Hello Kitty

— Тигры-тигры! Вперё-о-од!       Эта кричалка уже четвёртый час режет перепонки, периодически сменяясь ещё тремя другими. Орут в основном девушки, неустанно прыгая с плакатами весь матч, словно они заряжаются энергией по Wi-Fi. Их сборная по баскетболу соревнуется с другим университетом. «Тигры» против «Акул». Госучреждение против частного. Кто кому надерёт зад? Поболеть пришли даже преподаватели, и болели, надрывая голосовые связки и скрещивая пальцы, лишь бы свои выиграли, и тогда можно будет гордо вздёрнуть носы перед пафосными частниками. — Чо-онгук! Чо-онгук! Так их! Так их! Да-да!        Чон Чонгук. С забитым правым рукавом, пятью проколами в ушах и одним в брови. Когда-то ещё и в носу было кольцо. У него нет разноцветных вещей в гардеробе: только белый и чёрный. Только классика, только хардкор. Он лидер команды «Тигров» и староста факультета айтишников, занимается танцами уже восемь лет, шесть из них — ещё и баскетболом. Подрабатывает поиском личной информации, а иногда даже хакерством, и об этом Тэхён узнал по секрету от Чимина.       В общем, Чонгук клёвый, общительный, красивый, умный и сексуальный парень, в придачу обладающий нескончаемым обаянием и, вследствие всего этого, ещё и персональным фандомом с чатом в Kakao Talk.       Ещё у него есть чёрный байк, который он называет Львом, и своеобразная манера поведения с иногда несуразным юмором. — Акулы — тоните! Тигры — рвите!       Тэхён разбирается в баскетболе на любительском уровне: куда бежать, в какое кольцо забивать, помнит про «зону», «перебежку» и фолы. Остальные жесты судьи, сопровождающиеся звонкой трелью свистка, для него как египетская иероглифика. Более того, он не видит ничего приятного в том, чтобы потеть, рисковать получить травму, а после ещё и пиздюлей, если команда не одержит победу. Ну а если выиграет, то финансы отсыплют вовсе не усиравшимся каждую тренировку парням.       На площадке накаляются страсти: мяч у Чонгука, чей номер на майке — «04», и эти малиновые волосы знает каждый. Он делает рывок, очень ловко обходя соперников, парни блокируют остальных, и Чимин, сидящий справа, вскакивает на ноги, подчиняясь стадному инстинкту, и подключается к кричалке: «Ти-игры! Ти-игры! Рви-и-те! Рви-и-те!»; связки едва ли не скрипят, как резина по асфальту, от натуги, а потом радостные вопли и визги накрывают трибуны волной цунами. — Тэша, передай мне бутылку водички, плиз, — шепчет хриплым голосом, тяжело дышащий, вспотевший и радостный. Тэхён раскрывает чёрный рюкзак и протягивает бутылку. Наблюдает за тем, как Чимин выдувает разом половину, а затем взвинченно прыгает и машет кому-то.       Они вроде бы друзья. Тэхён без понятия, как измеряется дружба, но точно не в сантиметрах. Не знает и какой у неё срок годности, но уверен, что не как у молока, потому что знакомы они уже года два. В душе не ебёт, есть ли у неё неотчуждаемые признаки, как, например, у понятия «государство», но надеется, что утирание друг другу соплей, обсуждение сплетен и официальных новостей, соблюдение личного пространства, совместные просмотры фильмов, а после сон на крошках от чипсов и липких следах от колы, — это что-то такое, что вполне может сойти за дружбу. — Так-с, живо поднимай свою задницу, и погнали в корпус!       Чимин тащит его в раздевалку победителей, заряженный позитивом, пышущий энергией, словно, как и те девчонки из персональной группы поддержки, заряжается по беспроводной сети. Тэхён его радость не разделяет.       Они — противоположности. Тэхён не любит шумные компании, всегда старается слиться на начальном этапе, а если его и получается уговорить, то он всё равно уходит где-то на середине, а Чимин, как правило, не замечает таких моментов, поглощённый вниманием в свою сторону и общением. Но тем не менее попыток затаскивать социофобную тушку в варево из как минимум двадцати людей не бросает. А Тэхён не обижается, только слегка раздражается, но Чимин просто пытается вытащить его из раковины и избавить от излишнего (по его мнению) одиночества. Тэхён, с одной стороны, не против, а с другой — не хочет. Слишком много стресса для него и боязни опозориться. И откуда взялся этот страх, как и нежелание контактировать с кем-либо лишний раз, он не знает. Как бы ни анализировал своё прошлое, ответа нет. Есть догадки и предположения, и всё. И жить ему это особо не мешает.       