Мракоборец из Слизерина

      У неё затряслись руки. А сердце, казалось, бьётся через раз.       Этого не могло быть.       Там не было смертельных ловушек.       Не для него…       Горло сжало спазмом, а щекам вдруг стало горячо.       Почувствовав слёзы, Наташа как будто вынырнула из вакуума, на неё единовременно обрушился водоворот звуков: голоса, шаги, крики. Она быстро смахнула слёзы, чтобы никто не успел увидеть.       – Гарри! Гарри!       Дамблдор оказался рядом с ними раньше других.       Ну, конечно, его беспокоил только его любимчик… до лежащего рядом Седрика и дела не было… Это злило. Так сильно, что злость заглушила боль.       Поттер отпустил кубок, но схватил за запястье Дамблдора.       – Он вернулся, – прошептал он. – Волан-де-Морт вернулся.       «Что? О таких вещах не шутят».       Сквозь толпу пробился бледный от ужаса Фадж, и тут же встрял:       – Что случилось? Что происходит? Бог мой! Диггори! Дамблдор... он мёртв!       Толпа вмиг подхватила эти его слова, и сотни голосов вторили им, разнося новость всё дальше и дальше. Наташа до боли нахмурилась: «Ну кто тебя тянул за язык…». К общей буре волнения стали добавляться удивлённые ужасом вздохи, девчачьи истерические всхлипы, крики, это никак не помогало сосредоточиться.       Фадж с Дамблдором попытались разжать руку Поттера, которой он продолжал сжимать запястье Сердрика, это удалось только с третьего раза, и Дамблдор поставил его на ноги.       А Наташа, наоборот, медленно опустилась на колени перед ним, и снова словно погрузилась в вакуум. Звуки исчезли, она слышала только своё дыхание – потому что стала дышать ртом от нехватки воздуха – и удары своего сердца. И неверящим взглядом осмотрела его тело… на нём никаких повреждений, которые были бы несовместимы с жизнью.       Вдох-выдох.       Грязь, порванная в некоторых местах одежда, но тяжёлых ран не было.       Вдох-выдох.       Она прижала два пальца к его шее. Как будто это могло помочь… Как будто пустой взгляд не говорил сам за себя… Как будто ещё могла оставаться надежда…       Вдох-выдох.       Разумеется, пульса не было. Наташа ещё раз до боли нахмурилась, наклонив голову вниз и с силой сжав его водолазку на груди. Потом резко встала, ища Поттера взглядом. Ей надо было выяснить, как именно это произошло. И сейчас ей было абсолютно наплевать на его шоковое состояние. Если не сможет говорить, то она заставит просто отдать ей воспоминание. А если и этого не сможет, то возьмёт его силой.       Но Поттера рядом уже не оказалось, зато взгляд тут же выхватил искажённое ужасом лицо Амоса Диггори, который стоял перед Дамблдором. Наташе вдруг очень сильно захотелось внести свою лепту, в конце концов, она организатор Турнира, где погиб… Слова опять не складывались... Она тряхнула головой, подошла к мужчинам, и быстро озвучила свои мысли, пока не передумала:       – Это не могло случиться в лабиринте. На… – она запнулась, потому что не смогла вымолвить слово «тело». – Нём нет никаких травм, которые могли быть нанесены тварями, поставленными там…       Дамблдор смотрел на неё очень внимательно, а вот мистер Диггори вряд ли слышал хоть слово. Он смотрел только на Седрика взглядом, который явно говорил, что он отказывается принимать случившееся. И с таким же остекленевшим взглядом он медленно подошёл и рухнул перед ним на землю.       Стараясь не смотреть на эту картину, чтобы не усугублять собственную боль, Наташа сделала ещё один шаг в сторону директора и заговорила быстро и тихо, чтобы окружающие не расслышали её слова:       – Профессор, мне кажется, что Виктор Крам был подвержен заклятью Империус. И в этом я уверена, может, чуть меньше, чем в том, что наложить его мог кто-то из взрослых, потому что Делакур выбыла до этого, Поттер вряд ли бы его осилил, даже если бы знал, а Седрик… Седрик…       На этих словах голос дрогнул, и она зажала рот рукой, чтобы не выпустить всхлип, рвавшийся наружу.       Сильная рука сжала её плечо, и по телу как будто прокатилась волна спокойствия, по крайней мере, Наташа смогла выпрямиться.       – Натали, я вижу, что вы подозреваете кого-то лично, но сначала убедитесь в том, что ваши подозрения верны. Палатка целителей вон там, – он указал рукой в сторону от трибун. – Как только вы выясните, что случилось с Крамом, немедленно разыщите меня.       Дамблдор развернулся и подошёл к Диггори, а Наташа со всех ног бросилась к палатке, бесцеремонно расталкивая плачущую и вздыхающую толпу, стараясь не поддаваться её настроениям.

