Мракоборец из Слизерина

      Март выдался сухой и ветреный. Сов сносило порывами, они сбивались с курса, и почта приходила с опозданием, так что иногда возникали небольшие накладки. Один раз Наташа получила вначале гневное письмо от Перси, почему она не ответила на его предыдущее письмо, и только потом то самое предыдущее. Но все основные дела были улажены, так что никаких больших проблем это не предвещало. Разве что ещё одно гневное письмо от Перси.       Свободного времени теперь появилось больше, и сдерживать желание тайком спуститься в подземелье было всё сложнее. Наташа каждый раз придумывала себе какой-нибудь нелепый предлог, чтобы в этот раз уж точно пойти, и каждый раз, советуясь со своим отражением в зеркале, скептически вздыхала, и возвращалась обратно к книгам.       Но та сцена на берегу озера никак не желали покидать сознание. Плечи помнили силу его рук, а грудь теплоту его тела, и мозг окунался в сладкую негу от одного воспоминания, говоря, что так правильно, что так и должно быть... и снова она находила себе нелепый предлог, чтобы в этот раз уж точно спуститься, и опять, глядя на себя в зеркало, понимала, что этого не сделает. Из-за гордости.       Почему это она должна за ним бегать? Девушка она, в конце концов, или нет? Хотя с другой стороны, если Грозу подземелий кто-нибудь увидит на пятом этаже, входящим в комнату, не являющуюся школьной аудиторией.. сплетни пойдут ещё до того, как он успеет открыть дверь. А вот то, куда идёт человек, не учащийся, всем было особо не интересно, так что в этом случае никаких подозрений возникнуть не должно. Тем более ночью. Тем более под заклинанием невидимости.       «Значит всё-таки спуститься?»       Если бы отражение в зеркале умело двигаться, оно бы поджало губы и скептически покачало головой.       Надо отвлечься. Поупражняться в заклинаниях, в конце концов. Правильно говорят, что все неправильные мысли возникают от безделья, потому что сидишь и накручиваешь себя, вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным. Наташа стала перебирать в уме области магии, в которых ей недоставало опыта, и как-то мысли сами привели её к кусочку пергамента, который до зуда в кончиках пальцев захотелось зачаровать. Протеевыми чарами. Двусторонними.       А потом спуститься в совятню и отправить Соню в самое короткое путешествие – в подземелье.       Наташа закрыла глаза, глубоко вдохнула. Выдохнула.       Да что с ней? Ведёт себя как подросток, всячески ищущий встречи. Надо попытаться уснуть, в конце концов, завтра заключительное испытание. Она глянула на часы.       «Уже сегодня».       Как быстро летит время, когда это не нужно! Как долго оно тянется, когда чего-то ждёшь… Эти два состояния так причудливо слились воедино, что Наташа резко встала с кровати не в силах больше испытывать на себе давление времени.       Нервно расхаживая по комнате, словно животное в клетке, она размышляла, стоит ли ей спуститься в Больничное крыло, чтобы попросить у мадам Помфри усыпляющего зелья. Оно гарантировало бы отличный сон и бодрость по утру. Но тут возникал ряд препятствий.       Во-первых, если выпить зелье сейчас, то её утро вполне может сместиться на несколько часов, а это вообще не к месту в такой важный день. Во-вторых, уже ночь, и будить пожилую женщину вовсе ни к чему. Нет, его, конечно, можно было бы потихоньку стащить, но это возвращало бы Наташу к первой проблеме.       А может спуститься к Снейпу? Он наверняка знает, как это зелье разбавить, чтобы оно действовало не так долго. К тому же вряд ли спит сам.       Она опять подошла к зеркалу и устало посмотрела себе в глаза.       «Ты же не за этим хочешь к нему прийти. Совсем не за этим».              