Мракоборец из Слизерина

      Весь следующий день девушка посвятила изучению возведения магических строений. Она определила для себя, что нужные заклинания – как например водоотталкивающие чары для навеса или отпугивающие мелких вредителей для пристани – необходимо закладывать в сам материал, а не накладывать на готовое строение сверху. Ведь в противном случае заклинание будет терять силу и требовать постоянного обновления, а Наташа не могла отвлекаться каждый день на такую работу. К тому же, эти постройки нужно будет потом легко снести, чтобы не осталось следов, а это уже сложнее. Благо, школьная библиотека была достаточно обширной, чтобы обхватить и эту область знаний, так что не пришлось просить Перси присылать нужные книги. А лишнего письма к Уизли Наташа старалась по возможности избегать.       С ним вести переписку оказалось весьма затруднительно. Нет, его манере письма можно было даже позавидовать, тому как красиво и развёрнуто он выражал свои мысли. Однако приходилось очень долго в присылаемых листах пергамента находить смысл.       Поначалу Наташе казалось, что её краткие и ёмкие письма подтолкнут его на мысль, что стоит писать короче, однако позже она убедилась в том, что и прямая просьба не обладает нужным эффектом. Это, конечно, добавляло нотку раздражения каждый раз, когда прилетала сова, но Наташа достаточно быстро с ним справлялась, ведь всё равно прочитывать письмо придётся целиком.       Перед тем, как делать настоящий навес, она потренировалась делать маленькую копию на своём рабочем столе. Это удалось с первого раза, однако постройка выдержала не все испытания, которым её подвергли. Например, сами дощечки воду-то отталкивали, но она тут же находила бреши между ними и просачивалась внутрь. Приходилось искать способы улучшить заклинание, правда эти поиски занимали намного больше времени, чем Наташа планировала на них тратить. Только к концу первой недели сентября ей удалось построить мини-копию навеса, которая удовлетворяла всем требованиям. Однако перед тем как нырять с головой в выполнение другой работы, чтобы не отставать от графика, девушка решила, что будет благоразумнее сначала довести навес до ума. Поэтому она сначала разрушила макет на столе, а следом сделала постройку, которая заняла всё свободное пространство в её комнате. Когда удалось скопировать её со всеми свойствами, Наташа решила, что сможет её воплотить в реальных размерах и задумалась над тем, а где, собственно, разместить эту постройку на территории замка? И, не испытывая судьбу во второй раз, направилась с этим вопросом к профессору МакГонагалл. Вместе они выбрали идеальное место, которое было не так сильно удалено от замка, достаточно просторным и удобным, чтобы Хагрид смог ухаживать за лошадьми.       Наташа возводила постройку около трёх часов, МакГонагалл всё это время оставалась с ней и следила за работой. Пару раз даже пригодилась её помощь, однако Наташа не могла не заметить, что заместитель директора осталась довольна, что придало ей воодушевления построить и пристань с таким же успехом.       На деле путь к этому успеху оказался не таким радужным, как она себе представляла... И как бы девушке не хотелось этого, ей пришлось-таки обращаться за помощью к профессорам Флитвику и МакГонагалл. Причал в итоге они строили вместе, что сильно ударило по Наташиному самолюбию. Хотя она и утешала себя мыслью о том, что даже если бы она смогла целиком узнать, как это делается, одних рук всё равно бы не хватило, но и это помогало слабо.. Погрузиться целиком в чувство не удалось, потому что приезд гостей приближался, а работы отнюдь не становилось меньше. Хорошо хоть накануне Наташе не поручили уборку всего замка. Чистить недовольные портреты, оттирать доспехи от векового слоя пыли и смазывать их скрипящие крепления, заколачивать неуместные дырки никоим образом её не прельщало…       