Мракоборец из Слизерина

      Злость.       Немая.. злость.       Что бы она не показала, у него найдётся контрзаклинание.       Она могла бы ещё раз сказать про Зеркало, но Снейп тогда доходчиво объяснил, что этого делать категорически нельзя.       Она могла бы сказать про Щит мага, но он уже знал, что Наташа хотела его изучить.       Она могла бы сказать про маскировочные чары, но они не скрывают человека полностью – для этого нужна мантия невидимости.       Она могла бы сказать про заклятье оцепенения, но что значит “Остолбеней” в сравнении с “Авада Кедавра”.       Она глубоко вдохнула.. выдохнула. И задумалась перед тем как принять очередное поражение.       Северус её не торопил, видимо пытаясь создать видимость, что совершенно на неё не давит.       Наташа поджала губы и через секунду еле слышно произнесла:       – Ладно.       И, выдержав небольшую паузу, добавила:       – Но я не собираюсь получать двойной размер домашнего задания по зельеварению только потому, что профессор хочет занять моё свободное время.       Снейп хмыкнул.       – Иди к себе.       Разумеется она дошла до спальни без происшествий. Разумеется, никто не набросился на неё из-за угла.       Это ещё некоторое время подогревало злость внутри, и она планировала сохранить это раздражение до завтра, до урока Зельеварения. Но вот когда Наташа уже легла в постель, осторожно прокравшись мимо спящих соседок, когда закрыла глаза, ей показалось, что будильник зазвонил тут же.       Не поверив в реальность уже наступившего утра и необходимость вставать, девушка осталась в кровати, слушая шум воды в душевой – Ванда всегда просыпалась раньше остальных.       Наташа же сегодня встала последней, и мысли её теперь были заняты тем, как бы скрыть следы недосыпа с лица и прогнать сонливость.       За завтраком она без особого удовольствия наполнила свою тарелку красной фасолью, отварным яйцом и ломтиком жареного бекона. Сытый желудок, правда, бодрости не подарил, но впереди была самостоятельная по Трансфигурации и оставаться голодной было попросту неразумно.       Чары восстановления – это не такая сложная тема, как может показаться тем, кто знает только заклинание “репаро”. На самом деле эта область куда шире, чем возможность вернуть прежний вид разбитой вазе. Например, чтобы восстановить разрушенную каменную кладку, нужен целый комплекс мероприятий, сопоставимый по временному и человеческому ресурсам с воздвижением новой. Но и здесь существует ряд тонкостей, которые могут сделать восстановление невозможным.       Выводя всё новые и новые слова на своём пергаменте, Наташа ловила себя на том, что периодически надолго закрывает глаза. Встряхнув головой, девушка попыталась вновь сосредоточиться на самостоятельной, и хоть написанного уже вполне хватало на Выше ожидаемого, ей всё же хотелось написать на высший балл, подавив желание сдать работу сейчас и выйти из аудитории.       История магии прошла как в тумане.       Обед девушка решила пропустить, предпочтя ему прогулку на свежем морозном воздухе, которая, к слову, подарила желаемую лёгкость.       Хотя возвращение в тепло замка вернуло всё на круги своя.       И сдвоенное Зельеварение не обещало дать передышку в этом марафоне, пусть у Наташи и имелись основания предполагать, что она на особом счету у профессора.       Задание как обычно сложное, требующее внимания и сосредоточенности, ещё и эта оговорка – “вам запрещается советоваться и помогать друг другу.”       Хм. Одного присутствия Снейпа было, как правило, достаточно для поддержания тишины, что уж говорить о таком намеренном нарушении правил как помощь соседу.       Вот только Наташа наклонила голову насколько могла, чтобы спрятать улыбку, которую была не в силах подавить.       Конечно, в середине занятия она максимально заметно привлекла внимание Ванды. Конечно, она подсказала ей, что с дремоносных бобов лучше снять кожуру. Конечно, она получила отработку.       Они не говорили напрямую – не позволяло положение, им нужен был предлог, и кажется, ни один не скрывал от другого, что такого пустяка вполне достаточно. И ведь это работало, ни у кого не возникло никаких подозрений, только Ванда отвернулась, пряча ухмылку за волной каштановых волос.