В комнате было довольно холодно, поэтому Наташа вернулась на кровать и укуталась одеялом; телу стало тепло, а вот кончик носа всё равно мёрз. Это ненадолго отвлекло её зудящего роя мыслей, но они всё равно вернулись. Девушка зажмурилась и спряталась под одеяло с головой, но и так не смогла прятаться долго, потому что воздух быстро кончился. Так что она зло откинула одеяло и, перевернувшись на спину, стала изучать потолок. Побелённый. Не как в гостиной Слизерина – там он каменный, тёмно-серый. И вот что странно, именно каменные потолки и стены создавали для девушки уют. Этот же потолок казался каким-то казённым, официальным. Кричащим о том, что «Здесь ты работаешь!».       Как раз когда в голову стала лезть всякая чушь, вроде кричащего потолка, Наташа, наконец, провалилась в сон, но желанной бодрости по утру не было. Потому что заведённому накануне будильнику обычно всё равно, во сколько ты засыпаешь.       Отражение в зеркале оправдало ожидания – пришлось потратить около сорока минут, чтобы скрыть тёмные круги под глазами. Спасибо Ванде, которая ещё на седьмом курсе поделилась тем кремом и порекомендовала отличный магазин косметики в Косом переулке.       Чтобы не утонуть в воспоминаниях о причине, по которой подруга одолжила свой крем, Наташа выскочила из комнаты, перед этим убедившись, что хорошо выглядит, и спустилась в Большой зал. Как она и предполагала, профессора МакГонагалл там не было – она встречала родственников чемпионов у себя в кабинете. Бэгмен ещё не прибыл, а Фадж тем более.       Девушка пробежала вдоль ученических столов, схватила с подноса тост, спешно намазала апельсиновым джемом и, сложив его пополам, побежала обратно к выходу. Нужно было проверить лабиринт. Хоть его и просматривали не раз, пока росла живая изгородь, необходимо было проверить ловушки.       Возле больших дубовых дверей её остановил Грюм. Просто бесцеремонно схватив за бок, весьма и весьма ощутимо. От такого жеста вполне синяки могли остаться. В голос возмутиться Наташе помешал тост, который она держала ртом, поэтому пришлось его выплюнуть, но Грюм её опередил:       – А вы никак лабиринт идёте проверять, а?       – Это вовсе не повод вот так хватать девушек!       – Да бросьте, мисс. Мне уже столько лет, что такие жесты с моей стороны вряд ли могут быть расценены как недозволительное отношение к девушке.       В голове пронеслась непрошенная мысль: «Интересно, а насколько он старше Снейпа?»       – Не тратьте время, я уже его осмотрел. Вам лучше отдохнуть, идите к себе и поспите.       Её брови медленно поднялись вверх. Во-первых, она осмотрела себя перед выходом из комнаты, и на лице не оставалось никаких следов недосыпа. Во-вторых, каким бы опытным ни был сам Грюм, организатором он не являлся, так что и спрос будет не с него. И, в-третьих, что это за посыл такой? Идите и поспите.       Видимо, эти мысли так явно отразились на лице, что профессор устало вздохнул и наставительно продолжил:       – Мисс Морган, косметикой волшебный глаз не обмануть. И Дамблдор мне доверяет, так что чемпионы в надёжных руках.       Словно ища подтверждение его словам, Наташа оглянулась на преподавательский стол, чтобы посмотреть на Дамблдора, но его золотой трон пустовал. Зато холодный взгляд чёрных глаз можно было уловить, даже не поворачиваясь до конца в сторону профессора зельеварения.       Это и подтолкнуло её заигрывающее улыбнуться Грюму и постараться вложить в свой ответ как можно более глубокий двойной смысл, словно Снейп мог их услышать:       – Ваше предложение звучит очень соблазнительно, мистер Грюм. С удовольствием его приму.       Его кривые губы расплылись в торжествующей улыбке, и она кивнула в ответ, про себя надеясь, что не переигрывает и что Снейп продолжает следить за этой сценой.       Довольная собой, она вышла из замка, с удовольствием прожевала измятый тост, и направилась к стадиону.