Тридцатого октября ощущение праздника витало в воздухе, ученики были воодушевлены предстоящим событием и знакомством с зарубежными товарищами, учителя сдержанно взволнованы, а Наташа вообще сама не своя. Она металась от дела к делу, проверяя, всё ли готово, и всё время ей казалось, что вот тут ещё можно доделать. А вот здесь вот это было упущено. А ещё вот это нужно перепроверить. Внутреннее напряжение дошло до того, что она отправилась к мадам Помфри и попросила у неё успокоительного. Медсестра поинтересовалась, отчего же девушка так переживает, и тут её прорвало. Она говорила минут пять, стараясь выражать волнение фактами, а не домыслами, однако целительница быстро её убедила в том, что волнения беспочвенны, ведь, исходя из её же речи, всё было готово. Просто настал тот момент, когда Наташа уже не может повлиять на ситуацию. Девушка осеклась и задумалась. А по мудрой улыбке мадам Помфри поняла, что именно этого она и добивалась, однако лёгкое успокоительное всё же дала. Наташа горячо поблагодарила целительницу и вернулась в свою комнату.       До шести вечера оставалось чуть больше трёх часов, поэтому Наташа, наконец-то, открыла бестолковую, по её мнению, книжонку по Защитным заклинаниям на практической части, и поняла, что из предложенных там заклятий она не знает только два. Хотя она никак не могла представить ситуацию, в которой ей понадобилось бы закрываться в кокон от вампира (ведь куда удобнее было бы заключить в кокон его) и уж никак не могла взять в толк, зачем учиться управлять инферналами, чтобы отражать их атаку. Слишком много сил нужно, чтобы двух-трёх удерживать подконтрольно, а если их будет пятьдесят или сотня? Здесь куда уместнее научиться заклятьям массового поражения. Однако, предполагая, что именно знания заклятий, представленных в этой книге, с неё будут спрашивать, разучила и эти два. Правда, поупражняться в управлении инферналами было невозможно, что делало знание этого заклинания если не бесполезным, то точно бессмысленным.       Наташа глянула на часы, время подходило к отметке половина пятого. Она быстренько привела себя в порядок, переоделась и направилась в Большой зал. Последнее занятие ещё не закончилась, поэтому коридоры были пустыми, и девушка беспрепятственно спустилась вниз. Она решила расширить все факультетсткие столы, чтобы гости сами могли решить, за какой им сесть. И отчего-то ей показалось, что девушки Шармбатона выберут Когтевранский стол.. Закончив с ученическими столами, Наташа, подумав секунду, едва заметно расширила и учительский стол. И правильно – Филч принёс и поставил туда ещё два стула.       Пробил колокол, и замок тут же превратился в огромный муравейник. Благо, деканы факультетов организовывали толпу школьников в колонны и они рядами спускались по главной лестнице. Наташа быстренько проскользнула между рядами и выскочила на улицу раньше всех, чтобы отойти немного в сторону, но и быть недалеко. Сгущались сумерки, луна уже взошла над Запретным лесом. Девушка достаточно быстро пожалела, что не заглянула в комнату, перед тем как выбежать на улицу, она начала замерзать, и чтобы хоть как-то сберечь тепло, прижала скрещенные руки к груди.       Толпа учеников волновалась, всем не терпелось увидеть гостей, поэтому они озирались по сторонам, строя невероятные предположения, как же прибудут гости. Время шесть вечера, Наташа уже готова была уличить гостей в непунктуальности, но Дамблдор, стоящий с другими учителями в последнем ряду, в эту минуту воскликнул:       – Чует мое сердце – делегация Шармбатона недалеко!       «И как это он может это чуять» – поразилась Наташа. Студенты заволновались сильнее и ещё активнее завертели головами, пока один шестикурсник не воскликнул, указывая в небо:       – Вон!       