***

      В палатке на кушетке справа сидела Флёр, которую обнимала мадам Максим и что-то лепетала по-французски. Слева на другой кушетке, отгороженный ширмой, лежал Крам, он уже был в сознании, но целитель сидел с ним рядом, явно следя, чтобы тот не поднимался. Однако он не делал ни-че-го.       – Вы проверили Крама? – резко спросила Наташа.       Мужчина нехотя поднялся со своего места и усталым голосом начал:       – Ну, во-первых, здравствуйте, мисс…?       – Морган, – нетерпеливо бросила она.       – Мисс Морган, очень приятно. Меня зовут Эрон Саттон, я целитель Больницы Святого Мунго.       Она промолчала. Хотя ей очень хотелось поставить этого выскочку на место, ведь она знала, что никакой он не целитель, Больница отказалась выделять врачей для возможной срочной помощи чемпионам, поэтому здесь два стажёра.       Саттон продолжил тоном, как будто ему невыносимо скучно:       – Чемпион находился под заклятьем оцепенения, мы проделали…       Но Наташа перебила его:       – Как снимать заклятье оцепенения мне известно! Вы проверили его сознание?       Мужчина продолжил тоном, словно повторял сказанное в пятый раз:       – Сейчас он под действием успокоительного зелья, его реакция может быть немного заторможенной…       – В третий раз спрашиваю, он подвергался заклятью Империус?! – она кричала, но шёпотом. Чтобы не привлечь внимание директора Шармбатона.       – Мисс Морган, – теперь его тон стал нравоучительным, – вы хоть понимаете, что обвиняете какого-то человека в использовании непростительного заклятья, прося проверить чемпиона на подверженность ему?       Вторя ему, она ответила:       – Мистер Саттон, вы хоть понимаете, что от этого зависят судьбы многих присутствующих здесь людей? Это вопрос жизни и … смерти.       По скептицизму в глазах Наташа поняла, что пускаться в объяснения – только тратить драгоценное время, на этого выскочку нужно воздействовать силой… Например, поставив перед каким-либо авторитетом.       – Это приказ Дамблдора.       Скептицизм сменился снисходительностью, а Наташа начала распаляться… Этот мальчик, бегающий в Больнице на побегушках, возомнил себя хозяином положения и пытается её строить! Его следующие слова только это подтвердили:       – Что, правда? Сам Дамблдор? Ну так может мы пойдём и спросим это у него лично?       Наташа, глянув на часы, начала медленно и отрешённо, однако в конце уже кричала:       – О, нет, боюсь, он сейчас занят. Объясняется с родителями парня, который погиб! Возможно, по вине того же человека, который наложил Империус и на него! – она вскинула руку в сторону Крама.       – П’гостите, мисс, вы могли бы не к’гичать?! – это была мадам Максим. – Моей подопечной плохо, а вы её пугаете.       Девушка на секунду закатила глаза, но взяла себя в руки, и спокойно извинилась.       Зато на Саттона теперь приятно было посмотреть. Видимо, слова о смерти сбили с него напускную спесь, и он стал неумело производить какие-то манипуляции, то и дело сбиваясь и начиная заново. Наташа ждала, сжав зубы. Стоило только обратить его внимание на неумение, и процесс явно пошёл бы ещё медленнее.       Наконец, он справился со своей задачей, и только увидев глаза Саттона, которые никак не могли поверить в результат, Наташа не промедлила больше ни секунды. В очередной раз похвалив себя за выбор сапог, она побежала сквозь толпу к тому месту, где в последний раз видела Дамблдора, но его там не оказалось. Оглянувшись по сторонам, она прикинула, куда он мог уйти, и поняла, что таких мест слишком много, чтобы проверять их все, – это займёт слишком много времени. Поэтому переступив через гордость, она воскликнула, не обращаясь ни к кому конкретно:       – Где Дамблдор?!       Ей ответил какой-то парень с седьмого курса, мол, Дмблдор ушёл, вроде как по направлению к замку. И даже не поблагодарив его, Наташа бросилась туда же.       Она действительно нагнала директора, который спешно что-то объяснял идущей рядом МакГонагалл.       – Профессор! – она поравнялась с учителями, удивляясь, как это пожилые люди могут идти в гору так быстро, что ей приходилось едва ли не бежать, чтобы успевать за ними.       – Говорите, Натали.       – На нём был Империус. Я уверена, что это был Грюм, только он мог…       – Да, вы правы, – Дамблдор даже не дал ей договорить, – только Грюм – это не Грюм.       Наташа ни на секунду не усомнилась в верности его выводов, она только спросила:       – Как вы это узнали?       – Настоящий Грюм никогда бы не увёл Гарри после того как я просил его оставаться на месте. Натали, я попрошу вас срочно разыскать Северуса и прийти в кабинет Защиты от Тёмных искусств.       Найти Северуса.       Это и просто, и сложно одновременно. Где он мог быть? Во время тура он находился на трибуне преподавателей, ведь патрулировать лабиринт ему не дали по настоянию Каркарова. Обдумывая на ходу возможность, что Снейп там и остался, и сейчас вместе с остальными профессорами возле поля для квиддича, Наташа побежала обратно к стартовой площадке. Лёгкие жгло от непрерывного бега, но она не позволяла себе остановиться, поэтому, когда увидела высокую чёрную фигуру в окружении хогвартских учителей, она не успела даже обрадоваться, что нашла его так быстро.       Наташа затормозила, схватившись за его руку, и выдохнула:       – Дамблдор… зовёт в каб-и-инет… защиты…       Она даже не думала о том, что её прикосновение к профессору Снейпу может быть как-то неправильно истолковано другими. Однако он выдернул руку и пошёл так быстро, что мантия его взметнулась вверх.       Ох, не зря его называют Грозой, то с какой скоростью он пошёл к замку, трудно было назвать шагом, это был скорее бег. Запыхавшаяся Наташа, предвкушая очередной ад пробежки в гору, тяжело вздохнула и поспешила за ним.       Когда они удалились достаточно от лишних ушей, Северус резко спросил:       – Что случилось?       – Грюм – это не Грюм, – объяснить всё развёрнуто ей не позволяли горевшие лёгкие.       Да и информации у неё, на самом деле, было не больше, только свои догадки. А в голове крутилась только одна мысль: «Ты был прав. Ты с самого начала был прав».

***

      Совершенно незаметный взмах палочкой, и дверь с грохотом разлетелась на части, открыв проход в кабинет. В этот момент от Дамблдора волнами исходила такая невиданная мощь, что сразу захотелось сжаться, съёжиться, чтобы казаться ещё меньше, чем ты есть на самом деле…       Грюма ударом отшвырнуло на пол, а Поттер, действительно находившийся с ним в кабинете, развернулся на стуле, и в глазах его облегчение сменилось уважительным страхом. Да, Наташа его понимала. Она не видела лица директора, но понять, что этот волшебник по силе своей превосходил всех присутствующих, можно было и без этого…       Дамблдор вошёл первым и перевернул Грюма ногой. Снейп прошёл вглубь комнаты, а МакГонагалл сразу подошла к Поттеру:       – Пойдемте, Поттер, – прошептала она. Губы её дрожали, так что казалось, она вот-вот заплачет. – Пойдемте... В больничное крыло...       – Нет, – резко возразил Дамблдор.       – Дамблдор, он должен... посмотрите на него... он перенес сегодня столько...       – Он останется, Минерва, потому что ему нужно понять, – прервал ее Дамблдор. – Понимание – это первый шаг к тому, чтобы принять случившееся, и только после этого он сможет прийти в себя. Ему нужно знать, кто и зачем вовлёк его в тяжелейшие испытания сегодняшней ночи.       Наташа еле удержала в себе слова о том, как сильно она хочет узнать, что же произошло этой ночью, и что она вполне сможет всё пересказать мальчику. Сразу после того, как он объяснит, почему Сердик оказался в опасности… На этой мысли из горла вырвался непонятный звук, но двое учителей его не заметили, потому что заговорил Поттер:       – Как Грюм мог всё это сделать?       