На улице уже включены редкие фонари, а в коридорах, ведущих к раздевалке, горят люминисцентные лампы. Контраст режет глаза и заставляет жмуриться. Чимин всё так же локомотивом тащит его за рукав, чтобы и в этот раз не слился. Хотя бы сначала. Вскоре Тэхён замедляет ход в каком-то холле и встаёт истуканом метрах в пяти от противного столпотворения, Чимин смотрит на него, отпускает край рукава и бежит вперед, впечатываясь в густую массу людей и нагло прося всех разойтись.       Эту ягодную макушку и лицо с вновь надетым после матча пирсингом нельзя не заметить, как нельзя и не улыбнуться в ответ на ослепительно-радостную улыбку. — Когда праздновать собираетесь? — спрашивает кто-то из толпы. — В эти выходные, — отвечает Чонгук. — В пятницу, скорее всего.       Тэхён накидывает капюшон, осматривает себя, проверяя, не запачкал ли джинсы, белые носки или кроссовки. Все девушки открыто залипают на Чонгука и ярко ему улыбаются, пожирая глазами. Поведение Тэхёна прямо противоположно: смотрит себе под ноги, надеясь, что окружающие проигнорируют его присутствие. — Оу, а можно к вам присоединиться? — любопытствующий женский голосок. — Конечно, красавица. Будем рады вас видеть. — Я очень надеюсь, что никто из вас не бегал с растянутой лодыжкой, как в прошлом матче! — с напором проговаривает Чимин. — Всё пучком. Никто не пострадал. Спасибо за беспокойство, Розочка.       «Розочка?» — цепляет из фразы Тэхён и мысленно ставит галочку, чтобы уточнить этот момент потом. — У тебя столько проколов, чувак! — ещё плюс один фанат. — Не много ли? — Я просто люблю дырки.       «Какой каламбур…» — Тэхён уверен, что Чонгук ещё и подмигнул. Именно из-за лёгкости в общении, приветливости, иногда смущающих фразочек он нравится многим.       В кармане вибрирует телефон. От Мама: Солнце моё, одиннадцатый час! Ты где? ✓✓ 22:46       Тэхён отправляет короткое «уже иду, мам» и не прощается с Чимином.

***

      После пяти минут непрерывных уведомлений из Kakao, Тэхён решает посмотреть, чего это все оживились в утро понедельника. Он перекатывается на живот, откладывая ноутбук в сторону, и снимает блокировку. Nunasun: хэй, девчули, у нас пополнение! LiKandy вступил(а) в группу по ссылке-приглашению MoonMin: Hi! Rouse: привет, конфетка LiKandy: привет всем)) Nunasun: почему твой ник «конфетка»? LiKandy: потому что он назвал меня сладкой Kittiness: а я царапаюсь, но держать руки на подушке — что-то из разряда невозможного, когда он между твоих ног MoonMin: согласна, уровень магии в его языке и руках — это просто волан де морт       Тэхён закатывает глаза, даже не пролистав до конца, и снова возвращается к поиску нужной для выполнения задания литературы. «Культ поклонения Богу Олимпа» с аватаркой в виде бёдер Чонгука крупным планом стихает, а после снова взрывается потоком уведомлений, отчего он психует и опять заходит в приложение, но теперь пролистывает до конца. И узнаёт, что к ним присоединились ещё две дамы, имевшие возможность либо поцеловаться, либо подглядеть в раздевалке, либо переспать с Чонгуком. Самого Тэхёна в этом чате зовут Selingirl, и ни первого, ни второго, ни третьего у него не было. Только если в фантазиях и редких мокрых снах. Своеобразный нелегал. Более того, он не участвует в переписках и обсуждениях, кружащих роем пчёл вокруг Чонгука и его сексуальных фотографий (а это абсолютно все его фото, чёрт возьми). И нет, он не дрочит на них, несмотря на то, что некоторые кадры и возбуждают воображение.       Табу.       Правда, нарушенное, но всего лишь один раз, и Тэхён поклялся самому себе, что раз этот единственный и последний. «Смотреть, нельзя трогать» — вариант с правильно поставленным знаком препинания.