Гигантская чёрная тень, едва не касаясь верхушек деревьев, всё увеличивалась, пока, наконец, не стала отчетливо видна синяя карета, более походившая на башню, которую тянули те самые исполинские лошади. Нет, Наташа знала, что они огромны, но, увидев их воочию, всерьёз засомневалась, достаточно ли корма она для них заказала.       Первые три ряда учеников попятились назад, когда карета совершала посадку на опушке. С облучка спрыгнул мальчик, развернул ступеньки, и тут во всей своей красе (хотя правильнее было бы сказать величине) предстала директор школы Шрмбатон – мадам Максим. Ошеломлённые её видом ученики с готовностью подхватили аплодисменты Дамблдора, который зааплодировал первым. После тёплых приветствий хогвартсы расступились, пропуская гостей к каменным ступеням.       Холод пробирал до костей, Наташа с большим трудом удерживалась, чтобы не начать приплясывать на месте. Тишину нарушали только фырканье и стук копыт исполинских лошадей. Когда же раздалось хлюпанье, Наташа сначала подумала, что это её замёрзшее воображение выдаёт желаемое за действительное, однако не одна она услышала приближение корабля, Ли Джордан крикнул:       – Озеро! Гляньте на озеро!       Пока все были увлечены завихрениями воды в Чёрном озере, девушка внимательно смотрела на пристань, которая уже появилась. По крайней мере, её вид внушал доверие, Наташа очень боялась, что с ней может что-то случиться, уж очень не хотелось опозориться в первый же день…       Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу.       Ученики Дурмстанга стали спускаться на берег, в иллюминаторах задвигались тени. Профессор Каркаров, обменивавшийся приветствиями с Дамблдором, чем-то не понравился Наташе. Его улыбка совершенно не вязалась с холодным взглядом, а льстивые нотки в голосе совершенно не внушали доверия.       Когда все ученики и учителя стали подниматься в замок, Наташа позволила себе подышать тёплым воздухом на руки, хотя помогло это слабо, но она себя утешала тем, что уже совсем скоро будет согреваться горячим чаем. Хотя, когда все уже были в замке, Наташа быстро отвлеклась от этих мыслей, её куда более занимало наблюдение за учениками разных школ. Дурмстрангцы изучали потолок, отражавший погоду на улице, с удивлением рассматривали золотые приборы на столах, хогвартсы с нескрываемым изумлением обсуждали присутствие здесь Виктора Крама, чуть ли пальцами в него не тыкали, и только шармбатонцы выказывали сдержанный интерес. Всё это она примечала на ходу, направляясь в комнату, куда по каминной сети должны прибыть Крауч и Бэгмен. И они не подвели ни на секунду, хотя девушка была уверена, это Крауч был так пунктуален, что и Бэгмен прибыл за ним вовремя. Они заняли свои места, как и директора школ, и на столах появились щедрые угощения, среди которых были и новые блюда, которые, как предположила Наташа, приготовили специально для французов, избалованных изысканной кухней.       – Добрый вечер, леди, джентльмены и привидения, а главное, наши гости, – наконец начал Дамблдор, когда все угомонились. – С превеликим удовольствием приветствую вас в Хогвартсе! Уверен, что вы хорошо проведёте у нас время. Не сомневаюсь, вы уже успели оценить удобства нашего замка! Официальное открытие Турнира состоится сегодня вечером, сразу же после ужина. Угощайтесь, дорогие друзья, на славу. Ешьте, пейте и чувствуйте себя как дома!       Директор сел, и Каркаров сейчас же наклонился к нему и о чем-то оживленно заговорил.       Наташа даже не пыталась уловить суть неспешного разговора, который вели между собой преподаватели, её куда больше занимала чашка горячего чая, которая отлично согревала руки. Когда дрожь унялась, и тело, наконец, расслабилось в тепле Большого зала, девушка наложила себе картофельный салат, но не успела положить в рот даже второй кусочек, как Дамблдор поднялся вновь:       – Торжественный миг приблизился. Турнир Трёх Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец, я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. – Слушатели вежливо похлопали. – А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта.       Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное, благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: ведь он оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хмурый Крауч и бровью не повел, когда Дамблдор назвал его имя.       Пока директор объяснял правила Турнира, Наташа думала, что именно сегодня она спустится, наконец, в подземелья и спросит то, что так гложет её уже второй месяц. Ей не должно будет составить большого труда вновь смешаться со взволнованной толпой и незаметно спуститься вниз.       Так и случилось, ученики галдели, строили предположения, кто решится бросить своё имя в кубок, какие будут состязания, и самое безрассудное, что Наташа услышала, – как обойти возрастной запрет и обмануть линию, которую обещал прочертить Дамблдор. Девушка про себя ухмыльнулась, вряд ли кто-нибудь решится. Хотя вот близнецы Уизли вполне могли бы что-нибудь придумать… Что же касается опасности состязаний, да, они будут опасными, однако после Чемпионата по квиддичу усилены все меры предосторожностей, так что сильных травм возможно и не будет. А если вдруг и будут, то мадам Помфри во всеоружии, а кроме того, в Больнице Святого Мунго держат в резерве три места.       Спустившись вниз и толкнув дверь кабинета, Наташа даже предположить не могла, что и в этот раз им не удастся поговорить…

***

      Нет, совпадением это быть никак не могло.       Это намёки, знаки, слишком очевидные для тех, кто не боится их признать. И совершенно несвязанные недосмотры и случайности для тех, кто не готов поверить.       Тёмный Лорд нашёл путь назад.       И теперь призывает союзников воссоединиться.       Мысли о событиях на Чемпионате не оставляли Снейпа даже по прошествии двух месяцев. Он уже высказывал свои предположения Дамблдору, что поведение тех, кто прятался за масками пожирателей, никак не связано с тем, кто запустил метку в небо. Он действовал один. Просто умело воспользовался суматохой.       Ещё он был уверен, что именно этот человек на данный момент выполняет волю Тёмного Лорда. И что его нервировало больше всего остального – этот человек знал больше, чем сам Снейп. Знание – это слишком сильное оружие, особенно, если находится в руках заинтересованного лица.       Кроме того, его нервировало появление Грюма.       Помыслы Дамблдора были достаточно прозрачны – лишняя защита и для школы, и для Поттера в частности. И глядя на то как экс-мракоборец пытается налаживать контакт с Поттером наводило Северуса только на одну мысль – у них был на это уговор. Чтобы мальчишка доверял ему. А тот как ягнёнок.. готов поверить всякому, кто говорит сладкую ложь.       Он наколол на вилку ломтик бекона и отправил в рот.       Его редко беспокоили разговорами в Большом зале, особенно вначале года, когда должность преподавателя по Защите вновь доставалась не ему, а каким-то проходимцам, знающим об образовании не больше, чем жмыр.       Ну, пожалуй, кроме Патриции..       Хотя преподавала она тоже плохо. Ученики её любили за харизму, а от других преподавателей её отличало только практическое знание предмета.       “А ещё то, что она соблазнила тебя...”       Северус бы ухмыльнулся, если бы мог себе позволить проявлять эмоции.       Та, что могла подвести его опасно близко к грани, за которой он может перестать себя контролировать, сидела с правого края стола и глупо улыбалась, прячась за чашкой чая.       О, да, он прекрасно знал, о чём она думает.       Просто.. просто он давал ей ещё время. Северус видел, что её поступку была причина, причём обдуманная и взвешенная, а ещё видел, что она никак не могла решиться облечь её в слова. И потакал ей в этом. Какой бы взрослой она не была, старшим в этом странном союзе был он.       