Дамблдор принялся объяснять, но девушка его не слушала. Она смотрела в чёрные глаза, которые внимательно её изучали. Потому что он этот звук услышал. Но этот контакт продлился недолго.       – Северус, принесите, пожалуйста, самое сильное зелье правды, которое у вас есть, а потом сходите на кухню и приведите эльфа по имени Винки. Минерва, будьте добры, подите к дому Хагрида, вы увидите там на грядке с тыквами большого черного пса. Отведите его в мой кабинет, скажите ему, что я скоро приду, и возвращайтесь сюда.       «Что?!»       Нет, Дамблдор всегда был чудаковатым, однако профессора даже виду не подали, что такие просьбы хоть сколько-то их удивили. Они быстро развернулись и вышли. А сам директор стал поочерёдно открывать все отделения сундука, который стоял здесь же в углу, и каково же было Наташино удивление (впрочем, не её одной), когда она увидела, что последнее – это вовсе не отделение. Это подвал глубиною футов в десять, в котором на дне лежал обессиленный человек.       Сомнений даже не возникло, летом на настоящего Грюма было совершено удачное покушение, тот, кто им прикидывался, легко отбрыкался от Артура Уизли, который приехал в тот район разбираться с маглами. Если бы про эксмракоборца не ходили слухи о его мнительности, то скрыть факт нападения было бы куда сложнее... Но кто этот самозванец?       Гарри сбросил вниз его плащ, и Дамблдор укрыл настоящего Грюма, ведь тот совсем ослаб от холода и сырости, да и, наверняка, от голода. Выбравшись, директор исследовал фляжку лже-Грюма и констатировал:       – Оборотное зелье, Гарри. Видишь, как всё просто? Дело в том, что Грюм всегда пьёт только из своей фляжки, и все прекрасно об этом знают. Самозванцу, конечно, нужно было, чтобы настоящий Грюм всегда находился под рукой, чтобы пополнять запас Оборотного зелья. Посмотри на его волосы… – он бросил взгляд на Грюма в подземелье. – Самозванец весь год отстригал понемногу, видишь, они неровные? Но я думаю, что сегодняшней бурной ночью он мог и забыть в очередной раз принять зелье – его ведь нужно принимать каждый час… Посмотрим…       Дамблдор устроился в кресле и сидел неподвижно, не сводя глаз с лже-Грюма. Наташа скрестила руки на груди, прикидывая, как давно этот кто-то пил зелье последний раз, и как скоро оно закончит своё действие, не сводя, однако, напряженного взгляда с лежащего на полу мужчины. Минуты шли одна за другой…       В какой-то момент лицо лежащего на полу человека стало меняться прямо на глазах. Шрамы исчезли, кожа стала гладкой, покалеченный нос приобрёл обычную форму и уменьшился. Седеющая грива становилась всё короче, пока не превратилась в коротко стриженые соломенного цвета волосы. Деревянный протез с гулким стуком упал на пол, а на его месте выросла обычная нога. Ещё мгновение – и волшебный глаз выскочил из глазницы, и его заменил нормальный. Волшебный глаз покатился по полу, не переставая вращаться в разные стороны.       На полу теперь лежал бледный, слегка веснушчатый мужчина со светлыми волосами, Наташа его не знала. Однако голос Снейпа быстро развеял её замешательство:       – Крауч! Барти Крауч!       – Боже мой! – следом воскликнула МакГонагалл.       «Сын, значит...»       Погрузиться в мысли не дала маленькая эльфийка, которая начала пискляво вопить, осуждая Дамблдора в убийстве. Вот зачем здесь эльф, Наташе было совсем неясно, поэтому она с большим любопытством приготовилась слушать рассказ Крауча-младшего.       Директор дал ему три капли Сыворотки правды.       – Ты слышишь меня? – тихо спросил Дамблдор.       Мужчина моргнул.       – Да, – так же тихо ответил он.       – Я хотел бы, чтобы ты рассказал нам, как ты оказался здесь. Как ты бежал из Азкабана?       Крауч судорожно вздохнул и монотонно заговорил:       – Меня спасла мать. Она знала, что умирает. Она упросила отца спасти меня ради неё. Он любил её так, как никогда не любил меня. Он согласился. Они пришли навестить меня. Дали мне Оборотное зелье с волосом матери. А она приняла зелье с моим волосом. Мы обменялись внешностью.       