***

      Она прикрепила красную звезду на ворот рубашки и обула высокие чёрные сапоги. Свои туфли Наташа сумела основательно испачкать, пока обходила лабиринт и проверяла всех тварей, которых определили как «преодолимое препятствие» и разместили в разных местах лабиринта. Нет, очистить туфли не составило ни малейшего труда, но вот ничего приятного в том, чтобы уйти в грязь по щиколотку не было. По периметру поля есть только одно такое место, и именно его девушка сумела не заметить, привлечённая золотистой туманной дымкой по другую сторону живой изгороди. Конечно, ничего страшного в ней не было, ведь это ловушка, меняющая пространственную ориентацию человека, который проходит сквозь неё.       Так что выбор сапог был обусловлен тем, что теперь ничего не должно отвлекать её внимание. Когда чемпионы войдут в лабиринт, им может потребоваться помощь, потому что, не смотря на все нормы безопасности, некоторые ловушки могут нанести ощутимый вред. Чего одни соплохвосты стоят. А акромантул, который прячется прямо за поворотом перед кубком?       Тем временем Бэгмен привёл четвёрку участников к месту старта. Трибуны стали заполняться первыми зрителями, какофония взволнованных голосов и торопливых шагов нарастала.       Наташа вместе с Хагридом, профессором Флитвиком, МакГонагалл и Грюмом подошла к студентам, и, поправив светящуюся звезду, оглядела ребят.       – Мы будем патрулировать снаружи, – сообщила участникам состязания профессор МакГонагалл. – Если кто-нибудь попадёт в беду и почувствует, что требуется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придем на помощь. Всё ясно?       Чемпионы кивнули. Напряжение на их лицах говорило за них, вряд ли бы им хватило сил на слова.              – Тогда вперёд! – весело скомандовал Бэгмен.       Профессора стали расходиться, а Хагрид на секунду задержался, чтобы пожелать Поттеру удачи.       Наташа поймала взгляд Седрика, хотела было ему подмигнуть, но в последнюю секунду передумала, решив, что это подмигивание может быть неправильно истолковано остальными, поэтому вышла непонятная судорога. Он хмыкнул в ответ и повернулся к входу в лабиринт.       А Наташа развернулась и неспешно направилась вдоль живой изгороди, слушая затихающую речь Бэгмена:       – Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трех Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! Первое место делят между собой мистер Седрик Диггори и мистер Гарри Поттер, оба…       Дальше она уже не слышала. Да и какая разница, сколько у кого баллов на данный момент? Всё равно победителем турнира станет только один из четверых, и эта небольшая фора для первых двух участников вряд ли сыграет большую роль.       Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, так что красная вспышка будет видна издалека. С внешней стороны стадиона – тишина, нарушаемая лишь мягкими звуками плоских подошв сапог. Наташа достала палочку, глянула на наручные часы и чуть отступила от живой изгороди, чтобы не идти вплотную к ней.       Шаг.       Шаг, шаг.       Трава вокруг стадиона покрылась росой, так что сапоги теперь блестели от влаги, и Наташа ещё раз похвалила себя за выбор обуви.       Ещё шаг.       И ещё.       Этот вечер обещает быть долгим. Упражняться в колдовстве сейчас рискованно, а как ещё скоротать часы патрулирования?       Она решила ещё раз проанализировать исчезновение Крауча, стараясь не думать о том, что делает это уже не в первый раз и что снова ни к чему не придёт.       