Руки

Саша засыпает быстро. И снова на кровати Ярослава, заставляя его ютиться рядом. Эти пару часов пришлось выслушивать пьяные бредни, но не сказать, что мужчина был этому не рад. Он ведь хотел правды, вот и получил. Саша рассказал ему слишком много. Про то, как в детстве он хоронил мёртвых животных во дворе, про то, как впервые побывал в театре и как ему там не понравилось. "Слишком много деловых людей", – так он выразился. Рассказал ему о том, как впервые влюбился в парня и как его чувства с позором отвергли. Всё не было таким масштабным, так что для Саши все закончилось не так плохо, как могло. Ярослав впервые слышит от кого-то такие откровения, непривычно. Да, он встречал пьяных людей в барах, он выслушивал их истории, но это другое. Совсем. Школьник даже не пытался врать, выкладывал все так, как было на самом деле. Он был искренним. Может, это сыграет плохую шутку в будущем, но отчаянно хотелось верить, что все эти пьяные пересказы собственной жизни не уйдут впустую. Ярославу хотелось помочь чем-то, но он банально не знал чем именно. Он ничего не мог сделать, если так подумать. Он всего лишь посторонний человек, незнакомец. И стоило понять это. Тихий скрип кровати, шум воды и глухой стук. Саша недовольно шипит, потирая плечо. Не вписался в дверной проем. С координацией все плохо, словно до сих пор пьяный. Парень пару минут залипает на себя в зеркале, рассматривает искусанные губы, проводит пальцами по синякам под глазами. Живой мертвец, точнее и не скажешь. Руки совсем немного дрожат, во рту невероятно сухо. Становится как-то тошно. Похмелье что-ли?... Трет глаза и потягивается, выходя из ванной. Другого и не ожидал, сам себе обещает, что с алкоголем пора заканчивать, чувствует отвращение к спиртному, но все же мы знаем, что желание напиться появится сразу после того, как похмелье сойдет на нет. Поправляет футболку и заходит обратно в комнату. Так и не проснулся. Обходит комнату, собирая собственные вещи, после чего усаживается на край кровати и натягивает на себя джинсы вместе с толстовкой. Холодно. Ерзает на месте, пару раз кашляет, пытаясь хоть как-то разбудить Ярослава. Толку никакого, мужчина продолжает лежать неподвижно. Школьник поднимается, пару секунд топчется на месте и подходит к столу. Ничего необычного, какие-то бумаги, множество цифр, что не кажется таким уж интересным. Записная книжка. Еле сдерживается, чтобы не открыть ее. Больно любопытный, тут не поспоришь. Садится на корточки и открывает нижний ящик. Опять бумаги и папки, скукотень. Лишний раз говорит себе, что это не хорошо, нельзя рыться в чужих вещах, но продолжает перебирать бумаги, пока не находит фотоальбом. А это уже поинтереснее. Садится на пол и изредка поглядывает на Ярослава. По шее надает, если узнает. Ничего примечательного, альбом, как альбом. Довольно увесистый и потрепанный годами. На первой странице неразборчивый почерк, дата. 20.01.2010. Десять лет прошло. До сих пор хранит его, что, наверное, не удивительно? Саша и сам видел у мамы старый альбом с фотографиями. Все так отчаянно цепляются за прошлое, хранят его, как только могут. Выдыхает и перелистывает страницу. Ярослав совсем на себя не похож, поначалу даже и не понял, где именно находится мужчина. Выпуск 2011. В костюме, с довольной улыбкой и бутылкой шампанского. Самый высокий, если сравнивать с другими ребятами на фотографии. Глаза разбегаются, пока он не замечает знакомое лицо. Та самая девушка. С рыжими волосами и лучезарной улыбкой. Такую грех не узнать. От чего-то поджимает губы и замирает на секунду. Как иронично, школьная и неудачная любовь. Листает дальше, встречая еще сотню фотографий с этой самой девушкой. В лесу, на море, на кухне, в новый год около елки. И на всех фотографиях они до тошноты счастливые. Не знает почему, но фотографии вызывают только горечь и отвращение. Может, Саша просто завидовал. Вероятнее всего, так оно и было. Армия. Уже не такой счастливый, но до сих пор виднеется блеск в глазах, кривая усмешка. Не будем спорить, на Ярославе форма смотрится так, как надо. Она ему идет. Альбом заканчивается быстро, последняя фотография вновь с рыжеволосой девушкой. Дата 2015 год. Видимо, именно тогда все и закончилось. Следующие полчаса Саша залипает в телефоне, пару раз выходит на балкон от нечего делать. А потом слышит шум воды и выдыхает. Ну наконец-то. – Не прошло и года, – тянет парень, удобнее устроившись на стуле. Оглядывает Ярослава и тихо усмехается, отводя взгляд в сторону. – Как спалось? – Лучше некуда, – с сарказмом проговаривает мужчина, наливая воды в стакан. – Я думал, что ты уже ушел. – Я ждал, пока ты проснешься, – кратко отзывается Саша, пальцами оглаживая чехол на телефоне. – Думал, что ты меня довезешь. Там сугробы больше меня самого, а я в кроссовках. И улыбается. – Сам виноват, видел же, что снег который день валит, – Ярослав допивает воду и ополаскивает стакан. – Когда я успел стать для тебя личным водителем? Школьник недовольно фырчит и поднимается со стула, потягиваясь. По телу бежит мелкая дрожь и тот чуть морщится. Сугробы и впрямь выглядели устрашающе, так что желания идти пешком не было от слова совсем. Идти-то не долго, но все же. Измеряет кухню шагами, по итогу остановившись около Ярослава. Смотрит ему в глаза, сцепляет руки в замок за спиной и затихает. Становится как-то не по себе от такого взгляда и мужчина чуть давит на грудь парня, заставив его немного отойти. Но Саша опять делает шаг вперед. – Ехать минут десять, почему ты не можешь довезти меня до дома? – хлопает ресницами и встает на цыпочки. – У меня слабый иммунитет, я же простужусь и мы с тобой не увидимся. – Мне всегда казалось, что все школьники мечтают заболеть, чтобы не ходить в школу, – не отводит взгляд, хотя очень хотелось. – Если я заболею, мне придется сидеть дома и терпеть отчима, – вполне логичный аргумент, ладно. Саша вскидывает бровь и наклоняет голову вбок. – Ну так что? Отвезешь? Отвезет. Это ведь не сложно, да? Ярослав чувствовал себя отвратительно и самое последнее, чего он хотел – везти Сашу до дома. Но все же повез, по пути слушая о том, как круто кататься на коньках. Сам Ярослав на них катался лет пять назад, если не больше. Удовольствия в этом мало. Сбитые колени и руки, ничего больше.