***

      Пересекая территорию университета, представляющую собой комплекс из восьми учебных корпусов, небольшой аллеи и двух крупных общежитий, он сталкивается с компанией небезызвестного спортсмена, личную жизнь которого обсуждали в чате с утра пораньше. С громким «давай, пробей мне пресс!» Чонгук зазывает побеситься кого-то из своих друзей, и тот соглашается. Тэхён, проходя мимо небольшой зоны с лавочками, качелями и турниками, прыскает, сильнее натягивая капюшон.       Не пробил. Плотненько. Он с грустью думает о своём животике и горизонтальной полосе из двух складок, которые образуются, когда он садится. — Так, парни, встаём в ряд и сравниваем бицухи, — и пятеро здоровых лосей, как и приказано было, встают в рядочек и поднимают, сгибая в локтях, руки, напрягают мышцы. — А у меня больше! Смотри какая, — похвастаться Чонгук просто обязан.       «Энергичный какой» — Тэхён закатывает глаза на это ребячество и снова давит улыбку, проходя мимо совершенно незамеченным.       Ну это он так думал.       Кто-то легонько стучит по его плечу спустя минуту-две, заставляя остановиться и повернуться. Как только он видит Чонгука, то шарахается назад. — Ты чего? — Чонгук в примирительном жесте выставляет руки. Три кольца в правом ухе стукаются друг о друга. — Это ты чего? — Эм, просто… Ну, поздороваться хотел. Ты же друг Розочки, да? Ну, Чимина. Ким Тэхён, кажется?       Утвердительно кивает. Он без понятия, как его вчерашний столбняк в углу можно было заметить, зачем вообще Чонгук подошёл к нему, и откуда знает его имя и как он выглядит. Ритуала с пожатием рук и озвучиванием имён друг друга у них не было, на улице Тэхён редко отсвечивает своим природным цветом волос, отдавая преимущество пряткам в капюшоне. Хотя есть один вариант.       Чимин, чтоб его. Балабол.       Чонгук, видимо, дожидается хоть какой-то реплики, а Тэхён в свою очередь не понимает, почему выступивший с инициативой побеседовать молчит. — И? Что, всё? Иссяк? Вопросы закончились? Я могу идти? — Тэша, разве так нужно поддерживать диалог? — вклинивается подошедший Чимин и виснет с объятиями сначала на одном, а потом на втором. — Привет, Гук-и. — Хай, Розочка, — Чонгук отсвечивает белизной зубов и подмигивает. — Розочка? — вопросительно интересуется Тэхён, уже успев отступить на шаг назад для более комфортной дистанции. — Долго рассказывать, — отмахивается Чимин и активно перемещается, то и дело шевеля какой-нибудь конечностью, как и сам Чонгук. Как будто две лайки, вышедшие погулять: такие же беспокойные и неуёмные. Энергия так и циркулирует по телам. — Чего там долгого? Он просто сожрал бутон розы на спор, — Чонгук смотрит в упор, пытаясь привлечь к разговору, приглашает мягко глазами, но Тэхён полирует взглядом носки кроссовок и жуёт губу, сутулясь при этом и нервно перебирая спутанные провода наушников в кармане худи. Руки мёрзнут. Уже ранняя осень.       Да, Чимин любит сомнительные авантюры. Тэхён знает, поэтому не удивлён и ему вовсе не смешно. У него эмоциональный фон в принципе редко когда приближается к границам улыбки или лёгкого смеха, особенно при посторонних. И он просто к слову комментирует: — То есть вместо стагнации вида homo sapiens у тебя началась деградация? — шнурки косо завязаны, дырочку, оказывается, пропустил. — Тебя уже можно считать травоядным? — Ой, не начинай, — Чимин смеётся и стукает по его плечу. — Это было весело. — Получается, из-за розы ты тогда свою ванную и заблевал? — Не-а, тот раз был из-за водки с арбузом. — Это когда мы на команды делились? — вспоминает Чонгук, сотрясаясь в приступе смеха. — Ага. На той вечеринке ещё Юнги об дверь ёбнули, когда в комнату заносили. У тебя сохранились его фотки с членом на лбу? — Я не мог их удалить, Розочка! Хён крайне редко пьёт, поэтому каждый раз как последний, — Чонгук поясняет, видимо, для Тэхёна: — Отжигаем, как можем.       