Мракоборец из Слизерина

      Голова болела.       Вообще это странно, особенно если ей давали обезболивающее.       Яркий свет в помещени вынуждал жмуриться. В воздухе витал запах лекарственных зелий и накрахмаленного постельного белья. А блаженная тишина вокруг приводила лишь к одной мысли – она в больничном крыле. Что ж, это вполне ожидаемо.       Наташа медленно открыла глаза и убедилась в своих выводах. Пересилив головную боль, она аккуратно села и стала с интересом разглядывать полностью перебинтованное бедро.       “Неужели маленькая царапина могла..?”       Ах, да.. дело ведь не в царапине, а в зелье, которое она опрокинула на ногу. Но.. Снейп ведь обработал его, почему тогда..?       Ах, да.       Девушка фыркнула.       События в памяти восстанавливались, штрих за штрихом воссоздавая общую картину и усиливая головную боль.       Мадам Помфри вошла в лазарет как раз вовремя – благодаря этому Наташа не успела углубиться в негативные мысли, – и принесла очередное отвратительное на вкус зелье.       Помимо гадкого вкуса отвар ещё имел противную клейкую консистенцию, отчего пить – или здесь правильнее было бы есть? – его было ещё сложнее. Подавив желание сморщится, Наташа поблагодарила целительницу, и с болью в глазах уставилась на тарелку с овсянкой и кубок с тыквенным соком.       – Вам надо поесть, – тоном, не терпящим возражения, сказала мадам Помфри.       Не позволив себе выражать протест, девушка покорно приняла тарелку с тёплой кашей и стала с усилием проталкивать в себя ложку за ложкой.       На занятия в этот день её, конечно, не пустили. Но она и не сильно спешила врываться в этот бой – показывать, что всё хорошо, и ничего не случилось. Ей нужно было время подумать.

***

      Она стянула волосы в конский хвост, чтобы ощущение физической боли забирало на себя больше внимания.       Она завязала галстук гораздо выше, чем требовалось, чтобы давящий на шею ворот школьной рубашки не позволил хоть на секунду опустить голову и расслабить выпрямленную спину.       Она туго затянула ремешок наручных часов, чтобы переключаться на этот неудобный факт, когда станет невмоготу терпеть головную боль.       Она набила сумку учебниками, в том числе и ненужными, чтобы тяжесть её ремня не давала мыслям уходить глубже окружающей действительности.       Наконец, она выбрала туфли на самом высоком каблуке, чтобы ноги быстрее уставали за день. Чтобы вечером упасть на кровать, и тут же провалиться в сон от усталости. Не думать. Не анализировать.       Теперь она готова. Готова идти дальше, сохранив достоинство.       Первым испытанием стал завтрак в Большом зале. По опыту она знала, что отказ от еды – это второй шаг в пропасть после нервного срыва, поэтому не позволила себе отступить в первом же бое.       Подчёркнуто вежливо, показательно спокойно, аристократично снисходительно.       По-слизерински, одним словом.       А главное – не глядя по сторонам. Точнее только в одну сторону.       Однокурсники, конечно, не донимали её вопросами, и это было правильно. Личное пространство – превыше всего. Только Ванда сочла нужным сказать – наедине, разумеется, – что стоило бы поблагодарить Седрика, который донёс Наташу до лазарета.       ..давление в области лопаток и под коленями.       Знакомый и неизвестный баритон.       Да, она непременно это сделает, только чуть позже. Когда восстановится моральный резерв.