И видя то, как беззастенчиво она улыбалась, Снейп впервые позавидовал тому, что она может позволить себе проявлять эмоции абсолютно открыто.       Он же был вынужден скрывать их. Благо сейчас можно было их просто не показывать, а не подавлять, как приходилось обычно. Хотя Северус так к этому привык, что ему совершенно не составляло труда быть безразличным снаружи, но довольствоваться внутри.       …она судорожно сжимала руками простыню, при этом совершенно не в силах пошевелить ногами. Он большим пальцем ласкал её чувствительный бугорок, а двумя другими проникал в неё и выскальзывал, но не полностью; ему не хотелось до конца отпускать её, не хотелось давать ей и мгновения, чтобы она расслабилась, перевела дыхание, а потом снова массировать чувствительные зоны. Нет. Он хотел растягивать её удовольствие, держа её ощущения на грани, оттягивая момент сладкой разрядки. Да и стоило признать, ему нравилось, как она сжимала его пальцы внутри, как резко вдыхала воздух, как приподнималась грудью вверх над кроватью. Зелье, которое она согласилась выпить, на самом деле не только усилило её отзывчивость на ласки, оно отключило работу мышц ног, так что все её ощущения сосредоточены в самом центре, где он продолжает сладко её мучить.       Надо признать, она держалась достаточно долго, правда пару раз оргазм подступал совсем близко, Северус легко это понимал, потому что её вздохи становились беззвучными, и он ослаблял давление, не давая сладкой волне накрыть девушку. Но в третий раз, ощущая, как стенки её лона стали сокращаться чаще, как вновь её грудные стоны стали затихать, он чуть замедлил свои движения, чтобы и оргазм был долгим, и тихо сказал:       – Отдайся мне…       Наташа закричала.       Два раза, когда он дал наслаждению утихнуть, сделали этот оргазм таким ярким, что у девушки закружилась голова, хоть она и лежала в постели. Всё тело налилось свинцом, воздуха не хватало, пульс грохотал в ушах. От вздохов, которые были не сколько вздохами наслаждения, сколько криками, захрипело горло. Она ещё минут семь приходила в себя, дыхание никак не восстанавливалось, и Снейп её не трогал, только накрыл ладонью бедро и самодовольно улыбался. Этот состав определённо ему нравился, он обездвиживал девушку, не смотря на то, что руки оставались свободными, позволяя не прибегать к ремням, верёвкам и портупеям. Хотя Северус не раз ловил себя на желании связать эту своенравную девчонку и проучить её как следует за все те выходки, которые он ей спускал с рук, сначала, будучи деканом факультета, позже, поняв, что эта девочка значит для него нечто большее.       И как он упустил этот момент, когда она стала значить для него намного больше? Ему ведь нельзя иметь слабости...

***

      Вспышка.       И курносую девушку из Когтеврана отбрасывает на три метра от Кубка огня.       Она не сильно ударилась? Наташа чуть приподнялась на стуле.       Нет, вроде поднимается без помощи, хотя к ней уже подбежали однокурсники. Пара мгновений, и белая борода не заставила себя ждать; девушка сначала не понимает, отчего на неё так странно смотрят, пока ей не протягивают зеркало. Она взвизгивает, ощупывает лицо, и Дамблдор отправляет бедняжку в Больничное крыло.       Наташа захихикала в кулак, предполагая, сколько ещё студентов додумаются до зелья старения, и сколько из них решатся его использовать. Разделавшись с омлетом, – аппетит был отменный, – девушка пододвинула к себе чашку чая. Жаль, что в Хогвартсе нет кофе, бессонная ночь давала о себе знать…       Вспышка.       – Ты неплохо поработала.       И почему так лестно слышать одобрение?       – Ну да, два месяца из комнаты не вылезала, – она кокетливо опустила взгляд. Совершенно не хотелось говорить, что ей помогли...       – Ты и ко мне не пришла. Значит не занималась.       Это что, упрёк? Двойной смысл чётко прослеживался...       