Последний раз Наташа его видела аж на первом испытании, когда он смог приехать и судить тур, затем он заболел. Но так говорит Перси, который вёл с ним переписку, а что если он исчез ещё тогда? Но и здесь неувязка, со слов Дамблдора, Крауча видели Поттер и Крам, которые и обнаружили его на краю Запретного леса. И если бы это был один Поттер, лично она сильно бы сомневалась в правдивости его слов, но Крауча видели двое. Двое студентов, разных школ. И ни один из тех, кто искал его тогда в лесу. Последовавшую за этим происшествием череду допросов, Наташа запомнила надолго. Несмотря на ценнейший опыт, полученный при ответе на эти вопросы, ей размотали не один клубок нервов. Нет, никто не говорил, что её подозревают, открыто. Однако в паузах речи, в многозначительных переглядываниях, даже в самих формулировках вопросов было столько подозрений, что их впору было скатывать в снежный ком. И неизвестно, каких бы он оказался размеров.       На магловедение Наташа ходила, и раздел психологии помнила хорошо. А особенно хорошо помнила поведение невиновных – абсолютное спокойствие.       Поэтому как бы её не провоцировали на повышение тона, она сдерживала себя, оставаясь холодно-равнодушной. О том, как это было тяжело, вспоминать не хотелось, потому что вспыльчивая натура требовала выместить справедливое негодование на присяжных. Но Наташа видела: именно этого от неё и ждали, чтобы зацепиться хоть за что-то в расследовании дела. Так как девушка сама искала Крауча в лесу, ей было известно, что никаких прямых улик, указывающих хоть на кого-то, у группы расследователей не было, они отчаялись. Так что стоило им только дать повод, как они сразу бы приплели ей это преступление, и ещё наверняка несколько мелких нераскрытых.       Не смотря на несколько заседаний, не смотря на одни и те же вопросы, Наташа не позволяла себе использовать формулировки вроде «как я уже говорила», «повторюсь», «это у меня уже спрашивали, мой ответ не изменится», и каждый раз отвечала, будто её спрашивали впервые. При чём разными словами, потому что если бы начала цитировать сама себя, она дала бы повод думать, что свой ответ она выдумала и заучила наизусть. Так что её терпение тоже испытали на прочность.       Единственное, что её утешало – Перси мучили не меньше. Даже больше, потому что связь с Краучем он поддерживал напрямую, а ей только передавал его указания. А его ли?       Теперь Наташа сомневалась.       Уж больно много непонятных событий происходило возле Турнира, она всё сильнее убеждалась в том, что это всё не череда нелепых трагичных случайностей. Правда, ей никак не удавалось их связать; и её сильно удивляло, что никто из вышестоящих не придаёт этому настолько большого значения, чтобы остановить Турнир. Хотя здесь вполне могла взыграть жажда славы Фаджа, который ни при каких обстоятельствах не отступит, беспокоясь только о своей репутации.       Раздался далёкий женский крик.       Наташа резко остановилась, вглядываясь в дымку над лабиринтом, ожидая сноп искр, чтобы понять, где сейчас находится Флёр, и как скорее до неё добраться. Но искр не последовало. Может, она просто испугалась, но справилась с угрозой? А если нет, и сейчас даже не в состоянии палочку в руку взять?       Девушка колебалась, она никак не могла подумать, что выбор между действием и бездействием окажется таким сложным. Крик прозвучал достаточно далеко, скорее всего, к ней ближе один из тех патрульных, кто сейчас на другой стороне поля. Наташа решила медленно двинуться дальше, напряжённо вслушиваясь в любые звуки, которые доносились из глубины стадиона и всматриваясь в небо над ним. Минут десять ничего не происходило, сигнала тревоги не было. Она проверила заколдованный пергамент, который лежал в кармане джинсов, там было сообщение от Флитвика, что Флёр Делакур выбыла из состязания. Её вывели из лабиринта, она дезориентирована и в шоковом состоянии.       «Хорошенькое начало».       Наташа продолжила идти дальше, надеясь, что парни справятся лучше.              Где-то минут через пять раздался отчаянный мужской вопль. У Наташи сердце сжалось, она готова была поклясться, что это кричит Седрик. Все ловушки, установленные в лабиринте, ему по зубам, он не стал бы кричать от испуга! Дело должно быть серьёзнее!       Однако крик быстро прекратился, и, спустя пару мгновений, в воздух взметнулся столп искр.       – Вот, чёрт! – сил удерживать эмоции внутри не было.       Несколько замысловатых взмахов палочки, шёпот заученной латыни, и живая изгородь послушно расступилась в стороны. Наташа напрямую побежала к месту происшествия, про себя повторяя, словно мантру, «хоть бы это был не он, хоть бы это был не он…»       Это, действительно, оказался не он. В траве лежал Виктор Крам в совершенно неестественной для падения позе. Наташа с трудом перевернула его лицом вверх, и поняла, причину – он под заклятьем оцепенения. Её глаза расширились, она не хотела верить, что кто-то играет нечестно, убирая соперников с пути таким образом.       Она достала тот же пергамент и быстро написала о Краме. Незамедлительно стали появляться слова, написанные ровным почерком МакГонагалл, чтобы Наташа не левитировала и не расколдовывала чемпиона, что к ней принесут носилки, и этим займутся профессионалы.       Что ж, тем лучше. Наташа получше всмотрелась в лицо Крама. На нём было такое умиротворённое выражение, которое никак не вязалось с возможным поединком или бегством, если заклинание попало ему в спину. Такое лицо бывает, когда…       – Империус, – она почему-то произнесла это вслух.       А вот в это совсем не хотелось верить. Чтобы один из участников наложил непростительное на другого?! Мальчишке Поттеру это не под силу, остаётся только двое. А Делакур выбыла около пятнадцати минут назад. Нет, нет, не может этого быть. Седрик бы не стал, он же пуффендуец до мозга костей, честный до неприличия, он не…!       «Ну, конечно. Никто из чемпионов не стал бы этого делать, это сделал кто-то взрослый. Кто-то, кто может беспрепятственно попасть в лабиринт. Кто-то, у кого есть карта лабиринта. Кто-то, кто неравнодушен к победе одного чемпиона».       Наташа зло подняла взгляд в сторону, где по её предположению должен быть Грюм.       К ней подошли двое медицинских служащих с носилками. Один из них, что был постарше, спросил:       – Что с ним произошло?       – На нём заклятье оцепенения, и ещё… я не совсем уверена.. – Наташа замялась, потому что ложное обвинение в применении непростительных заклятий наказуемо.       – Что ещё? – требовательно спросил второй.       – Не знаю. Но проверьте его на предмет… вмешательства в сознание.       На неё уставились две пары глаз. Но к такой формулировке нельзя придраться, ведь легилименция – это тоже вмешательство в сознание.       – То есть вы хотите сказать, что..       – Я хочу сказать, что проверьте.       Мужчины уложили носилки рядом с Крамом, переложили его и стали уносить, недоверчиво поглядывая на Наташу.       Ну и пусть. Ей сейчас важно не их понимание. Ей сейчас важно разобраться, не ошибается ли она. Грюм вообще нравился ей всё меньше. Однако одних только слов Северуса, что «не нравится он мне» и «хочу, чтобы ты не искала с ним встречи» недостаточно, чтобы обосновать такое отношение. Но ей с самого начала не нравилось то, как много эксмракоборец знает о турнире, как часто вмешивался в различные вопросы, как…       Она тогда сидела в своей комнате и упражнялась в невербальных заклинаниях, состоящих из нескольких слов. Её отвлёк патронус, прошедший сквозь стену и продиктовавший короткое сообщение: «Мисс Морган, спуститесь, пожалуйста, в Запретный лес. Дамблдор».       Это произошло так быстро, что Наташа даже не смогла разобрать, что это была за птица. А, сбегая вниз по главной лестнице, она размышляла над тем, что же могло случиться, раз Дамблдор послал патронуса за ней? Наверняка что-то связанное с Турниром, иначе зачем звать организатора? Ещё и к Запретному лесу. Там недалеко стоит карета Шармбатона, значит, что-то могло случиться с французской делегацией? Нет, оказалось всё прозаичней, возле леса вообще никого не было. Это что, шутка такая? Но, Дамблдор так не шутит, он вообще редко когда просит помощи без острой необходимости.       