Эльфийка, всё ещё дрожа, яростно затрясла головой:       – Ни слова, мастер Барти, ни слова больше, вы причинить беду вашему отцу!       Но Крауч лишь судорожно вздохнул и все также монотонно продолжил:       – Дементоры слепы. Они ощутили, что в Азкабан вошли один здоровый человек и один умирающий. Они ощутили, что вышли один здоровый и один умирающий. Отец вывел меня, переодев в платье матери, на случай, если сквозь решетку нас видели другие заключенные. Мать умерла вскоре после этого. Она принимала Оборотное зелье до самой смерти. Она похоронена под моим именем и с моей внешностью. Все были уверены, что она – это я.       Наташа даже не пыталась контролировать своё лицо, потому что на такое знание невозможно не реагировать! Ценой жизни покрывать преступника!..       Крауч снова моргнул.       – А что сделал отец, когда доставил тебя домой? – спросил Дамблдор.       – Инсценировал смерть матери. Тихие, семейные похороны. Эта могила пуста. Наш эльф выходила меня. Потом меня скрывали. Меня нужно было контролировать. Отец использовал множество заклинаний, чтобы управлять мной. Когда я выздоровел, я думал только о том, чтобы отыскать своего хозяина... чтобы вернуться к нему на службу.       – Как твой отец управлял тобой? – задал вопрос Дамблдор.       – Заклятие Империус, – ответил Крауч. – Я находился под контролем отца. Он заставил меня ходить круглые сутки в мантии-невидимке. Рядом со мной всегда была эльф. Она была моим тюремщиком и заботилась обо мне. Она жалела меня. Она убедила отца давать мне иногда возможность развлечься. В награду за примерное поведение.       Эльфийка продолжала всхлипывать и просить Барти не говорить дальше.       – Стало ли кому-нибудь известно, что ты жив? – тихо спросил Дамблдор. – Знал ли об этом кто-нибудь, кроме твоего отца и домашнего эльфа?       – Да, – ответил Крауч, и снова моргнул. – Знала колдунья в департаменте моего отца. Берта Джоркинс – на этих словах Наташа не удержала испуганного вздоха, уже предполагая какая судьба постигла эту бедную женщину, – она пришла к нам домой с бумагами для отца. Его не было дома. Винки проводила её в дом и вернулась на кухню, ко мне. Она подслушала. Она услышала достаточно, чтобы понять, кто прячется под мантией-невидимкой. Отец пришел домой. Она обвинила его. Он наложил на неё мощное заклятие памяти, чтобы она забыла всё, что ей удалось разузнать. Слишком мощное. Он сказал, что теперь её память повреждена навсегда.       – Расскажи мне о Чемпионате мира по квиддичу, – сказал Дамблдор.       – Это Винки уговорила отца, – всё также монотонно продолжал Крауч. – Она убеждала его полгода. Я не выходил из дому уже несколько лет. Я любил квиддич. Пусть он посмотрит, говорила она. Он будет в мантии-невидимке. Пусть он вдохнёт немного свежего воздуха. Она говорила, что этого хотела бы моя мать. Она говорила отцу, что мать умерла, чтобы освободить меня. Она спасала меня не для того, чтобы я жил в заключении. Он в конце концов согласился. Все было тщательно спланировано. Отец с самого утра отвёл меня и Винки в верхнюю ложу. Винки должна была говорить, что держит место для моего отца Я, невидимый, должен был сидеть на нём. Мы собирались уйти после того, как все покинут ложу. Все будут думать, что Винки идёт одна. Никто ничего не узнает. Но Винки не знала, что я набираю силу. Я начал сопротивляться заклятию Империус, наложенному моим отцом. Были времена, когда я становился почти таким же, как раньше. Были короткие периоды, когда ему, похоже, не удавалось меня полностью контролировать. Это случилось там, в верхней ложе. Как будто я очнулся от глубокого сна. Я оказался в толпе, в самой середине матча, и увидел волшебную палочку которая торчала из кармана мальчишки прямо передо мной. Мне не разрешалось иметь волшебную палочку с момента заключения в Азкабан. Я украл её. Винки не знала. Винки боится высоты. Она закрыла лицо руками.       – Мастер Барти, плохой мальчик! – прошептала Винки, заливаясь слезами.       – Значит, ты взял палочку, – продолжил Дамблдор. – И что ты с ней сделал?       – Мы пошли обратно в палатку, – ответил Крауч. – Потом мы услышали их. Мы услышали Пожирателей смерти. Тех, кто никогда не был в Азкабане. Тех, кто ни минуты не страдал ради моего хозяина. Они повернулись к нему спиной. Они не были порабощены, как я. Они могли искать его, но они этого не сделали. Они просто развлекались с маглами. Их голоса разбудили меня. Моё сознание стало ясным, как никогда. Я был разъярён. У меня была палочка. Я хотел напасть на них за то, что они предали моего хозяина. Отец вышел из палатки, он поспешил на помощь маглам. Винки испугалась, увидев, как я разгневан. Она использовала свою собственную, эльфовскую магию, чтобы привязать меня к себе. Она вытащила меня из палатки и уволокла в лес, подальше от Пожирателей смерти. Я старался задержать её. Я хотел вернуться к лагерю. Я хотел показать этим Пожирателям смерти, что такое истинная преданность Темному Лорду, и наказать их за её отсутствие. Я использовал украденную палочку, чтобы запустить в небо Чёрную Метку. Появились волшебники из Министерства. Они разбросали оглушающие заклятия повсюду. Одно из заклятий прошло между деревьями, за которыми прятались мы с Винки. Связь между нами была разорвана. Мы оба были оглушены. Когда Винки нашли, отец знал, что я должен быть неподалёку. Он обыскал кусты рядом с тем местом, где нашли её, и обнаружил меня. Он дождался, пока остальные волшебники из Министерства разойдутся. Он снова наложил на меня заклятие Империус и отконвоировал домой. Он уволил Винки. Она подвела его. Она дала мне возможность завладеть палочкой. Она почти дала мне возможность убежать.       Эльфийка издала вопль отчаяния.       – Мы остались в доме вдвоем с отцом И тогда... и тогда... – голова Крауча качнулась, и по его лицу расползлась безумная улыбка. – За мной пришёл мой хозяин. Он прибыл к нам поздней ночью на руках у своего слуги Хвоста. Мой хозяин выяснил, что я ещё жив. Он схватил Берту Джоркинс в Албании. Он пытал её. Она многое ему рассказала. Она рассказала ему о Турнире Трёх Волшебников. Она сказала ему, что старый мракоборец Грюм будет преподавателем в Хогвартсе. Он пытал её, пока не разрушил заклятие памяти, наложенное моим отцом. Она рассказала ему что я бежал из Азкабана. Она рассказала ему, что отец держит меня взаперти, чтобы помешать мне вернуться к хозяину. Так мой хозяин узнал, что я остаюсь его верным слугой – может быть, самым верным из всех. Хозяин задумал план на основе информации, полученной от Берты. Ему был нужен я. Он прибыл к нам около полуночи. Отец открыл дверь.       Улыбка на лице Крауча стала ещё шире, будто бы он вспомнил самый приятный момент своей жизни.       А Наташа все остававшиеся силы бросила на то, чтобы хоть как-то сохранять хладнокровие. Эта правда стала настоящим испытанием для её выдержки. Но более самой правды пугала реакция Барти Крауча на свой же рассказ.       – Всё случилось быстро. Хозяин наложил заклятие Империус на моего отца. Теперь под контролем оказался отец. Хозяин заставил его заниматься своими делами как обычно, как будто ничего не случилось. А я был освобождён. Я очнулся. Я снова стал самим собой, снова ожил впервые за долгие годы.       – И что лорд Волан-де-Морт велел тебе сделать? – спросил Дамблдор.       – Он спросил меня, готов ли я рискнуть всем ради него. Я был готов. Я мечтал, я больше всего на свете хотел послужить ему, доказать, чего я достоин. Он сказал, что ему нужен верный слуга в Хогвартсе. Слуга, который незаметно проведёт Гарри Поттера через Турнир Трёх Волшебников. Слуга, который будет следить за Гарри Поттером. Обеспечит его победу. Превратит Кубок в портал, который отнесёт первого, кто его коснётся, к моему хозяину.       Наташа зажмурилась. Всё просто. Всё так просто...       