Мракоборец из Слизерина

      Стук-стук-стук.       В коридоре был устлан ковёр, поэтому каблуки не цокали так звонко, как по камню.       Стук-стук-стук.       Узкая юбка-карандаш делала шаги мелкими, а походку торопливой.       Стук-стук-стук.       Но ведь этого ей и нужно было добиться? Деловой образ всегда подкупает собеседника. Особенно, если твой собеседник – заместитель министра Долорес Джейн Амбридж.       Стук-стук-стук.       Дверь, ещё одна дверь и, наконец, вот она. Нужная.       Давать себе лишних несколько секунд, чтобы подготовиться, Наташа не захотела, это могло сыграть против неё.       «Действуй по обстоятельствам. Тебе нужна эта должность».       Стук в дверь, приглушённое «Войдите», и девушка оказалась в обители розового… всего. Плитка на стенах, занавески, искусственные цветы, салфеточки, задрапированная ткань вокруг тарелочек с котятами – всё это представляло собой различные оттенки розового. Здесь даже пахло... розовым.       Сама заместитель министра тоже была в розовом. К слову, она даже не потрудилась встать, приветствуя визитёра, что уже накладывало определённые рамки на предстоящую беседу.       «Что ж, хотите играть по своим правилам… Ну будь по-вашему».       – Добрый день, мадам Амбридж.       – Здравствуйте, мисс Морган, – приторность звучала даже в голосе. – Садитесь.       Наташа присела в предложенное кресло, готовясь отражать любые атаки и искать выход из вопросов с подвохом.       Мельком она отметила, что на столе Амбридж был идеальный порядок. Видимо министр приближает к себе только порядочных, с его точки зрения, людей. Потому что тот же Хопкинс, который собеседовал Наташу в прошлом году, не утруждал себя сохранением стола в порядке. Собственно, и Фадж иной раз на его приветствие отвечал долгим взглядом, будто силясь вспомнить, где видел этого человека раньше, не вспоминал и возвращался к своим делам без ответа.       Может, это и не пригодится, но стоит теперь следить за своим рабочим местом (если его, конечно, выделят), и таким образом ненавязчиво втереться в доверие к министру.       – Итак, вы считаете своей итоговой целью занять место в мракоборческом отделе?       «Судя по формулировке, она хочет убедить меня в обратном».       – Я бы это назвала изначальной целью, которой подчинены мои действия.       – Вы окончили школу чародейства и волшебства Хогвартс, подали заявку, однако не обучаетесь. Вам отказали?       По глазам было заметно, что она очень хочет услышать ответ «да», а затем посмаковать причины отказа. Однако Наташа не собиралась доставлять ей такого удовольствия.       – Я учусь заочно по министерской программе, – акцент на последних словах должен настроить её более благосклонно. – Моё принятие отложили в связи с отсутствием производственной необходимости. Впрочем, это только даёт мне время лучше подготовиться.       Амбридж медленно кивнула, делая для себя какие-то выводы, однако глаза её всё ещё искрились желанием найти больное место, на которое можно надавить и устроить её, Наташу, на невыгодных для неё же условиях. Но девушка была к этому готова.       – Насколько мне известно, вы сдали проходной экзамен, – она пробежалась взглядом по пергаменту, лежащему рядом с чашкой чая. – Весьма успешно, судя по общей оценке.       Ну, и почему в голосе звучит такое неодобрение? Разве это не хороший показатель, когда сотрудник ещё до вступления в должность показывает отличные результаты?       И тут – БАМ! – неожиданное осознание.       А не отсюда ли ноги растут? «Обстановка не критична» – так ей сказали в начале прошлого года. А сейчас всё должно кардинально измениться, однако Наташа помнила нежелание Фаджа признавать страшные вещи, так что вполне обосновано его желание не принимать в мракоборческий отдел новых людей.       Особенно выпускников школы Хогвартс.       Особенно тех, кто беседовал с Дамблдором за закрытыми дверями.       Наташа приложила всё своё бесталанное актёрское мастерство, чтобы осознание такой простой вещи не отразилось на её лице, и она не выглядела высокомерной.       – Что ж, ваш промежуточный результат достаточно высок и, если вы хорошо себя проявите на новой должности, мы сможем посодействовать вашему поступлению в мракоборческий отдел. Однако, – тут она сделала значительную паузу, – если в вашей работе будет много накладок, то не факт, не факт.       – Работа на Турнире Трёх волшебников разве не показатель?       Её ответ был столь скор, что не осталось сомнений – Амбридж ждала этого вопроса, и поворот диалога в эту сторону был продуман заранее.       – К сожалению, мы не смогли получить достоверный отчёт от мистера Крауча о работе его подчинённых в связи с некоторыми… недоразумениями. К слову, на Турнире произошло несколько недоразумений, повлекшие волнения в массах, что нам следовало бы не устранять, а пресекать.       