плач, который больше похож на вой. Видеть это сложно, но со временем привыкаешь. Каким чудом Харуно натолкнулась на лестницу, девушка не знала. Сакура лишь спустилась вниз и выбежала на улицу. На крыльце стояло много людей, но все они были в знакомой синей форме. Прикрыв лицо рукой, Харуно подошла к родительской машине и стала ожидать их прихода. Но ожидание прошло недолго, буквально через минуту на улицу выбежала Мебуки и, оглядевшись по сторонам, посмотрела на свою дочь. За ней выбежал ее супруг. Женщина быстрым шагом начала приближаться к Сакуре. Брови нахмуренные, губы сжаты. Все это говорило о том, что мать девушки сдерживала свой гнев, лишь чувство стыда перед окружающими не давало ей устроить скандал, да такой, чтобы вся улица слышала. За ней бежал мужчина, пытаясь успокоить жену, но та лишь отмахнулась. Он что-то говорил ей, а она не обращала на него внимания, пристально смотря на Сакуру. - Быстро залазь в машину, - словно она являлась змеей, прошипела Мебуки. Харуно закатила глаза, дождавшись, когда отец откроет машину, села на заднее сиденье. Супруги поступили так же, только на передние. - Сакура, ты что себе позволяла в кабинете? Я чуть со стыда не померла! – Мебуки возмущенно смотрела на вмиг притихшую дочь. - Да ладно тебе. Сорвался человек, с кем не бывает? И хватит кричать, нервы и так ни к черту, - заступился за Харуно ее отец, заводя машину. - Кизаши, ты видел глаза следователей? Они, наверное, подумали, что у меня дочь психически нездорова! – продолжала гнуть свою линию женщина, грозно смотря на мужа. - Никак они не смотрели на нее. Они привыкли. Не Сакура первая, не последняя, которая устраивает такие представления! Так что успокойся! - За что мне такое наказание? – неожиданно зарыдала Мебуки, вытирая слезы тыльной стороной ладони. – Сначала на Тсубаки напали, теперь Сакура ведет, не пойми как! Тебе не стыдно? - Прости, мам. Не сдержала я эмоции. Не плачь, пожалуйста! – как-то устало и тихо сказала девушка и через сидение обнимала мать. - Ладно. Чего было, того не вернешь, - женщина с нежностью начала гладить обнимающие ее руки, успокаивая этим и себя, и хныкающую сзади дочь. Кизаши посмотрел на эту картину и улыбнулся. Любой просвет сквозь серую пелену печали поднимал настроение и давал надежду. Пусть этот луч был кратковременный и тусклый, главное, что был. Вся семья доехала до больницы, при этом Сакура с матерью обсуждали Минато, его сына, а потом перешли на его напарника. - Мам, как ты думаешь, сколько ему? – спросила Харуно. - Эта уже другая история, - усмехнулась Мебуки, поворачиваясь к дочери лицом. – А что, понравился? - Нет, конечно! Чтобы меня на стариков тянуло. Под глазами мешки, белые волосы. Черт, эта неопределенность меня бесит! – поддавшись порыву, девушка не в полную силу ударила рядом с собой сидение. - Мы почти приехали, - сказал мужчина и свернул на стоянку городской больницы. Мирная атмосфера мигом покинула салон автомобиля. Все поникли головой, вспомнив, зачем они сюда приехали. Знать, что родной тебе человек в коме, тяжело. Даже несмотря на то, что врачи уверенно утверждают о безопасности его здоровья. Как только машина остановилась, Сакура сразу вышла из автомобиля. Девушку окружали различные транспорты передвижения. Рядом с автостоянкой стоял шлагбаум, который поднимался только для машины скорой помощи. Само здание городской больницы было горчичного цвета и ограждено высоким чугунным забором, чтобы не сбегали пациенты и чтобы посетители не ставили возле крыльца свои машины, ведь у них много больных-инвалидов, которым будет тяжело на коляске объезжать их. Пройдя через ворота, где ей улыбнулся молодой охранник, Сакура стала ожидать родителей. - Девушка, Вы куда-то спешите? – спросил парень, покидая свой пост. Харуно косо посмотрела на мужчину в форме. На накаченное тело была надета униформа да загорелая кожа красиво смотрелась в комплекте. Все бы ничего, если бы не толстые черные брови и большие глаза. Даже стрижка под горшок так его не портила, чем лицо. А охранник все приближался к девушке. - Меня Ли зовут, а Вас? – спросил парень, подойдя почти вплотную. Харуно отошла от него, всем видом показывая свою неприязнь. Но юноша оказался упертым, и он снова приблизился к Сакуре. - Почему молчите? Я с Вами познакомиться хочу. Вы… Вы такая красивая и… необычная! Я готов сделать все ради… - Доча, это кто? – это была Мебуки, которая строго смотрела на охранника. - Здравствуйте! - юноша выпрямился и отдал честь женщине. – Мне очень понравилась Ваша дочурка и я… - Сакура, оставь этого лоха, и идем уже, наконец, - спокойно сказала мать девушки, проходя мимо парочки. Сакура коротко кивнула и пошла за Мебуки. Ли так и остался стоять на месте с открытым ртом и чувством растоптанности. Харуно даже не повернула голову в его сторону, лишь шла за женщиной, разглядывая ее спину. С каждым шагом грусть увеличивалась, но Сакура пыталась отогнать