***

      Её расписание и без того было плотным, но теперь Наташа ещё сильнее ударилась в учёбу, зная, что свободное время обязательно приведёт её к мыслям, от которых она и пыталась сбежать.       Иногда это удавалось, например, на уроках защиты от тёмных искусств и особенно на дополнительных занятиях с Люпином, иногда нет – когда она пропускала зельеварение.       Да, она позволила себе прогулять несколько уроков после того, как её отпустили из Больничного крыла. Нет, Наташа не собиралась избегать его, определённо нет. Просто... так было легче. Легче не думать, не анализировать, не вспоминать.       Но ей сдавать этот предмет на ЖАБА, которые неумолимо приближались, так что поддаваясь эмоциям, она рискует провалиться в самом начале пути. К тому же, рана на ноге уже зажила, от неё осталась едва видимая полоска, поэтому симулировать уже не получится, и придётся придумывать новую правдоподобную причину пропуска занятия. Хотя бы для себя самой. А вот обманывать себя было труднее всего.       В конце концов слизеринская натура взыграла, Наташа решила доказать, – опять же в первую очередь себе, – что она может наплевать на боль. Которая колола грудь с очередной ступенькой в подземелье...       Спускаясь вниз, девушка уверяла себя, что это просто глупо – избегать общества человека, который сделал тебе больно. Сколько таких ещё будет?       Наташа переступила порог аудитории, и у неё засосало под ложечкой.       Она устроилась на привычном месте и стала выводить невидимые узоры на листке пергамента сухим пером, чтобы не смотреть по сторонам.       Хлопнула дверь, мгновенно установив тишину в аудитории. Наташа вздрогнула, но продолжила гипнотизировать пергамент, она знала – стоит поднять взгляд и вся её “броня” разобьётся как хрустальный шарик.       Уверенная поступь шагов прекратилась – значит, профессор повернулся лицом к студентам.       Девушка вдруг ощутила, как сильно ей хочется сорваться с места и убежать наверх, туда, где много воздуха и света, Наташа даже дёрнулась в сторону выхода, положив ладони на стол, но всё же удержала себя на месте.       “Ты сможешь. Ты сильнее, чем думаешь..” – повторяла она про себя.       Она расправила плечи и села прямо, смотря однако, вниз. Нечего прикидываться, что она страдает. Всё не так плохо.       Профессор Снейп начал объяснять задание, и Наташа облегчённо выдохнула, теперь всё внимание должно быть направлено на него, и однокурсники вряд ли заметят её метания.       И этот голос.. грудной, бархатный… почему теперь он звучит скрежетом металла по стеклу?..       Потому что она помнила, как этот же голос произнёс те страшные слова.       “Всё-таки непохожа”.       “Непохожа, непохожа. Ты непохожа. На неё” – звучало в голове.       – Инструкции на доске, – закончил профессор.       И она совершила роковую ошибку, подняв взгляд на доску. Снейп смотрел на неё.       Эти глаза.. равнодушные, отстранённые.       И не так больно было в них смотреть, если бы она не видела их другими.       С озорной искоркой, властными, горячими..       Она тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и убеждая себя, что можно жить и без этого.       Зелье, конечно, у неё не получилось. Эту невнятной консистенции массу даже сдавать не было смысла.       – Без оценки, Морган, – как гром прозвучали слова.       Она вздрогнула, но продолжила смотреть в котёл, из которого по мановению палочки исчезло всё содержимое.       И опять накатила злость.       Захотелось выхватить палочку и разбить к чертям все эти прозрачные колбочки, чтобы в таком случае оценки не было ни у кого…       Вдох.       Медленный выдох.       Выходить из себя – это слабость.       Наташа медленно подняла холодный взгляд на профессора.       На несколько секунд задержалась на его глубоких чёрных глазах и, вздёрнув подбородок, развернулась и пошла прочь из аудитории.       Правила этой игры она не принимает.       После зельеварения Наташа поняла, что у неё скорее усилилось моральное истощение, чем восстанавливались силы. Ей нужна подпитка извне, иначе она просто съест сама себя.       Люпина она встретила у входа в Большой зал, и попросила увеличить количество дополнительных занятий в неделю, сославшись на приближающиеся экзамены. Хоть и искала его общества, потому что с ним было легко, потому что с ним было интересно.       Он ненадолго задумался, и согласился встречаться чаще, не забыв ещё раз оговорится по поводу своей “болезни”. Это было лишним, но говорить об этом Наташа не стала.       И вздрогнула от неожиданного грохота – в чашу когтевранских весов упало с десяток сапфиров.