В голосе зазвучала сталь, а глаза немигающим взором вперились в Наташу.       С достоинством выдерживая это психологическое давление, девушка немыслимым усилием удерживала свой шок внутри.       «Это вот так она говорит о смерти…»       – И раз уж мы заговорили о турнире, – Амбридж снова заговорила сладко, так что девушка напряглась, ожидая какого-нибудь подвоха. – Какова причина смерти Седрика Диггори?       Хищный взгляд жабьих глаз.       А у Наташи сердце забилось где-то в горле.       Это был первый полноценный выпад, и попал он точно в цель.       Она понимала, что долго отмалчиваться нельзя, но и справиться с нахлынувшими эмоциями было сложно…       Вдох-выдох.       «Игнорируй эмоции. Она хочет услышать то, что хочет услышать».       – Смерть Седрика Диггори была несчастным случаем, который только подтвердил историческую опасность этого состязания, несмотря на усиленные меры безопасности.       Уголки губ Амбридж чуть дрогнули, и Наташа поняла, что в этот раз она уклонилась от удара. А то, что на самом деле она думает иначе, никого не должно волновать…       Просто Дамблдор предупреждал об этом. А она не верила. Не хотела верить, что Министерство настолько не захочет признавать правду. И сейчас была рада, что до этого «повышения» они поговорили с директором, предположив несколько линий развития этого диалога. Главное – она помнила, что его исходом должно стать её назначение в Сектор борьбы с неправомерным использованием магии.       – Считаете ли вы, что Алластора Грюма, более известного как Грозный Глаз, действительно целый год удерживали насильно запертым в его же сундуке, тогда как некий Пожиратель смерти выдавал себя за него?       Слишком предсказуемо. Ей стоило бы выбрать другую тактику ведения допроса.       Наташа сделала такое лицо, будто её ребёнок спросил, можно ли колдовать, не произнося заклинание вслух.       – Несмотря на свою чудаковатость, Алластор Грюм является сильнейшим мракоборцем, хоть и в отставке. Я не верю, что его могли застать врасплох. К тому же, – тут она сделала вид, будто задумалась. – Говорят, что этим Пожирателем смерти был якобы сын Бартемиуса Крауча, а это невозможно. Ведь он скончался в Азкабане.       Глаза Амбридж горели, ей нравилась эта игра. И её следующий вопрос оказался ещё более предсказуемым, чем предыдущий:       – А кого тогда, по-вашему, поцеловал дементор, которого министр взял с собой для охраны?       – Не берусь судить, но как по мне, это мог быть кто угодно в личине человека похожего на Крауча младшего. Это же не иначе как заговор со стороны директора школы.       Тут Наташе захотелось влепить себе пощёчину за слишком скоропалительное решение выдать эту заготовленную фразу. Амбридж вся обратилась в слух и с угрожающей приторностью в голосе произнесла:       – Продолжайте.       «Чёрт-чёрт-чёрт!»       – Ну… Это ведь известно, что Дамблдор дружен с Грюмом. Они вполне могли разыграть представление как по нотам, прикрывшись этим мальчишкой Поттером. Надеясь, что министр и в этот раз проявит к нему снисхождение, как в прошлом году в истории с Сириусом Блэком. И хоть они и сейчас пытаются доиграть эту партию, министр сразу раскусил их.       А говоря всё это, она то и дело хотела прикусить себе язык.. всё не так, не так! Это должно было быть ответом на очередной вопрос, а не размышлениями вслух, озвученными совершенно не к месту!       Амбридж сейчас должна почуять неладное и понять, что, во-первых, Наташа слишком много знает о том, что не освещалось Ежедневным пророком, во-вторых, её точка зрения слишком сильно совпадает с мнением Министерства магии, и, в-третьих, что она уж слишком сильно рвётся на новую должность, не смотря на «исходное желание» стать мракоборцем.       Молчание затягивалось.       – Вижу, вы много думали над этим, мисс Морган. Откуда же у вас столько сведений? – её фальшиво-ласковый тон стал ещё более угрожающим.       – Мне пришлось стать свидетелем россказней Поттера, и потакания ему со стороны Дамблдора.       – Почему же вы в них не верите?       Вот он момент.       Ответ на этот вопрос определит направление её дальнейшей работы. Либо она станет ещё одним “человеком Ордена Феникса в Министерстве”, либо ей придётся работать подпольно как и остальным. Девушка подержала паузу, разглядывая подол своей юбки.       – Слишком уж гладкая у них вышла история. Тринадцатилетний мальчик сумел отбиться от нескольких тёмных магов, – она покачала головой. – В жизни так не бывает.       И ей не показалось. Она действительно увидела удовлетворение в этих жабьих глазах.       Что ж, этот бой можно с уверенностью считать выигранным. А сколько таких ещё предстоит?