***

      Её приподнятое настроение вмиг испортилось, чуть только она увидела Вуда в аудитории. Нет, в этом не было ничего удивительного, учитывая отношение Снейпа к Гриффиндору. Тем более, пока Оливер на отработке, команда не сможет тренироваться.       Но.. не будет никакого фарса? Никакой игры в я-на-тебя-не-давлю это-полностью-твоё-решение? Действительно.. отработка?       Наташа устроилась на первой парте напротив профессорского стола, и перед ней упала стопка письменных самостоятельных работ третьекурсников.       – Знаний хватит? – иронично спросил Снейп.       Очень хотелось ответить.       Но они оба понимали, что она этого не сделает при свидетелях.       Глубоко вздохнув, девушка притянула к себе первую работу, на ней значилось имя ‘Гойл, Грегори’. Пергамент не заполнен даже на одну треть. Вздохнув ещё раз, Наташа принялась за скучную работу, думая, насколько длительное задание у Вуда, и кто из них закончит раньше?       Совпадение или нет, но они действительно закончили почти одновременно.       – Разложите котлы и пергаменты по местам, и можете быть свободны, – даже не поворачиваясь к студентам, сказал Снейп.       Оливер заметно оживился, а вот у Наташи энтузиазма совсем не прибавилось. Она лениво постучала пергаментами по столу, выравнивая их, так же лениво начала вставать, но зацепилась за угол парты. Девушка дёрнулась, мало того, что разорвала школьные гольфы и поранила ногу, так ещё и локтем опрокинула котёл, стоящий на этой парте. Содержимое пролилось на ногу и сильно обожгло поцарапанную кожу, Наташа поморщилась.       Снейп, увидев случившееся, процедил:       – Неуклюжесть – это ваше второе имя, мисс Морган.       Вуд хмыкнул, но столкнувшись с испепеляющим взглядом, поспешил ретироваться.       Северус в два шага приблизился, бесцеремонно сжав девушку за талию, усадил на эту же парту и стал осматривать порез. Боль пульсировала. Боль усиливалась. Но Наташа пообещала себе, что не покажет свою слабость. Не перед ним.       – И как можно было пораниться об угол парты?       Она не стала отвечать. Просто поджала губы, в том числе и чтобы не стонать.       А потом вдруг почувствовала, что мир вокруг качнулся, и от неожиданности схватилась за его плечи. Просто Снейп взял её на руки и сейчас нёс куда-то вглубь аудитории к неприметной двери.       Что ж, как оказалось, это не его комната (хотя в глубине души девушка на это рассчитывала), помещение скорее можно было бы назвать кладовой. Вдоль одной стены шкаф с разными порошками и жидкостями, вдоль другой – с книгами. Её саму Северус аккуратно уложил на ассиметричную софу, подложив под ногу круглую подушку.       – Сними одежду, – обронил он, выбирая какие-то склянки и даже не глядя на неё.       Что?       Это ещё для чего?       Хотя.. Что за глупые вопросы? Конечно, чтобы обработать рану, но.. для этого же не нужно снимать всё..?       Ещё раз глубоко вздохнув – на самом деле скрывая за этим стон – Наташа аккуратно взялась за края школьных тёплых гольф, потянула вниз. И тут же скривилась – порез снова полоснуло болью. Задержав дыхание и одним движением рванув ткань, девушка освободила повреждённую кожу, и вот тут уже не удержала сдавленный стон.       Северус мельком глянул на её героические попытки не издавать ни звука – но кого она пытается обмануть? – и схватил последнюю склянку – с бадьяном.       Как бы ни было больно, всё равно рану нужно обеззаразить от зелья, которое она пролила.       – На этой парте стоят работы шестикурсников, это был напиток живой смерти, который должен настояться к их следующему уроку. Что ж, ты опрокинула на себя работу Дэвиса, не худшую из класса, но из-за неправильной рецептуры не менее опасную, особенно для открытых ран.       – Значит, во всех учебниках в рецепте есть неточности? – Наташа тут же зацепилась за возможность отвлечься от неприятных ощущений.       – А какой идиот стал бы писать правильный рецепт напитка живой смерти?       Она не стала отвечать.       Его движения были уверенными, ловкими и.. совершенно не щадящими. Этого требовала ситуация, и Снейп не церемонился, Наташа это прекрасно понимала. И от слишком навязчивого, занимающего большую часть сознания чувства боли её отвлекал тот факт, что… это слишком интимно. Что он настолько близко, как ещё никогда не был. Да и не мог быть.       Хоть и совершенно не обращает на неё внимания. Порез его занимал настолько, что у Наташи вдруг пронеслась мысль, а не порезаться ли ещё раз обо что-нибудь ненароком?       Наконец очередь дошла до обезболивающей мази и девушка облегчённо выдохнула, мельком глянув как Северус медленно оборачивает вокруг бедра мягкую шёлковую повязку.       И вздрогнула, почувствовав как невесомо подушечки пальцев легли на левую лодыжку.       Затаила дыхание, когда они заскользили вверх по голени.       И не удержала удивленного вздоха, когда они остановились на тыльной стороне колена, вызвав волну мурашек.       Наташа подняла на него удивлённый взгляд. Нет, не удивлённый. Неверящий.       Выражение его лица не поменялось, он был таким же сосредоточеным, вот только примешалась щепотка.. интереса. А пальцы продолжили свой путь по бедру, легко его оглаживая, изучая. Словно боясь навредить более грубым касанием.       Но на пояснице ладонь раскрывается полностью и тут же сжимает нежную кожу. Наташа легко поддаётся давлению, приближаясь к нему вплотную, ещё не вполне осознавая, чего ожидать.       Горячее дыхание вновь обожгло губы, и предвкушение чего-то невероятного, чего-то нереального вскружило голову до совершенно чёткого ощущения падения куда-то в пропасть.       Наташа обхватила его за плечи, стараясь не провалиться в открывшуюся под ней бездну.. и первое касание губ, такое мягкое, такое-почти-целомудренное совершенно ясно дало понять – он медлит. Он спрашивает.       И мысли, – такие правильные, такие ненужные сейчас мысли, – заметались.       А ей не хотелось верить, что происходящее реально. Не хотелось думать, что, возможно, уже завтра она может пожалеть, что отдалась взрослому мужчине.       Не сейчас, когда ощущение его ладоней на теле так туманит рассудок. Не сейчас, когда горячее дыхание так обжигает скулы.       Наташа ответила на поцелуй чересчур напористо, боясь, что он передумает, стоит лишь на мгновение замешкаться.       Что ж, её ответ был воспринят совершенно однозначно.       Северус перехватил всю инициативу. Расстегнув и откинув её мантию в сторону, он усадил девушку себе на колени, одной рукой поддерживая спину, а другой стал расстёгивать её блузку снизу вверх. И с каждой очередной пуговкой Наташа ощущала как легче становится дышать, как легче груди вздыматься от рваных вдохов, когда она не стянута форменным куском ткани.       Огладив её плечи и заведя руки за спину, Снейп избавил её от блузки, и холод был не властен над нею, потому что ей казалось, что температура тела подскочила на несколько градусов.       Нарисовав причудливый узор у неё на спине, его пальцы поддели бельевой крючок, и прозвучало это как выстрел этих как-их-там магловских штук. Мысли путались, потому что разбилась предпоследняя защита, но Наташа не была против этого и сама откинула ставший таким ненужным сейчас лифчик. Она сама доверилась этому мужчине, и это был её выбор, пусть и без достаточных на то оснований. Так что её открывающаяся беззащитность была полностью её решением.       Наташа заёрзала, выражая своё нетерпение, и тут же её кожу опалило очередное горячее прикосновение его ладони, накрывшей грудь целиком. Его пальцы стали играть с соском, сначала аккуратно, нежно обводя контур, потом грубее, сжимая, пропуская между пальцев. Девушка запрокинула голову, пропустив вдох. И как он узнал, что ей это нравится..? А когда на смену рукам пришли губы, не осталось сил сдерживать стоны.       