Ну не может же он всерьёз думать, что она неспособна самостоятельно работать с книгой.       Однако та надменность, которую она видела, та приподнявшаяся бровь, подтолкнули её к более долгосрочному ответу. Сдерживая злорадную ухмылку, она думала о том, что обязательно покажет, как она "не занималась". Нужно только выждать момент.       Вспышка.       На этот раз это были близнецы. Правда их реакция на отросшую бороду была противоположной – они смеялись друг над другом, вторя гогочущей толпе.       – Я же предупреждал, – послышался низкий голос Дамблдора, а лукавые искорки в глазах директора было видно через весь зал, когда он наставлял их на путь истинный.       Фред с Джорджем отправились в больничное крыло в сопровождении хохотавшего Ли Джордана, а Наташа вдохнула запах мяты и мелиссы, продолжая изучать происходящее в зале. Как и полагается в канун Дня всех святых, под волшебным потолком порхали стайки летучих мышей, а из каждого угла подмигивали огоньки в прорезях огромных тыкв. Ароматный напиток успокаивал, на лице расплылась довольная улыбка, а глаза сами чуть прикрылись, давая мыслям опять и опять возвращаться в предыдущую ночь.       – У меня кое-что есть для тебя, – он показал пузырёк с зельем. – Знаешь, что это?       Она взяла пузырёк в руки, повертела его, чтобы понять густоту зелья, направила на горящую свечу, чтобы понять, пропускает ли жидкость свет, принюхалась слегка.       – Не знаю, – честно призналась она. – Всё, что могу сказать, возможно, оно должно влиять на чувства восприятия.       Его губы растянулись в самодовольной ухмылке.       – Ты и не можешь знать, это моя разработка, – ухмылка стала шире.       Наташа приподняла брови. Она не сомневалась в его познаниях, и её не удивляло, что он может сварить зелье собственного состава, но… Северус сделал это зелье для неё.       – И, – она подержала паузу. – Как оно работает?       – Я как раз хотел предложить тебе попробовать, как оно работает, – его взгляд стал таким манящим, Наташа почувствовала, как она проваливается в бездну его тёмных глаз.       Снейп обнял её за талию, и это было весьма кстати, такая контрастная близость в сравнении с отстранённостью действовала чересчур одурманивающе. А бархатный голос продолжил горячим шёпотом на ухо:       – Оно действительно влияет на чувства восприятия. Усиливает удовольствие от ласк.       Наташа задрожала, это было так…       Вспышка. Ещё одна. И ещё.       Кубок озарялся ярко-красными искрами с каждым новым пергаментом, которые по очереди бросали в него подопечные мадам Максим.       Наташа сделала глоток. Давно она не ощущала такого умиротворения, ватные ноги противились любому напряжению, румянец на щеках можно списать на горячую чашку чая, за которой было удобно прятаться. Спешить никуда не нужно, ведь всё уже подготовлено, так что Наташе совершенно не хотелось думать. К тому же здесь сегодня и Крауч, и Бэгмен, если вдруг что-то случится, решать будут непосредственно они. Поэтому она наслаждалась своим состоянием, не забывая однако, не провоцировать подозрения неоднозначными взглядами на другую сторону учительского стола.       Вспышка.       Минутку.       Они ведь опять не поговорили!       Наташа нахмурилась. Спрятав лицо за чашкой она всё-таки повернулась немного и успела уловить довольную ухмылку. Они думали об одном и том же, тут даже не надо выходить за границы разумного, чтобы это понять.       Вот хитрец... Он ведь сделал это нарочно! Наташа не смогла даже усилием удержать губы, которые расплылись в улыбке, поэтому она продолжила прятаться за чашкой, потерев переносицу костяшкой большого пальца.       Да он ведь просто играется с ней, как кошка с мышкой! А она ему позволяет. Неужто ей действительно это нравится? Неопределённость, недосказанность... Боязнь того, что другие могут случайно увидеть, узнать... Ощущение нежности того, кто сильнее её...

