Мракоборец из Слизерина

      Наташа раньше никогда не бывала в кабинете директора, так что сначала растерялась, не имея и малейшего представления, в какой стороне замка он мог быть. Наверняка где-то наверху, в какой-нибудь башне, но в каком направлении? Насколько она знала, рядом с башнями Когтеврана и Гриффиндора никакой другой нет. Где-то внутри, как, например, кухня, кабинет тоже вряд ли мог располагаться, ровно, как и в подземелье, ведь в нём должны быть окна. Да и наверняка там есть пароль, чтобы директора не отвлекали все желающие.       Так что, как бы ей этого не хотелось, пришлось сначала направиться к профессору МакГонагалл, в конце концов, кто как не заместитель директора скажет, куда идти.       Шли в полной тишине.       Коридор, поворот, лестница наверх. Ещё один поворот и ещё лестница. Коридор и каменная горгулья в самом его конце.       Не поднимая взгляда на неё, Макгонагалл тихо произнесла:       – Тараканьи усы.       «Какой оригинальный пароль… »       Впрочем, он вполне соответствовал Дамблдору.       Горгулья ожила и отпрыгнула в сторону, открыв проход.       – Спасибо, – сказала Наташа удаляющейся женщине, про себя отмечая, что события сегодняшней ночи сильно выбили её из колеи, раз она позволяет себе это показывать.       Девушка встала на первую ступеньку винтовой лестницы и не успела даже переступить на вторую, как лестница пришла в движение, поднимая её вверх. Почему-то появилась совершенно отстранённая мысль: что появилось раньше, заколдованные движущиеся лестницы или магловские эскалаторы?       Лестница остановилась у полированной дубовой двери с латунным дверным молотком,       Наташа, не желая откладывать этот важный разговор (а она не сомневалась в его важности, хоть и не представляла его сути), коротко постучала и вошла.       Сам кабинет, как можно было понять по двум коротким лесенкам, представлял собой систему из трёх небольших башен ступенчатой геометрии. Так что любой входящий оказывался ниже директора аж на два пролёта, что сразу расставляло приоритеты. Наташе не понравилось быть ниже, поэтому она быстро поднялась, не успев толком рассмотреть кабинет.       – Добрый ночи, профессор.       Успокоительное всё ещё действовало, поэтому голос звучал абсолютно ровно.       – Мисс Морган, заходите, – Дамблдор тоже был на удивление спокоен. – Присаживайтесь.       Он указал на кресло стоящее перед его столом.       Наташа опустилась в него, а её внимание привлёк портрет, висящий прямо за директорским креслом. Это был гордый человек, державшийся с достоинством даже сейчас, когда спал. Однако, судя по седым редеющим волосам, возраст его был куда более преклонным, чем можно предположить. Это, скорее всего, портрет предыдущего директора, Диппет кажется?       – Вам, вероятно, интересно, о чём мне нужно с вами поговорить? – голос Дамблдора вырвал её из размышлений, и она и заинтересованно отозвалась:       – Да, профессор.       Наташа не ожидала от себя такой бурной реакции; и на секунду ей показалось, что в успокоительное была подмешана Сыворотка Правды. Девушка уже готова была выразить своё негодование по этому поводу, но, не желая терять лицо, сохранила хладнокровие. В конце концов, нет никаких подтверждений, так что это вполне может быть только её догадка.       – Я хотел бы поговорить с вами на счёт профессора Снейпа, мисс Морган.       «Что?»       Наташа чуть не подавилась слюной.       Пришлось прочистить горло, а в голове пчелиным роем закрутились сумбурные мысли.       Она ожидала чего угодно, но это?       Он же не мог узнать.       А Снейп не стал бы рассказывать… откуда тогда?...       В глазах Дамблдора мелькнуло удивление.       – Признаться, я ожидал несколько другой реакции... Почему вы так удивляетесь?       Уже заранее зная, что несёт околесицу, Наташа стала выталкивать из себя слова:       – Я... я не понимаю, какое отношение... я... имею... к профессору... Снейпу...       Дамблдор мудро улыбнулся и посмотрел на неё из-под очков-половинок. Девушке на мгновение показалось, что директор видит её насквозь.       – Натали... у меня есть основания предполагать, что между вами и профессором существует, – тут он сделал паузу, – некая связь.       Наташа мысленно выругалась, обозвав себя… плохим конспиратором.       Она спрятала глаза под веером ресниц, совершенно ясно, что отнекиваться нет смысла.       – Откуда вы знаете? – шёпотом спросила девушка, не решаясь взглянуть на директора.       – Я это понял ещё на вашем седьмом году обучения. В ночь, когда все ученики спали в Большом зале.       – Не все... – почему-то вырвалось у Наташи.       – Да-да, не все... вы в тот раз взглянули на профессора и…       Пауза.       