это ощущение, ведь все хорошо, а дальше будет еще лучше. Вскоре их догнал отец, и они втроем зашли в больницу. По велению уборщицы, пришлось покупать и надевать знакомые всем синие бахилы, а уже потом проходить к стойке регистрации. Там Мебуки узнала кабинет лечащего врача Тсубаки. Пришлось подниматься на второй этаж и долго расспрашивать пробегающих мимо медсестер, где именно сидит нужным им специалист. Молоденькая сестричка долго поправляла причесанные волосы и что-то невнятно говорила. Закончилось все тем, что Мебуки не выдержала и накричала на глупую девушку да еще заставила вести их до кабинета. Та явно обиделась, об этом говорили надутые губы, но все равно привела всю семью Харуно к врачу. - Цунаде, Вам тут посетители. Они насчет девушки, которую сегодня утром привезли. - Да-да, я Вас ждала. Проходите, садитесь. Вы принесли документы Тсубаки Харуно? За серым столом сидела женщина, у которой возраст перевалил за сорок, а может, и больше. Сразу, что бросалось в глаза, так это большая грудь, возможно, четвертого размера и странное родимое пятно на лбу. Оно было чуть выше переносицы, такое часто встретишь у индианок, и имело форму перевернутого квадрата. А так ничего удивительного в докторе не было: длинные волосы цвета, как у подсолнуха лепестки, собраны в два низких хвостика, карие глаза, мешки под глазами, небольшие морщины. - Конечно, - Мебуки подошла к врачу и протянула паспорт ее старшей дочери вместе со страховым полисом. - Ага, хорошо. Вы садитесь, садитесь, - Цунаде жестом указала на два стула, стоявшие возле ее стола. Блондинка отложила документы на соседний стол, который пустовал. Там, наверное, сидит медсестра, забивающая все данные в компьютер. Мать Тсубаки внимательно наблюдала за действиями врача, садясь на стул. Кизаши подсел рядом, а вот Сакуре пришлось сесть в угол на другой стул. - Скажите, доктор, как ее состояние? – тихо, словно нерешительно, спросила Мебуки, глядя Цунаде в глаза. - Состояние тяжелое, но не критическое. Жить будет. Каким чудом у нее не лопнула селезенка при таких повреждениях, остается только гадать. Сломано пару ребер, нос и рука, вывихнута нога, много синяков и ссадин, сотрясение мозга. Это все. Чудо, что ей не отбили почки и другие внутренние органы. Но ей придется полежать в больнице пару месяцев. Увы, но все равно раны довольно серьезные. Сакура подскочила на месте, но успела промолчать. Ей хотелось спросить, каких форм синяки, как их наносили, какой рукой, а может, предметом. Девушке нужны были сведения, но вряд ли врач согласится дать ответы на ее вопросы. Возможно, она даже полиции еще ничего не сказала, а распинаться перед какой-то девчонкой, которая просто сестра пострадавшей, она точно не станет. Скажет только, что именно болит у ее пациента, что блондинка и сделала. - А мы можем с ней увидеться? – осипшим голосом спросила Мебуки, хватая супруга за руку. - Конечно. Я попрошу, недолго. Ей нужен покой, да и Вам тоже нужно отдохнуть. И оденьте халаты. Цунаде, сославшись на занятость, лишь сказала номер палаты. Пришлось семье Харуно подниматься на последний, четвертый этаж и, надев белые халаты, долго бродить в поисках нужного помещения. Здесь не было ни души, а из палат доносился писк аппаратов. Мебуки внимательно разглядывала золотые таблички и пыталась предугадать в каком же они порядке поставлены, а Кизаши постоянно с ней спорил. Сакура с легкой ненавистью смотрела на ругающихся родителей и про себя грубо велела замолчать и вернуться к поискам. - Вот она, - пальцем указал мужчина на белую дверь. Мебуки сначала косо посмотрела на супруга, а потом подошла к двери. Стараясь не шуметь, она повернула ручку и заглянула внутрь. Немного постояв на пороге, женщина зашла в палату, а за ней вошли и остальные члены семьи. Сакура увидела просторную комнату с тремя одинаковыми кроватями на колесиках. Две из них были заняты, лишь одна, у окна, пустовала без пациента. На кровати, стоявшей посередине, лежала Тсубаки. Все лицо и голова были в бинтах, когда-то длинные розовые волосы сейчас «огрызками» виднелись из белой марли. Рядом пищали аппараты искусственного дыхания с приборами жизнеобеспечения и показывали на экране сведения о больной. Сестра Сакуры была укрыта одеялом, но забинтованные руки лежали поверх него. Также Тсубаки была поставлена капельница со странной прозрачной жидкостью. Взяв у стены стул, Мебуки поставила его около кровати дочери и аккуратно взяла ту за руку. По дрожащим плечам и напряженной спине можно было определить, что женщина еле сдерживает слезы. Ее муж, чтобы поддержать супругу, подошел к ней сзади и начал массировать плечи. А Сакура осталась стоять на пороге. Она с ужасом смотрела на бинты, которые скрывали раны различной глубины и формы. Харуно боялась представить, как сейчас выглядит ее когда-то красавица сестра. От этой мысли кулаки поневоле сжались, а ухоженные ногти впились в нежную кожу ладони.