***

      За ужином студенты не сколько ели, сколько ждали, когда же этот ужин наконец закончится. Может, конечно, потому что праздник длился второй день и народ уже не так налегал на изысканные блюда. А может, потому что ими овладело нетерпение, всем хотелось узнать, кто же станет теми тремя волшебниками.       Наташе же было интересно не сколько то, кого выберет Кубок, сколько то, какие способы выберут участники, чтобы пройти то или иное состязание. Она вспоминала себя в семнадцать лет (правда она была тогда на шестом курсе) и прикидывала, чем бы она решила пользоваться.       Хотя кого она обманывает, конечно ей было интересно, кто будет защищать Хогвартс. Если это будет слизеринец – она порадуется за свой факультет, хотя наверняка остальные три этой радости не разделят. Если кто-то из Гриффиндора – это будет слишком банально. Если из Когтеврана – будет интересно смотреть, ведь наверняка такой студент будет действовать, полагаясь на ум, а не на силу. А если пуффендуец – то ещё интереснее. Как там пела шляпа? “Для Пенелопы Пуффендуй – упорные в труде”.       Зал шумел, гудел и вдруг смолк – Дамблдор, наконец, поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. А у Крауча, как всегда, вид был безучастный, почти скучающий.       – Кубок огня вот-вот примет решение, – начал Дамблдор. – Думаю, ему требуется ещё минута.       Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всё равно были прикованы к Кубку.       Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из Кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер.       Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещённый огнём, опять синевато-белым, громким, отчётливым голосом прочитал:       – «Чемпион Дурмстранга – Виктор Крам!»       Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.       Виктор поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору, получил свой пергамент и направился к Наташе.       Девушка приветливо улыбнулась, пожала чемпиону руку со словами:       – Поздравляю! Проходи в комнату для чемпионов, – и указала на дверь.       Крепкое, однако, у него рукопожатие, Наташа постаралась незаметно потереть ладонь, хорошо, что внимание всех опять приковано к Кубку. Пламя вновь покраснело, и Кубок выстрелил ещё одним куском пергамента.       – «Чемпион Шармбатона – Флёр Делакур!» – возвестил Дамблдор.       Девушка, так похожая на вейлу, легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя. Шармбатонцы были расстроены, причём расстроены – это не то слово. Наташа увидела, что две девушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд.       Флёр, одарив Наташу надменной улыбкой, так же удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих.       Последняя красная вспышка и последнее имя:       – «Чемпион Хогвартса – Седрик Диггори!»       Лицо Наташи озарила сияющая улыбка, а стол Пуффендуя взорвался криками. Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Как только он приблизился, Наташа бросилась ему на шею, он тоже охотно обнял её.       – Поздравляю, – сказала она, не пытаясь сдерживать улыбку. – Проходи.       Седрик подмигнул ей и прошёл в комнату. И тут до девушки дошло, что, во-первых, это видела вся школа, во-вторых, это видела Чжоу, а, в-третьих... это видел Северус Снейп.       Наташа прямо чувствовала, как его взгляд прожигает дыру у неё между лопаток. Конечно, если это не её разыгравшееся воображение..       – Превосходно! Мы теперь знаем имена трёх чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг – оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ…       Дамблдор внезапно остановился, и сразу стало понятно почему.       Наташин желудок ухнул куда-то вниз. Такого не могло быть!       Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух метнулось пламя и выбросило ещё один пергамент.       Дамблдор, не раздумывая, протянул руку и схватил его. Повисла длинная пауза. Директор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наташа сжимала зубы, стараясь больше никак не выказывать напряжение, а про себя думала «Ну зачем тянуть неизбежное, мы ведь не в дешёвом романе!». Мысль о том, что Кубок огня не мог сам выбросить четвёртое имя и его кто-то заколдовал, пришла следом.       Наконец Дамблдор кашлянул и прочитал:       – «Гарри Поттер».       Девушка прикрыла глаза, пряча вспышку злости.       Везде он успевает.       Поражённого Поттера пришлось позвать второй раз, и он стал медленно продвигаться к учительскому столу. Никаких аплодисментов, никакой радости на лицах сокурсников. Только гул голосов, всеобщее непонимание, перерастающее в неодобрение. И вот он стоит перед Наташей. Она даже не знала что говорить.       – Эм… проходи в комнату…чемпионов… – она указала на дверь.       Вот и случилось то, что теперь будут решать главы отделов.