Очередной приступ хохота. Чонгук активно жестикулирует, что-то там обсуждая с Чимином. Тэхён пару минут стоит рядом, разглядывая падающие листья, совершенно незаинтересованный в разговоре, хотя Чон пытался его завлечь и сделать так, чтобы было понятно, о ком и о чём они говорят, и он за это благодарен. Ещё через пару минут, когда думает, что на него почти перестают обращать внимание, пытается улизнуть, делая осторожный шаг в сторону. — Ты куда? — интересуется Чонгук, резко переключаясь с увлекательной, казалось бы, беседы на него. — Я пойду, — не вопрос, а констатация факта, поэтому он просто продолжает двигаться в ту сторону, куда собирался, всё так же не удостаивая Чонгука взглядом. — Ну Тэ-э-э? — недовольно тянет Чимин вслед и вздыхает. — Извини, пожалуйста. Он когда нервничает, начинает вести себя отстранённо и иногда даже токсичен. — Нервничает? — Чонгук смотрит вслед. — Типа, он социофобный немного? — Ага, — Чимин тоже оглядывается, чисто рефлекторно повторяя действие. — Люди, которые неожиданно вторгаются какими-либо способами в его жизнь, дисбалансируют его устоявшийся мирок. Это вызывает раздражение и, как следствие, нервозность. Ну а ещё ты его краш. — Я его краш? Да ладно? — проколотая бровь поднимается в удивлении. — Угу. Только это секрет, — Чимин прикладывает указательный палец к своим губам и переходит на шёпот: — Ещё он по натуре своей скромен. Повторюсь, он не любит, когда в его жизнь кто-то вторгается без разрешения, поэтому учтиво считает, что и другие могут это не любить. Ну и не лезет лишний раз. Он бы никогда с тобой не заговорил, если бы ты сейчас не подошёл. Но то, как он с тобой разговаривал, демонстрирует ещё и защитную реакцию. По типу атаки лейкоцитами вирусов в организме. Согласись, немного пропадает желание общаться, когда тебе так бесцветно отвечают. — Ах-ах, блин, я так растерялся сначала, — Чонгук резко выдыхает и чешет малиновый затылок. — Со мной обычно мало кто против поболтать, а он заставил меня чувствовать неловкость. — С одной стороны, конечно, я понимаю, что не имел права рассказывать такую личную информацию, но с другой… Я просто хочу, чтобы ты помог мне вытащить его из раковины. Он прикольный, только своеобразный. Ты же у нас open-minded-person, обычно у тебя нет проблем с тем, чтобы с кем-то подружиться, — и подмигивает, видимо, переняв эту привычку у самого Чонгука. — И да, только не говори, что я его сдал. Иначе он меня прибьёт. — Понял-принял, — от виска.       Чимин уносится на пары, очень интересно подпрыгивая, пока бежит.       Тэхёна Чонгук знает как «Тэшу» — раз; Тэша любит худи больше жизни — два; чаще всего не приходит на вечеринки вместе с Паком — три, что идёт в разрез с привычным «я-и-мой-бро-всех-разъебём-на-этой-тусе». А если же приходит, то отсвечивает за пару метров от Чимина, походя на сталкера, а после незаметно уходит. Путём несложных умозаключений Чонгук пришёл к выводу, что Тэша и есть лучший друг его Розочки, настоящее имя которого Ким Тэхён.       Вчера он заприметил Тэхёна, стоящего в стороне от всей компании, что поздравляла команду и его, Чонгука, в частности, с победой. Тот, кажется, тоже поздравлял, но не разговорами, не прикосновениями, как другие, а просто своим присутствуем, потому как тактильность и большие компании людей — похоже, совершенно не про Кима. Стоял у стены, с одним воткнутым наушником, а после всё-таки накинул капюшон для завершённости образа. Худи сиреневого цвета привлекло внимание мгновенно: Чонгук обожает сиреневый, но сам этот цвет не носит; чёрные джинсы облепляли длинные стройные ноги, и именно эту часть тела он считает особо привлекательной; массивные чёрные кроссовки — вообще страсть всей его жизни, а белые высокие носочки с кактусами уж тем более запали в душу, как отблеск индивидуальности.       Этот отблеск присутствовал и в сегодняшнем образе: бежевое худи с неизменно настолько глубоким капюшоном, что укроет от дождя минимум двоих, те же чёрные джинсы и такого же цвета грубые кроссовки. И белые носки. На этот раз с какими-то разноцветными кубиками. Синими, оранжевыми, зелёными и красными. Из кармана торчали сиреневые провода. В прошлый раз наушники были тёмно-синими или чёрными.       И все эти факты почему-то вызывают улыбку.       Чонгук любит общение с неординарными личностями. Тэхён кажется ему именно таким, только вот чего-то недостаёт. Почему-то кажется, что это лишь верхушка айсберга, что он может быть ещё более ярким и экстравагантным, но по какой-то причине упрямо сдерживает себя в самовыражении и позволяет себе лишь чуть-чуть отклоняться от стандартов. — Надо это исправить.