И Северусу нравились эти звуки, он впитывал их вместо дыхания. Эта девушка доверилась ему, полностью раскрылась, и это осознание отдавалось в теле, вплоть до покалывания в кончиках пальцев, отчего отпускать её было сродни пытке.       Закончив с одной грудью, он не обделил вниманием другую, прекрасно зная, что под слюной ей станет холодно и она захочет прижаться телом к телу. А он планировал как можно дольше не давать ей этого, чтобы смотреть как она будет извиваться и жалобно хныкать.       Наташа обвила Снейпа ногами, чтобы ему легче было удерживать её на весу, но в этот момент, особенно остро ощутив его возбуждение, откинулась назад на жёсткие подушки, задохнувшись от осознания того, что и он хочет её ощутить не меньше, чем она его.       Снейп ухмыльнулся. Никакой сдержанности.       Он придавил низ её живота ладонью и встал с софы, освободившись от плена её ног, и вот она хныкнула в первый раз. Этот звук бальзамом скатился откуда-то из горла прямо вниз.       Накрыв её естество прямо поверх чёрных трусиков, он чуть не потерял над собой контроль. Вязкая влага насквозь пропитала тонкую ткань, и он поспешил избавиться от ощущения её возбуждения в своих руках. С силой сжав пальцы, Северус стянул дорогое кружево и отбросил на пол.       Ещё не раз позднее он будет восстанавливать в памяти открывшуюся картину.       Бледная кожа, говорившая лишь о благородном происхождении, длинные ноги, ладони, судорожно сжавшие тёмную обивку, сморщенные соски, разметавшиеся блестящие локоны и глаза. Зелёные жаждущие глаза. Как же он хотел их увидеть.. вот только.. у другой.       Он даже прикрыл глаза на секунду, пытаясь прогнать из мыслей образ рыжей гриффиндорки, и снова впился взглядом в ту, которая так призывно двигалась на этой софе.       Оставшись абсолютно обнажённой, не считая, конечно, узкой повязки на левом бедре, Наташе вдруг очень захотелось закрыться. Ей казалось совершенно несправедливым, что она уже полностью раскрыта перед ним, а он целиком одет. Но тут же это ощущение несправедливости сменилось другим – липким и вязким пониманием подчинения, которое не напугало, а только раскалило пружину возбуждения.       А когда он расстегнул свою мантию, и та тяжело рухнула на пол, Наташа поняла, что черта пройдена. Пути назад уже не будет.

***

      Она ещё долго лежала неподвижно, глядя в потолок и хватая ртом воздух; сознание отказывалось работать, и она очень долго убеждала себя, что всё пережитое – это не сон, и не её больная фантазия. Тело сладко ныло, руки и ноги налились свинцом, и всё, что Наташа могла сейчас делать – это выравнивать сбитое дыхание. Говорить тоже не хотелось.       Но постепенно сладкое наваждение отступало, и неприятные мысли потянулись цепочкой друг за другом.       И что будет теперь?       Это что-то вообще меняет?       Нет, до конца этого года однозначно нет, – никто не посмотрит, что она уже больше года как совершеннолетняя по меркам этого мира. Она так и останется ученицей.       А что будет дальше?       И она посмотрела на Северуса, надеясь понять, думает ли он о том же.       Он сидел к ней спиной, поэтому не мог видеть, что девушка уже пришла в себя. Более того – рассчитывал на это. Потому что никак иначе не объяснить неосторожно произнесённые себе под нос слова:       – Всё-таки непохожа.       Непохожа.       Она непохожа.       Непохожа на ту, которую он желал бы видеть. По-настоящему желал. А тут.. такая непохожая замена.       В груди стало больно. Нестерпимо больно. В носу защипало, горло сдавило спазмом.       Как можно было быть такой наивной и глупой? Не может взрослый мужчина полюбить девчонку! Он пытался разглядеть в ней тень той.. настоящей.. и сам только что признал, что это невозможно.       Не удержав больнейший всхлип, Наташа схватила мантию, и бросилась прочь, уже зная, уже чувствуя, как подступает очередной срыв.