Всё это сопровождалось подвываниями и возгласами эльфийки, которая продолжала всхлипывать, даже когда в комнате повисла гробовая тишина.       Наконец, Дамблдор задал последний вопрос:       – А сегодня вечером…       – Я вызвался отнести Кубок в лабиринт, – прошептал Барти Крауч, – и там превратил его в портал. План моего хозяина сработал. Он вернул себе силу, и я буду вознаграждён так, как никто из волшебников не смеет и мечтать.       «Он добавил в кубок ещё один пункт назначения. И если бы его взял только тот, для кого этот портал предназначался...»       Боль.       Наташа вцепилась пальцами в плечи, надеясь отвлечься на острую физическую боль, но это не помогло. Она подняла ненавидящий взгляд на Поттера. Если бы не он... ничего бы не случилось… ничего бы этого не было... если бы директора настояли на его отстранении от Турнира... ничего бы не случилось…       Чтобы не сделать и не сказать ничего лишнего, Наташа резко развернулась и побежала прочь от этого кабинета, от этого знания, от собственных мыслей... забыться. Хотелось просто забыться, представить, что всё случившееся – не более, чем ночной кошмар, который прервётся с минуты на минуту. Она бежала, не разбирая дороги, но, остановившись, поняла, что ноги сами привели её к больничному крылу.       «Серьёзно?»       Она даже нервно усмехнулась тому, что когда-то сама не смогла сюда прийти, что сюда её принёс Седрик, пока она была где-то за гранью разума.       Седрик...       Наташа безвольно рухнула спиной на стену и сползла по ней на пол. Пламя… снова это адское пламя в груди.       За дверью послышались торопливые шаги, однако со стороны коридора тоже раздалась торопливая поступь, девушка подумала, что в её восприятии мир уже начал двоиться. Это не предвещало ничего хорошего, она где-то читала, что некоторые расстройства рассудка именно с этого начинаются, и она ещё раз нервно усмехнулась, представляя, как её доставляют в Больницу Святого Мунго на пятый этаж.       – Что за шум? – это мадам Помфри. – Мисс Морган, что у вас случилось?       Что случилось?       С чего бы начать? Описать, что с ней, сейчас так трудно… хотя бы потому, что она не хочет выталкивать мысли из головы словами, да и мысли эти настолько сумбурны и спутаны, что она сама не могла угомонить их.

***

      – Поппи? – Северус окликнул её ещё до того, как приблизился, потому что нельзя было терять ни минуты.       Но женщина не обратила на него внимания, она присела на корточки у входа в больничное крыло и пыталась успокоить девушку, поглаживая ту по спине.       Снейп замер на секунду, но решение пришло быстро, он ещё раз окликнул целительницу.       Она подняла на него взгляд, явно говоривший, что он здесь лишний.       – Поппи, настоящему Грюму нужна помощь, его год держали взаперти под Империусом. Дамблдор просит спуститься в кабинет защиты от тёмных искусств.       Мадам Помфри даже не пыталась скрыть своего удивления, однако поспешила вниз, только убедившись, что девочка не останется одна.       Снейп быстро поднял Наташу с пола. Она предприняла какую-то неосознанную попытку сопротивляться, неосознанную, потому что тут же сдалась и повиновалась его движениям, словно кукла. Он провёл её до самой дальней койки, без спроса зашёл в комнату мадам Помфри и взял самое сильное успокоительное. Просто знал, что никакое другое ей не поможет.. возможно, что и виной этому был он сам. Чуть ли не насильно влив вязкую жидкость девушке в рот, Северус сильной рукой уложил её на койку и на секунду задержался, перед тем как уйти.       Жаль, конечно, что эту девочку он видит в последний раз, когда она морщится от вкуса зелья, а мыслями далеко от этой комнаты…       Полы его мантии взметнулись, и Северус Снейп покинул больничное крыло. Он был убеждён, что его решение правильно. Разрыв, идущий от него, ей будет сложнее перенести, чем если ей всё объяснит Дамблдор. Так, она хотя бы не будет думать, что инициатор – он.