Мысленное «Люмос» – и мягкий свет озарил чуть больше пространства вокруг. Неспешно Наташа двинулась в лес, прислушиваясь к посторонним звукам. Может, стоит отправить директору того же патронуса с сообщением о том, что она на месте? Но телесный патронус у неё нестабилен, и позориться совсем не хотелось. А искать человека в Запретном лесу… грубо, но можно сравнить с поиском иголки в стоге сена. Кричать «Ау» виделось совсем уж глупым и не по статусу будущему мракоборцу.       Мысли о мракоборческой карьере потянули за собой ещё одну ниточку мыслей: почему она не использует шары света, чтобы осветить большее пространство? Тут же зажглось три шара, один из которых опустился ближе к ногам, чтобы не нужно было освещать корни деревьев палочкой, а два других проскользили в обе стороны от неё чуть вперёд. Теперь стало видно намного больше.       Такой источник света было трудно не заметить, так что достаточно быстро Наташу нашёл тот, кого она меньше всего хотела увидеть, это был Грюм.       – А ты что здесь делаешь? – спросил он намного грубее, чем следовало.       Наташе тоже следовало подумать, но атака по-прежнему являлась лучшим способом защиты, поэтому слова сорвались с губ быстрее:       – Могу задать вам тот же вопрос.       Небольшая пауза. Его лицо дёрнулось в короткой судороге.       – А вас не сбить с толку.       Идёт на попятную, быстро стушевался, это странно.       – А вы не зря учитесь на мракоборца, а?       Теперь пытается задобрить? Чтобы отвлечь внимание от своего выпада?       – Вас позвал Дамблдор? – губы растянулись в улыбке, но глаза остались серьёзны.       – Как и вас, – Наташа делала ставку на удачу.       В этой ситуации проигрыш виделся более фатальным, чем в разговоре с МакГонагалл о месте её пребывания ночью, поэтому риск быть изобличенной оправдан.       – А он сказал зачем?       Вот тут он и поймал её. Но показывать это было бы ещё хуже, чем рассчитывать на удачу при ответе на первый вопрос.       – Полагаю, ему нужна помощь, – более расплывчатой фразы, она придумать не смогла.       – Да, здесь в лесу был замечен Крауч, а сейчас он исчез. Вас позвали помочь с поисками, но вы ещё слишком юны для этого, – а потом более суровым тоном. – Не стоит вам в это лезть.       И именно после этих его слов захотелось во всём разобраться ещё сильнее. То, что не получилось – это уже другой вопрос…       Нужно, чтобы Крама скорее проверили на подверженность Империусу, тогда будет твёрдая почва для подозрений именно Грюма. Хотя, может, стоит поговорить с Дамблдором ещё до этого. Если он послушал Поттера, который рассказывал о Крауче в лесу, который разговаривал как будто с Перси, то и подозрения Наташи, наверняка, выслушает.       Решимость поговорить с директором возрастала, потому что она уже подходила к трибунам, как вдруг услышала характерный хлопок, с каким срабатывает портал. На стартовой поляне возникли Гарри и Седрик. Трибуны взорвались, заиграла музыка, Наташа заулыбалась, забыв о своих раздумьях, и подбежала к ним. Ей очень хотелось, чтобы победителем оказался Седрик, хотя её и грыз червячок сомнения, ведь если они появились здесь вместе с Поттером, до кубка они могли дотронуться одновременно.       Ну и измотал их лабиринт. Оба перепачканы в земле, грязь смешалась с кровью, одежда порвана, вид у обоих уставший. Поттер не выпускает кубок, словно хочет удерживаться за что-то материальное, словно это единственное, что удерживает его в реальном мире. Другой рукой он сжимает запястье Седрика, который, который…       Минуту Наташа стояла, пытаясь осознать слова, которые с удивительным упорством не хотели складываться в одно предложение.       Когда слова всё же выстроились в правильную последовательность, она с таким же упорством отказывалась их произносить даже мысленно, потому что… потому что опять станет больно.       Человек не может так долго лежать абсолютно неподвижно.       Человек не может дольше минуты ни разу не моргнуть.       Живой человек не может.