Девушка прикрыла рот ладонью. Она не знала, что говорить. Всё это время ей казалось, что она вполне успешно скрывает некую связь от окружающих, поэтому эта новость стала ощутимым щелчком по носу.       – В этом нет ничего предосудительного, Натали. Вам не за что себя винить.       Наташа кивнула, убрала руку и спросила, смотря, однако, на нижние полки книжного стеллажа:       – А о чём...       – Вы знаете, в теперешнее время он сильно рискует, поэтому ему нельзя иметь слабости.       – А у него есть слабости?       Она была уверена, что сила Снейпа настолько велика, что никогда не пыталась даже представить границы его способностей. Да и все его шпильки по этому поводу в её адрес только подкрепляли уверенность в его магической силе.       – Есть... – протянул Дамблдор. – И это вы, мисс Морган.       Директор снова взглянул на Наташу из-под очков-половинок. Но в этот раз взгляд его был твёрд, не было в нём тех искорок озорства, к которым привыкли ученики.       – Я? – только и смогла выдавить она.       Просто… каким образом она могла являться его слабостью, если он её к себе весь год не подпускал! Наверняка ведь поэтому и не подпускал, потому что предвидел, к чему всё шло. Так что Наташины рассуждения о причине его отдаления были вполне обоснованными, он делал это намеренно. Чтобы разрыв был как можно менее болезненным.       Чуть успокоившись, Наташа вновь посмотрела на Дамблдора, и по выражению его лица сразу стало понятно, что все её размышления он читал, словно открытую книгу. Ей это не понравилось, надо учиться размышлять так, чтобы на лице мысли не отражались.       – Вы знаете, Наталь-а, – он попытался повторить русское произношение, но получилось так же, как и у всех англичан. – Мне неудобно просить вас, но, увы, я должен это сделать.       Девушка нахмурилась, глядя ему в лицо. Кажется, она знала, о чём он собирался просить.       Директор тяжело вздохнул и сказал:       – Я хочу попросить вас, чтобы вы расстались с Северусом.       Что ж, ничего удивительного в этом не было. А вот больно было.       – Но, профессор... – Наташа на самом деле не знала, что говорить, поэтому взяла паузу, подбирая слова.       – Я всё понимаю. Вы хотите мне сказать, что я не волен решать за вас, и будете абсолютно правы. Однако, я вынужден настаивать. К тому же… вам даже говорить не придётся. Вы, наверное, и не увидитесь больше.       – В каком смысле? – она уже готова была услышать, что Снейп погиб, и хоть пережить такое известие казалось нереальным, успокоительное всё ещё действовало.       – Не пугайтесь. Насколько мне известно, ваша работа в школе завершена и в ближайшее время вам предстоит возвращение в Лондон и перевод на другую должность. Вряд ли Министерство захочет терять ценного сотрудника.       Пытается подсластить пилюлю… Благородно с его стороны, он мог бы просто поставить перед фактом, а он очень деликатен, тем более в таком вопросе. Что ж… это мало что меняло, разве что внутреннее спокойствие на переживания. Однако директор ничего не сказал про Северуса. Говоря о невозможности их диалога, он озвучил лишь причины с её стороны.       – Скорее всего, дело не в этом, а в том, что Снейп сейчас у Вол… – она споткнулась на имени.       Конечно, она не знала, почему в Англии на это имя было наложено табу, но почему-то сидя перед таким могущественным волшебником как Дамблдор, сочла себя не в праве его называть.       Он подержал небольшую паузу, а потом всё же спросил:       – Почему вы так думаете?       – А куда вы ещё могли отправить человека с… чёрным клеймом на руке.       – Вы очень догадливы, Натали, – вынужденно признал он. – Это и хорошо. И плохо для меня. Если я скажу «нет», то вы мне не поверите, а если скажу «да», то нужно будет объяснять то, что я не могу вам объяснить.       Наташа молчала. С одной стороны, директор был откровенен с нею, а с другой, он не сказал абсолютно ничего конкретного. Так что она так и будет вариться в соке собственных опасений и догадок.       Наступившая тишина прерывалась только постукиванием когтей феникса о жёрдочку – он чистил перья. Ещё жужжали различные приборы, расставленные по шкафам, да посапывали портреты, коих в кабинете было намного больше, чем один.       А Наташа думала. Правда, выводы были весьма неутешительны – ей просто не оставили выбора. Но завернули всё в обертку благородной заботы, чтобы яд с виду был похож на сладость.       Что ж, в конце концов, она слизеринка, она вынесет это с гордо поднятой головой.       – Судя по всему, у меня нет выбора, – она подержала театральную паузу.       Хотя на самом деле давила комок в горле, который противился принимать ядовитую пилюлю.       И в носу вдруг стало щипать.       Но она продолжила:       – Я согласна.       Она смотрела прямо в голубые глаза. В них блеснула тень улыбки, не коснувшейся, однако, губ.       – Я рад, что вы меня поняли.