***

      В дальнем углу кабинета вздрогнул массивный сундук.       Люпин проследил взгляд студентки, и сказал:       – Вам не составит труда понять, что там за существо.       – Боггарт. Но, насколько я знаю, он обитал в шкафу в учительской?       – Да, пришлось его изловить, чтобы Гарри Поттер научился отпугивать дементоров.       Заклятье патронуса на третьем курсе?       Наташа поникла. Она и так была не в самом адекватном состоянии, но.. старалась не думать о том, что у неё снова не формировался телесный патронус. А тут третьекурсник..       Она тряхнула головой, выгоняя ненужные сейчас мысли.       – Для нашего с вами занятия, Натали, я подготовил специальный коридор. Признаюсь, пришлось рассказать Дамблдору, но он ваш энтузиазм поддержал.       Люпин открыл дверь – её Наташа приметила ещё когда вошла, потому что на этой стене никогда не было дверей, – за ней, действительно, был длинный коридор, в конце которого на палке стояло чучело из сена.       – Профессор, неужели мы будем пробовать усовершенствованное заклинание оцепенения?       Он улыбнулся, но повторил:       – С разрешения директора. Дверь с обратной стороны заколдована, так что, если что-то пойдёт не так, мы просто её закроем.       Девушка уже положила учебники на парту и достала палочку.       – Вставайте за пару шагов до двери, вот так, – он чуть коснулся её спины, показывая нужное положение, – чтобы у меня была возможность захлопнуть её, и она вас не задела. Готовы?       – Конечно.       Все ненужные мысли выветрились из головы. Только сосредоточенность, только концентрация.       Люпин встал позади неё, чтобы видеть всё, что происходит в коридоре.       – Сначала проговорим заклинание вслух.       Наташа вдруг подумала, хорошо, что она занимается именно с ним, потому что будь она одна, уже применила бы давно заклятье, а профессор думает в первую очередь о безопасности, всё-таки это заклинание очень опасное.       – Риджескант индэйт (rigescunt indutae), – чётко произнесла девушка.       – Отлично. Первые разы пробуем только вербально.       Наташа глубоко вздохнула, сосредотачиваясь, подняла палочку и ударила в стену коридора.       Ослепительная молния сорвалась с её палочки, но отразившись от стены угасла. Что ж, с первого раза ничего не получается…       Девушка встряхнула рукой и повторила ещё раз, направив палочку в стенку, на этот раз молния погасла сразу же, как встретилась со стеной.       – Натали, а что если для начала применить заклинание на самом чучеле?       Это чучело имитировало человека с палочкой в руке – оно совершало беспорядочные движения, чтобы было понятно, когда заклинание достигнет цели.       Наташа направила палочку прямо на своего 'противника' и произнесла заклинание. После удара молнии, чучело замерло, прямонаправленное действие ничем не отличается от обычного 'остолбеней'.       – Хорошо, но стоит попробовать ещё раз. При правильном использовании противник должен упасть под весом собственного тела, так как мышцы, отвечающие за прямостояние, оно парализует. Эта кукла может имитировать это состояние.       Значит чучело должно упасть после попадания... Наташа повторила ещё раз, но результат остался прежним – обычное оцепенение.       И так, раз за разом, неудача за неудачей, девушка повторяла заклинание, не намереваясь просто так сдаваться.       В очередной раз, когда она подняла палочку, раздался настойчивый стук в дверь кабинета, и она снова вздрогнула.       – Одну минуту, – отозвался Люпин, закрывая дверь в коридор, – входите.       Наташа прятала палочку, и не увидела, кто вошёл, а когда повернулась, её пронзила сталь чёрных глаз.       В кабинете стоял профессор Снейп с дымящимся бокалом.       Волчье противоядие.       Значит совсем скоро Люпин снова отменит занятие.       Но вот взгляд Снейпа... холодный, колкий...он был каким-то обвиняющим что ли.       – А, профессор Снейп, спасибо вам. Мы тут с Натали готовимся к экзамену.       Северус окинул взглядом стопку Наташиных учебников, которые так и лежали нетронутыми на парте, увидел также, что палочки у неё в руках нет, и процедил сквозь зубы:       – Весьма занятно.       «Неужто ревность?» – пронеслось в мыслях девушки. Эта неожиданная мысль так удивила Наташу, что она даже растерялась немного. Что ж, после всего случившегося можно было предположить, что Наташе нравятся не её ровесники, но выказывать своё неудовольствие, видя её в обществе другого профессора, она считала как минимум неуместным.       Снейп развернулся на каблуках и вышел из кабинета, а Люпин произнёс:       – Надеюсь, вы не против, что я выпью лекарство при вас?       – Что вы, конечно же нет, – поспешила ответить Наташа.       Некоторое время помолчав, Люпин продолжил:       – Натали, вы хотите стать мракоборцем. Могу я устроить вам небольшой тест?       Он внимательно смотрел на растерявшуюся Наташу. Не то, чтобы она сомневалась в своих знаниях, но это было очень неожиданно в свете этого «лекарства».       – Конечно. Я хочу здраво оценивать свои знания.       – В таком случае, вы должны понять, что за лекарство приготовил для меня профессор Снейп.       Девушка опустила взгляд. Она знала ответ.       – Профессор, вы хотите, чтобы я сама озвучила, что вы – оборотень, – не поднимая взгляда, проговорила она.       Люпин грустно улыбнулся.       – Я ничуть не сомневался в вас. Но...       Наташа посмотрела на него.       – Вы меня не обвиняете, это странно.       – Обвинять вас? В чём? В том, что однажды вам не повезло оказаться в опасности?       – Нет, в том, что такой как я учит детей...       Его лицо заметно посерело.       Наташа мельком пробежалась по фактам, которые знала о последних преподавателях.       Джозеф Остин – старый, умудрёный опытом – по крайней мере он так думал, и хотел, чтобы так думали все, – маг. Предпочитал рассказывать о былом, чем действительно обучать предмету. Покинул пост из-за напомнившей о себе какой-то старой травмы.       Патриция Рейкпик – потрясающей силы волшебница. Пожалуй, заразившись именно её примером, Наташа решила изучать защиту от темных искусств и готовиться к становлению мракоборцем. И достаточно сильно огорчилась, когда та оставила должность школьного преподавателя, чтобы строить дальнейшую карьеру.       Квиринус Квирелл – давал материал хорошо, но как оказалось, всё это время носил в себе врага номер один всей магической Британии, и не просто ушёл с должности.. а перестал существовать.       Златопуст Локонс – просто пуф! Как шарик для новогоднего дерева, пустой и безосновательно блестящий.       Римус Люпин – оборотень. Но с ним за полгода Наташа изучила столько, сколько не дали бы все остальные.       – Профессор, вы один из лучших преподавателей, что на моей памяти занимали эту должность, – она говорила спокойно, без тени улыбки, чтобы у него не возникло ощущение, будто Наташа просто хочет его подбодрить.       И он понял.       – Спасибо, – тихо сказал Люпин, ставя пустой кубок на стол. – И давайте продолжим.