***

      Пополнение сейфовой ячейки Морган – отличный предлог, чтобы каждый месяц бывать в Косом переулке, не вызывая подозрений. Так что Наташа на миг даже ощутила некое подобие благодарности отцу за случайно организованное “прикрытие”.       Главное – успеть изменить внешность прямо на выходе из банка. То есть за те несколько секунд, когда гоблины уже не будут видеть её лицо, а люди на улице ещё не будут видеть её лицо. Накинуть капюшон и сгорбиться можно будет, только отдалившись от Гринготтса на несколько шагов.       И хоть она несколько раз проделала эту процедуру дома перед зеркалом, – в среднем изменение цвета глаз и формы носа с помощью трансфигурации занимало у неё пять-семь секунд, – всё равно нервничала. Но как и в случае любого экзамена, сочла это хорошим знаком. Если она нервничает – значит не до конца уверена в результате, раз она не до конца уверена, значит приложит максимум усилий и не допустит случайностей.       Шаг.       Шаг. Шаг.       – Спасибо, Одберт.       Гоблин, сопровождавший её к ячейке, ничего не ответил и смерил её недоверчивым взглядом. До выхода из банка провожать тоже не стал, ведь несмотря на благородное происхождение, она всё же не была очень важной персоной.       И сейчас это тоже было на руку.       До двери восемь шагов.       Семь.       Шесть.       Пора.       Наташа прикрыла глаза, – для верности, – и произнесла одно заклинание за другим.       Один шаг.       И она без колебаний открывает бронзовую дверь.       И хоть сердце бьётся уже где-то в горле, Наташа замечает, что никому, собственно, нет дела до девушки, вышедшей из Гринготтса.       Дальше она идёт, не оборачиваясь, чтобы не привлекать к себе внимание лишними движениями.       И позволяет себе накинуть капюшон на глаза и сгорбиться, лишь только миновав облупленную деревянную вывеску, косо висевшую на лавке ядовитых свеч: «Лютный переулок».       Девушка настраивала себя на то, чтобы ничему не удивляться, и пока всё было нормально. Тёмная, извилистая улочка, покосившиеся витрины, мутные стёкла. Если бы ещё можно было заткнуть себе нос…       «Паучий тупик» – и почему эта лавка называется так же, как улица в маггловской части Лондона?       «Флидерамус»       «У Кобба и у Эбба»       «Яды и отравы Швайверетча» – и появляется отрешённая мысль “Как часто сюда заглядывает Снейп?”, но Наташа тут же себя одёргивает.       Она здесь по делу.       «Лавка древностей»       «Горбин и Бэркес»       И налево.       Наташа шла быстро и целеустремлённо, чтобы у редких прохожих на этой улице не сложилось впечатление, что она здесь впервые. В Лютном переулке нужно быть своим или не быть совсем…       И, наконец, исходная цель. «Лавка Коффина».       Открывая покосившуюся дверь с обшарпанной ручкой, девушка настраивала себя на ещё один бой.       В лавке было темно и пахло сырой землёй. Хозяина не наблюдалось.       Девушка оглянулась на дверь, никакого колокольчика на ней тоже не было, как объявить о своём присутствии, она не знала. Поэтому стала изучать пыльные витрины.       По большей части под заколдованными (она ни на секунду в этом не усомнилась) стёклами были разложены иссохшиеся и пожелтевшие пергаменты и покрытые пылью скрижали, причём текст на них прерывался на середине, а где и на трети. Кое-где стояли причудливые сосуды, главным образом непрозрачные. Из всего увиденного девушка сделала один вывод – приходя сюда, ты должен знать, за чем пришёл.       – Могу я вам помочь? – раздался скрипучий голос у неё за спиной.       Наташа резко обернулась, при этом чуть не выдав себя желанием выпрямиться в полный рост, но во время его подавив.       Перед ней стоял низенький человек с густыми бровями, крючковатым носом и длинными узловатыми пальцами, которые он всё время потирал.       – Мистер Коффин? – она знала, что здороваться в таких местах не принято.       – Называйте меня как угодно, – он прищурился, пристально разглядывая её.       – Меня зовут Ирене Нессер.       Повисла тяжёлая пауза.       – А вы и правда хотите начать наше знакомство со лжи?